Заместитель 2-3

10 июля 2009 года Буэнос-Айрес — Старый трюк? — фыркнул Милан, когда Горан приказал четырем машинам остановиться на середине пути в поместье. Горан усмехнулся: — Я слишком стар для креатива. Оставлю это Мирко. — Да уж, никто лучше этого щенка не устраивает беспорядок, — фыркнул Стефан. — Так что, мы просто заставим колумбийцев ждать нас там? — Да. Они ждут там, а мы блокируем им выход в той точке, где заканчивается лес, — сказал Горан, показывая карту на экране ноутбука. — В этой маленькой долине наше мероприятие будет похоже на утиную охоту. Вели ребятам не стрелять на поражение. Мне нужны пленные. Это понятно? — Да, командир, — отвечал Милан. — Только у нас недостаточно места, чтобы потом их перевезти. — Тогда мы воспользуемся домом. Им обещали ночь без вмешательства полиции, нам это только на руку. * * * Михаэль Делер громко выругался, когда атаковавший их автомобиль сделал полный разворот и скрылся в противоположном направлении по односторонней дороге, прежде чем группа поддержки покончила с нападавшими. Он посмотрел в окно и увидел обломки, разбросанные по четырехполосному шоссе, и несколько машин, врезавшихся в отбойник или столкнувшихся между собой. Михаэль вылез из машины и просигналил машине сопровождения, чтобы та ехала вместе с основным потоком автомобилей, сумевших избежать аварии. — Что будем делать? — все еще тяжело дыша, спросил Марко Стантич. — Ничего. Изображать невинных ягнят, на которых напали грабители. Вы все говорите только на немецком и сербском, ясно? — Как скажете, сэр. — У нас все чисто? — Как у новорожденных младенцев, сэр, — усмехнулся Марко. — Хотите заключить пари на то, как долго сюда будет добираться полиция? — Заваруха закончилась, значит, довольно быстро. Ставлю сотню франков на тридцатиминутную задержку. — Тогда я легко выиграю, сэр. Если учесть, какую кашу мы здесь заварили, полиция появится здесь самое большее минут через десять. — Подождем и посмотрим, — сказал Михаэль и наклонился над машиной, осматривая частично пробитую броню и облупившееся покрытие. Он отколупал слой черной краски и показал его Марко. — Уже не так хороша, как до этого, да? Сколько мы заплатили за нее? — По мне, если ветровые стекла уцелели, то машина достаточно хороша, — пожал плечами серб. — Думаете, это была FARC? (1) — Пожалуй, ты прав. Ничего общего с тем, как ты обстрелял меня в далеком 1994-ом. Герилья уже не та, что раньше. Римский не захотел иметь с ними дел, и им пришлось обходиться второразрядными местными боевиками. Кстати, ты должен найти того парня, что писал отчет. Горан хочет с ним познакомиться. * * * Вздохнув, Марко достал свой бумажник и протянул Михаэлю сотенную банкноту. Они прождали сорок пять минут. «Нужно было знать, что с ним не стоит спорить». — Мы договаривались о швейцарских франках! — поморщился Михаэль при виде долларов. Странно, но пробки не образовалось — автомобили просто проезжали сквозь обломки разбитых машин, используя две оставшиеся свободные полосы трассы, а на противоположной стороне шоссе продолжалось обычное движение, водители только слегка сбрасывали скорость, когда проезжали мимо, чтобы поглазеть на покореженный внедорожник. «Интересно, они гадают, что произошло, или думают о цене разбитого автомобиля? Скорее всего, они просто радуются, что это мы попали в переделку, а не они. Да, никто не хочет быть следующим в очереди к смерти». — Это все, что у меня есть. Или вы предпочитаете чек, сэр? — Раньше ты носил с собой побольше. Когда я поймал тебя, помню, твоя сумка была набита бриллиантами. — Кризис, ничего не поделаешь… — печально ответил Марко, вспомнив свой провал. — Вы принимаете «Мастеркард» или «Визу», сэр? — Очень смешно, — Михаэль сцапал у него деньги. — Сто долларов — это не то же самое, что сто франков! — запротестовал он, чтобы сохранить лицо. — Ты мне еще должен минимум пятьдесят баксов! — Ничего не знаю. Я бедный, необразованный крестьянин из Крайны. — Не умеешь проигрывать, — пробормотал Михаэль, но не стал больше настаивать. Он знал, что сербы уважают его, но это могло измениться в любую секунду. От рева полицейских сирен он снова скривился, но остался стоять, привалившись к машине, холодно глядя на три полицейские машины, на полной скорости несущиеся к ним. — Похоже, ужин мы пропускаем, — посетовал один из мужчин по-сербски. Одна из полицейских машин с визгом притормозила перед Михаэлем, и двое вооруженных до зубов офицера полиции окружили их, наставив на них стволы. Сербы и немец равнодушно посмотрели на них, и Марко сказал по-сербски, что они подверглись нападению, и их пытались ограбить. Вторая и третья машины подкатили к разбитому внедорожнику, и еще пятеро полицейских бросились к ним, угрожая оружием. — Тихо все! Они не будут стрелять, — крикнул Марко, переключаясь на немецкий и поднимая руки. Один из полицейских опустил оружие и спросил что-то по-испански. Михаэль притворился, что очень удивлен, и крикнул по-немецки, что не понимает ни слова. К нему подошел другой полицейский, и Михаэль жестом объяснил, что всего лишь хотел показать свои документы, и очень медленно расстегнул пальто. — Soy alemán (я — немец, исп.), — повторил он. — На нас напали по дороге в аэропорт. Поймайте преступников! — Что? Вы не говорите по-испански? — озадаченно воскликнул полисмен. — Обыщите их! — крикнул он своим напарникам, и те, не церемонясь, исполнили приказ, проверив одежду сербов. — Все чисто, — сообщил один из них, забрав паспорта. — Здесь сказано, что они из Сербской Республики, — добавил он, помахав паспортами в воздухе. — Где это вообще? — Не знаю. Мы заберем их всех в участок. Вызывайте подкрепление. * * * Полицейские пребывали в растерянности. Эти иностранцы даже не говорили по-английски или, по крайней мере, они не могли понять секретаря одного из адвокатов, специально вызванного, чтобы помочь им. Для младшего инспектора Фернандеса ситуация грозила стать большой головной болью. Очевидно, что на этих людей напали, чтобы отнять крупную сумму наличными, которую они везли с собой. Тридцать тысяч долларов, плюс кредитные карты и бронированный BMW X5, раздолбанный подчистую. Их гостиничные счета не предвещали ничего хорошего: отель «Альвеар», а, значит, связи в верхах и много денег. Сидя около стойки дежурного скромного полицейского участка, Михаэль еще раз огляделся по сторонам. Он поёрзал на жесткой деревянной скамье, пытаясь устроиться поудобнее, демонстративно взглянул на часы: уже девять вечера, и ничего до сих пор не сделано. В участок вошла плохо одетая женщина и начала на что-то жаловаться дежурному; тот без особого интереса выслушал ее рассказ, достал из ящика стола какую-то бумагу и стал неспеша перекладывать листы копиркой, чтобы напечатать ее заявление. Младший инспектор Фернандес успел посоветоваться со своим начальником, но легче ему от этого не стало. "Примите у них чертово заявление и не звоните окружному прокурору, иначе у нас будут большие неприятности. Если это всплывет, пострадает наш имидж!» «Как можно принять заявление, если не понимаешь ни слова?» — спросил себя младший инспектор и в сотый раз за прошедшие пять часов потеребил усы. Тот парень, что сейчас сердито что-то ему сказал, должно быть, их босс, но Фернандес только и мог, что ответить: — Минуточку, пожалуйста. Михаэль поднялся со своего места и угрожающе направился к крохотному столу офицера. — Когда вы собираетесь закончить со всем этим? — повторил он по-немецки. — Нас едва не убили, а потом ваши коллеги нас обыскали, словно преступников! — Минуточку, пожалуйста, — ответил Фернандес на английском. — Вы уже это говорили несколько раз! Не знаете больше ничего другого по-английски? — рявкнул Михаэль своим командным голосом, и офицер поежился. — Минуточку, пожалуйста, — повторил он. — Отлично! — разочарованно воскликнул Михаэль. — Видимо, придется просить перевести наши пенсии в эту страну, — сказал он сербам, и те фыркнули. Молодая женщина в полицейской форме вошла в помещение и, с сочувствием взглянув на иностранцев, исчезла во внутренних помещениях участка. Через несколько минут она вернулась с подносом, четырьмя чашками кофе и бисквитами для бедных ограбленных туристов. Мужчины в шоке посмотрели на нее и на ее сахарное печенье. — Откуда, ты говоришь, они? — спросила женщина Фернандеса, склонившегося над документами. — Из Сербии и Германии. Я вообще не понимаю, что они говорят, — пробормотал он и закатил глаза. — Разве Хорхе не из Хорватии? — спросила она, некоторое время подумав. — И что? — Возможно, он сможет помочь тебе. Он заступит на дежурство в одиннадцать. Вроде бы его усыновил кто-то из армии, когда войска ООН стояли в тех краях? — И правда! Ты гений! Босс не велел мне привлекать окружного прокурора, иначе поднимется буча. Тот из зала суда 37 сейчас при исполнении. — Не говори мне о них! Это ужас! Я позвоню Хорхе. * * * Юрай Матас, молодой человек лет двадцати с чем-то, подумал, что у него опять началась черная полоса в жизни. Трое сидящих на скамье мужчин явно были четниками (2) и, похоже, совсем не возражали, что ими командует немец. «Как обычно, — подумал он. — Действуют рука об руку» — Почему вы решили, что я их пойму? — очень тихо спросил Юрай по-испански и заметил, что сербы (если верить их паспортам) внимательно рассматривают его. «Как гончие — принюхиваются, чистокровный ли я серб. Не хотел бы я быть боснийцем». — Ты из той же самой страны, Хорхе! — сказала женщина. — Вовсе нет! Я из Хорватии, а они из Сербии, — прошептал он, кожей ощущая свирепые взгляды сербов. — Я живу в Аргентине с 1997 года и всем доволен. Не хочу с ними разговаривать, мы по разные стороны баррикад. — Разве ты не говоришь на том же языке, что и они? — спросил Фернандес. — Просто прими у них заявление, и мы их отпустим. — Нет! Хорватский отличается от сербского! Похожие слова есть, но много совершенно разных. Например, в хорватском deva означает «верблюд», а в сербском это может значить «девственница». Odojče означает «младенец» в сербском, но в хорватском это слово означает свинью, возможно, потому что все сербы — будущие свиньи, — возбужденно сказал Юрай, повышая голос для сербов. — Что, такая разница?! — ужаснулась женщина. — Столько шума из-за территории, которая меньше, чем парк! — фыркнул Фернандес. Юрай вскинулся, собираясь врезать ему по лицу, но девушка удержала его. — Остановись, Хорхе! У тебя будут неприятности! — крикнула она. — Тебя могут отстранить от работы за нападение! — Мудак! — заорал хорват. — Эй, извини. Я не знал, что ты так серьезно все воспримешь. Ведь это всего лишь несколько гор и кусочек пляжа, — презрительно сказал Фернандес. — Нихрена ты не знаешь! Ты там не был! А я был и видел, как умирают люди! — заорал Юрай в ответ и вцепился ему в шею, легко вырвавшись из рук девушки. Сербы вскочили со скамьи, и Радован с Марко оттащили юного полисмена от его коллеги. — Отъебись, подонок! — крикнул тот Марко на чистом сербском. — Ох, нет. Опять двадцать пять! Я давно уже не участвую в миротворческих операциях, — громко пожаловался Михаэль по-немецки, но подошел к своим людям, чтобы потушить назревающий конфликт — юный хорват злобно отбивался от сербов. — Радован, отпусти его. Сейчас же! — рявкнул Михаэль, и серб с неохотой повиновался. — Так-то лучше. Пожалуйста, помоги нам, — он попытался попросить по-немецки, а потом переключился на английский: — Я — капитан Михаэль Делер с фрегата «Эмден» (3). Мы контролировали соблюдение эмбарго на поставки оружия. Юрай заставил себя успокоиться, так как отстранение от работы испортило бы его послужной список. — Хорхе Матас, к вашим услугам, — ответил он немцу по-английски. — Они просят меня переводить с сербского. Немецких переводчиков нет, но, похоже, нам он не нужен. — У меня плохой английский, — невинно сказал Михаэль. — Если вы из НАТО, значит, говорите на английском. — Пожалуйста, Хорхе, давай покончим с этим. Джентльмены, должно быть, устали. Они туристы, и посмотри, как мы с ними обращаемся, — умоляюще сказала девушка по-испански. — Я хочу уйти домой. — Ладно, — пробормотал Юрай. — Следуйте за мной, — сказал он Марко по-сербски. Всё еще недовольный, бросая сердитые взгляды на Фернандеса, он сгреб документы, и они пошли в один из кабинетов. Юрай сел за стол, немец занял место напротив, Марко сел рядом с ним, а двое других сербов перекрыли вход. — Откуда вы? — с любопытством спросил Марко. — Из Книна (4), — гавкнул Юрай, готовясь печатать отчет. — Я тоже оттуда. Там все и началось. Родители — хорваты? — Меня усыновил аргентинский военный из UNPROFOR (5) в 1996 году. Моя семья была убита на войне людьми вроде вас в 1992 году, когда мне было восемь лет, и я выжил, следуя за миротворцами, чтобы раздобыть себе еды. Выучил испанский, и один из военных дал мне возможность начать все заново. Так что я с вами не имею ничего общего, теперь я — гражданин Аргентины. — Почему ты пользуешься испанским именем? — Меня зовут Юрай Матас, если вам так важно знать. Довольны теперь? — Нет необходимости в такой враждебности. Мы все были на войне, но оставили ее в прошлом. — Скажите это моей матери. Сербы убили ее просто за то, что она была хорваткой. Никто не желал брать меня к себе, потому что мой отец был сербом и не хотел сражаться против своих родственников по жене. — Это все в прошлом. Мы все кого-нибудь потеряли на войне, — печально сказал Марко, но Юрай намеренно проигнорировал его. — Пожалуйста, расскажите, что произошло. — Мы ехали обратно в аэропорт, когда из другой машины в нас начали стрелять. Это был черный «Лендровер». — Или «Форд Эксплорер», — с сомнением сказал Радован, — и он был оливково-зеленый. — Нет, это был темно-синий «Кайенн». Как хорошо, что наша машина была бронированной. Это ужасно, когда в тебя стреляют, — пожаловался Марко. — Мы очень испугались и попытались удрать от них. Всё, чего мы хотим — поскорее вернуться домой. Это очень опасная страна, — сказал он с деланным ужасом. * * * Горан убрал мобильник. — Герцог уже в Рио-де-Жанейро, — сообщил он Милану. — У них были небольшие проблемы в аэропорту. Но щенок уладил вопрос. — Хорошо, — хмыкнул Милан. — Гости оказались слегка несговорчивыми. — Командный дух? — Немного. Горгасали, новый парень из Мадрида, предложил использовать электрошокер. — Нет. Мне не хочется делать это в доме Гунтрама. — Можем переместиться в другое место. — Нет. Подвесьте их за ноги и позовите меня через час. И не в доме — в старых конюшнях. * * * — Для меня большая честь оказывать вам содействие, Summus Marescalus. Комтур Испании свидетельствует вам и Совету свое почтение, — немного смущенно сказал Иосиф Горгасали. Он волновался: вся эта история началась с нападения на его непосредственного босса, Слободана Махарадзе, комтура в Мадриде, из-за трений с тупыми колумбийцами по поводу комиссии. "Босс хотел всего 40% и отвечал за отмывание денег. Но Родригес Пардо отказался, и теперь мы все крупно попали. Почему тупые мартышки напали на мальчика? Он не имел никакого отношения к делам Ордена, и в известном смысле он так же глуп, как тот блондинистый дурачок, который спас жизнь боссу. Хотя нет, тот просто безумен, как мартовский заяц". — Мы благодарны комтуру Мадрида за сотрудничество, — отвечал Горан. — Г-н Слободан Махарадзе передает, что я в полном вашем распоряжении столько времени, сколько потребуется. Я знаю кое-кого из колумбийцев. — Да, нам это известно, но ваши старые контакты не особо полезны, поскольку они мертвы, — бесстрастно заметил Милан, и Иосиф сглотнул, вспомнив, что остается от людей после «дружеского урока» сербов. Расчлененные тела женщин и детей на его вкус — это уж слишком, но он понимал необходимость устрашения врагов. — Остались еще люди Родригеса Пардо, и я знаком с ними. Один из них, Родриго Эстевес Прието, пытался достичь с нами нового соглашения. — Никакие соглашения с этими людьми невозможны, лейтенант, — сказал Горан тоном, от которого у Иосифа по спине поползли мурашки. — Они пошли против Hochmeister, и смерть — единственная компенсация, которую мы примем. — Да, сир. Мы уважаем волю Hochmeister, — поспешно сказал Иосиф. — Нужно допросить пятерых пленных. Вы с ними раньше не работали, это партизанские боевики из FARC. Это не проблема для вас? — Ничуть. Родригес Пардо обычно платил им за охрану своих полей в районе долины Меты (6), следовательно, они — часть их банды, — пожал плечами Иосиф. — Но мне нужна помощь ваших людей. Один я это не сделаю. — Конечно, нет, — сказал Милан. — Мы возьмем на себя процедуру, а вы будете переводить для нас. Один из экзекуторов уже начал с женщиной, просто чтобы показать пример. Она была мелкой сошкой и потому бесполезна. Идемте с нами, пожалуйста. Проходя по двору, Иосиф мимолетно подумал, что до нападения на поместье, здесь, наверное, было чудесно. Сейчас ничего не осталось — ни мебели, ни произведений искусства, стекла почти все выбиты, но можно представить, как все выглядело раньше. «Что они будут делать с домом? Продадут или снесут?» Они остановились у двери конюшни, и Милан с ухмылкой на губах толкнул дверь. — Наденьте один из комбинезонов, — сказал он Иосифу, снимая пиджак. — Когда задеваешь артерию, кровь сильно брызжет. Стефан сегодня превзошел сам себя. Радуйтесь, что Горан не участвует. Он слишком эмоционально вовлечен и не смог бы долго сдерживаться. — Это что, хирургические костюмы? — озадаченно спросил Иосиф, рассматривая голубой комбинезон, лишь краем уха слушая болтовню серба. — Нет, это защитная одежда против инфекционных заболеваний. Она лучше горит. — Вы будете задавать вопросы, а я — переводить? — Иосиф чувствовал себя абсолютным новичком. — Нет, вы допросите их и затем скажете мне, что выяснили. У нас есть несколько отчетов аргентинской разведки, и мы полагаем, что эта команда также принимала участие в нападении на Консорта. Напавшие отбыли на север страны и получили помощь от местных революционеров, обеспечивавших оружие и логистику. Выясните имена их руководителей. Местные русские мафиози первыми дезертировали с корабля, когда узнали, что произошло. — Это все не имеет отношения к наркотикам? Политические мотивы? — Всё говорит о том, что политические. Белые специи только прибавят вкуса к игре, — усмехнулся Милан и поиграл бровями. — Начнем? У нас времени только до заката. — Как у Золушки, — пробормотал Иосиф, натягивая бахилы на свои туфли ручной работы. «Ненормальные сербы». — Готово, — весело объявил он, но его пульс зашкаливал. «Все знают, что они совершенно без тормозов. Это словно оказаться в фильме «Пила». Наверняка они позволили мне присутствовать, чтобы предупредить нас: вы — следующие». Милан открыл дверь перед ним, и Иосиф не смог сдержать возгласа при виде развернувшейся перед ним сцены. Пятеро мужчин, одетые в комбезы, стояли, направив оружие на четверых лежащих на полу спиной к дверям старых лошадиных стойл скорчившихся окровавленных людей, с кляпами во рту и руками, связанными пластиковыми лентами. С потолка свисал женский торс, привязанный за ноги, кровь еще капала с него. Иосиф нервно сглотнул, когда увидел простой деревянный стол с набором сверкающих скальпелей, перепачканных в крови, и его затошнило. Он посмотрел в другую сторону и обнаружил ледник с чем-то, очень похожим на части человеческого тела. К такому он не привык. Возможно, Слободан или Яржи могли бы устроить что-то подобное, но показательные расправы предназначались только предателям. Мальчишки из Эквадора, которые напали на босса, были забиты до смерти, но ничего настолько извращенного с ними не делали. «Неужели они содрали кожу с живой женщины?» — подумал он и снова сглотнул. — Долго она не протянула, — невозмутимо сообщил им Стефан. — Очень шумная сука, но, думаю, теперь они жаждут все нам рассказать, а у нас есть кто-то, кто понимает их вопли. «Все это без какого-либо допроса?» — подумал Иосиф. — Позвольте мне задать им несколько вопросов. — Нет, мы сразу переходим к делу, — решил Милан. — Не желаю тратить свое время на лжецов. Используй распиливание с младшим, Стефан. Иосиф побледнел, когда вспомнил средневековую пытку Испанской инквизиции, о которой он читал, но никогда не видел воочию. * * * Когда Милан и Иосиф вошли в библиотеку, Горан сидел за письменным столом. Смертельно бледный Иосиф буквально упал в кресло. — Хотите выпить, Горгасали? — с сочувствием спросил у него Горан. — Погреба остались нетронутыми. Я где-то видел «Наполеон». — Да, спасибо, — с запинкой сказал Иосиф. — У меня есть кое-что, что может оказаться полезным. Хотя пленники знали немного. — Каждый человек что-нибудь да знает, — мягко и спокойно сказал Горан, и Иосиф вздрогнул, вспомнив, как методичен и бесстрастен был серб, когда он лично заменил двух своих людей во время допроса, чтобы те могли «поужинать». Горан только сказал ему: «Пленники говорят недостаточно быстро. Отойдите, Горгасали», и занялся третьим полуживым боевиком. Два самых долгих часа в жизни Иосифа Павичевич неторопливо свежевал пленного скальпелем, изучая реакцию других пленных и игнорируя их мольбы. «Я больше никогда не позволю врачу со скальпелем приблизиться ко мне. Почему они сказали, что Павичевич эмоциональный? Единственное, о чем он беспокоился, это о том, чтобы куски оставались узнаваемы, когда он прибивал их к стене. Никогда не думал, что человек может так долго прожить с наполовину срезанной кожей». Повинуясь безмолвному приказу, Милан поднялся из кресла и ушел, чтобы потом вернуться с тремя стаканами и бутылкой. — Простите, но я смог найти только «Курвуазье», — извинился он и разлил янтарный напиток по стаканам. — Вы, должно быть, голодны, Иосиф. Можно вас так называть? — Да, конечно, — автоматически ответил он. — Нет, я не голоден. «После сегодняшнего вечера я подумываю стать вегетарианцем». — Вы неплохо держались, хотя и не привыкли к такому, — небрежно заметил Милан. — В какой-то момент мне показалось, что вы собираетесь упасть в обморок. — Мы менее изобретательны, это правда, — ответил Иосиф, едва не поперхнувшись коньяком. — Что они вам рассказали? — Они входят в диверсионную группу из региона Меты. В ней двадцать человек. В июньской операции они не принимали участия, но именно они контактировали с людьми MLP (7) в Жужуе. Они говорят, что не знают, что здесь произошло, знают только, что был похищен некто с большими деньгами. Диверсантам заплатили полмиллиона долларов за то, чтобы они держали связь с аргентинскими революционерами, но я в это не верю, потому что один из них говорил, будто аргентинцы уже знали об их планах заранее. — Кто стоит за аргентинцами? — Горан сверлил Иосифа взглядом темных глаз. — Тут как раз самая любопытная часть. Эта MLP — субподрядчик для другой группы, очень хорошо финансируемой. MLP обеспечила аэродром недалеко от Калилегуа (у меня записано это место), а FARC — снаряжение. Они видели приземляющийся самолет, но их прогнали, как только он коснулся земли. — Кто был похищенный? — Они его не видели. Самолет заправился и покинул страну. Судя по речи, пассажиры либо русские, либо с территории бывшего СССР. Конечным пунктом назначения самолета была Колумбия. — Точно? — Так они думают, хотя к самолету подкатили два ренджровера, и трое пассажиров сели в машины. Внедорожники поехали в направлении дома, который MLP использует под склад, но так туда и не доехали. Полагаю, они отправились по трассе 34, чтобы пересечь границу с Боливией в районе Якуибы. Это традиционный путь контрабандистов. — Кто были те русские? — Они не знают, но первую партию оружия обеспечивал Юрий Римский. Потом люди Римского неожиданно послали их к черту, когда колумбийцы получили второе задание, но на этот раз от аргентинцев, которые координировали взаимодействие между MLP и колумбийцами. Римский отказался поставлять оружие, и колумбийцам пришлось вернуться к MLP. Контракт стоил три миллиона долларов, и от них требовалось убить Hochmeister и его людей. Платили наличными, и деньги уже у FARC. — То есть, Римский не совсем лоялен нам, — заметил Милан. — Римский не знал, что первая операция была направлена против Ордена. Он увидел возможность заработать лишние деньги и не подумал о последствиях, — предположил Горан. — Возможно, это объясняет, почему он так много говорил по открытой связи. Они нас предупреждали. Но с ним тоже надо побеседовать. Что еще? — Боевиков разделили на две группы. Одна, которая напала на вас здесь, состояла из восьми человек. Другая, из шести или семи бойцов, поехала за герцогом на случай, если он не явится на встречу. Им сказали, что союзники FARC все еще держат у себя Консорта, и за него надо потребовать несколько сотен миллионов долларов. Они не знают, сколько, потому что за переговоры отвечала другая ячейка. Им неизвестно, жив он или нет, и где он может быть, и я им верю: ячейки никогда не общаются между собой. — Кто именно из аргентинцев отвечает за всё это? — Женщина по фамилии Каллен. У нее есть босс — Мартинес Эстрада. — Спасибо, Иосиф, — сказал Горан. — Один из ребят отвезет вас обратно в отель, и завтра вы улетите в Мадрид. Мы свяжемся с вами через две-три недели. ------------- Примечания переводчика (1) FARC — «Революционные вооружённые силы Колумбии — Армия народа» (исп. Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia — Ejército del Pueblo, FARC-EP), — действующая леворадикальная повстанческая группировка Колумбии. (Википедия). (2) Четники (от серб. «Чета» — рота) — наименование сербских партизан, повстанцев и ополченцев националистического, монархического и антикоммунистического толка. Во время Второй мировой войны частично сотрудничали с нацистами. В 1990-е годы «четниками» стали называть участников всех сербских националистических формирований, которые воевали в Хорватии и в Боснии и Герцеговине за Республику Сербскую Краину и Республику Сербскую, поддерживали идею Великой Сербии и боролись против хорватских и мусульманских частей. (Википедия). (3) FGS Emden (F 210), немецкий фрегат типа «Бремен», участвовал в операциях НАТО во время войны в Югославии (Википедия). (4) Книн — столица непризнанного государства Республика Сербская Крайна на территории Хорватии. (5) UNPROFOR = United Nations Protection Force — миротворческие силы ООН. (6) Meta Valley — возможно, имеется река Мета, протекающая по территории Колумбии и Венесуэлы. (7) Movimiento para la Liberación Popular (MLP) — народно-освободительное движение.