Заместитель 2-3

30 апреля 2012 года Копенгаген Гунтрам устало выбрался из машины, не став ждать, пока служащий, паркующий автомобили на стоянке дорогого отеля, откроет ему дверь. Он кивнул парковщику и стал отстегивать ремни детского сиденья. Конрад с восхищением озирался по сторонам, яркие огни, украшавшие фасад, зачаровали малыша. — Мы сэкономили на поездке в Болливуд, — хмыкнул Джон, изучая огромное здание в мавританском стиле. — Похож на гребаный Тадж-Махал… или Лас-Вегас, только без денег. — В начале двадцатого века тут часто бывала элита Копенгагена, — устало сказал Гунтрам. — «Nimb» всё еще один из лучших отелей в мире. Тут не подают дешевый мартини. Мы сейчас находимся в центре садов Тиволи, в нескольких шагах от лучшей части города. Если не веришь, можешь спросить у ребят из Condé Nast*. «Англетер» в настоящий момент обновляют. Мне очень повезло, что здесь нашлись номер и сьют. — Рядом? — спросил Джон на пути к большой мраморной лестнице. — На разных этажах. — Эй! Я хочу спать с тобой! — негромко запротестовал Джон. — Я займусь этим. — На самом деле не… — начал было Гунтрам, но Джон, не дослушав его, пошел прямо к рецепции. «С его манерами будет чудом, если мы вообще получим номера». Держа Конрада на руках, Гунтрам медленно пошел к стойке, надеясь хоть как-то спасти положение, но с удивлением услышал, как Джон любезно просит служащую отеля изменить их заказ на два смежных сьюта. Она долго смотрела на экран компьютера, потом улыбнулась и сказала, что они могут остановиться в сьютах 11 и 12 и что она пришлет детскую кровать в двенадцатый номер, так как он меньше и ребенку там будет уютнее. Снисходительно улыбаясь изумленному Гунтраму, Джон вошел в лифт. — Значит, ты всё-таки способен быть вежливым с европейцами, — фыркнул Гунтрам. — Когда мне это полезно, принц. Как ты думаешь, можно ли стрясти бабло с какого-нибудь Вандербильта, не потрафив его «эго» и не выделывая реверансы? — Подозреваю, что прочитать меню на французском ты тоже можешь? — О да, но это никак не спасает от той хе… дряни, которую они тут подают. Мое питание заметно улучшилось с тех пор, как ты со мной. Они, должно быть, по ошибке принимают тебя за местного, — невинно добавил он. — «Федя» вроде русское имя, да? — Да, конечно. — В наше время у русских много денег, верно? — Да, они владеют значительными состояниями, — озадаченно подтвердил Гунтрам, не совсем понимая, к чему клонит Джон. Он обрадовался, когда лифт остановился и дверь открылась, дав ему возможность сбежать от пытливого взгляда Джона. * * * Иронические замечания, которые Джон отпускал в его адрес с тех пор, как они приехали в Копенгаген, довели Гунтрама до предела. «Что с ним такое? Я ему не навязывался. Может, я ему начинаю надоедать? Возможно. Значит, мне пора уезжать», — думал он, пока ел черничное парфе. — Я все эти дни размышлял, принц, — небрежно сказал Джон, снимая с носа Конрада каплю вишневого сорбета, который он, к ужасу Гунтрама, поедал с неимоверной скоростью. — Могу я узнать, о чем? — О тебе и обо мне. — У нас нет обязательств друг перед другом, мы можем расстаться, как только ты захочешь. — Какой же ты торопыга! — Джон отпил вина. — Обычно люди стараются не упустить лакомый кусочек вроде меня. Но я не то имел в виду. — Нет? — Мне по-настоящему нравишься ты и твой малыш. Возможно, мы могли бы сделать наше соглашение в некотором роде постоянным. Тебя же никто не ждет дома, так ведь? — Так, — Гунтрам сглотнул и уставился на свой бокал. — Ты мог бы поехать в Америку. Тебе понравится Бостон — он похож на тебя. — Разве ты живешь не в Сан-Франциско? — Я там родился, но потом обосновался в старом Бостоне, en épatant les bourgeoises (эпатируя обывателей — фр.). Ужасно смешные люди, никакого чувства юмора. Ты закончил? Конор уже доел. Пойдем, пока он не вздумал заказать кофе. Когда они вернулись к себе, Гунтрам пошел укладывать Конрада спать, и тот быстро заснул. Он смотрел на улыбающегося во сне сына, и думал, что, наверно, малышу снится вишневое мороженое, которое он получил в качестве утешительного приза за то, что съел пюре. Гунтрам поцеловал его в лоб и подоткнул одеяло. Он закрыл глаза и протяжно вздохнул. Оказывается, он отвык от того, что можно не бояться. Вспомнил о таблетках, но быстро прогнал эту мысль. «Здесь они мне не нужны. Я волен делать, что хочу. Могу завтра утром сесть на поезд и уехать в Цюрих, к своим детям. Я снова свободен, но осторожность соблюдать нужно. Возможно, люди Константина уже напали на наш с Джоном след. Если я сейчас появлюсь дома, он убьет мальчиков; он ожидает от меня, что я поеду в Цюрих. Нужно найти способ связаться с Гораном и сообщить ему всё, что я знаю, прежде чем я увижусь с Конрадом. Горан будет знать, что делать и как их защитить». — Эй, принц, с мелким всё в порядке? — спросил Джон из-за двери, прервав размышления Гунтрама. Он огляделся и увидел, что сын мирно спит. — Да, все ОК. Я приду через минуту. — То же самое ты сказал еще час назад, — заметил Джон, и Гунтрам почувствовал, как рушится его мир. Он сглотнул, встал и открыл дверь. — Правда? — спросил он. — Что? — Про время. Ты сказал, час назад? — Сейчас одиннадцать, а ты ушел в девять тридцать. Конор не хотел засыпать? — Джон пожал плечами и вернулся в гостиную. Он сел на большой черный кожаный диван у камина. — Шампанское нагревается… — Извини за задержку, — механически ответил Гунтрам и опустился на диван рядом с Джоном. — Глядя на него, я забываю о времени. — Ага, он очень милый парнишка. Ты уже придумал, как будешь отгонять от него поклонниц, когда он подрастет? — Еще нет, — отозвался Гунтрам. Внутренний голос кричал ему, что его недолго прожившее ощущение свободы очень опасно для сына. «Что если это случится снова, например, на железнодорожной станции, и тебя задержит полиция? Тебе нужен этот человек, чтобы контролировал тебя, пока ты не принимаешь таблетки. Ты ненормальный, Гунтрам. Признай это, и всем станет легче». Страх сдавил ему горло, и он быстро взглянул на Джона, который разливал шампанское, не замечая, в каком состоянии находится Гунтрам. — Если верить сомелье, должно быть хорошим, — заметил Джон. — Ты еще и клубнику заказал? — Нет, она шла в нагрузку. — Он выбрал из вазочки блестящую красную ягоду и поднес ее к губам Гунтрама. — Попробуй, она действительно сладкая. Джону было очень сложно не замечать дрожь, пробежавшую по спине, когда мягкие губы случайно коснулись кончиков его пальцев. Чтобы скрыть свое смущение, он наклонился к кофейному столику и, взяв бокал, предложил его Гунтраму. — Спасибо, — улыбаясь, пробормотал Гунтрам и подождал, пока он возьмет свой бокал. — За самого красивого человека, что я встречал в своей жизни, — провозгласил Джон и выпил шампанское. Гунтрам пришибленно взглянул на него и отпил из своего бокала. — Я серьезно, — сказал Джон и поцеловал его в губы. — Ты просто потрясающий, — шепнул он, пробравшись языком внутрь. Его руки скользнули на талию и он, не отрываясь ото рта Гунтрама, грубовато схватил его и пробормотал: — В постель! Джон не мог ждать больше ни секунды, он принялся раздевать Гунтрама, целуя каждый обнажающийся дюйм его кожи и бормоча ласковые слова. Гунтрам позволил ему вести, он попытался вернуть поцелуй, но нетерпеливый любовник так крепко вцепился в него, что невозможно было ни двинуться, ни шагнуть назад. «Конрад тоже вел себя как несдержанный подросток, — первый раз за долгое время вспомнил он. — Почему я подумал сейчас об этом? С тех пор как Константин меня забрал, я никогда не сравнивал его с Конрадом». Он упал на кровать и, прежде чем успел как-то подвинуться, Джон прыгнул на него, чуть не выбив из него дух. — Тише! — запротестовал Гунтрам, но Джон заставил его замолчать, целуя и лихорадочно гладя по щекам. Гунтрам вдруг обнаружил, что ему приятно то, что делает с ним этот мужчина: от него не исходило никакой угрозы, и не было ощущения, что в ласках Джона есть расчет или желание подавить волю Гунтрама. «Забавно, я, можно сказать, выставляю ему счет за каждый поцелуй и при этом не чувствую себя марионеткой. Ему просто нужна моя компания». Он расслабился и позволил себе вместе с Джоном получить удовольствие. Кончив и все еще дрожа, Джон обвил руками тело, которое сводило его с ума. Увидев мягкую смущенную улыбку Гунтрама, он преисполнился гордости. — Эй, ты подумал над тем, что я тебе сказал за ужином? — Над чем? — рассеянно спросил Гунтрам, с искренней нежностью целуя Джона в щеку. — Переезжай ко мне в Штаты, — немного удивленно сказал Джон. — В Бостон. У меня симпатичный дом и никаких родственников поблизости. — Ты серьезно? — Я никогда не был так серьезен, как сейчас. В Америке хорошие школы. Лучшие в мире. — Знаю, — автоматически ответил Гунтрам, пока его мозг обрабатывал информацию. — Там Гарвард. — Конор еще немного мал, чтобы это решать, но почему бы и нет? Так что, ты поедешь со мной? — Мы договорились, что это всё только на время каникул, Джон, — начал говорить Гунтрам, придумывая, как бы смягчить боль, которую он причинит своим отказом. — Мы никогда не предполагали, что это может продолжиться дольше. У таких отношений нет будущего. Мы уже говорили об этом. — Да, но это было раньше. Ты сказал мне, что приехал, чтобы оправиться после плохих отношений. Почему бы тебе не начать новые со мной? — С тобой? — неверяще переспросил Гунтрам. — Мы с тобой едва знакомы. Ты ничего обо мне не знаешь. — Мне нравится то, что я вижу. Ни один человек не знает полностью другого человека. Я понял, что твои прошлые отношения были тяжелыми. Ты все время боишься чего-то, оглядываешься через плечо. Напоминаешь побитого ребенка. Он был с тобой жесток? Гунтрам отстранился от него. — Это было… плохо. Не хочу об этом вспоминать, пожалуйста. — Я не собираюсь бить и обижать тебя. Если нам не понравится, мы разойдемся. И никаких обид. — Так не бывает, — пробормотал Гунтрам. — Вы все так говорите, а я плачу за последствия. — Ну да, отпустить такого человека, как ты, тяжело. — Я не могу вступить в отношения с тобой, потому что хочу вернуться к предыдущему любовнику, — тихо сказал Гунтрам. — Не знаю, хочет ли он меня назад, но мне надо увидеть его хотя бы еще раз. — Тогда мне не повезло, — вздохнул Джон, прислоняясь к изголовью кровати. — Не то чтобы я влюблен и всё такое, но у нас могло бы что-нибудь получиться. — Прости. Я не хотел обидеть тебя, — расстроенно извинился Гунтрам. — Ты меня не обидел. Я в порядке, — с неискренней улыбкой сказал Джон. — Обидел. Я никогда не думал, что ты начнешь серьезно относиться ко мне. Ты начал наше знакомство таким образом, что о серьезных намерениях думать не приходилось, Джон. — Человек может передумать, разве нет? — Угу. — Эй! Это я так говорю! — натянуто улыбнулся Джон. — Твой бывший бойфренд, где он живет? — В Европе. — Понятно. Даже такая деревенщина, как я, знает, что Европа большая. Где именно? — В Цюрихе или Франкфурте — зависит от дня недели. — Пилот или водитель автобуса? — ухмыльнулся Джон. — Он работает в банке. — Звучит довольно скучно. Когда ты с ним познакомился? — Мы начали жить вместе в 2002 году. Джон присвистнул. — Он что, педофил? — Мне было девятнадцать! Мы жили вместе до 2009 года! — запротестовал Гунтрам. — Долго. Сколько ему лет? — Разве я не говорил тебе, что интересоваться возрастом людей очень невежливо? — Мне сорок три года, а тебе около тридцати. Ты можешь спокойно рассказать папочке Джону про своего бойфренда. Итак, два юных проказника живут в… Уругвае? — В ноябре ему исполнится пятьдесят пять, Джон, и мы живем здесь, в Цюрихе. — Какого хрена, принц?! Он тебе в отцы годится! Двадцать пять лет разницы! Ты должен всерьез подумать о моем предложении до того, как вернешься к нему — тебе скоро придется отправить его в дом престарелых, — шутливо воскликнул Джон. — Он не слишком стар для тебя? — Мы никогда не ощущали разницы в возрасте, и я не слишком люблю бегать по дискотекам. Я влюбился в него, Джон. — Что пошло не так? — Всё. Мы оба виноваты в том, что случилось, — тихо признался Гунтрам. — Уехать от него было самой большой ошибкой в моей жизни. — Ты бросил его? — Вроде того. Фактически это я был тем, кто хлопнул дверью. — А потом ты завел ребенка? — Да. Конор — самое важное существо в моей жизни. — Извини, что сообщаю тебе эту новость, Федя, но никакой парень в здравом уме не возьмет тебя обратно. Ты бросил его, а теперь являешься назад с ребенком под мышкой? Не слишком ли много ты от него хочешь? — Он тоже далеко не святой, — туманно ответил Гунтрам. Он глубоко вздохнул и сказал: — Я не имею права просить тебя об этом, Джон, но мне нужна твоя помощь. — Ты действительно не имеешь права просить об этом. Я предложил тебе переехать ко мне, а ты отшил меня ради парня вдвое старше. — У меня с головой не всё в порядке, — признался Гунтрам после долгой паузы. — Да, я уж вижу. Этот парень знает, что ты едешь к нему? — Нет, — очень тихо сказал Гунтрам. — Я хочу всё уладить с ним, но не знаю как. Я раньше пил таблетки, но последнее время перестал. Иногда у меня бывают провалы, как сегодня. Клянусь, я не осознавал, сколько прошло времени. — Принц, тебе нужно к доктору. — Нет, мне нужно, чтобы ты отвез меня в Цюрих. Прошу тебя. Джон некоторое время думал, прежде чем дать ответ. — Хорошо, я доставлю тебя в Цюрих, но ты дашь мне шанс. — Шанс? — Да. Две недели со мной. Одну в Париже, а вторую в… Какой еще тебе приходит в голову романтический город? — Париж чудесен, — слабым голосом сказал Гунтрам. — Брюгге тоже симпатичный город. Я там никогда не бывал. «Если я не появлюсь в Цюрихе еще две недели, Константин ослабит бдительность. Я смогу оттуда прямо связаться с Гораном. И я должен оставаться незаметным». — У меня только одна просьба, — сказал он. — Эй, это я делаю тебе одолжение! — шутливо запротестовал Джон. — Выкладывай, принц, не томи. — Давай будем останавливаться в маленьких отелях. Вся эта роскошь действует мне на нервы. Я все время боюсь, что Конор что-нибудь разобьет. — Я старался произвести на тебя впечатление! — Обычного номера для меня более чем достаточно. Мне многого не нужно. — Ладно, мы едем и останавливаемся, где захочешь, но сначала ты должен мне кое-что сказать. — Что? — Свое настоящее имя. --------------------------------------------------------------- Примечание переводчика: Condé Nast — американская медийная компания, основанная в 1909 году Конде Монтрозом Настом, издающая 18 журналов, в том числе The New Yorker, Vanity Fair, Vogue и Condé Nast Traveler (журнал для путешественников, его называют «библией для туристов») (Википедия)