Заместитель 2-3

25 марта 2010 года Байя-Негра, Парагвай — Бля, ни один из вас никогда не сойдет за любителя птиц! Да у вас на лицах написано: палачи! — заныл Федерико в ту минуту, когда маленький самолет после нескольких скачков по земляному взлетному полю покатился, оставляя за собой длинный пыльный след. — Наблюдение за птицами — хорошее прикрытие. В такую глушь забираются только любители экологического туризма, — проворчал Ратко, уткнувшись в орнитологический справочник. — Да, но вы-то на них мало похожи, — вздохнул Федерико. — Мы прилетели сюда, чтобы увидеть урутау (1), — Милан тщательно проговорил последнее слово. — Это птица такая, — пояснил он, разглядывая в иллюминатор отслуживший свой век ангар и стриженую траву рядом со взлетной полосой. — Да, знаю. Она кричит, словно женщина визжит от боли. Кровь стынет в жилах, когда услышишь такое посреди ночи, — сказал Федерико. — Это очень маленькое поселение, так что позвольте мне вести разговоры. Я ваш официальный переводчик. Они вышли из самолета рядом с маленьким грязным ангаром. Федерико отделился от группы и заговорил с древним стариком, который сидел у стены и бесстрастно взирал на иностранцев. — Нам сегодня везет. Он знает, у кого можно взять напрокат пикап. — Я думал, здесь экстремальный туризм. — Ага, если вы антрополог, — сказал Федерико. — Когда начинаются дожди, дороги становятся непроходимыми для всех. ВВС выполняет полеты для гражданских, только если набирается больше двадцати пяти человек. Вы хотите быстро подружиться с местными? Разрешите им использовать наше воздушное такси, чтобы слетать в Асунсьон. Пилоты не возражают, всё уже оплачено. — И это поможет им заговорить? — усомнился Горан. — Я могу это устроить, — сказал Федерико. — Так у меня есть ваше разрешение? — Ладно, давай. — Хорошо, ждите меня здесь. Я поговорю с этим человеком. У него есть больной, которому надо показаться врачу. Вы все ждите в «аэропорту», снаружи слишком жарко, — Федерико указал на два здания с красными крышами. * * * — Мы получили приглашение на ужин, — объявил Федерико сербам, ждавшим его в пустой убогой комнате. — Что? — Несколько индейцев из племени чамакоко сейчас отбывают в Асунсьон. Старшие выбрали тех, кому нужно в город. Дерьмо! Я теперь должен называть их иширами. Чамакоко — уничижительное слово. — Как они собираются вернуться? — Я пообещал им, что вы заплатите за другое аэротакси, через пять дней. Они очень счастливы, — невинно сказал Федерико. — Ну же! Это всего 10 тысяч долларов! Не время экономить! — крикнул он, когда увидел, что сербы смотрят на него с сердитым удивлением. — Что мы от этого получим? — спросил Мирко. — Ужин и сотрудничество этих людей. GPS не поможет вам пройти по здешним топям, — ухмыльнулся Федерико. — Они знают тут все тропинки и немы, как могила. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, аргентинец, — рявкнул Горан. — Достал машину? — Типа того, — ответил Федерико, продолжая изображать невинность. — Люди помогут погрузить ваше оборудование. — Ты идиот? — спросил Милан. — Вообще-то нет. Поверьте мне, будет очень подозрительно, если вы не наймете кого-нибудь для переноски ваших вещей. Позвольте мне сделать по своему усмотрению, и мы доберемся туда быстро и без жертв. Хорошо? Чувствуя, как сербы буравят взглядом ему спину, Федерико открыл входную дверь. В лицо ударила влажная жаркая волна. — Что, черт возьми, это такое? — у Мирко отвалилась челюсть, он не мог поверить, что они поедут на припаркованном у входа раздолбанном грузовике, куда четверо индейцев небрежно грузили их вещи. — Этого малыша зовут "Форд". Я учился водить на одном таком, когда мне было двенадцать. И на таком потом учил водить Гунтрама. Он, конечно, немного потрепанный, но хорош на грунтовой дороге, да и кто будет смотреть? — гордо сказал им Федерико. — Это хорошо объясняет водительские навыки Гунтрама, — ухмыльнулся Ратко. — Давай, Мирко, прыгай в кузов. Милан, ты тоже. — Почему я? — запротестовал Милан. — Потому что у меня язва, — строго сказал Ратко. — И ты женатый человек, — передразнил его Милан. — Именно так. * * * Горан старался скрыть свое раздражение. Сначала они потратили целый день на ожидание в этом жалком подобии аэропорта, пока аргентинец добывал машину. И он не только не смог найти что-нибудь пристойное, он еще и «уступил» их самолет каким-то туземцам. «И чего он этим думает добиться? — размышлял Горан, сидя за большим деревянным столом, установленном в общинном дворе прямо под звездами. — Эти люди вообще ничего не знают!» Двое детишек, мальчик и девочка не старше десяти лет, подошли и с некоторого расстояния стали молча разглядывать его, смущенно улыбаясь. Вскоре к ним присоединилось еще пятеро детей, и Горан обнаружил, что стал центром внимания целой оравы туземных детишек. «Как обезьяна в зоопарке», — мрачно подумал он. Он пробежался взглядом по двору и увидел Мирко, как обычно, читающего книгу и щурящего глаза, чтобы в полутьме разглядеть буквы. Ратко и Милану, похоже, было скучно, но они, непринужденно сидя под деревом, уже пили, совсем как местные, тот странный чай, называющийся мате, который Гунтрам брал всякий раз, когда бывал в Аргентине. «Репин никогда бы сюда не поехал. Это действительно край света, — думал Горан, снова оглядывая маленькое поселение на реке в нескольких километрах от города и крохотные дома с тростниковыми крышами, слепленные из глины. Здесь имелся электрический генератор, но не было проточной воды, кроме той, что они брали из реки. — Больше шансов встретить волонтеров неправительственных организаций в каком-нибудь Сомали, чем здесь, — горько подумал он. — Даже охота в наши дни здесь плохая. Чем вообще живут эти люди?» Дети все еще рассматривали его, он выдавил улыбку, они засмеялись и, закрыв лица, начали о чем-то шептаться. «Неужели такие дети всё еще существуют?» Одна девочка отделилась от компании и подошла к Горану. Положила перед ним похожий на белый янтарь камень и, нервно хихикая, попятилась. Горан взял подношение и сказал «gracias» (спасибо — исп.), гадая, что бы это могло быть. Дети захихикали и бросились врассыпную. Не представляя, с чем имеет дело, он положил камень на стол и увидел Федерико, выходящего из дома. — Привет! Оставь его на десерт, — сказал тот, заметив камень. — Ты знаешь, что это такое? — Это кусок меда, уже очищенного. Осиного, если я правильно помню. Он здесь очень ценится. На вкус менее сладкий, чем пчелиный. Говорят, если пожевать его, немного пьянеешь. — Мне его дали дети. Мне надо его съесть? — Это значит, что вы им приглянулись. Эти осы — весьма злобные ребята, и забрать у них мед очень трудно. Нас сегодня угощают даже красным мясом, и это много значит для местных. — Ты смог чего-нибудь выяснить? — Немного. Старейшины хотят побеседовать с вами. Забавно, один из них говорит по-немецки. Когда-то давно его научили миссионеры-протестанты. Мы встретимся с ними после ужина, они желают помочь. — То же самое ты говорил несколько часов назад, — раздраженно сказал Горан. — Здесь всё делается медленно. Позвольте мне делать свою работу, и вы получите результаты быстрее, чем думаете, — резко ответил Федерико, теряя терпение от надменного недоверчивого тона Горана. — Деньгами вы их не подкупите. Они слишком горды. Вам нужно найти, чем их заинтересовать, и тогда они заговорят. Мы на верном пути. Доверьтесь мне, пожалуйста, пусть я и не один из вас. Гунтрам — лучший друг, который у меня когда-либо был. * * * Все еще злясь на Павичевича, Федерико пошел к главному дому, чтобы взять следующую стопку медового спирта. Он увидел, что Мирко до сих пор читает, теперь уже при свете костра, где жарилось мясо, и вздохнул. — Ты взял книгу на смертельно опасное задание? — простонал он. — Ты хуже, чем ненормальный террорист-смертник. — Любое место хорошо, чтобы славить Господа, — очень серьезно отвечал юный серб, аккуратно помещая закладку между страницами толстого тома. — Ратцингер (3)? Ты читаешь книгу, написанную папой римским? — ошарашенно спросил Федерико, взглянув на обложку. — Он был очень известным теологом, прежде чем стал папой. Я думал, что ты принадлежишь другому сообществу. — Я поддерживаю Opus Dei (4), это так, но потому, что мой отец сочувствовал им. Я согласен со многими их воззрениями, но никогда не посещаю их собрания и не имею там даже первичного членства. Их путь — не мой. Предпочитаю действовать, а не созерцать, — сказал он, устраиваясь рядом с Мирко. — Мы вообще не поддерживаем Opus Dei, — сказал ему Мирко. — Нам не нравятся их внутренние правила и поведение некоторых членов. Нам скорее ближе иезуиты. Мы — бойцы, защитники нашей веры, и ничто другое не имеет значения. Даже наши души. — Это звучит довольно экстремально. И что, Гунтрам принял всё это? — Консорт придерживается другой линии в Церкви, но мы научились сосуществовать, несмотря на различия. Его преданность долгу абсолютна. — Сколько тебе лет? — спросил Федерико, и Мирко уставился на него. — Тридцать два, а что? — Ты выглядишь гораздо моложе. Я думал, ты младше меня. — Почему? — мягко спросил Мирко, не отводя темных глаз от лица Федерико. — Некоторым образом ты мне напоминаешь Гунтрама. Я знаю, чем ты занимаешься, и могу себе представить, что ты делал во время вашей последней вылазки в Колумбию, но в тебе есть… не знаю, как это назвать… невинность. Не наивность. Да, невинность, точно. — Я не невинен. И точно знаю, что делаю. Возможно, я не сразу понимаю значение некоторых твоих двусмысленностей, но это из-за языкового барьера. Я нечасто говорю по-английски. — В этом и разница. Ты не наивный. Просто мне кажется, что ты поначалу немного идеализируешь человека, а потом разочаровываешься, когда он показывает свою сущность. — Разве мы не созданы по образу и подобию нашего Господа? Если Он идеален, то и мы должны быть такими. По крайней мере, в теории. — Это то, что мог бы сказать Гунтрам, — печально улыбнулся Федерико. — Но не надо забывать, что мы прикончили почти все яблоки с Древа познания. Думаю, что ты ищешь в людях хорошее и забываешь об остальном. — Хочу извиниться за свои глупые слова. Я злился, что нам пришлось туда идти, и отыгрался на тебе, — сказал Мирко после долгой мучительной паузы. — Я идиот. — Никогда об этом не забывай, — с улыбкой сказал ему Федерико и слегка толкнул в плечо. — Это шутка! — быстро пояснил он, когда Мирко сверкнул на него глазами. — Просто расслабься. — Ладно, — проворчал Мирко. — Я уже всё забыл, — пожал плечами Федерико, и они погрузились в дружелюбное молчание, глядя, как пламя пожирает дрова. — У тебя есть подружка или невеста? — невозмутимо спросил Федерико, внимательно наблюдая, как Мирко подскочил и побледнел. — Н-нет, пока еще нет, — заикаясь, сказал он. — Я не очень умею ухаживать за девушками, — смущенно добавил он и жестоко покраснел. — Не знаю, как с ними разговаривать. — Ясно, — Федерико снова пожал плечами, притворяясь, что ответ его не заинтересовал. Он откинулся на спинку стула, обхватил руками затылок и потянулся, избавляясь от скопившегося за день напряжения, а потом небрежно скользнул ладонью по бедру Мирко. «Он не порвал меня на куски. Это хороший знак». * * * После ужина Горан и Федерико встретились со старейшинами в помещении общины, большом доме с белеными стенами и земляным полом. Несколько грубо сработанных деревянных столов, расставленных в форме буквы «U» были единственной мебелью в скромной комнате. В косом свете дышащих на ладан люминесцентных ламп были заметнее резкие черты лиц индейцев. — Вы были щедры к нам, но до сих пор не сказали, чего хотите, — по-немецки обратился к Горану один из стариков. — Нам ничего не надо ни от ваших людей, ни от вашей земли, — бесстрастно отвечал Горан. — Мы ищем иностранца, скрывающегося в этих краях. — Сюда приезжает много иностранцев. Вы — одни из них, и вы не мирные люди. — Этот человек забрал моего брата. Я просто хочу его найти. — Я слышал об иностранцах, последние три года живших на болотах. Они купили много земли, но не сводили джунгли, чтобы что-нибудь посадить, и не загрязняли нашу реку, — сказал старик, закуривая сигарету. — Люди, которых мы ищем, русские. Их лидер тоже далеко не мирный человек. Если он не напал на вас, то только потому, что от вас не было проблем. — Если он такой злой человек, как ты говоришь, мы не можем позволить себе стать его врагами. — Как и союзниками. Он уничтожит вас в ту самую секунду, когда решит, что вы мешаете его делам. — Мы знаем, о ком ты говоришь, и мы знаем, что рискуем, ведя с ним дела, но он предпочитает не обращать на нас внимания. На самом деле он несколько раз помогал нам. Его рабочие и инженеры перестроили школу и установили для нас солнечные батареи. Он уважает наши традиции и матушку-землю. — Вы не знаете его так, как я, — настаивал Горан. — Просто скажите мне, где он. — Вы можете пойти туда, но вы не протянете долго на болотах, — ответил старик. — У вас нет опыта. — Мы хотим рискнуть. — Они проложили дорогу по своей земле. Мы можем отвести вас к ней, но мы не пойдем на его территорию. Его люди сказали нам не охотиться в тех местах, потому что там ловушки. Но земли вдали от построенного ими большого дома они оставили нетронутыми. Там можно охотиться. — Это уже будет существенная помощь, — устало сказал Горан. * * * — Когда-нибудь приходилось передвигаться по грязи? — ухмыльнулся Федерико, когда Мирко едва не навернулся на скользкой мокрой земле. Федерико спас его от падения, ухватив за локоть. — Это всегда так? — Гораздо веселей, когда ты преследуешь каких-нибудь террористов из "Хезболлы". И не так весело, когда имеешь дело с людьми, которые хорошо знают эти края. Понаблюдай, как те индейцы идут по грязи. Они даже не оставляют следов. Секрет в том, чтобы наступать сразу всей подошвой, как утка. — Спасибо, — благодарно сказал Мирко, радуясь, что наконец понял, как сохранить устойчивость под весом припасов, которые он нес. — Это не самая привычная для нас обстановка для операции. — Могу себе представить, — фыркнул Федерико. — Как только индейцы нас бросят, дальше придется справляться самим, без ничего. Возможно, у русских имеются перехватывающие устройства, так что мы не сможем пользоваться GPS. — Знаю. Я не новичок. Я был на войне, знаешь ли, — прорычал Мирко. — Снабжение, инфильтрация, контрабанда оружия и иногда боевые действия. — Не надо так напрягаться, — сказал Федерико. — Там сухо и холодно, здесь влажно и жарко. Разные условия. Вот всё, что я хотел сказать. Ты уже воевал в 1992? — Мне было четырнадцать, и я уже прошел подготовку. Это честь, что Горан позволил мне сражаться вместе с кузеном Ратко. — Иисусе, вы все ненормальные, — пробормотал Федерико. — Не божись, это плохо, — одернул его Мирко. Федерико усмехнулся: — Ты из монастыря, что ли, сбежал? — Я ушел оттуда после войны. Не мог снова обрести внутреннее спокойствие в его стенах. Я хотел стать священником и считал, что это мое призвание, но Бог указал мне иной путь, — с мягкой улыбкой объяснил Мирко под изумленным взглядом Федерико. — Хорошо, — пробормотал тот и пошел быстрее. «На вид горяч, как дьявол, и ненормальней Гунтрама, когда дело касается религии, — подумал он. — Да еще с фантазией потрошит живьем неверных. Чего еще желать от парня, с которым хочешь сходить на свидание?» * * * Когда они добрались до обещанной дороги, индейцы покинули группу. Сербы сели и стали снимать снаряжение и оружие. — Бери с собой только самое необходимое, аргентинец, — распорядился Горан. Сам он взял только большой нож и автомат. — И это всё? — ошарашенно спросил Федерико. — Мачете тоже неплохой вариант, — с широкой улыбкой сказал Милан. — И что-нибудь против москитов. Сегодня они дегустируют сербскую кухню. На самом деле нам не требуется много оборудования для работы. — Почему же тогда вы все это притащили, и какого хрена заставили меня рисковать шеей, чтобы все это купить? — сердито прошипел Федерико, указывая на оставленные M-16 (автоматическая винтовка. — Прим. пер.). — Чтобы ты был занят и счастлив, солнышко, — улыбаясь, ответил Ратко. — Хороший подход, да? — Так вы собираетесь прийти туда, позвонить в дверь и сказать: «Привет, мистер Репин. Мы полагаем, у вас есть кое-что, что принадлежит нам?» Вы просто ненормальные! — Вежливость никогда не помешает, — сказал Милан. — Можешь остаться здесь, аргентинец. Это дело Ордена. — Забудь. Мне хочется поглядеть, как вас всех медленно поджарят, — хмыкнул Федерико. — Мы никогда не берем с собой много оружия, — спокойно объяснил ему Горан. — Делаем как индейцы: только одна пуля на животное, которое надо убить. Неизвестно, что мы там найдем и есть ли смысл нападать сейчас. Это просто разведка местности. — Обратного пути уже нет, — прошипел Федерико. — Кто-нибудь сообщит русским, что мы здесь. — Тогда мы сделаем это ночью. Тут всего три дня пешего пути. Мы пойдем с интервалом пятьдесят метров. Не берите лишней еды и воды. * * * 30 марта 2010 года Тускнеющий закатный свет подтвердил их худшие опасения. Дом был пуст. — Думаешь, они нам солгали? — шепнул Мирко на ухо Федерико. — Может быть, но я сомневаюсь. — Эй, ребятки, цыц! — рявкнул Ратко. — Заходим внутрь, Горан? — спросил он по-сербски, к великому раздражению Федерико: сербы полностью забыли о нем. — Пока нет. Нужно больше света, — тихо ответил Горан. * * * Шаги эхом отдавались в полупустой гостиной. Дом бросили уже некоторое время назад, хотя мебель, ковры и утварь хозяева оставили. Злясь так, как давно уже не злился, Горан ударил по стеклянному столу. Из-под его кулака брызнули тысячи сверкающих осколков. Сербы поспешили выйти из комнаты, чтобы оставить его один на один со своим гневом. — Давайте всё здесь обыщем. Репин ушел, но мы можем выяснить, что случилось. В наружных стенах дыр больше, чем в швейцарском сыре, — предложил Милан, когда они оказались в коридоре. — С ним все будет хорошо? — спросил Федерико, кивнув головой в сторону гостиной. — Думаю, да. Пусть он побудет один. Нам нужно убедиться, что Гунтрам был здесь и всё еще жив, — ответил Ратко. — Место симпатичное, но тут нет предметов искусства. — Да кто потащит Миро в джунгли? — удивленно спросил Федерико. — Репин. Он уходил второпях, но не настолько, чтобы всё бросить. У него имелся план отхода и было готово новое убежище, — сказал Милан Федерико. — Вы с Мирко проверьте комнаты с другой стороны дома, поищите свидетельства, что Гунтрам здесь был. Только поосторожней там. А мы пойдем в подвал. Милан и Ратко смотрели, как парни идут по коридору, залитому солнцем, проникающим из брошенного сада. — Хорошо, что ты отослал ребятишек, — сказал Ратко. — Думаешь, Репин до сих пор использует подвал как тюрьму? — Он привержен традициям, Милан. Как наш герцог. Если мы найдем что-нибудь гадкое или имеющее отношение к Гунтраму, я не хочу, чтобы они или Горан это увидели. — Ты прав, брат, — тихо сказал Милан, вынимая оружие в первый раз с тех пор, как они вошли в дом. * * * — Гунтрам точно был здесь, — вздохнул Федерико, подобрав с пола альбом для эскизов и пролистав его. — Очень похоже на его стиль. В большой солнечной комнате было все раскидано — книги, тюбики из-под краски, кисти и карандаши валялись по всей комнате, но на оставленных подрамниках отсутствовали холсты. Мирко подошел к Федерико и взял у него папку, чтобы посмотреть на сделанные карандашом рисунки птиц и животных. — Может, тут есть где-нибудь даты… — пробормотал он. — Нет. Думаю, он тоже не знал, где находится. Мы должны забрать это для проверки аутентичности, но могу поспорить, это его работы. Давай-ка осмотрим главную спальню. * * * Милан и Ратко бесстрастно рассматривали сморщенный, частично мумифицированный труп, найденный ими в маленьком помещении, похожем на камеру. Человек был убит выстрелом в голову. — Десять к одному, это Сорен Ларсен, — прокомментировал Милан, осматривая тронутую тлением голову. — Скорее всего. Достойный конец для предателя. — Когда, думаешь, он был убит? — Трудно сказать. Давай сделаем несколько фотографий, и, возможно, люди Штраусса смогут определить, — предложил Ратко. — Почему тело почти не сгнило? Тут должны были бы копошиться черви. — Не знаю, возможно, из-за кондиционирования. Оно почему-то работает. — Очень странно. Питание должно быть отключено. — Солнечные батареи, кретин, — с ухмылкой сказал Милан. — Я видел их издали. — Это означает, что все системы дома еще действуют. — И? — И нам нужно уносить отсюда свои задницы как можно быстрее. Репин всегда оставляет после себя сюрпризы. Помнишь, как он оставил гранату под телом убитого? — Дерьмо! Ты прав! * * * Горан столкнулся с Ратко и Миланом, когда те в быстром темпе выходили из подвала. — Куда это вы собрались? — Наружу. Здесь небезопасно. В доме есть электроснабжение. Готов поспорить, если мы что-нибудь тронем, то подорвемся. Если на дороге было полно мин, значит, в доме тоже могут быть, — сказал Ратко. — Выводите мальчишек, — велел им Горан. — Я остаюсь. — Это глупо! — запротестовал Милан. — Нам нужна информация. Вы двое, поспешите, — сказал Горан и двинулся в сторону подвала, чтобы самому проверить цоколь, но Ратко схватил его за руку. — Не будь идиотом, брат. Твоя смерть не принесет никакой пользы. Давай посмотрим снаружи. Там есть окна, и их легче проверить на предмет ловушек. Во взгляде Горана отражались злость и разочарование, но он понимал, что друг прав. — Вы видели внизу что-нибудь, связанное с Гунтрамом? — Ничего. Только тело узника. Наверное, Ларсена, — сказал ему Милан. — Еще мы нашли что-то похожее на больничку, с кардиологическим оборудованием. Должно быть, у Репина здесь был врач или медсестра, — добавил он ровно, осторожно потянув Горана за руку. — Я пойду заберу ребятишек, пока они что-нибудь не сломали, — сказал Ратко. * * * На стенах главной спальни до сих пор висели картины. — Так вот где жил этот козел, — ухмыльнулся Федерико, разглядывая современно декорированную комнату. Он подошел к пустому гардеробу. — Тут ничего. — Эта дверь ведет в другую спальню, — заметил Мирко. — Посмотри, там ноутбук! — крикнул он и, не подумав, побежал к столу. Федерико бросился за Мирко, прыгнул на него, опрокинул на пол и навалился сверху, фиксируя всем своим весом. — Ты дебил? — заорал Мирко, пытаясь высвободиться. — Это ты дебил! Там мина-ловушка! Тронешь и бух! — рявкнул Федерико в ответ. — Посмотри внимательней и увидишь леску, которая тянется из-под ноута в тот шкаф. Мирко недоверчиво посмотрел на него, пригляделся и увидел поблескивающую в тусклом свете тонкую нить. Он проследил ее путь до шкафа и прикрыл глаза: он только что лишь чудом избежал верной смерти. — Наверняка она ещё и с гвоздями (начинка самодельных мин. — Прим. пер.), — прошептал он, переворачиваясь, когда Федерико перестал его прижимать к полу. — Я спас твою задницу, — сказал Федерико, тяжело дыша и неотрывно глядя в темные глаза Мирко, которые так долго мучили его. — Теперь я владею твоей жизнью. — Тогда мне тоже надо спасти тебе жизнь, чтобы наши жизни принадлежали друг другу, — очень серьезно ответил Мирко. — Это хорошее начало, — тихо добавил он. — Лучшее, — хрипло проговорил Федерико и, склонившись над Мирко, наконец-то поцеловал его. — Вы двое, прекращайте то, что вы там делаете, и идите за мной, — послышался голос Ратко из коридора, и они, отпрянув друг от друга, поспешно вскочили. — Этот дом начинен взрывными устройствами, — сказал Ратко, входя в спальню. — Мне можешь не рассказывать, — сказал Мирко, чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом кузена. — Я едва не подорвался на одном из них, — признался он, жестоко покраснев. — Федерико спас мне жизнь. — Задницу тебе надрать бы за идиотизм! — рявкнул Ратко по-сербски. — Ну, теперь ты официально один из нас, аргентинец. Надеюсь, ты знаешь, куда суешься. Они втроем покинули спальню и на цыпочках пошли по освещенному солнцем коридору. — Не трогайте тут ничего и идите прямо за мной, — строго предупредил их Ратко. — Это место опаснее, чем египетская гробница. У всех вырвался вздох облегчения, когда они наконец выбрались через главную дверь из дома и подошли к Горану и Милану, стоящим в двадцати метрах от входа. — Что теперь? — Проверяем окна цокольного этажа. Может, там что-то есть, — опустошенно сказал Горан. — Гунтрам был здесь, — сообщил им Федерико. — Мы нашли его альбом, — он достал из-под рубашки небольшой блокнот и отдал его Горану. — Очень похож на его. Может, кто-нибудь сможет по рисункам установить даты. Он всегда очень аккуратен и внимателен к деталям. Там цветы и птицы. Может, зоолог сможет помочь. — Шанс слабый, Федерико, — устало сказал Ратко. — Вы двое стойте здесь, а мы осмотрим окрестности дома. * * * Осмотр ничего не дал, кроме большого количества отстрелянных гильз и выжженных клочков земли в джунглях. Милан позвал своих товарищей, когда обнаружил странное сооружение из бетона с металлической дверью, управляемой электронной клавиатурой. «Избушка» без окон была спрятана в густом лесу и частично прикрыта растениями. Мужчины столпились вокруг Милана и смотрели на загадочное строение. — Оно слишком маленькое и высокое, чтобы быть входом в бункер, — размышлял Ратко. — Никто не станет держать оружие так далеко от дома. — Открываем? — спросил Милан. — Выглядит безопасно, — сказал он после тщательного осмотра двери. — Ни в коем случае через дверь. Не будем искушать судьбу, — ответил Горан. — Возьмите камеру и сделайте отверстие в жестянке. Ратко достал из рюкзака маленькую видеокамеру и ножом проковырял дырку, достаточную для того, чтобы туда прошло маленькое устройство. — Там внутри совершенно темно. Четких снимков не выйдет, — сказал он. — Я попробую режим ночного видения. На маленьком экране появились зеленые изображения защитных костюмов, высоких резиновых сапог, масок и гермошлемов, разложенных вокруг люка в центре помещения. — Это что за хрень? — спросил Федерико. — Не знаю, но выглядит не очень, — ответил Милан. — Стоит ли открывать? — поинтересовался Мирко. Горан некоторое время взвешивал шансы, потом сказал: — Я займусь этим. А вы все отойдите. — Нет, — Милан оттолкнул его от двери. — Ты — наш лидер и нужен нам больше, чем я. Тебе известны правила, Горан. — Милан… — раздраженно начал Горан, но Милан уже достал отмычку и с легкостью, наработанной годами, принялся ковыряться в замке. — Хорошо, — рявкнул Горан, но выразительный взгляд друга заставил его отойти назад. Дверь открылась, и мужчины неверяще уставились на ряд желтых защитных костюмов, висящих с одной стороны сарая, и стеклянные полки с алыми масками и коробками перчаток разных размеров. Переносные кислородные баллоны были аккуратно сложены, а центр комнаты занимал люк, накрытый толстым пластиковым куполом. — Будем открывать? — озабоченно спросил Ратко. — Репин всё-таки химик, и меня до жути пугает химическое или биологическое оружие. — Вот и причина держать всё это вдалеке от дома, — сказал Федерико. — Что означает HF? — спросил он, когда увидел маленькую оранжевую наклейку с черепом и словом «Опасно!», приклеенную рядом с чем-то похожим на инструкцию, написанную по-русски. — Думаю, водный раствор фтороводорода, то есть плавиковая кислота, — Милан сморщил нос, прочтя описание. — Люди больше не хотят работать. — Что? — недоуменно переспросил Мирко. — Брось в нее тело, и меньше чем через двенадцать часов от него ничего не останется. Она растворяет стекло. С этим веществом следует быть очень осторожным; если понюхать, можно сжечь легкие. Эту кислоту очень сложно достать, только если вы не работаете в химической промышленности, где она применяется в качестве катализатора. Ходили слухи, что Репин использовал ее, когда хотел избавиться от улик, — тихо объяснял Горан Мирко. — Совершенно очевидно, что тут произошла схватка, судя по количеству найденных нами использованных боеприпасов, но мы никогда не узнаем, кто выиграл, а кто проиграл. — Мы знаем, кто выиграл. Репин, — хмыкнул Федерико. — Нападавшие никак не могли знать, что это здесь хранится. Всё очень хорошо спрятано, но мексиканский картель тоже использует этот метод, чтобы избавиться от трупов. — Нет, мексиканским бандитам неоткуда взять это вещество, и, тем более, они не знают, как его хранить и как с ним обращаться. Оно очень неустойчиво, и если ты присмотришься, то увидишь, что колпак сделан из тефлона и свинца, и все хорошо спрятано от солнечного света и удалено от дома, плюс имеется защитная одежда, — сказал Горан. — Репин хорошо учился в университете. Давайте к черту убираться отсюда. Не стоит здесь долго находиться. Мы не знаем, до сих пор ли изоляция работает тут на нужном уровне — без обслуживания. * * * Выйдя на очередную полянку в джунглях и осмотревшись, они, отложив снаряжение в сторону, уселись в круг. — И что мы теперь делаем? — спросил Федерико, испытывая ощущение поражения. — Возвращаемся в селение, полагаю, — сказал Ратко. — После этого. — Понятия не имею, — признался Горан. — Можем, конечно, обыскать дом еще раз, но сомневаюсь, что мы найдем что-нибудь полезное. Репин снова смеется нам в лицо. Мы там же, где начинали. Информации стало больше, но мы так ничего и не знаем. — А вот и нет! — пылко возразил Федерико. — Мы знаем имя последнего покупателя этих земель! — Оно, скорее всего, ненастоящее. — Ничего подобного. Я пробил этого Эстевеса Прието, его семья была связана с людьми из Медельина в восьмидесятых. Мы должны искать в этом направлении. — Эта информация десятилетней давности! — заныл Милан. — Годится, чтобы написать книгу, и только. С тех пор всё изменилось. Медельинцы уже давно не у дел. Ты-то должен это знать. — Что если этот парень как-то связан со старыми наркобаронами? Например, сын хочет вернуть влияние отца и получить денег от Репина? Мы должны проверить эту версию, и ваши друзья могут нам помочь, — повысив голос, настаивал Федерико. — Это почти наверняка провальная идея, Федерико, — устало возразил Ратко. — На сегодняшний день лучшая из имеющихся, — горячо возразил Федерико, поднимаясь и глядя в лицо Горану. — Вы собираетесь сдаться? — с вызовом спросил он, и Горан немедленно вскочил. Мирко встал рядом с Федерико, а Милан — с Ратко. — Хватит! — взревел Горан. — Это сумасшествие! Вы хуже детей! Все изумленно уставились на него — он второй раз за день вышел из себя. Под их взглядами Горан с большим трудом взял себя в руки. — Мы возвращаемся в Асунсьон и собираем данные на Эстевеса Прието. Если найдем что-то стоящее, то отправимся за ним. Сумасшедшая беготня закончена. Это ясно? ------------------ Примечания переводчика: (1) Урутау — исполинский козодой, ночная птица. Вот тут видео https://www.youtube.com/watch?v=pwbmZ4yqfXE, она кричит на 3.15 и раскрывает свой шикарный клюв на 2.14. Забавная птичка, откладывает яйцо на пеньке. (2) В Америке есть виды ос (например, мексиканская медовая оса Brachygastra mellifica), которые накапливают в гнездах запасы загустевшего нектара. Он не ферментирован, как пчелиный, и мёдом его можно назвать только условно. (3) Йозеф Алоиз Ратцингер (Бенеди́кт XVI) — Папа Римский с 2005 по 2013 г.г., отрекся от престола. (4) Opus Dei — организация внутри католической Церкви. Ее основатель, испанский католический священник, говорил, что ”главная работа Оpus Dei состоит в том, чтобы дать своим членам и всем желающим, духовные средства, чтобы они могли жить в миру как подобает добрым христианам”.