Заместитель 2-3

3 марта 2011 года Москва Где еще мог проводить время Обломов со своей новой любовницей, молоденькой балериной из Большого, как не в таком месте… «Вкусы у него не меняются — опять блондинка с кукольным личиком», — подумал Алексей, взглянув на девушку. Он пересек зал элегантного классического ресторана, делая вид, что просто идет за метрдотелем к свободному столу, но в последний момент резко свернул и двинулся туда, где сидела парочка. — Здравствуйте, Иван Иванович. Давно не виделись, — сказал он и без приглашения подсел к ним. — Я думал, что велел тебе держаться подальше от моей территории, мальчик, — резко бросил ему Обломов. — Вы заявили Линторффу, чтобы он не появлялся на вашей территории, иначе вы начнете войну на его земле, но я ваш меморандум пропустил, — осклабился Алексей. — Уходите, — сказал он девушке, которая начала громко возмущаться. — Ступай, дорогая. Я позже всё тебе возмещу, — мягко сказал Обломов. Она изумленно уставилась на него. — Иди! Красотка поднялась и гневно бросила салфетку на стол. Стук тонких каблуков выдавал ее гнев. — Репин кое в чем был прав, — усмехнулся Алексей. — Хорошие манеры — залог прочных отношений. — Тебя сюда прислал твой босс? — презрительно спросил Обломов. — Но в этот раз удача может оказаться не на твоей стороне. Ты уже потратил восемь из своих девяти жизней, Алеша, — добавил он с кривой ухмылкой, зная, что Антонов ненавидит, когда его так называют. — На самом деле нет. Линторффу хватает забот и на своей территории. Это частный визит, Иван Иванович. Хотелось повидаться со старыми друзьями. — Ну что ж, рад был увидеться. Прощай. — Вы забыли сказать нам, что Репин жив, здоров и резв, — весело заметил Алексей. — Этот нелепый слух распространяете вы сами, чтобы оправдать вашу собственную неэффективность, — ухмыльнулся Обломов. — Репин надежно покоится в шести футах под землей, в четырех – если точнее, а ваша попытка узнать, кто убил бедного мальчишку, закончилась провалом. Соболь был хорошим пареньком, может быть, слишком хорошим для этого мира. Рано или поздно кто-то должен был захотеть свести счеты с вашим магистром, воспользовавшись Гунтрамом. — Боюсь, что не могу согласиться с вашей версией событий. Вы помогли Репину исчезнуть, и он забрал Гунтрама. Я буду очень благодарен вам, Иван Иванович, если вы скажете, где он. Это сэкономит мне время. — Поищи на Смоленском кладбище! — фыркнул Обломов. — Возьми лопату и разрой могилу, если не веришь, — добавил он с усмешкой и сделал глоток вина. — Уже. Кстати, тот бедняга, тело которого вы использовали, был ниже Репина. Тут вы прокололись. Еще я навестил Мальченко, но он сейчас неразговорчив. Какое ужасное происшествие! — Да, прискорбное. — Так что, Иван Иванович, я жду вашего ответа. — Мне нечего сказать тебе, Алеша. Возвращайся к своему хозяину. — Думаю, нам всё же стоит поговорить. — Мои люди выставят тебя отсюда. — Вы имеете в виду тех трех горилл? В данный момент они заняты: истекают кровью в аллее, — сладко сказал Алексей. — Ну, не смотрите на меня так, водителя я оставил — он вскоре вам понадобится. — Линторфф заплатит за это. — Линторфф? Я разве не говорил, что ушел от него в декабре? Навещал старых приятелей, собирал старые долги и всякое разное, что нужно делать, чтобы начать зачистку в нашей матушке России — ну вы знаете. — У тебя нет… — Вам выбирать, Обломов. Поговорите со мной по-хорошему — и с вашими друзьями ничего не случится. Будете со мной невежливы — можете начинать готовить пластиковые пакеты. — Линторфф поставит тебя на место. — Я сейчас работаю один. Как раньше. Сами решайте, кто для вас опасней: хороший Алексей, работающий по немецким правилам, или хороший Алексей, разочаровавшийся в старых знакомых и работающий по своим правилам. — Забирай своих старых друзей и возвращайся туда, откуда пришел. — Это ваше последнее слово? — Да. — Ну как знаете, Иван Иванович. У вас есть время до конца месяца чтобы передумать. Позвоните мне на этот номер, — сказал Алексей, оставляя на столе визитную карточку. — Убирайся. Ты испортил мне вечер. — Приятно оставаться, Иван Иванович, — сладко сказал Алексей. — О, кстати. На вашем месте я бы съездил в больницу в ближайшие два… или уже час остался? Давно я не практиковался… Ну ничего, простое промывание желудка, и вы будете как новенький. — Что?! — У вас ещё не начала кружиться голова? Думаю, я правильно рассчитал дозу, но, возможно, алкоголь ускоряет всасывание. Обломов потряс головой, чтобы отогнать лёгкую дымку перед глазами. — Что это? — Не помню точно его названия; спросите Константина, когда увидите. Это нейротоксин. Промойте желудок, а научные изыскания могут подождать. Припоминаю, что минут через сорок — сорок пять эффект станет необратимым. Жаль, что пришлось портить хорошее вино этой штукой. Ну что ж, хорошего вечера, Иван Иванович. Алексей откинулся на спинку стула и наблюдал, как Обломов, пошатываясь, встаёт, вцепившись в край стола, и судорожно хватает ртом воздух. Он подозвал метрдотеля и попросил проводить Обломова к машине: — Полагаю, вино оказалось для него слишком крепким. Водитель знает, куда его отвезти. Опираясь на метрдотеля, Обломов злобно шепнул Алексею: — Я убью тебя, Антонов! — Молите бога, чтобы не наоборот, — огрызнулся тот. — У вас есть время до конца месяца. 7 апреля 2011 года Цюрих Тяжело вздохнув, Горан поправил галстук и прошел к столу, который обычно занимал герцог в Кёнигсхалле. «Рано или поздно реакция должна была последовать. Мне не по душе устраивать шоу для русских, но оно необходимо, если мы хотим выглядеть невиновными». — Объясни, почему мне звонит Обломов и рассказывает, как Антонов резвится в России? — резко спросил Конрад, не дожидаясь, пока Горан сядет напротив. — Понятия не имею. Он уволился в декабре и исчез. С тех пор я о нем ничего не слышал. Он даже бросил своего бойфренда, повара, — пожал плечами Горан. — Он едва не отравил Обломова, и тот грозится предпринять ответные меры на нашей территории. — Ребята из КГБ обожают яды. Посмотрите, что они сделали с тем журналистом или с тем кандидатом в президенты центрально-европейской страны, — невинно заметил Горан. — По каким-то причинам Алексей никогда не любил ни Репина, ни Обломова, — добавил он, и Конрад посмотрел в сторону, игнорируя непрозвучавший вопрос. — Горан, мы не можем позволить себе войну здесь, уж точно не сейчас, — строго сказал Конрад и слегка повысил голос. — Реши этот вопрос. — Как? Он больше не мой сотрудник. — Не надо изображать идиота! — прорычал Конрад. — Делай свою работу, Summus Marescalus! — Георг фон Линторфф ничего подобного мне не поручал, сэр. — Ты возражаешь мне?! «Всё идет как надо, — подумал Конрад. — Ребята на стороне Антонова, они не станут вмешиваться». — Вы больше не главный, сэр, — расставил точки над «i» Горан. — На самом деле, комтуров очень повеселила история о том, как Обломову пришлось промывать желудок из-за амфетаминов в вине. Алексей всегда любил розыгрыши пожестче. Помню, как-то раз он подложил фальшивую бомбу в машину Мирко. Один из лучших ритуалов посвящения, какой я только видел. — Три трупа, которые он оставил в аллее, — не шутка! Это были люди Обломова! — крикнул Конрад, с удовольствием продолжая представление. «Возможно, стоит выделить Антонову еще денег, раз он так энергично взялся за дело», — мельком подумал он. — Москва — опасный город с растущим уровнем преступности. Это всё, сэр? — Горан использовал снисходительный тон, плохо замаскированный под подчинение, чего Конрад терпеть не мог. — Павичевич, я предупреждаю только один раз. Реши вопрос, — рявкнул Конрад, и Горан опять сделал вид, что присмирел. — Очень хорошо, сэр. Сделаю, что смогу, — пообещал Горан, пытаясь выглядеть так, словно он хочет успокоить герцога. «Актерство никогда не было моей сильной стороной, но русским должно понравиться это видео. Десять против одного, за всем этим стоит грифон», — подумал он. 20 апреля 2011 года Москва — Босс, у нас проблема. — Что на этот раз? — устало спросил Обломов. — Кто-то взорвал машину Вронского и слил его ноутбук и органайзер властям. Мы погорим, если они дешифруют записи. — Дерьмо! — выругался Обломов. — Ещё мы получили вот это, — сказал мужчина, протягивая ему визитную карточку. — Она лежала в большом букете белых гладиолусов, доставленном десять минут назад. Обломов взял карточку с хорошо знакомым телефонным номером. Мое терпение заканчивается. А. — Значит, хочешь играть по-взрослому, Алеша? Ладно, давай, — пробормотал Обломов. Цюрих — У меня для вас двоих есть работа, — сказал Горан. — Как вам известно, русские обвиняют нас в своих внутренних проблемах. В любую минуту можно ожидать от них ответных действий. Вы должны защищать юных принцев ценой собственных жизней. — Так это правда? – возбужденно спросил Мирко. — Говорят, что Алексей взорвал машину финансового консультанта, работавшего на Обломова, но перед этим украл у него всю информацию и передал властям. — Это всего лишь слухи, — проворчал Горан. — Мы должны были делать вместе то, что сумасшедший русский сейчас делает в одиночку, — запальчиво заявил Федерико. —Русские понимают лишь один язык — язык силы. — Ты всего лишь солдат! — взревел Горан, разгневанный тем, что ему бросили вызов в лицо. — Не забывайся, Мартиарена! — Я клялся подчиняться вам, но молчать я не обещал! Если я рискую шеей ради Ордена, то буду говорить, что считаю нужным, и сейчас я озвучиваю общее мнение, — отвечал Федерико. — Он прав, Горан. Все экзекуторы так думают, — поддержал друга Мирко. — Грифон ясно высказался: никаких войн на нашей территории. Вы хотите, чтобы русские начали взрывать станции метро?! Мы не вмешиваемся, — повторил Горан, надеясь, что эта мысль наконец-то утвердится в головах его людей. — Как настоящие швейцарцы, — с горечью пробормотал Федерико. — Именно, — сухо ответил Горан. — А сейчас вы будете делать свою работу и делать ее хорошо, потому что эти дети — сыновья Гунтрама. Все ясно? — Да, сэр, — в унисон ответили Мирко и Федерико. — Скажите одному из наших братьев, чтобы присмотрел за поваром. Аккуратно. Кто-нибудь может захотеть отомстить Антонову. 2 мая 2011 года Санкт Петербург — Готово, Данила? — Почти, но я все ещё думаю, что она слишком мощная. Ты представляешь, какой кратер оставит эта малышка? — спросил полный мужчина, осторожно соединяя два последних провода. — Чем больше, тем лучше, — пробормотал Алексей. — Спасибо, Данила. — Помогать тебе — это кайф. Взорви этих мудаков к чертовой матери, Лёшка! Как когда-то взрывал талибов. Чем их меньше, тем в России чище. Алексей внимательно выслушал длинные объяснения, как с безопасного расстояния управлять бомбой с мобильного телефона. — Я тут поговорил с одним другом из Иркутска. Он тоже хочет помочь тебе. Парень умеет делать взрывные устройства буквально из ничего. У него сейчас столярная мастерская, но он знает, где найти материалы. — Я скоро его навещу, — пообещал Алексей, укладывая устройство в простую картонную коробку. — Прощай. Мы вряд ли увидимся снова. Он пожал другу руку, на которой после войны не хватало двух пальцев. 15 мая 2011 года Франкфурт Конрад с усталым вздохом выключил телевизор. Вид горящей машины больше напоминал Ливан, чем Россию, но этого следовало ожидать. «Антонов на самом деле заслуживает всех тех медалей, что получил за Афганистан, и действительно успешнее работает, когда он один. Я должен бы сейчас быть рядом с ним, но он прав: мы не можем допустить, чтобы война перекинулась сюда. Потери были бы существенны, и нам пришлось бы заново завоевать доверие комтуров. Обломов, должно быть, совершенно отчаялся, а ведь Антонов не использовал и трети тех денег, что я заложил в тот сейф. Все остальные бандиты ополчились на Обломова; еще несколько недель, и он заговорит, я уверен. Антонов прав. Акулы сами пожрут друг друга, лишь только учуют запах крови. Не хотел бы я быть сейчас на месте Ивана Ивановича… Русские наведут у себя порядок, и если мой котёнок еще жив, это даст плоды. А мне всего лишь надо и дальше прикидываться идиотом».