Заместитель 2-3

Дневник Гунтрама де Лиля 16 июня 2014 года Оказывается, пабы неплохо подходят для деловых встреч. Возможно, я даже запустил новый тренд. После адского воскресенья, когда мои планы порисовать, чтобы успокоиться, полетели к черту, я не возлагал особых надежд на понедельник. Во-первых, я должен был объявить Сен-Клоду, что закрываю отдел трейдинга. Временно. Во-вторых, мне надо было сообщить ему, что мы возвращаемся к старому и скучному традиционному банковскому бизнесу, и самое захватывающее, что мы теперь будем делать, это поглощения и слияния. В-третьих, мы собираемся сосредоточиться на новых технологиях: разработке трейдинговых платформ для третьих лиц и на криптовалюте. В-четвертых, мы создадим собственную виртуальную трейдинговую платформу для металлов с упором на их физическое хранение. Больше никакого Comex (Нью-йоркская биржа металлов). В-пятых, почему бы нам не сыграть главную роль в ведущих проектах по краудфандингу? Мы могли бы спроектировать для этого платформу. Лучшая стратегия — держаться подальше от правительств и мошенников-регуляторов. Там всё заранее обговорено, и вам остается только просить, чтобы большие мальчики позволили вам играть. Думаю, что эти времена прошли, и мы должны создавать свои собственные рынки на основе новых технологий. В этом смысле Конрад всё еще находится в девяностых. Ему стоило больше прислушиваться к Михаэлю и его команде сумасшедших ботаников. Сен-Клод воспринял всё спокойнее, чем я ожидал. Он рад переменам. «Трейдеры беспокоятся только о своих бонусах, и, честно говоря, компьютер работает лучше, чем многие из них». Я думаю, что он заранее подготовил список «кандидатов на вылет». Он согласен со мной в том, что мы упускаем множество возможностей из-за традиционной манеры ведения бизнеса. Я верю, что мы всё еще можем придерживаться наших принципов и в то же время предлагать новые услуги. Какая польза от того, чтобы тратить миллиарды на поддержку (и кислород) такого количества европейских семейных компаний, как делает это Конрад, если у него нет таких базовых вещей, как веб-сайт для краудфандинга, платформа для обработки платежей и даже инвестиционная платформа? Люди не ходят в частные банки за деньгами. Частные банки управляют состояниями, но не создают новых источников богатства... или, по крайней мере, мы этого не делаем. Также нам не стоит концентрироваться на больших проектах. Нечто маленькое — это красиво и сложнее отследить. Если экономика готова в любой момент обрушиться из-за огромных сумм государственного и частного долга, лучше владеть реальными активами. В этом отношении Конрад абсолютно прав, отдавая предпочтение «менее привлекательным» инвестициям. Я увеличиваю вложения в производство биопродуктов. Если это дурацкое TTIP*, которое наши политики пытаются заключить с американцами, станет реальностью и барьеры стандартов здравоохранения падут, мы очень скоро будем есть дерьмо. Нас напичкают всякой дрянью, как индеек на День благодарения. Если Amazon и Google жаждут управлять нашими жизнями, разве не должны мы хотя бы попытаться создать альтернативные каналы, чтобы конкурировать с ними? В любом случае задачей Сен-Клода будет реформирование английского филиала. Я уже поставил крест на наших американских подразделениях: если правовая ситуация улучшится, то методичная распродажа — моя оптимальная возможность. Отец прав: раздел 501 был создан в интересах богатых людей. Мы всё обговорили, но осталась еще одна нерешенная проблема. Я попросил Сен-Клода посоветовать хороший паб в Оксфорде, и мы поехали туда. Думаю, он удивился тому, что я перенес встречу в симпатичный паб у ручья и заказал пинту местного лагера. Двадцать минут спустя к нам присоединились Горгасали и ди Маттеи со словами: «Мы должны сделать это новой традицией», а чуть позже появились Алексей, Лаон и Бараши. — Для дам есть чай, — пошутил Горгасали с Бараши, но старик, ничуть не обидевшись, сказал, что возьмет безалкогольное пиво. Милан и Ратко пришли вместе, но отказались пить с нами, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не плюнуть пивом в их физиономии. Они совершенно не контролируют свою ненависть, и из-за этого у нас будет еще больше проблем. Им следовало бы сохранять холодную голову, как это делаю я. — Дела идут гораздо лучше, — сказал Лаон. — Наши друзья, — он похлопал Горгасали по плечу, — действительно знают, как бороться с racaille (швалью — фр.). — Многолетний опыт вывоза мусора… — пожал плечами Горгасали. — Твои мальчики неплохо показали себя на юге. Даже русские сотрудничают с нами. — Мы пообещали им несколько бутылок шампанского и симпатичных француженок, — ухмыльнулся Лаон, и меня чуть не передернуло. — Потери? — спросил я. — Мы их не считаем, — пожал плечами ди Маттеи. — Но мне придется выплатить дополнительную премию моим людям на услуги психотерапевта. Им пришлось копаться в земле больше, чем полякам на спаржевом поле. — Или муслимам на клубничном, — фыркнул Горгасали и допил свое пиво. — Вас всё устраивает, мистер Бараши? — спросил я его, потому что «моих людей» начинало заносить. — Да, разумеется, — отвечал он. — Мы все делимся разведданными, и будущее нашего бизнеса будет выглядеть многообещающе, когда мы очистим свои поля. Снимем рекордный урожай, если можно так выразиться. Бандиты довольно «поэтично» изъясняются. От их «поэзии» у меня мороз по коже. — В прессе пишут… — Ерунду, — резко сказал мне Алексей. — Когда в отделе новостей не хватает свежей информации, они печатают выдумки. — Полиция рада, что кто-то взял на себя прополку полей, — подмигнул мне ди Маттеи. — Левые хотят сажать маргаритки, но потом забывают их поливать. Я буду очень доволен, когда мои люди смогут спокойно вернуться рыбачить в Средиземном море. У сербов в этот момент был очень сердитый вид. На секунду я даже испугался, что они сейчас что-нибудь сделают с ди Маттеи. — Рыбный промысел — это хорошо, — твердо сказал я, и мои слова прозвучали для Милана и Ратко как выговор: судя по их лицам, они очень быстро поняли намек. — Рыба — символ нашего Спасителя**, и мы должны позволить другим рыбам заплывать сюда, если они в этом нуждаются. — Среди нормальной рыбы прячутся медузы, сэр, — в первый раз заговорил Ратко. — Медуз мы не любим и не хотим. — Вам не стоит о них беспокоиться, сэр. У нас есть договоренность с властями, — примирительно пожал плечами Милан. — Иногда одна-две затонувших лодки попадают в заголовки газет, но далеко не каждый день. — Я не хочу, чтобы вы ловили рыбу в море. Это ясно? — прорычал я; Ратко слегка смутился. Ни за что не позволю им продолжать взрывать или что они там делают с лодками беженцев. В любом случае это плохо. — Они как троянский конь, — сказал мне Алексей. — Разное случается. — Ты согласен с этим? — спросил я у него. — Не хочется говорить это, но да, — сказал он. — Мы должны устранить конкурентов. Только наши корабли и наши собственные люди. Принципы свободного рынка здесь не работают, Гунтрам. — Антонов прав, — поддержал его Ратко. — С этим мы все согласны. Почему мы должны позволять этим обезьянам делать деньги на нашей территории? — остальные мрачно кивнули, а я смотрел на сербов. — Почему мы должны оставлять заднюю дверь открытой, чтобы впускать их боевиков? Это не подлежит обсуждению, Гунтрам. Некоторых мы будем пропускать, чтобы держать маршрут открытым и подкачивать наличные, но то, что мы считаем опасным, останется в море. — По данному вопросу мнение экзекуторов и комтуров совпадает, — поддержал его Милан. — Это было решено задолго до того, как ты занял эту должность. — Вы согласны с этим, Бараши? — спросил я, игнорируя их. — Нет, но я в меньшинстве. Мои люди тоже страдают. В этот момент я понимал, что не смогу остановить Ратко и остальных. Они съели бы меня живьем, если бы я даже задумался о том, чтобы отдать приказ. Они и так уже смотрят на меня злобно, но я не могу оставить женщин и детей умирать. — Минимум 35 % наших лодок должны перевозить мусульман. Умеренных мусульман. Бараши знает, как их фильтровать, — сказал я, и когда они уже были готовы освежевать меня, добавил: — Вы хотите, чтобы вас поймали, идиоты? Если вы будете перевозить одних христиан, то на нас сразу набросятся чертовы прохвосты из ООН. Некоторые политики уже сообразили, что на человеческой трагедии можно сделать хорошую саморекламу. Раньше они обожали фотографироваться с сиротами, а теперь каждый жаждет организовать себе «фото с беженцем». Вспомните людей, разбивших лагерь напротив квартиры Горана; по-моему, это достаточная причина держаться как можно тише. Забудьте Боснию. Бараши во все глаза смотрел на меня. — Это неприемлемо, Гунтрам, — прорычал Ратко. — Ты оспариваешь мои приказы? — рявкнул я в ответ. Язва Ратко заразна. — Если вы сделаете это по-своему, то добьетесь того, что итальянская и греческая авиация будет забирать их прямо из Ливии и Турции. Посмотри на этих дармоедов в Брюсселе. Они не знают, как прикрыть свою некомпетентность с Грецией. Этим летом Европа получит беженцев просто для того, чтобы шоу продолжалось, и вы бессильны что-то с этим сделать. Наши политики пригласят их, чтобы поддерживать свой имидж в средствах массовой информации. И в этот раз конкурентами в перевозке беженцев будут не наши обычные соперники, а общественные организации. — Гунтрам прав, — вмешался Алексей. — Нам нужны эти люди, чтобы сохранять фасад. Ратко, я был в Афганистане и очень хорошо знаю, на что они способны. Ты даже представить себе не можешь, дружище. Но я познакомился и с прекрасными, благородными людьми. Мы с Бараши потолкуем с нашими посредниками и объясним, кого им искать. Если мы будем ввозить только христиан, посредники потеряют свои рынки. Мы сделаем всё аккуратно, чтобы прикрыть свои тылы от либералов. Одна удачная фотография шиитской женщины с детьми в слезах благодарности за то, что им помогли вырваться из ада войны, и мы получим полную свободу действий на любой территории, где захотим. Беспошлинную зону. Алексей точно близкий родственник того змея, который искушал Еву в раю, — теперь я это вижу. Ратко внимательно слушал его, и хотя довольным серба назвать было нельзя, он уже обдумывал предложение Алексея. — Только женщин и детей? — проворчал он. — Немного стариков тоже придется захватить, — Алексей сделал такое лицо, словно с трудом смиряется с неизбежностью. — Гунтрам говорит всё это, думая о благе Ордена. Я согласен с ним. Действовать тихой сапой — лучше и эффективнее, и за последние две недели мы вам это доказали. Похоже, на побережье уже чисто. Мы забрали назад наши рынки, но надо не забывать о предателях, которые ввезут еще тысячи беженцев, чтобы хорошо выглядеть в телевизоре. Так позволим им устроить шоу, а сами потом вычистим свой двор. Незаметно и аккуратно. Я осушил в один присест чуть ли не целую кружку пива. Если у сербов такой довольный вид, значит, речь идет о сотне убитых людей. — Хорошие цифры, не поспоришь, — пробормотал Милан. Нет, это больше сотни предполагаемых джихадистов, которые будут устранены. — Что нас обижает, так это то, что ты не используешь наши ресурсы, Алексей, — снова поднял вопрос Милан. — Ваши ресурсы оставлены для выполнения вашей главной задачи: охраны Гроссмейстера и поддержания мира между братьями, — ответил Алексей. — Вы только запачкаете руки, друзья мои. — Хорошо сказано, — заметил Сен-Клод. — Гроссмейстер, может, и молод, но знает, что делает. Следующий круг за мой счет, — он поднялся из-за стола и вместе с ди Маттеи и Горгасали отправился внутрь паба. На этом собрание закончилось, потому что когда они вернулись, то начали говорить о нижнем белье в подарок их женам и подружкам, и поскольку я был совершенно не в теме, то помалкивал. Мне достаточно собственных внутренних демонов. Поздно вечером я сел на Dassault, чтобы лететь домой, решив, что лучше держаться подальше от обычных самолетов. Учитывая, сколько у Альтаира денег, я бы совсем не удивился, обнаружив его на борту любой коммерческой авиалинии мира. Я лишь хотел попасть домой, поцеловать детей и лечь спать. В самолете Милан и Ратко выглядели мрачнее самой смерти. Они ничего мне не сказали, и мы взлетели. Аннелиз, стюардесса, подала ужин. Сербы смотрели еще угрюмей, чем прежде. — Ладно, выкладывайте, что там у вас, — фыркнул я. — Но прежде я хочу вам сказать, что всё делается ради нашего блага. Поскольку герцог, Горан и остальная команда сейчас не с нами, мы должны держаться очень тихо. Как только они вернутся, вы сможете начать собственную этническую зачистку Европы, но только с Гораном, а не со мной. — Ты встал на сторону… дьяволов, — обвинил меня Милан. — Отъебитесь от меня, — в сердцах рявкнул я, и они в шоке уставились на меня. Если они начали так разговаривать, я тоже могу быть грубым. — Я всего лишь дал возможность нескольким женщинам и детям приехать в Европу. Их в любом случае привезли бы сюда как беженцев — не я, так ООН. — Не в этом дело, — проговорил Ратко. — Мы всегда знали, что ты не совсем на нашей стороне. Дело в другом. — Объяснись. — Сейчас у комтуров в руках сосредоточилось слишком много власти, — сказал Ратко. — Они считают, что выше нас уровнем. Ты позволил им действовать единым фронтом и работать вместе. Они теперь для большей эффективности обмениваются ресурсами. — Тогда вы должны быть довольны — чем они эффективнее, тем меньше «дьяволов» вокруг. — Но что будет потом, когда всё это закончится? — спросил меня Милан. — А вот что: они попытаются избавиться от нас. Они не верят ни во что, кроме денег. Если бы вы только знали, ребята. Некоторые из комтуров — члены тайного братства, более древнего, чем ваше, и более фанатичны, чем когда-либо были вы. — Я не могу послать ваших людей на линию огня, Ратко, — сказал я вместо этого. — Ты знаешь мои мотивы. Что, если одного из вас поймают? Это будет прямая дорожка к нам. И пока что я не видел, чтобы армия сарацин наводнила Францию. Только мелкие дилеры и сумасшедшие имамы, вступающие в незначительные конфликты с нашими торговцами. Вы делаете из мухи слона. — Ты спишь с врагом, — обвиняющим тоном выдал Милан. — Прости, что? — я не поверил своим ушам: мне известно, что они на дух не переносят ничего мусульманского, но это уже слишком! Ратко чуть не заехал своим мобильником мне в нос. Я выхватил у него телефон и увидел, что у него открыта страница твиттера, приложение, или что там еще. Я теперь — чертов TT (Trending Topic — популярная тема). Опять. Какой-то идиот «запостил» фото меня и Альтаира с той проклятой вечеринки. #hotterthanever (горячкакникогда), #GuntramOMG (ГунтрамОМойБог) — так назывались треды, и у меня едва не случился удар, когда я начал читать, что там пишут люди: @Carelia: Арабы сексуальные!!! @LoveActually: Вот так гораздо лучше. #GuntramOMG заслуживает кого-то вроде него. @KMFriends: Милота! #GuntramOMG круче 1D. (видимо, «One Direction». — Прим. пер.) Я вырубил телефон и сунул его Ратко, и если эта чертова штука сломалась, я платить не собираюсь. — Это нелепо. Две сопливые девчонки увидели фотографию, неизвестно что напридумывали, и из-за этого вы взъелись на меня? — Ты был с этим человеком в субботу, — обвинил меня Ратко не знаю в чем. — На наш вкус, ты слишком любишь мусульман. — У вас совсем крыша поехала! — гавкнул я. — Что, по-вашему, я делал с этим человеком посреди ресторана? — Вы разговаривали. — Я его отшил. — Он распоряжается огромным состоянием, и они скупают всё подряд. — Кто это «они»? — Катарцы. — Нет, он из Арабских Эмиратов. И да, арабы агрессивно инвестируют в Европе. Слишком агрессивно, на мой вкус. Мы не ведем с ними дел и не собираемся в будущем. — Мы не хотим его видеть здесь, рядом с тобой, — сказал мне Ратко. — МЫ не хотим его видеть здесь, — прошипел я. — Я женат, помните? — Отлично, — нагло заявил он. — Уладь тот вопрос с комтурами. Мы будем наблюдать за тем, что они делают. — Нет, вы отправляетесь домой, и точка. Оба смотрели на меня такими взглядами, которые напомнили мне Горана в его худшие дни. — А если нет, то что? — презрительно спросил Милан. — Вы подчинитесь или узнаете, каким неприятным я могу быть, — сказал я. — Не забывайте, что Орден защищает вас от уголовного преследования за ваши дела в Сербии, а военные преступления не имеют срока давности. — Ты не посмеешь, — с вызовом сказал Ратко. — Помните, что я держу в руках ключ от камеры вашего босса. На моей стороне комтуры и ассоциаты. Это вы те, кто тут придумывает проблемы, Брегович. Без наших денег и ресурсов вы ничто. Многие знакомые мне политики с удовольствием устроили бы второй Нюрнбергский процесс с вашим участием, просто чтобы попозировать перед камерами. Европа любит мусульман, это так толерантно. Идеальное прикрытие, пока они бомбят иракцев, ливийцев и сирийцев. Ваши головы на пиках — фантастическое средство, чтобы заставить Эрдогана на некоторое время заткнуться. Ратко и Милан глядели на меня как раненые животные, словно их вера была убита. Я ненавижу так с ними обращаться, но они совершенно отбились от рук. А мне надо управлять проклятым Орденом и вытаскивать из тюрьмы мужа. — Так что пока сидите тихо. Оставьте в покое комтуров и дайте мне заниматься своей работой. Теперь я понимаю, почему Константину захотелось уйти на покой, когда он встретил меня. Невозможно проводить весь день, ругаясь со своими подчиненными, потому что им требуется пошаговая инструкция каждый раз, когда вы отдаете им приказ. Одни мускулы, а мозгов нет. ------------------- Примечания переводчика *TTIP (Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство) — планируемое соглашение о свободной торговле между Европейским Союзом и США (Вики). ** Рыба — обозначение Иисуса Христа, было широко распространено «в раннехристианском искусстве III—VI вв. н.э., о чем свидетельствуют многочисленные образцы, обнаруженные в катакомбах, служивших местом собраний христиан в период первых гонений. Тогда символика употреблялась в первую очередь как тайнопись, чтобы единоверцы могли узнавать друг друга во враждебном окружении» Цитата отсюда: https://artchive.ru/encyclopedia/30~Ryba_vechno_zhivoj_simvol