Заместитель 2-3

17 февраля 2010 года Сьюдад-дель-Эсте, Парагвай — Моя репутация будет испорчена, если кто-нибудь увидит меня с вами, — ухмыльнулся Федерико, когда увидел четверых сербов, вылезающих из оливкового лендровера. — Ни хрена себе машинка! — фыркнул он. — Хотите, чтобы вас ограбили? Горан неприязненно взглянул на молодого человека, одетого в линялые джинсы, ярко-красную рубашку-поло, не очень убедительно выдающую себя за оригинальный «Лакост», и солнечные очки. Грязная и пыльная автобусная остановка, где они неделю назад договорились встретиться, действовала ему на нервы, потому что аргентинец, похоже, не торопился начать искать Гунтрама. Он связался с некоторыми из своих осведомителей, и всё, что он смог узнать, это о нескольких операциях русских бандитов в районе тройной границы между Парагваем, Бразилией и Аргентиной. — Ого! В этом вы похожи на «Братьев Блюз»!(1) — со смехом добавил Федерико, оглядев их консервативные бежевые брюки с белыми или кремовыми рубашками. — Тур «Панама Джек»! — Ты можешь придумать что-то получше? — рявкнул Мирко, и Федерико взглянул на него так, что младший серб почувствовал себя неуютно. — Могу, но вы должны хотя бы попытаться не бросаться в глаза. Мы не на Балканах! Это Латинская Америка, и мы довольные жизнью люди. Черт, вы все выглядите так, словно слово «экзекутор» вытатуировано у вас на задницах. Люди, которых мы собираемся навестить, очень трепетно относятся к своему образу жизни, а мы пока что на мирном дипломатическом этапе, правильно? — Что вы от нас хотите? — мрачно спросил Горан, но его суровое выражение лица не возымело никакого действия на Федерико. — Для начала мы поменяем машину на кабриолет Suzuki Grand Vitara. Откидной верх — то, что надо. — Что?! Это машина для девчонок! — воскликнул Мирко. Остальные уставились на Федерико, не видя логики в его требовании. — А ты и выглядишь как Барби — так же горячо, — фыркнул Федерико и подмигнул Мирко. Тот покраснел от гнева и смущения. Милан успел схватить его за руку, пока он не вцепился Федерико в горло. — Вот видите? Вы неправильно себя ведете. Даже если бы я смог добиться, чтобы вы выглядели обычно, вы все равно будете выделяться из толпы. Мы, латиноамериканцы, все время балагурим. Расслабьтесь, или вас заставит расслабиться пуля, — очень серьезно объяснил им Федерико. — Пойдемте со мной. — Что насчет машины? — Кто-то один должен пойти со мной, — сказал Федерико и решительно зашагал к очень старому купе Ford Taunus с большим стикером, прилепленным на заднее стекло: «Моя другая машина — "Ламборгини"». — Это шутка? — спросил Милан, но Горан только кивнул головой в сторону лендровера, и Милан залез обратно в машину, а Ратко с Мирко пошли за Гораном к горчичного цвета автомобилю, где стоял, опершись на крышу, улыбающийся Федерико. Не говоря ни слова сербы сели в машину, а аргентинец радовался, как ребенок: — Еще пять лет, и эта малышка станет классикой. — Я думал, в вашей работе требуется осмотрительность, господин Мартиарена, — сказал Горан. — Есть разные подходы к этому делу, но, поверьте мне, настоящий Джеймс Бонд лыс, тучен, носит майку и слушает кумбию (2) на трехсотдолларовом стерео, — ухмыльнулся Федерико. — Это вам не Италия (3), сэр. — Мне приходилось бывать в подобных местах. — Правда? И сливаться с местными? Не думаю. Нам надо затеряться среди них, и мне придется убеждать своих друзей, что вы на нашей стороне. Отныне вы все — деловые люди из Сербии. — Так оно и есть, — озадаченно сказал Мирко, и Ратко отвесил ему подзатыльник за наивность. — Что мы продаем? — То, в чем лучше всего разбираетесь: оружие. Вы наняли меня в качестве переводчика. Это обычное дело для нас — чутка подработать, чтобы хватало на бензин для таких малышек. Правительство платит не очень много. Вполне логично, что вы хотите встретиться с русскими и получить контракт. Беседу веду я, это ясно? — Хорошо, но я оставляю за собой право вмешаться. — Как пожелаете, но я не думаю, что вы поймете здешний испанский, а тем более гуарани (4), — заметил Федерико под их удивленными взглядами. — Да, комплимент русским: когда они приезжают на место, первым делом учат местный язык. Большинство населения в этом районе дома говорит на гуарани. Русские поняли это и используют местных, чтобы создать прочный фундамент для своего бизнеса. До кучи там есть еще немецкие, украинские, польские и русские мигранты, приехавшие в начале XX века и после Второй мировой войны, так что вполне можно увидеть на улице нордического блондина или двух людей, переговаривающихся по-русски. — Много ли русских в том районе? — спросил Ратко. — Встречаются, но в основном третьего-четвертого поколения. Есть еще меннониты (5), сбежавшие от Сталина, но те немцы. Прежде чем мы навестим моих друзей, я вас немного принаряжу. Кстати, не ждите, что они сразу начнут говорить. Возможно, понадобится несколько сделок, прежде чем мы получим какие-то результаты. — У нас мало времени, господин Мартиарена. — Называйте меня Фефо. Понимаю, но, работая здесь с 2006 года, я знаю, как тут делаются дела. Я один из старейших полевых агентов в регионе. Остальные лежат в шести футах под землей, если вообще их озаботились похоронить. Здесь никто не торопится, и если вы будете форсировать события, может произойти несчастный случай. — Это не наша земля, — медленно проговорил Горан. — Тем не менее за прошедшие месяцы местные научились нас уважать. — Нет, большинство боевиков тут на контрактах. Если я правильно понимаю, местные гангстеры платят вам за разрешение использовать ваши собственные каналы в Европе, и это совсем другое дело. Никаких загонов про братство, старые традиции или уважение. Русские здесь контролируют все торговые пути, и они не отвечают перед вами. У них проблемы с китайской мафией, потому что те хотят контролировать весь местный фальсификат и рынок труда — до недавнего времени это было русской сферой влияния. То, что ты был первым, не значит, что ты навсегда удержишь лидерство. Короче говоря, вы тут не одни. — К кому мы едем? — проворчал Горан. — Просто к старому другу. Моше из "Моссада", и он здесь интересуется палестинцами, обучающими бойцов FARC (леворадикальная повстанческая группировка Колумбии. — Прим. пер). Он хочет денег или же получить информацию, которая у вас может быть, о драгдилерах, ведущих дела с FARC. — Палестинцами или иранцами? — уточнил Ратко. — И теми, и другими — приветствуется любая информация. Его люди обеспечили вас списком самолетов, покинувших Аргентину той ночью. Они надежны, пока вы не лезете в их дела, а вы пока не лезете. Моше желает встретиться с вами. Машина остановилась на грязной боковой улице, и Федерико махнул рукой в направлении большой авеню с множеством магазинов, на которых пестрели вывески на китайском, португальском и русском, с хаотично расставленными товарами. Храбрецы-сербы прошли сквозь лабиринт бытовой электроники, футболок, солнечных очков, мобильных телефонов, часов, кошельков и одежды. Мирко охватило изумление, когда он осознал масштаб торгового пространства, простиравшегося далеко за пределы видимости. Его глаза скользили по маркам товаров: "Луи Виттон", "Прада", "Кэлвин Кляйн", "Ролекс", — пока не заболели. Он пихнул локтем Ратко, показав ему на большую сумку из поддельной крокодиловой кожи, стоившую в пересчете на доллары не больше пятерки. — Закрой рот. Мне пришлось заплатить несколько тысяч за оригинал да еще пять месяцев ждать своей очереди, — проворчал Ратко. — Вот дерьмо! — В следующий раз сначала поищи здесь, — сочувственно сказал Мирко. — Я посмотрю на тебя, будешь ли ты рассуждать так же, когда женишься, малыш, — злорадно ответил Ратко, не забыв добавить ненавистное Мирко прозвище. Федерико остановился у магазина и что-то неразборчиво сказал одной из стоявших там девиц. Она побежала внутрь, ловко и даже изящно уворачиваясь от свисающей с потолка одежды, ухитрившись не задеть высящиеся от пола до потолка стопки упаковок. Через несколько минут она вернулась с рубашками-поло разных цветов в пластиковых пакетах. Федерико отдал ей несколько купюр и протянул рубашки сербам. — Посмотрим, поможет ли это вам выглядеть как нормальные люди, — ухмыльнулся он. — Ты серьезно? — спросил Мирко, растерянно глядя на рубашку в своих руках. — Правило номер один. Это мое танго, и веду здесь я, сладкая мордашка. Если тебе это не нравится, ищи другого партнера, — усмехнулся Федерико, глядя, как Милан и Ратко изо всех сил пытаются сдержать смех при виде потрясенно-сердитого лица Мирко. — Делай, как тебе сказано, — велел ему Горан и отступил вглубь магазина, чтобы переодеться. Мирко уставился на аргентинца, но быстро юркнул вслед за своим боссом, схватив первую попавшуюся рубашку из пачки. — Малышу многому предстоит научиться, — ухмыльнулся Ратко. — Мне голубую. Я женатый человек. — Это что же, мне осталась розовая? — заныл Милан. — В твоем возрасте это не страшно, — фыркнул Ратко. Федерико успел взглянуть на хорошо развитые мускулы Мирко, пока тот переодевался в зеленое поло с вышитым на груди пони-переростком. На короткий миг на шее у него сверкнуло золотое распятие, и Мирко быстро спрятал его от нескромных взглядов, застегнув пуговицы. — У Гунтрама тоже был такой. Это что-то, имеющее отношение к Ордену? — спросил он, и Мирко молча насупился. — Это бойничный крест, также называемый зубчатым. Только те семьи, предки которых воевали с язычниками, и экзекуторы вправе носить его. Гунтрам происходит из очень старого рода. Легенда гласит, что его предки — Меровинги. В наше время очень мало людей имеют право носить этот крест, — очень серьезно объяснил Горан. — Мы воины, а не монахи. — Понятно. Но не забивайте себе этим голову. За мной! Они прошли маленькой оживленной улочкой, стараясь избегать навязчивых торговцев, которые чуть ли не преследовали их. Мирко, открыв рот, смотрел на лавки, забитые контрафактным товаром, и группы людей, которых туда заводили гиды, собирающие деньги с хозяев магазинов. Федерико остановился у замызганного магазина электроники и кивнул подростку, охранявшему вход. Магазинчик был завален радиоприемниками, стереосистемами, видеокамерами, телевизорами, DVD-плеерами и многим другим, большинство товара лежало в коробках. За стеклянным прилавком, окруженный планшетами, подозрительно похожими на iPad, читал журнал тучный старик. Федерико взял один планшет с полки и фыркнул: — Гуанчжоу? (крупный город в южном Китае. — Прим. пер.) — Нет, Манаос (город в Бразилии. — Прим. пер.). Китайцы убивают своими ценами. Не трогай, если не собираешься покупать, — с усмешкой сказал старик. — Разве это тут лежит не для того, чтобы смотрели покупатели? — Да, это для покупателей. А ты всего лишь не имеющий ни гроша за душой гой, — человек рассмеялся, поднялся со стула и протянул руку Федерико, который с энтузиазмом ее пожал. — Это мой хороший друг Моше Даян, — в шутку (6) представил Федерико хозяина сербам. — Моше Голдберг, — сказал хозяин, пожимая руку Горану. — Рад знакомству, господин Павичевич. — Взаимно, господин Голдберг, — коротко ответил Горан. — Не зайти ли нам внутрь, оставив щенков здесь? — Хорошо,— согласился Горан. — К вам, Мартиарена, это тоже относится. Федерико открыл рот, чтобы запротестовать, и двинулся было к Горану, но Милан и Мирко преградили ему путь. — Ладно, — проворчал он. * * * — Хотите кофе? Эта штука очень облегчает мне жизнь, — сказал Моше, ласково поглаживая «Nespresso». — Она настоящая? — пошутил Горан. — А как вы думаете? — рассмеялся старик и вставил капсулу в кофемашину. — Я буду черный, — Горан сел за деревянный столик, дожидаясь, когда Моше приготовит следующую порцию для себя. — По необъяснимым причинам люди убеждены, что эти капсулы нельзя подделать, — с усталой улыбкой сказал старик. — Они приходят сюда по делу и сначала ничему не верят и с каждым часом становятся все более агрессивными. Но стоит предложить им хороший кофе, и вот они уже снова приятные люди. Сахар? — Вы что-то подмешиваете в кофе? — улыбнулся Горан. — Нет, у нас есть очень хитрый метод добавлять это прямо в кипяток, — пошутил Моше, ставя на стол сахарницу. Горан положил две ложки сахара в свой кофе и поблагодарил. — Я так понимаю, вы хотите наладить здесь бизнес с русскими. Это немного странно, не находите? — Я хочу познакомиться с новыми игроками, и всё, — отвечал Горан. — Бронштейн говорит, что вы что-то потеряли. Мы предоставили всю информацию, что у нас была. Ваше присутствие здесь мешает нашим операциям в этом районе. Вы заставляли и заставляете многих людей нервничать. — У нас появились новые данные, и мы хотели бы их проверить. — Дед вашего герцога безвозмездно помог многим нашим людям покинуть Германию. Вот почему сейчас мы с вами сотрудничаем. Мы всегда платим свои долги. — И собираете старые, — сказал Горан. — Я уполномочен договариваться от имени герцога. — Да, ходят слухи о вашей настоящей функции в его банке. — Слухи оставим старым кумушкам, господин Голдберг. Скажем так, наши интересы совпадают. Мы предпочитаем, чтобы еврейский народ жил на священной земле, и мы помогали вам еще тогда, когда Израиль был непризнанным государством. — Это наша земля, — твердо сказал Моше. — Уже тысячи лет. Но вы правы. Вы на нашей стороне. — Мартиарена сказал, что в этом районе сильное русское присутствие. — Да, но здесь есть еще много других группировок, недружелюбных по отношению к вам. Их поддерживает местное правительство. — Они дураки, не знающие, кто их настоящие друзья и что с ними сделают еретики. — Вам известно, что здесь проводит учения "Хезболла"? Они рекрутируют индейцев из джунглей, обращают в ислам и готовят их неизвестно для чего. Эти бедняги даже не знают, где находится Мекка, но готовы умереть за нее. — Я могу дать вам номера нескольких счетов, и вы сможете извлечь полезную информацию. — О чем? — Об отмывании денег FARC. Если вы ликвидируете местных, которые связаны с ними, мусульмане лишатся важной поддержки в регионе. Вы упомянули о правительстве. Избавьтесь от них, вытащив на свет их грязное белье, и иранцы сами уйдут. Они — гнойник, который надо удалить, прежде чем он превратится в раковую опухоль. Мы намерены отдать вам всю информацию, которой располагаем, в обмен на ваше сотрудничество, — сказал Горан, доставая из кармана брюк флэшку.— Посмотрите содержимое, — сказал он, кладя ее перед стариком. Моше взял флэшку и подсоединил ее к ноутбуку, который хранился у него в сейфе. Минут двадцать он напряженно читал, переходя от файла к файлу, потом захлопнул крышку. — Выглядит хорошо, — невозмутимо сказал он, — но это неполная информация. — Это в сто раз лучше того, что у вас когда-либо было. Мы говорим о людях из самой верхушки. Этого хватит, чтобы спровоцировать государственный переворот. Остальное получите, когда у нас будет то, что мы хотим. — Что я могу для вас сделать? — Я ищу одного человека, Константина Репина. У ваших людей есть доступ к региональной базе персональных данных. Мне нужно, чтобы вы просмотрели эти базы для нас. Мы уверены, что именно он стоит за похищением. — Кто он? Это-то вы можете мне сказать. — Русский бандит. Самый главный из главных. Он удалился от дел год назад. Мы предполагаем, что он скрывается в Латинской Америке. Поговорите с людьми. — Бандиты, когда уходят на пенсию, делают операцию по изменению внешности. — Знаю, но я хочу, чтобы вы также проверили некоторых людей из его окружения. Не думаю, что его боевики тоже сменили внешность. Кроме того, мне нужна информация о всех известных вам русских группировках, которые действуют в этом районе. Не появлялся ли в последнее время кто-то новый? — Нет, «коренные» русские охраняют свою территорию, как львы. Они не любят новых людей, и, честно говоря, до сих пор мы не заметили ничего экстраординарного. Никто не начинал усиленно скупать оружие или продавать его. Но я посмотрю, что можно сделать. — Спасибо, — сказал Горан и поднялся из-за стола. 1 марта 2010 года — Nos vamos de putas (Идем по шлюхам — исп.), — торжественно объявил Федерико сербам, уныло сидевшим в номере грязного отеля, который они были вынуждены делить уже несколько дней. — Что? — хрипло спросил Милан. — Сегодня мы идем в эксклюзивный клуб для джентльменов, который находится на окраине города, и, возможно, найдем тебе там хорошую жену, Милан, — с улыбкой ответил Федерико, и серб фыркнул, сообразив, куда они собираются. Мирко уставился на Федерико и еще раз моргнул. — Возможно, нам даже удастся там сделать из Мирко мужчину, — сказал тот, и сербы, кроме Горана, заржали, а Мирко покраснел, как помидор. — Куда мы идем? — выпалил он. — Это такое место, собираясь в которое ты оставляешь дома кредитную карточку и берешь презервативы с максимальной защитой, — со смешком сказал Милан. — Дядя Ратко присмотрит за тобой. — Есть ли серьезная причина нам туда идти? — строго спросил Горан. — Не причина, а подозрение. Я тут поболтал кое с кем, и девушка, которая там работает, вспомнила, что был один русский, который в прошлом году несколько раз приходил к молоденькой девочке из их заведения. Он снимал ее на всю ночь и давал очень щедрые чаевые. — И что? — Как по мне, этому человеку очень долго ничего не перепадало, и он решил оторваться, — с улыбкой сказал Федерико, наливая себе стакан того, что пили сербы. — Оторваться? — переспросил Мирко, не улавливая смысла разговора, и Ратко дал ему подзатыльник. — А… ясно, — смутившись своей непонятливости, побормотал он. Федерико только посмотрел на него и тепло улыбнулся, подумав, что Гунтрам мог бы задать точно такой же нелепый вопрос во время двусмысленного разговора. — Мы не знаем имя этого человека, но он работает на русских. Он всего лишь телохранитель бизнесмена, у которого имелся лес для рубки. Ни оружия, ни связей с другими русскими. — И что в этом странного? — Шлюха, с которой я говорил, думает, что он живет в Байя-Негра. Это на севере Парагвая, на реке Негро, на границе с Бразилией. Болотистое место и, честно говоря, даже индейцы мечтают уехать из тех краев. 1300 километров отсюда. — Это слишком далеко, — задумчиво проговорил Горан. — Не слишком — если у тебя есть самолет, — возразил Федерико. — Это как край света, потому что большую часть года тот район затоплен. Там дремучие джунгли, в которых хорошо прятаться. Никакого Google Earth или другого американского дерьма. Нет смысла наблюдать за этим местом, так как там нельзя сажать коку или что-нибудь подобное. Во время сезона дождей дороги делаются совершенно непроходимыми и власти не помнят о существовании этого места. Там живут только чамакоко (коренная народность Парагвая. — Прим. пер.). Еще там находится огромный природный заповедник. — Все это вилами на воде писано, — сказал Милан. — Почему бы нам просто не съездить в Асунсьон (столица Парагвая. — Прим. пер.), если тебе хочется развлечься, мальчик? — Потому что здесь центр. А там идеальное место. Никого ничего не колышет. В Байя-Негра имеется маленький аэропорт, подходящий для самолетов «Сессна», и есть другой неподалеку, в Корумбе, он частный — то, что нужно, если вы не хотите привлекать внимание ЦРУ. У такого богатого парня, как Репин, наверняка есть собственный вертолет или самолет, чтобы не зависеть от состояния дорог. — Ты всё еще меня не убедил, — сказал Милан, покачав головой. — Это всего лишь предположение. Давайте его проверим. У "Моссада" до сих пор ничего нет, хотя они проверили записи всех аэропортов. * * * У Мирко скрутило живот от отвращения, когда он взглянул на проституток, выстроившихся вдоль барной стойки, малоодетых, с кричащим макияжем и нелепыми прическами. «Вот дерьмо! Вот этим трем никак не больше четырнадцати! Что за извращенцы сюда приходят?» — подумал он, рассматривая очень юных тощих девчонок, держащихся вместе и притворяющихся взрослее и опытнее, чем на самом деле. Федерико устремился к той, что выглядела моложе всех, и шепнул ей несколько слов. Улыбнувшись, она пошла за ним наверх. Мирко созерцал эту сцену со смешанными чувствами: отвращения, ужаса, злости и странного тоскливого чувства, причины которого он не мог понять. Ратко сильно пихнул его, и Мирко, как зомби, двинулся к бару, чтобы выбрать одну из девушек повзрослее. Если это нужно, он это сделает, просто для видимости. «Я ненавижу эту часть работы, — снова подумал он. — Я ненавижу делать это с женщинами». * * * Федерико сел на неопрятную постель, удивляясь, почему проститутки так любят накидывать яркие ткани на светильники, чтобы создать атмосферу. — Ты очень симпатичная, — невозмутимо сказал он девочке. «И ты сейчас должна сидеть за партой в школе или трахаться со своим ровесником», — горько подумал он. — Правда? — немного озадаченно спросила она. — Конечно, но наверняка все мужчины говорят тебе это, — сказал он с легкой улыбкой. «Скорее всего, нет, но небольшая ложь никому не повредит». С детской ухмылкой она начала снимать свой верх, но Федерико поймал ее за руки, не давая расстегнуть блузку. — Погоди. На самом деле я хотел поговорить с тобой. Наедине. — Ты коп? — спросила она, удивляясь, как он сумел сюда проникнуть. — Послушай, мне нечего тебе рассказать. У меня все легально. — Я не коп, расслабься. Заплачу за целую ночь, но мне нужно кое-что узнать. — Я ничего не знаю. — Я работаю на одну женщину. Она замужем за русским, одним из твоих клиентов, и мудак не платит ей алименты. У нее трое детей, и она хочет найти его. Я не имею отношения к социальным службам. — Правда? — с сомнением спросила она. — Так ты заплатишь полную сумму? — Вот деньги, — Федерико достал две стодолларовые купюры из бумажника.— И немного лично для тебя, — он повертел деньгами перед ее удивленным лицом. — Речь идет о больших алиментах. Она села на кровать рядом с ним, и он невольно заметил, что ее ноги не достают до пола. Она переменила позу, обхватив коленки, как маленькая девочка. «Если ей четырнадцать, то я китайский император. Наверно они забрали ее из какой-нибудь индейской деревни в Чако (7). Похожа на них. Может быть, она даже толком не знает, сколько ей лет». — Они настоящие? — спросила она, разглядывая банкноты. — Да — я не хочу, чтобы твой сутенер меня прибил, — ухмыльнулся Федерико. «Но у него очень скоро начнутся проблемы с властями, как только я сообщу кому надо». — Чем ты обычно занимаешься здесь? — Это странный вопрос, — настороженно сказала она. — Русские здесь всем заправляют. Я не хочу проблем с ними. — Я имел в виду, что ты делаешь, когда не работаешь? Слушаешь музыку? — спросил Федереко, проигнорировав ее последние слова. — Иногда. Федерико достал из кармана белый iPod и протянул девушке. — Он настоящий. Бери, если хочешь, — сказал он и дождался, когда ее маленькая рука возьмет плеер. — Русский, которого я ищу, работает в каком-то поместье. Он чист, ничего нелегального. Марита сказала мне, что он приходил к тебе два раза. Я ищу его по просьбе жены, и ей нужны от него деньги, больше ничего. — У меня много клиентов, пять-шесть за ночь. — Русские здесь нечасто появляются, они предпочитают «Подсолнухи». Марита видела его здесь дважды и думает, что это странно. Я хорошо ее знаю, можешь спросить ее обо мне. Я — Хоакин Кастеянос, — с добродушной улыбкой сказал Федерико. «Старый никчемный потаскун». — Я помню одного русского с севера. Он умел говорить на гуарани, — сказала она с нервным смешком. — Он снял меня на всю ночь и оставил хорошие чаевые. — Его звали Георг? — Фредерико хотел ее проверить. — Обычно люди здесь не называют имен, — ответила она с искренней улыбкой. — Нет, кажется, Валерий. А, нет! Ваня — он сказал мне называть его так. — Что еще можешь рассказать? — Он живет в Альто Парагвай (8), и у его босса много денег. Тот тоже русский, но занимается зерновыми и скотом. Как по мне, это смешно — всякий знает, что тамошние земли бесполезны после двух-трех урожаев. Он сказал, что ему нравятся девушки вроде меня — миленькие брюнеточки. — Ты знаешь что-нибудь о его боссе или где он работает? — Только то, что он тоже русский, со скверным характером и гей. Ваня сказал мне, что ему отвратно работать на педика, но тот платит много денег и возражать ему очень опасно. Говорил, что у геев самый извращенный ум, какой только можно представить. А, еще говорил, что там вокруг индейцы иширы (то же самое, что чамакоко. — Прим. пер.), он их не переваривает. — Ага, могу себе вообразить, как дерьмово жить в такой дыре, без женщин и в окружении индейцев, — фыркнул Федерико. — А у этого босса и дружок есть, небось?— как бы между прочим спросил он. — Не знаю. — Ладно, отлично, — сказал Федерико и поднялся с постели. — Подожди! Если ты сейчас уйдешь, мне придется спуститься вниз и взять нового клиента, — умоляюще сказала она. — А так я могла бы отдохнуть. — Понятно, — с улыбкой ответил он. — Как надолго нужно остаться? — До двух ночи. В рабочий день клиенты редко когда приходят позже. — Хорошо. Закажи бутылку шампанского. Но только хорошего, — улыбнулся он. «Буду счастлив выпить за счет Линторффа». * * * В три часа ночи Федерико спустился вниз и подошел к мрачным сербам, выпивающим у бара. Другие клиенты старались держаться от них подальше. «Эти ребята — настоящие экзекуторы: никогда не улыбаются». Он заказал виски и сообщил им, что пора выдвигаться в отель. — Как ты мог?! Это для тебя всего лишь работа?— с глубоким отвращением сказал Мирко, когда они вышли на пыльную улицу. — Да ей не больше четырнадцати! — Я получил, чего хотел, — рявкнул Федерико, оскорбленный предположением, что он мог заниматься сексом с маленькой девочкой. — Возможно, даже ты смог удовлетворить одну из девчонок, — осклабился он. — Ты извращенец, — злобно бросил Мирко. От этих слов Федерико просто взорвался. Он бросился к Мирко и врезал ему по лицу. — Ты думаешь, что я ее трахал? Ты действительно так думаешь? Проверь голову у врача! — проревел он. Милан схватил его за руки, а Горан крепко держал Мирко, чтобы тот не порвал аргентинца на куски. — Эй, не кипятись. Никто не думает, что ты с ней спал, — примирительно сказал Милан. — Иногда Мирко говорит, не подумав. Забудь. Федерико бросил сердитый взгляд на юного серба, не понимая, почему тот так разозлился на него. «Чего это его так напрягло? Они сами живут на деньги сутенеров, выкачиваемых из разных подонков», — он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. — Я заплатил ей за ночь и отдал iPod. Мы поговорили, а потом пережидали, чтобы ее не отправили обратно к клиентам. Доволен? — сухо сказал он, удивляясь, почему вообще что-то объясняет этому мальчишке. «Бля, он не святой Гунтрам, чтобы я чувствовал себя виноватым из-за своих похождений!» Он снова решил не обращать внимания на странное чувство, охватывающее его всякий раз, когда Мирко смотрел на него своими темными глазами, и повернулся к Горану. — Она рассказала мне о том русском мужике. Его звали Иван, и он кое-как говорил на испанском. Ее поразило, что он немного знает гуарани, и он объяснил, что в их районе живут иширы, которые плохо говорят по-испански. Они поставляют свежие продукты в это новое большое поместье. Кстати, его владелец — гей. Это всё стоит проверить. — Мы не поедем за тысячу километров, если не будет твердых доказательств, что это Репин, — сердито возразил Ратко. — Разумеется, нет. Мы просто пройдем сотню метров до интернет-кафе и посмотрим в земельном реестре, кто недавно покупал землю в Альто Парагвай. С 2001 года и позже, — ответил Федерико, глядя вверх, на звездное небо. — Интернет есть у нас в отеле. — Ваш IP теперь хорошо известен. Вы разозлили наше правительство своими нападениями на бедную беззащитную FARC и ее покровителей, — с иронией сказал Федерико. — Должен ли я вам напомнить о телах, которые вы развесили на фонарных столбах? К вашему сведению, они уже нашли останки тех ребят из FARC, которых вы пустили на удобрения. — Наши компьютеры хорошо защищены. — Как тот, что был у Гунтрама в Буэнос-Айресе? Делайте как знаете, а я предпочту старый, набитый вирусами комп из переполненного кафе любому из ваших, — хмыкнул Федерико. — Я пошел. — Сейчас три часа ночи! — возразил Мирко. — Идеальное время, чтобы побродить в сети в поисках хардкорной порнухи, — Федерико развернулся и пошел к своей старой машине. * * * — Я что-то нашел, но не уверен. Может, вас это наведет на какие-то мысли, — тем же утром сказал Федерико Горану. Тот приглашающе кивнул и налил для Федерико чашку кофе, усаживаясь за стол с остатками завтрака. — Я прошерстил официальную базу данных и не нашел никаких упоминаний о том, что русские покупали землю в интересующем нас районе. Тогда я стал искать все сделки с недвижимостью в департаменте Альто Парагвай и нашел три, которые выглядят перспективными, — Федерико откусил от подсохшего круассана. — Я тебя слушаю. — Первая: итальянец купил 4,5 тысячи гектаров джунглей. Он собирался строить отель для любителей наблюдать за птицами. Это хорошо известный орнитолог, он борется за сохранение Мату Гроссу (Бразильский штат, где находится заповедник. — Прим. пер.). — И что тут странного? — Он до сих пор ничего не построил и даже не обратился за разрешением на строительство. Это может быть хорошим прикрытием для Репина. — Продолжай. — Еще канадцы из экологического фонда, но они действительно люди типа «давайте спасем мир», — ухмыльнулся Федерико. — Со своим вебсайтом и прочим. — Это не он. — И остается компания, зарегистрированная на Багамах в 2005 году, которая купила «всего» десять тысяч гектаров. Больше ничего неизвестно. Они порубили немного леса, и только. В 2006 году запросили разрешение на строительство дома. Больше ничего нет — ни проектных чертежей, ни налоговых деклараций, даже разрешений на экспорт нет, как полагается при использовании лесных ресурсов. В 2007 году компания продала землю колумбийцу, Хуану Карлосу Эстевесу Прието. У колумбийской разведки на него ничего нет. — Это имя мне незнакомо. — Нам нужно туда поехать. — В данный момент мы не можем. У Моше появилось кое-что, что нужно проверить. Новая русская группировка, работающая с колумбийскими драгдилерами в регионе Мета. Мы должны сначала заняться ими. — Это слишком далеко! Репин не идиот, чтобы сунуться в самое сердце FARC! Если они надули его, он мертв, и он это знает! Давайте сначала проверим Байя-Негра. — Через неделю, когда мы закончим проверять другой след, — после краткого размышления решил Горан. — А пока ты должен вернуться в Уругвай, Федерико. Мы тут сами всё сделаем. 24 марта 2010 года Монтевидео — По вашему лицу я понимаю, что «прийти, увидеть, победить» не получилось, — ухмыльнулся Федерико мужчине, садящемуся напротив него за мраморным столиком в небольшом кафе. Он подозвал официанта и попросил черный кофе. — Это был тупик, как ты и говорил. Мы только потратили время, — признался серб. — У "Моссада" ничего существенного нет, но, по крайней мере, они сделали за нас грязную работу, связанную с местным правительством. — Так вы теперь собираетесь слушать меня, Горан? — В данный момент мне ничего другого не остается. — Хорошо, — проворчал Федерико. — У этого Эстевеса Прието, человека, который приобрел собственность, нет криминального прошлого, но его двоюродный брат был связан с людьми из Медельинского картеля в начале восьмидесятых. Может, сам он и чист, но его семья нет. Нужно проверить этот след. Должна быть причина, по которой ваши колумбийские «клиенты» ввязались в эту войну. Что, если у них были проблемы на внутреннем фронте, а вы не знали? Что-то вроде старого хозяина, который хочет получить назад свою территорию. Возвращение кого-то типа Пабло Эскобара (9). Это могло бы объяснить, почему они начали бороться за торговые пути с вашими людьми в Европе. — Их настроили против нас масоны. Это мне совершенно ясно, — отверг идею Горан. — Да, возможно, но почему тогда масоны контактируют с FARC? Почему втянули их? Мы все знаем, что их главная забота — приглядывать за плантациями коки, аэродромами и лабораториями. И всё. По мне, больше похоже на контракт. Кто-то заплатил или даже профинансировал кого-то в Картеле, чтобы начать войну. Разве одной из первых целей не стал один из ваших командиров? Тот, в Испании? — Да. — Это больше похоже на мафиозную войну, чем на войну крестоносцев с еретиками. Мы уже знаем, что за этим стоит Репин. Логично предположить, что у него есть друзья, которые ему помогают. — Я понял твою мысль. Очень хорошо, мы отправляемся в Байя-Негра. — Отлично. Уезжаем завтра. Я займусь самолетом, а вы заплатите по чеку. ----------------------------------------------------------------------- Примечания переводчика (1) «Братья Блюз» — американский комедийный боевик 1980 г. Они там все время ходят в костюмах с галстуками, шляпах и черных очках. (2) Кумбия — колумбийский музыкальный стиль и танец (3) Почему аргентинец первым делом вспоминает Италию? Скорее всего, потому что около 60 % (шестидесяти!) аргентинцев сейчас имеют итальянские корни. Хотя сам Фефо происходит из знаменитого аргентинского рода Альвеаров, предки которой — испанская знать из Кантабрии. (4) Гуарани́ — индейский язык, распространённый в ряде стран Южной Америки, один из двух официальных языков Парагвая. Распространён в Парагвае, а также на севере Аргентины, в некоторых районах Боливии и Бразилии. Количество говорящих на нем — около 8 миллионов. Является одним из трех официальных языков МЕРКОСУР — т.н. общего рынка (политический и экономический союз) стран Южной Америки (по материалам Википедии). (5) Меннониты — одно из направлений в протестантстве. В основе вероучения меннонитов лежат идеи неприменения силы и непротивленчества: меннониты по своим религиозным убеждениям отказываются брать в руки оружие. В России меннониты появились в 1789 году, когда императрица Екатерина II выделила им для заселения пустующие земли Новороссии. В 1854 году появились колонии меннонитов в Поволжье. (6) Моше Даян (1915—1981) — израильский военный и государственный деятель. (7) Гран-Ча́ко, Вели́кий Ча́ко, или просто Ча́ко, который иногда называют «последним рубежом Южной Америки» (а еще Зеленым Адом) — слабозаселённый, жаркий тропический регион с полупустынным ландшафтом в бассейне реки Парана, административно разделённый между Боливией, Парагваем, Аргентиной и Бразилией (Википедия). (8) Альто Парагвай («Верхний Парагвай»)— департамент в Парагвае, там находится Байя-Негра (район и город), о котором Репин упоминал в предыдущей главе. (9) Пабло Эскобар — колумбийский наркобарон, основатель Медельинского картеля. Убит в 1993 году во время полицейской облавы.