Заместитель 2-3

Обращайте внимание на даты — прим. пер. 25 апреля 2012 года Москва Гунтрама разбудил требовательный рев сына, и еще несколько секунд он не мог понять, где находится — явно больше не в Сибири, а значит, все случившееся, к его огромному облегчению, ему не приснилось. Он покусал губы, чтобы сдержать смешок, но сердитые вопли ребенка вернули его в реальность. — Иду, Кон! — откликнулся Гунтрам, и тут до него дошло, что больше не нужно называть сына фальшивым именем. — Сейчас, Конрад. Первый раз в жизни он произнес настоящее имя сына вслух, и от осознания этого его затопило счастьем. Морщась от боли в одеревеневшей спине, он ринулся в спальню, где его малыш испытывал силу своих легких. Гунтрам схватил его, обнял и погладил по голове, успокаивая: — Прости, Конрад. Папа заснул. Сейчас быстренько организую тебе поесть, — с досадой сказал он: сын снова голодает, и на этот раз целиком по его вине. — Папа! — обрадовался Конрад. При виде отца все огорчения были мигом забыты, малыш разулыбался и приник головой к его плечу. — Ты слишком хороший, я тебя не заслуживаю, — виновато вздохнул Гунтрам, хотя ребенок уже не плакал. — Но сначала тебя нужно переодеть и поменять подгузники. Прикинув, что хорошее настроение сына не переживет мытья, Гунтрам решил только протереть его и сменить памперсы, а потом одеть Конрада в свежую одежду. Он ловко расстелил на кровати полотенце и положил на него малыша, подпирая его левой рукой, чтобы не скатился, — за ним такое водилось. Меньше чем за минуту он раздел и вытер ребенка, а потом одел в бежевые шерстяные брючки, рубашку и красный свитерок, найденные в одной из сумок. Нашлись там и ботинки из мягкой кожи, которые идеально подошли. Конраду, похоже, понравилась чистая и теплая одежда. Он взял ребенка с собой на кухню и, снова порывшись в сумках, нашел там две бутылки и две жестянки с детской смесью. Поскольку тут не было детского стульчика, Гунтрам отпустил Конрада на пол, и малыш пополз изучать кухню, забыв о голоде: ведь вокруг было столько всего нового, нуждавшегося в срочном исследовании. Гунтрам вымыл одну из бутылочек и вскипятил воду, чтобы приготовить Конраду завтрак, а также нашел в сумке печенье для малышей и шесть разных баночек с детским питанием. — На минуту я подумал, что придется кормить тебя готовыми сэндвичами, — сказал Гунтрам, пытаясь сообразить, как остудить воду для детской смеси. — Не трогай, пожалуйста, штепселя, — пробормотал он, наливая в подходящую миску холодной воды и поставив туда бутылку с кипятком. Ребенок тем временем устремился к открытому шкафу, чтобы рассмотреть спрятанные там сокровища. Гунтрам достал две красные миски, деревянную ложку и отдал их Конраду. «Это займет его на некоторое время». Когда молоко было готово, он позвал сына. Малыш поднялся с пола, прошел пару шагов и снова опустился на четвереньки, дополз до отца и, схватившись за него, встал. Гунтрам предложил ему бутылочку, но Конрад надулся — ему больше нравилось сидеть у отца на руках и чтобы его кормили. — Ты слишком взрослый для этого, Конрад, — сказал Гунтрам. — В свои девятнадцать месяцев ты должен ходить и есть самостоятельно. Я тебя слишком балую, Александр был прав. Словно поняв его слова, Конрад взял бутылку у Гунтрама и, крепко вцепившись в нее, стал пить сам, удобно расположившись на руках у отца. Гунтрам хихикнул и поцеловал малыша. — И что мне теперь делать? — спросил он, и малыш внимательно посмотрел ему в глаза, не отпуская из рук бутылки. — Мне следовало бы позвонить Конраду, но если Константин жив, в ту самую минуту, как он узнает, что я вернулся к Конраду, он убьет твоих братьев. Я не могу так рисковать. Кто-то, кто имеет непосредственный доступ к мальчикам, предал нас — потому что последние их фотографии, которые я видел, были сделаны внутри замка и без зума. Это кто-то, кого они знают и кому доверяют. Но вернуться к Константину я тоже не могу — вдруг из-за меня он сделает что-нибудь плохое с тобой? Я не могу расплачиваться этой кредиткой, даже если она действительна, разве что дорожными чеками. Но их недостаточно, чтобы купить билеты на самолет, да и наши поддельные паспорта не выдержат серьезной проверки в аэропорту. Я наверняка распсихуюсь и все испорчу, Конрад. К тому же мое имя наверняка в списках у полиции, и они ищут меня как человека, проживавшего в доме Константина. Взрыв четырех машин — не такой случай, который оставят без расследования. И здесь оставаться нельзя, Константин будет нас искать. Из Ханты-Мансийска ушел единственный поезд — в Москву, и в тот день больше не было рейсов из аэропорта. Он знает, что я здесь, и будет следить за аэропортами, поездами и автобусными станциями. Он далеко не дурак. Нам надо найти другой транспорт. Частный, вроде машины, но у меня с собой нет прав и недостаточно денег, чтобы купить автомобиль. Погоди-ка! У меня есть деньги. Часы! Я могу их заложить и купить подержанную. Русские машины не должны быть очень уж дорогими. Я мог бы доехать до границы, но Рамазов сказал мне избегать тех людей, и они действительно не выглядят заслуживающими доверия. Наркоманы, что с них взять… Во французское посольство нам нельзя обращаться. Они зададут сотню вопросов о тебе, станут суетиться, а результат будет такой же, как если бы я позвонил Конраду — Константин об этом сразу же узнает. Увидев, что сын допил молоко, он снова спустил его на пол и взял конверт с документами. Внутри лежали два паспорта, выданные в Уругвае семь месяцев назад, с девяностодневными российскими визами, открытыми второго апреля. Еще в паспортах имелись бразильские штампы и пятилетняя виза B1 США. В графе «семейное положение» было указано, что он вдовец. — По крайней мере, у меня не будет проблем с ответом на вопросы о тебе, Конрад, — ухмыльнулся Гунтрам. — Единственная проблема — если они проверят номер паспорта и окажется, что это не тот, по которому я въезжал в Россию, — размышлял Гунтрам. — Или, вполне вероятно, меня ищет полиция. Мне нужно ехать частным транспортом, и обычно на железнодорожной станции не спрашивают документы. Но с ребенком я бросаюсь в глаза. Он пересчитал дорожные чеки: три тысячи долларов в двухсотенных банкнотах. — Старые добрые American Express. Неограниченный срок действия, и их везде можно обменять. Нужно посмотреть, где их офисы в Москве, но на железнодорожной станции должен быть терминал. Но трех тысяч недостаточно для покупки машины и оплаты бензина, так что мне остается только поезд или автостоп, который небезопасен, тем более что я с ребенком. Мне надо попробовать уехать поездом. Вопрос в том, могу ли я проехать без визы по Восточной Европе. Я этого не помню. Он вздохнул и огляделся в поисках ноутбука. — Если мы хотим быть похожими на туристов, нам понадобится чемодан и побольше одежды. Неизвестно, как долго придется добираться до Германии. * * * Большую часть утра Гунтрам провел, выясняя в интернете, как ему вернуться в Шенгенское пространство, не вызывая подозрений. Как уругвайскому гражданину, виза ему не требовалось, но необходимо было предъявить авиабилет из Европы, медицинскую страховку, средства из расчета 45 евро в день и оплаченную бронь в отеле. «Вот дерьмо, я пробираюсь тайком в свою собственную землю, — мрачно подумал он. — Противно, но другого выбора нет. Мне нужно только показать бронь. Придется вспомнить те времена, когда я был бедным студентом». Испытывая угрызения совести, он взглянул на несомненно поддельную золотую «Visa» и подумал: «Надеюсь, я не обманываю кого-то, у кого совсем нет денег. Может быть, есть способ потом их вернуть». Сперва он зарегистрировался на сайте дешевых авиабилетов и заказал рейс из Цюриха в Монтевидео для себя и для сына на 4 мая 2012 года. С замиранием сердца он ввел реквизиты кредитной карты, и те секунды, пока компьютер обрабатывал данные, показались ему самыми длинными в его жизни. Душу затопило радостью, когда он увидел на экране лаконичную зеленую надпись «Операция одобрена». — А сейчас поиграем в турагента. Сначала он поискал офисы American Express и нашел один совсем близко к Ленинградскому вокзалу. Заказал два билета бизнес-класса в «Сапсане» на 13.30 в Санкт-Петербург, оплатив их кредитной картой. До отправления поезда оставалось всего три часа. Пока принтер распечатывал бланк резервирования, Гунтрам откинулся на спинку кресла, принимая решение. Он заказал номер в гостинице рядом с вокзалом и посмотрел поезда, идущие в Хельсинки следующим утром. Финляндия — ближайшая страна Евросоюза, куда он мог добраться; путешествие туда из Петербурга должно было занять три часа. А как только он попадет в Европу, всё сразу станет проще. С большой тщательностью Гунтрам начал подбирать логичные для туриста маршруты, чтобы, не вызывая подозрений, добраться до Цюриха. «Мне просто нужна бронь в отеле, а использовать ее не обязательно». Он заказал и оплатил номер на две ночи в Хельсинки и потом еще четыре в Копенгагене, купив дешевый авиарейс между ними. Потом забронировал пять ночей в Берлине, две в Кельне, еще четыре в Париже, чтобы оттуда отправиться в Ниццу, из Ниццы в Женеву и в итоге в Цюрих, откуда он якобы полетит домой, в Уругвай. — Это обманный след на тот случай, если меня отследят по кредитной карте. Обычно такие вещи спрашивают только на границе. Ну а теперь страховки, Конрад. Но на этот раз по кредитной карте пришел отказ, заставив Гунтрама покрыться холодным потом. «Похоже, «Гюстров-Страхование» сейчас обзаведется новым клиентом». Он глубоко вздохнул и вошел на сайт, выбрав раздел «Международные путешествия», и выругался по-испански, когда увидел цены. Конрад захихикал, услышав цветистый язык своего папы, и Гунтрам, покраснев, попросил сына забыть то, что он сейчас сказал. — Наш герцог определенно знает, как брать с людей деньги, — с улыбкой сказал он малышу. — Он хочет 400 евро за 30 дней. С такими ценами в страховку должна входить пластическая хирургия и персональный массажист. Заполнив онлайн-форму на имя Федора и Конора Тарасовых, он ввел реквизиты своего частного счета в цюрихском банке. «735 евро за двоих? Это настоящий грабеж, Конрад, — подумал он, набирая данные своего паспорта. Система одобрила операцию и выдала бланк страхового полиса. — Может быть, кто-нибудь скажет ему, что я пользовался своим счетом, и он догадается. Это более безопасный способ сообщить о себе, чем телефонный звонок. Счет не тронут, все осталось по-старому», — печально подумал он. Собрав документы в папку, он положил её в карман пальто. Затем проверил часы: до отправления поезда оставалось полтора часа. Он выбрал самую надежную сумку, упаковал туда одежду, подгузники и еду для Конрада, а потом одел сына в комбинезон, который был среди вещей, принесенных той женщиной в отель. Он некоторое время размышлял, стоит ли брать ноутбук, но в итоге решил не брать. «Это только лишний вес. Полагаю, что интернет-кафе есть везде». К девятимиллиметровому парабеллуму, найденному в одном из ящиков письменного стола, он тоже не притронулся. «Если меня поймают, полиция, найдя оружие, не поверит, что я был похищен. В любом случае Константина этой штукой не остановить». * * * В коридоре ему в ноздри ударил противный запах, и он еще поспешней устремился к лестнице, держа в уме путь до ближайшей станции метро. — Эй, ты, денюжку не подкинешь? — крикнула девушка по-английски, и Гунтрам вспомнил, что видел ее прошлым вечером. — Nyet, — ответил он и пошел к лестнице. — Хочешь, чтобы я позвала всех ребят? — снова завопила она. — Дай денег, тогда отвяжусь от тебя. Гунтрам посмотрел на нее и заметил, что зрачки девушки расширены. «Просто отлично — она под кайфом. Если начнет орать, сюда сбегутся все местные торчки». — Малыш твой? — спросила она. — Или ты его украл? — Заткнись. — Ты один из этих извращенцев! — крикнула она, и Гунтрам понял, что даже если он даст ей денег, она все равно не уймется. Она уже плохо соображала, что делает. — Утихни, и я тебе кое-что дам, — пообещал он, ставя сумку на грязный пол. «Мне потом будет очень стыдно за это». — Это не твой ребенок, ты его украл у Ани? — она угрожающе приблизилась к нему и резким, словно змеиным, движением попыталась вырвать Конрада, но Гунтрам с силой ударил ее в лицо, и она повалилась на пол. — Заткнись, шлюха, или я убью тебя! — прошипел он, выхватив нож из кармана. — Отвали от меня! В ужасе уставившись на Гунтрама, она неловко поднялась, попятилась и побежала прочь по коридору. «До чего я докатился! Уже бью женщин», — подумал Гунтрам, крепче прижал к себе сына, который испуганно наблюдал за развернувшейся на его глазах сценой. — Конрад, я поступил очень плохо, и мне ужасно стыдно, — сказал он сыну, подхватил сумку и буквально слетел по лестнице на три пролета вниз, не обращая внимания на грязь и наркоманов. Очутившись на улице, он почти бегом пошел по направлению к метро, игнорируя всё, что ему кричали в спину. В безопасности он почувствовал себя, лишь когда нырнул в метро и купил одноразовый билет у кассирши, которая удивленно посмотрела на него, недоумевая, что турист делает в таком районе. * * * На вокзале ему повезло, и он успел поменять двести долларов на рубли. Совершенно выжатый морально и физически, он рухнул на свое место в вагоне. В купе, кроме них, сидел пожилой мужчина, он улыбался Конраду, который, очутившись в новой для него обстановке, с восторгом таращился вокруг. — Вы турист? — спросил старик, увидев панику на лице Гунтрама, когда с ним сначала заговорили по-русски. — Да. — Санкт-Петербург очень красивый город. Таких больше нет. Как только вы увидите его, то сразу влюбитесь. Это ваш сын? Очень забавный малыш. — Да. — У вас такие темные волосы, а он такой беленький, что при поверхностном взгляде трудно признать в вас сына и отца. Только присмотревшись, я вижу, что у него ваши черты лица. Не тяжело путешествовать с таким маленьким ребенком? — Нет. Конор хорошо себя ведет, — с нервной улыбкой ответил Гунтрам и повернулся к мужчине спиной. Он чуть не пропустил обед — так глубоко задумался, что официанту пришлось несколько раз переспрашивать, хочет ли он чего-нибудь. Досадуя на свою невнимательность, Гунтрам едва притронулся к своей еде, зато Конрад меньше чем за пять минут прикончил большую банку с детским питанием. — У него отличный аппетит, — рассмеялся мужчина. «Гунтрам, возьми себя в руки. Поговори с ним, или привлечешь к себе внимание. Ты — турист, так расспроси его о городе! Он выглядит безвредным, — подумал он и выдавил улыбку. — Не веди себя как псих!» 27 апреля 2012 года Москва, рассвет Двое мужчин выбились из сил, по приказу Димы избивая предателя, которого поймали, когда тот пытался увидеться со своей семьей. — Он почти мертв, — заметил один из них. — Рамазов, тебе известно, на кого я работаю. Он без проблем будет пытать детей, если ему что-то понадобится, — устало сказал Дима. — Выкладывай всё, и тогда мы просто пристрелим тебя в голову и отпустим твоих женщин. Они ничего не знают, от них нет толку. В последний раз спрашиваю, где парень? — Я отвел его в безопасное место. Он не хотел возвращаться к Линторффу. Он действительно ненормальный, — с трудом проговорил Рамазов, сплевывая кровь. — Что за место? — Квартира в Медведково. Он хотел вернуться к Репину. Несколько раз просил меня вернуть его вам. — И почему же ты не вернул? — спросил Константин, чувствуя, как внутри поднимается ярость. — Я бы щедро заплатил за них. — У меня был приказ. — Твоего босса больше нет. Отведи нас туда, и твои дочери будут пока живы. — Он, скорее всего, всё еще там. Он всего боится, даже не называет своего настоящего имени. Отпустите моих. Я смогу убедить его мирно идти с вами. — Это избавило бы нас от множества хлопот, — пробормотал Константин. — Отпустите женщину и одну девочку. Другая пусть останется, — резко бросил он. Санкт-Петербург, 26 апреля 2012 года Еще не рассвело, а Гунтрам уже шел к Финляндскому вокзалу из близлежащей маленькой гостиницы, где ночевал. Его сердце замерло, когда он увидел, что касса номер девять продает билеты на поезд 33/34 Санкт-Петербург — Хельсинки, и поезд называется «Репин»*. «Его назвали в честь художника, Константин тут ни при чем», — несколько раз повторил он эту мантру, никак не решаясь подойти к кассе. Если бы его случайно не толкнул спешивший пассажир, Гунтрам опоздал бы на поезд. Все еще дрожа, он показал кассирше резервирование и получил билеты. — Поторопитесь, поезд отходит в 7.17, — проинформировала его румяная женщина, корча рожицы сонному Конраду. Подхватив сына правой рукой, а левой толкая тележку, он кое-как вышел на платформу. Как всегда, от даже самого малого веса левая рука заболела, и он постарался, чтобы это не было заметно по его лицу. Когда он увидел название поезда, написанное желтым по голубой поверхности вагона, он на пару мгновений прикрыл глаза и с удивлением обнаружил, что контролер, женщина в серой униформе, предлагает подержать ребенка, чтобы помочь ему сесть в поезд. Найдя свое место, он поставил чемодан на полку и устроился у окна, посадив Конрада на колени. Когда поезд тронулся, он едва сдержал вздох облегчения. «Всего пять часов, и мы будем в Хельсинки, а значит, в безопасности». * * * Гунтрам восхищенно смотрел на проносящийся за окном пейзаж: сотни озер и деревья, до сих пор покрытые снегом. — Паспорт, пожалуйста, — сказала высокая брюнетка по-английски, после того как некоторое время безуспешно пыталась привлечь внимание этого пассажира на русском и финском. Гунтрам ошарашенно взглянул на нее, но нашел документы в пальто, лежавшее рядом с ним на пустующем месте. Не глядя ей в глаза, он отдал их и, нервничая, ждал, пока она листала страницы голубого паспорта. — Где ваша виза для Шенгенской территории? — Мне она не требуется, я из Уругвая, — немного удивленно ответил он. — Это биометрический паспорт. — Да, я вижу, — сухо сказала она, сканируя паспорт. — Для въезда в Европу вам нужна виза. — Нет, не нужна. Мне нужна виза для России, но не для Европы. Я турист. — Подождите здесь, пожалуйста, — коротко сказала она и ушла позвать своего начальника. — Добрый день, сэр. Это ваш первый раз в Европе? — спросил его высокий человек в гражданском. — Я провожу пограничный контроль, и мы обратили внимание, что у вас нет отметки о въезде в Европу. — Я прилетел на самолете сразу в Москву, — сказал Гунтрам. — Очень хорошо, мы обязаны провести процедуру сейчас, — ответил мужчина, выдав Гунтраму бланк для заполнения. — Это ваш первый визит? — Да, я на каникулах. — Очень хорошо. Можете показать нам бронь в отеле, обратный билет и медицинскую страховку? Нервничая, Гунтрам достал из внутреннего кармана пальто пачку бумаг и письмо-подтверждение и отдал инспектору, который принялся их тщательно изучать. — Похоже, всё в порядке, — объявил он через десять минут. — Вы экономист? — спросил он, прочитав заполненную карточку. — Да. «Он будет проверять, смогу ли я свести баланс?» — Разве вам не надо работать? — У меня умерла жена, и я путешествую, чтобы прийти в себя, — осторожно повторил Гунтрам заученную легенду. — Это ваш багаж? — спросил пограничник, показав на верхнюю полку. — Да. — Он не маловат для такого длительного путешествия? — Я путешествую налегке. Всё, что нужно, мы покупаем, как, например, это пальто. Я понятия не имел, что в России так холодно, — быстро сказал Гунтрам, когда заметил, что мужчина с сомнением рассматривает его пальто с русской этикеткой. — А в отелях есть прачечные услуги. — Да, верно. Можем ли мы взглянуть на содержимое вашего чемодана? — Это необходимо? — Да. Пожалуйста. Гунтрам ссадил Конрада с колен и поднялся, чтобы снять чемодан с полки. Он открыл крышку, и мужчина, ни к чему не притрагиваясь, просто заглянул внутрь. — Можно закрывать? — Да. Мы искали сигареты, их контрабандой провозят из России в Финляндию. Хорошего дня, сэр, — сказал пограничник, ставя штампы в паспорта Гунтрама и Конрада. «Мы почти дома, Кон, — подумал Гунтрам, облегченно закрывая глаза. — Меньше чем через час мы уже будем в Хельсинки!» Примечание переводчика *На самом деле с декабря 2010 года вместо «Репина» (6 часов в пути) ходит поезд «Аллегро» (3,5 часа в пути).