Заместитель 2-3

Дневник Гунтрама де Лиля 10 июля 2014 года Разговор с «дедушкой» прошел не так ужасно, как я себе представлял. Конечно, Моника стерла пальцы, набирая номер его офиса и состязаясь в упорстве с «секретаршей-драконом» на том конце линии. Как я и думал, Шарль де Морнэ не был так уж заинтересован в контактах со мной, особенно после того, что случилось с Николя Лефевром. Я понимаю, что Горан перешел все границы, дав малышу Мирко убить беднягу. Николя действительно сотрудничал с масонами, они с Мишелем годами помогали Константину прятать свои деньги и сыграли роль в моем похищении, но жестокое убийство — это уже чересчур. В известном смысле я рад, что отослал Мирко. Слышал, что он теперь во Франции, и мне заранее жаль тех людей, на которых он сорвет свою досаду. Комтур Лаон рассчитывает спустить его с поводка в Ницце, чтобы самому не делать грязную работу. В довершение всего Федерико послал Мирко к черту, когда тот позвонил ему, однако это никак не решит моих проблем в переговорах с масонами о помощи (в обмен на хорошие комиссионные, разумеется), после того как один из «моих людей» повесил и выпотрошил одного из их лидеров (от моего имени, скорее всего). Должно быть, когда Конрада арестовали, ложи закатили праздничную вечеринку. В итоге я сам позвонил своей двоюродной бабушке. Грязный прием, но я в отчаянии. Лара Стринберг, тетя моей матери (она среди прочих заботилась о ней, после того как ее родители погибли в автомобильной аварии), была очень рада меня услышать. Она пригласила меня на ужин в Женеву, и мы устроили «сюрприз ее мужу». Я поехал к ним, надеясь, что моя тетя не превратилась в подобие леди Макбет и не отравит мою еду. Дядя Шарль ну совсем мне не обрадовался. Хорошо, что нам подали рыбу, потому что иначе он заколол бы меня ножом для мяса. Весь ужин он испепелял меня взглядом, пока Лара рассказывала о моей матери и о том, как ей понравились мои прошлые выставки и как хотела бы она увидеть моего мальчика (старшие упомянуты не были). Я пообещал привезти его в следующую субботу. — Ладно, мальчики, я вас оставлю поговорить о делах, — сказала она, когда мы поужинали и пили кофе в гостиной. — Я очень рада, что Гунтрам здесь, — выразительно сказала она мужу, и я сразу понял, что бедняга не посмеет выгнать меня, если хочет спокойно провести остаток жизни. Прежде чем я успел встать и попрощаться, она вышла из комнаты. — Тебе действительно наглости не занимать, если ты посмел явиться в мой дом, — сказал мне де Морнэ таким тоном, что это прозвучало как «убирайся отсюда». — Как и вам: вы помогали людям, которые спланировали и осуществили мое похищение, а также убийство всей моей охраны, — холодно сказал я, и он ахнул. Думаю, он не ожидал, что я обвиню его в ответ. Ну да, нормальные люди не предъявляют претензий, когда просят об одолжении, но всем известно, что я ненормальный. Он оторопел, и я воспользовался моментом: — Я здесь исключительно по делу. Предлагаю вам сделку, которая может быть выгодна обеим нашим организациям, а также вашим друзьям. Экономическая ситуация не была для вас благоприятной в последнее время. — По вине Линторффа, — огрызнулся Шарль и, возможно, был прав, но я здесь ни при чем. — Как вы знаете, мы оказались первыми в длинном списке учреждений, деятельность которых будет расследоваться американцами, — продолжал я, не обращая внимания на его реплику. — Похоже, они не ценят усилий, предпринимаемых швейцарцами, чтобы сохранить репутацию заслуживающих доверия банкиров. Для американской публики мы всего лишь… жулики в галстуках, и их политики извлекают выгоду из этого имиджа. «Сен-Лазар» — учреждение почти столь же старое, как Wegelin & Co* (банк, основан в 1741 году), и в последнее время на них также оказывалось давление. Даже учреждения, не имеющие прямых связей с американцами, к настоящему времени стали объектом их внимания. — Мы справимся, Гунтрам, — резко сказал он и одним глотком допил кофе. Ну-ну, для человека, у которого якобы нет никаких проблем с американцами, он слишком нервничал. — Хотя эта информация еще не была обнародована, могу сообщить, что мы заключили судебную сделку, — медленно сказал я, и, клянусь, он навострил уши, словно Вайл И. Койот**. — Мы заплатим штраф, и обвинения будут сняты. Устоять перед искушением узнать цену чего-либо гораздо сложнее, чем отказаться от миллиона долларов. Я понял это за годы, прожитые с Конрадом, и теперь собирался воспользоваться этим, чтобы поторговаться с ним. — Это внушительная сумма, но мы уверены, что скоро соберем деньги, — добавил я. — Насколько внушительная? — нахмурился Шарль. «Внушительная» для нас для них означает «неподъемная». — Миллиарды франков. — Сколько именно? — Около 4,3 миллиарда швейцарских франков, — пожал плечами я, и, думаю, его сердце пропустило несколько ударов. Он уставился на меня, и вся кровь отхлынула от его лица. — Так много? — сглотнул он и посерел. — Сегодня Конрад, завтра вы. Обама и компания придумали новый способ пополнять свой бюджет. — Мы не потянем такую сумму! — кажется, у парня сейчас начнется гипервентиляция. — Ну, она была рассчитана исходя из того, сколько денег американские налогоплательщики забыли задекларировать, — пожал я плечами. — Около ста миллиардов, а у нас таких было немного. Как сказал Лакруа — помните его? Он был боссом Лефевра, — «ЛинторффПриватбанк» как канарейка в шахте***; легкая разминка, чтобы перейти потом к реальной цели: к швейцарским банкам, которые тесно связаны с... — сказал я. — Понимаю. — Вам придется нелегко, когда они придут по вашу душу. Все ваши активы здесь и в Штатах будут заморожены, а вас бросят в тюрьму. В данном случае мы имеем дело с неугодной американцам страной, и никто из ваших соратников вам не поможет. Только ваша добрая воля. — Я и пальцем не пошевелю ради Линторффа, — сказал он мне. — Я не прошу вас об этом, — ответил я, и он вопросительно посмотрел на меня. — Я просто прошу вас представить меня некоторым вашим друзьям. — Зачем? — Мне может понадобиться помощь, чтобы переместить средства, — ему что, по слогам сказать? — Мы предлагаем 6 % и мы же обеспечим инфраструктуру в Азии. Мне нужна лишь некая независимая инфраструктура в Европе, когда я буду переводить деньги из Люксембурга и Мэна. — Я отказываюсь принимать участие в ваших мутных делах, Гунтрам! — он даже изобразил, что оскорблен. Ну, теперь дело только за тем, чтобы пообещать правильную цену. Я сто раз видел такие представления. — Сеть компаний уже создана. Об этом позаботились «Вольфензон и партнеры», — невозмутимо продолжал я. — Слишком рискованно. Мы не можем пойти на это и никогда не станем сотрудничать с этим человеком. — Соглашением предусмотрено, что Конрад сдает свой банк, — сказал я и, клянусь, его глаза вспыхнули. — Он отправлен в досрочную отставку. — Я не верю в это. Линторфф скорее умрет, чем выпустит что-то из рук. — FINMA отзовет у него лицензию, — печально сказал я. — Я теперь больше внимания уделяю промышленности. Нам дадут три года, чтобы закрыть хедж-фонды, и вы знаете, что я говорю правду. Я хотел бы сделать это как полагается, чтобы никто не пострадал в процессе. Шарль прекрасно понимает, что может сделать паника на рынках. В конце концов, это не мои деньги, а клиентов, и я сыт ими по горло. — Сегодня я, завтра вы, — мягко добавил я, увидев, как он мысленно прикидывает, что произойдет, если «идеалист и неопытный юнец» начнет распродавать активы на 700 миллиардов, а именно столько было в хедж-фондах в последний раз — я проверял. Слон в посудной лавке причинит меньше вреда, чем я. После всего того что Бернанке и Драги сделали для них, их цифры финансовой отчетности выглядят так замечательно, и вот теперь объявился этот маленький идиот, чтобы всё порушить! — Даже не вздумай, — поспешно сказал Шарль. — Нам… нашим друзьям и так уже хватило твоих манипуляций на рынке золота. — Я просто защищался, — я принял сокрушенный вид. — Даже Линторфф не делал ничего подобного. Ты понятия не имеешь, сколько проблем всем устроил. — Я так нервничал… — вздохнул я. — Простите, если нарушил несколько правил. Я просто не знал, что мне делать. — Несколько правил? — возмутился Шарль. — Да ты чуть не… — я взглянул на него, умирая от желания узнать, кто был тот мудак, который все затеял, но он не стал продолжать. — Неважно, — проворчал он. — Может, семь процентов, дядя? — спросил я. — Минимум пятнадцать, учитывая, кто клиент, — фыркнул он. — Восемь — это мой максимум, — рыкнул я. — Это на пять пунктов больше, чем вы обычно берете в сложных случаях, — я, конечно, наивный, но не до такой же степени. Возможно, будь на моем месте Фердинанд, он бы договорился на 5 %, меньше чем за десять минут показав и кнут, и пряник. — Ты даешь слово, что Линторфф уйдет в отставку, как только всё это закончится? — Я больше других хочу этого, — тут я не покривил душой. — Не думаю, что он хочет возвращаться к делам. Да и возможности у него нет. — Ты всё еще не знаешь его так хорошо, как знаем мы, — Шарль покачал головой и одарил меня взглядом типа «какой же ты идиот», вроде тех, которые я получаю в свой адрес каждый день. — Очень хорошо, Гунтрам. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, выпуская зверя из клетки. Я поговорю со своими коллегами, и мы посмотрим. — Он поднялся, я сделал то же самое. — Это только между нами, Гунтрам, тобой и мной. Не впутывай сюда Лару. — Не буду, но она хочет познакомиться с моим сыном. — Пусть, но о делах с ней ни слова. — Я просто буду поддерживать семейные связи и всё, — пообещал я. — Твоя мать была самой чудесной девушкой, но ты мало от нее взял. — Я скорее пошел в отцовскую родню. — Больше всего в твоего дядю Роже, как может подтвердить Линторфф, — сказал он тоном, который мне совершенно не понравился. — Вы что-то знаете об этом? — спросил я, сделав лицо «обиженного дурачка». — Вы, должно быть, были там, когда это происходило. — Нет, на самом деле нет, — его смутил мой вопрос. — Я больше дружил с твоим отцом. Они с твоей мамой приходили на ужин каждый раз, когда мы приезжали в Париж. — Тогда, возможно, не стоит верить всему, что написано на бумаге. — Да, разумеется, — сказал он и быстро перевел разговор на моего сына. Я остановился в женевском «Beau Rivage», и это было тяжело: именно там я ночевал с Хайндриком, когда узнал о связи Конрада и Роже. Из всех отелей города Монике понадобилось выбрать именно этот. Это не ее вина, но я провел бессонную ночь. Я выехал домой очень рано. Примечания переводчика * Старейший частный банк Швейцарии, Wegelin & Co, объявил о прекращении своей деятельности в 2013 году. Такое заявление руководство Wegelin & Co сделало после того, как признало свою вину в том, что банк помогал американским гражданам уклоняться от уплаты налогов. Wegelin & Co, начавший свою работу более двух с половиной столетий назад, признался в том, что в течение почти десяти лет помогал гражданам США уклоняться от уплаты налогов на общую сумму в 1,2 миллиарда долларов. Отсюда https://lenta.ru/news/2013/01/04/wegelin/ ** Вайл И. Койот (англ. Wile E. Coyote) и Дорожный бегун (The Road Runner) — два персонажа одноименной серии короткометражных мультсериалов Looney Tunes и Merrie Melodies (1949 год) (Википедия). *** Канареек шахтеры издавна использовали для обнаружения в шахтах рудничного газа. Канарейки очень чувствительны к газам, в том числе метану и угарному газу, и гибнут даже от незначительной примеси его в воздухе.