Заместитель 2-3

27 ноября 2015 года Острова Кавалли, Новая Зеландия «Я становлюсь слишком стар для всего это дерьма». Алексей радовался, что мелкие зануды наконец отстали от него и где-то фейсбучатся, инстраграмятся или в кои-то веки занялись своими непосредственными обязанностями — проверяют яйца киви. «Кто, черт возьми, берет в палаточный лагерь салат из киноа и тофу? Миллениалы — все как один чокнутые». Он закрыл глаза и наслаждался влажным холодом леса, а ночная тьма обволакивала его тело. «Мне стоит чаще вызываться наблюдать за киви. Фрики сразу отстают». Он заметил легкое движение в густой листве и понимающе улыбнулся. «Стеснительные птицы? Черта с два! Им просто нужен правильный стимул, чтобы показаться на глаза». Он замер, внимательно глядя на камень, лежащий в метре от него на лесной полянке. Сначала из кустов показался кончик длинного клюва, потом появился его сверхосторожный пернатый хозяин и устремился прямиком к камню. Алексей улыбнулся: «Нет ничего лучше испанского хамона, если надо приманить киви». Он наблюдал, как птица хватает полоску мяса и со знанием дела ударяет ею о землю, чтобы убить воображаемого червя. «Эта в порядке». Алексей смотрел, как птица размашисто шагает прочь, слегка переваливаясь на ходу. Он, не двигаясь, подождал еще с минуту, потом подошел к камню и положил следующий кусочек хамона. «Тридцать тысяч долларов за то, чтобы кормить кур в какой-то глуши! Этот хиппи меня разорил». Алексей достал прибор ночного видения и посмотрел на непривычно тихий дом. «Странно. Они вернулись сегодня без Гунтрама, а Репин выглядит как живой труп. Он что-то сделал с парнишкой? — ужаснулся Алексей, но быстро взял себя в руки. — Их не было целую неделю». «Горничные собрались за два дня, и большинство уже уехало». В кармане завибрировал мобильник, и Алексей подавил гневный вздох. «Младенцы снова не в состоянии самостоятельно вытереть себе задницы». Он поднялся и взял рюкзак, небрежно брошенный возле дерева. «Чертовы дебилы!» Алексей стоял посреди поляны, считая до десяти, чтобы вернуть душевное равновесие. Возвращаться в лагерь не хотелось до ужаса, но в три часа ночи киви уже ложатся спать. Ему придется вернуться на базу, если он хочет сохранить свою легенду — «зеленого» активиста, любителя киви, русского учителя биологии. «В их возрасте, в Афганистане, мы не были такими идиотами, — поморщился он, вспомнив пятерых молодых придурков, которые вместе с ним вели наблюдения за гнездами киви. — Ладно, парень, который продал мне свое место волонтера, не так уж глуп, если ухитрился выжать из меня тридцать штук». Он медленно побрел обратно в лагерь, в который раз удивившись, почему Репин не взорвал нафиг этих придурков, а наоборот, дал им денег на возню с черными цыплятами. Старые попугаи были забавными, но эти защитники киви? Кучка самоуверенных засранцев, помешанных на концепции безопасного пространства*. «Студенты-биологи должны быть более, ну не знаю, выносливыми, что ли…» Он вспомнил троих бородатых, длинноволосых парней лет двадцати с небольшим, которые, сидя у костра (разумеется, сделанного из светодиодного фонаря), ели траву и тофу, потому что они «веганы и сторонники свободных отношений», и двух девушек, у которых тестостерона, казалось, было больше, чем у тех троих вместе взятых. «Все это волонтерство нужно им, чтобы получить место в университетском общежитии, — с презрением подумал Алексей. — Настоящие ученые сидят дома, в тепле, с компьютерами, а наблюдение и грязь оставили стажерам. Прямо как наши генералы, там, дома». Алексей осторожно пробирался мимо палатки: последнее, что ему сейчас нужно, — это наткнуться на кого-нибудь из его «прогрессивных» приятелей. По приезде на остров Алексей сразу объявил, что он гей, и этого оказалось достаточно, чтобы девушки заклеймили его узколобым. Попытки заставить их изменить свои взгляды — он не чувствовал никакого желания затевать групповушку на шестерых, даже ради своей миссии, — оказались ошибкой. Теперь девушки его ненавидели, а один из мальчиков стал его тенью. «Если меня раньше не убьет Дима со своими приятелями, то еще неделя — и я сам прыгну со скалы». Алексей вынул из объемистого рюкзака спальный мешок и развернул его на пластиковом коврике, подальше от общей палатки. «Герцог никогда не узнает, сколько я вложил в его отношения с Гунтрамом». Он закрыл усталые глаза и взмолился, чтобы утром ему не пришлось душить веганов, если они, как обычно, будут его доставать. Он шикнул на свой мозг, когда тот автоматически начал проигрывать ему: «Ответ, мой друг, в дуновении ветра»**. «Гребаный Боб Дилан! Неужели нельзя скачать другой трек?» «Я не могу выбросить тебя из головы»***, — сменил дорожку мозг и Алексей выругался: Джошуа, его влюбленная тень, был горячим фанатом Кайли Миноуг, и ее песни тоже засели у Алексея в голове. «Я слишком стар для этого, — пробормотал он по-русски. — Не могу, как раньше, наладить контакт с объектами. Я сумел найти общий язык с Гунтрамом, когда он появился у нас, но эти ребята невыносимы! Они считают, что быть рабами ближайшего магазина для веганов означает "найти свое истинное я"!» «Надо устроить техасскую резню бензопилой, чтобы посмотреть, течет ли кровь в их жилах». Такого отвратительного настроения у Алексея не было, даже когда он оказался с талибами в пещере, шансы выбраться из которой стремились к нулю. Он торчал тут уже две недели, осматривая норы киви, устанавливая камеры наблюдения, патрулируя гнезда и терпя самых политкорректных людей на свете, и в результате его обозвали узколобым ватником, потому что он отказался участвовать в оргии с этой Пэтти. Хуже всего было отсутствие результатов. К этому моменту он очень хорошо изучил окрестности, но делать было нечего. Чеченцы оставались в Окленде, а их жены и персонал занимались повседневными делами. Но неожиданно на прошлой неделе часть чеченцев вернулись на остров и они начали паковать вещи. В одиночку устроить штурм было невозможно. Только не с паршивым 22-м калибром, в разобранном виде припрятанном в рюкзаке. С такой пукалкой повезет, если хотя бы киви разбегутся… Так что пока он собирал информацию, прежде чем начать на коленях умолять Горана вмешаться и сделать всё должным образом. Только сегодня ему наконец удалось увидеть Репина и маленького Курта. Его терпение в конце концов было вознаграждено. «Если ребенок здесь, то герцог будет действовать, но как?» Алексей не мог представить ни одного варианта развития события без насилия и сложностей с Гунтрамом. «Я не могу действовать в одиночку. Двадцать чеченцев плюс Репин? Для этого нужен Ратко». Странный гул заставил Алексея вскочить. Вокруг было тихо, но он чувствовал, что что-то происходит. Он вылез из спального мешка и схватил бинокль. Прошел по тропинке, ведущей к единственному действующему пирсу, и затаил дыхание, когда увидел, как последние восемь человек из охраны Репина сели в катера и отплыли. «Значит, их теперь всего трое...» — обрадовался Алексей. 29 ноября 2015 года — Вы уверены, босс? — обеспокоенно спросил Дима. — Я могу остаться, а жена поедет одна. — Нет. Уезжай сейчас, — сказал Константин. — Утром я отвезу мальчиков в Лондон и сам поговорю с Галиной. Она заберет их. Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Тот врач сказал, что скоро всё закончится. — Сходите к другому. — Я уже сходил, и он предложил устроить хирургическую вакханалию в обмен на дополнительные несколько месяцев. Я всегда был реалистом и сознаю, что умираю от рака, а Гунтрам доживает последние дни. Тебе и твоим ребятам нужно подумать о своей безопасности и найти себе новое место. — Вы всегда были очень щедры и великодушны к нам, босс, — очень серьезно сказал Дима. — Мы вернемся в Грозный. Лучше умереть там, чем на чужбине. — У Кадырова с нами разногласий нет. Только русский президент, возможно, до сих пор обижается на то, что я сделал в 1997 году. Если я умру, Кадыров примет вас под свое крыло. Вы часть его клана и воевали за него. Вылететь сегодня вечером. Я останусь с этими людьми, которых ты нанял. — Босс… — Дима чувствовал, как подавлен его хозяин, но не знал, что сказать. Он потерял интерес к жизни, когда с мальчиком случилось несчастье. Эти двое были связаны непонятными Диме узами. Константин похлопал его по плечу: — Не становись из-за меня сентиментальным, Клячко. Твоему новому боссу в России это может не понравиться. Все трансферы сделаны. Не забывай заботиться о моих сыновьях. У тебя это получится в тысячу раз лучше, чем могло бы получиться у Обломова. — Босс, не знаю, будет ли новый босс уважать меня. — Одна большая услуга государству — всё, что тебе для этого нужно, — сказал Константин. — Попомни мои слова. — Позвольте мне остаться, пока вы не сядете на самолет в Лондон, — умоляюще попросил Дима. — Нет. Уезжай сейчас. Если тот человек заговорил, ты в большей опасности, чем я. — Это всё араб виноват. — Не он спустит курок для меня, — покачал головой Константин. — Перед ним еще много других в очереди. — Он убил Гунтрама, — с ненавистью проговорил Дима. — Он несет ответственность за то, что случилось, и я заставлю его заплатить. — Не трать на это свои силы... пока что. Позаботься о своих людях. Ты хороший друг, — грустно улыбнулся Константин. — А теперь ступай. 29 ноября 2015 года По пути он отвлекся только на то, чтобы одним движением перерезать горло охраннику. Кровь брызнула на белые стены, но Алексею было всё равно. Всё, о чем он мог думать, это месть, и к черту последствия. Собственная смерть его не пугала, если он сможет утащить за собой Репина. Его не волновало, умрет ли он под пулеметными очередями, лишь бы этот мерзавец умер вместе с ним. Он взглянул на тело под ногами, но не узнал этого человека. «Новые чеченцы. Я старею быстрее, чем думал». Медленно и бесшумно Алексей обыскал карманы мертвеца и нашел круглый магнитный ключ, открывающий тяжелые стеклянные двери, а также автоматический пистолет. Современная кухня была тщательно убрана и до боли безупречна. Алексей нахмурился: находиться в зоне для персонала было рискованно, слуги могли проснуться и поднять шум. В огромном доме было множество коридоров и комнат, если верить чертежам, которые он видел в предыдущем отеле. Если Репин поиграл в архитектора, то все его разведданные бесполезны. Он пошел к самой дальней двери, надеясь, что она приведет его в главную гостиную, а оттуда — к южному коридору в первоначальную зону люксов с балконами, выходящими на море; насколько он представлял, основные спальни должны быть расположены там. На стенах коридора висели две большие картины, что-то современное, что именно — Алексей не знал, но их наличие убедило его, что он на правильном пути. Он услышал, что за второй дверью кто-то печатает, и некое внутреннее чутье подсказало ему, что Репин там. Впервые за все время миссии сердце Алексея забилось быстрее. Он заставил себя успокоиться, положил руку в перчатке на ручку двери, повернул и вошел. — А, Алеша... Никто не смог бы упрекнуть тебя в недостатке целеустремленности, — Константин сидел за столом, и его непринужденное приветствие заставило Алексея заколебаться. — Мы едва не разминулись. Алексей обошел комнату, гадая, почему Репин до сих пор не спустил курок. Должно быть, что-нибудь задумал. Как всегда. — Ты забыл глушитель, — холодно сказал Константин, не двигаясь с места. — Как непрофессионально. — Мне он без надобности, — рявкнул Алексей и направился к дивану, стоявшему напротив стола. — Я всегда знал, что это будешь ты, — ровно сказал Константин. — Ты пришел как раз вовремя. — Я пришел слишком поздно, — Алексей проигнорировал насмешку. — Где Гунтрам? — В больнице. Умирает, — высокомерно ответил Константин — он желал умереть, а не стать трофеем. В ярости Алексей с невероятной скоростью подпрыгнул, схватил подушку с дивана, прижал к дулу украденного «Глока-18» и трижды выстрелил Репину в голову. Тело упало на паутину трещин вокруг дырки в стеклянном столе, пробитой одной из пуль. Вокруг головы медленно натекала лужица крови, над ней кружились мелкие белые перья. — Черт, — пробормотал Алексей, в то время как его собственный мозг изо всех сил пытался убедить его, что монстр мертв. Неужели он действительно это сделал? К брючинам Алексея прилипли мелкие перышки. Другая часть его мозга начала вопить, что нужно спасаться: чеченцы появятся здесь с минуты на минуту и потом будут медленно убивать его за то, что он сделал. Но никто не пришел. Даже слуги. Алексей стоял неподвижно. Перед его мысленным взором всплывали картины с мертвыми телами его тети и дяди. «Всё закончилось», — подумал он, и чувство блаженного спокойствия охватило всё его существо. Лужа крови стала больше, и от вида первых капель, упавших на пол, Алексей очнулся. Он подошел к телу и проверил пульс. Репин точно был мертв. «Нужно забрать ребенка», — напомнил ему внутренний голос, и Алексей наконец пришел в себя. Он обшарил глазами комнату и заметил рядом с морским пейзажем, который, похоже, написал Гунтрам, встроенный в стену сейф. Открытый. Заманчиво. «Герцог убьет меня, если я не посмотрю, что там». Алексей пересек комнату и стал быстро проверять, что внутри. Деньги и золото он отбросил за ненадобностью, а потом нашел коробочку с двумя-тремя десятками карт памяти. Алексей, не раздумывая, рассовал их по карманам и продолжил обыскивать сейф. Несколько флешек и генераторов паролей были тщательно спрятаны внутри фальшивых книг, и Алексей их тоже забрал. Имелась там еще и увесистая пачка бумаг, которые, как понимал Алексей, он не сможет взять с собой, поэтому начал быстро их просматривать. В основном это были документы о собственности, банковские выписки, паспорта, которые для него не представляли ценности. «Бля!» — выругался Алексей, когда ему попалось медицинское заключение на имя Франсуа Арсеньева. Он быстро пробежал текст глазами, и правда обрушилась на него, как кирпич на голову. «Сукин сын!» — Алексей яростно свернул папку и спрятал под футболкой. «Ублюдок. Пуля стала актом милосердия. — Алексей взглянул на труп и будто наяву услышал издевательский смех Репина. — Он использовал меня до последней минуты. Вот почему он был один, ждал кого-нибудь, кто его убьет. Нажать на курок самому у него не хватило смелости». — Ты должен был сдохнуть, выкашляв все свои легкие! Лежа в луже собственного дерьма! — крикнул Алексей мертвецу, не заботясь, услышат его или нет. — Ты заслужил этот рак! Ему хотелось плакать. Три чистых выстрела. Безболезненная смерть, когда над этим чудовищем уже начало свершаться божественное возмездие. «Вытащи отсюда ребенка», — снова крикнул ему внутренний голос, но он был слишком разъярен. Его ограбили. Снова. Алексей сглотнул от боли в горле и быстро оценил, насколько велики его шансы, не разбудив прислугу, вытащить сонного ребенка из дома, посадить в лодку, доплыть до бухты Матаури, взять там машину и уехать в Кавакаву или, может быть, в Окленд. Надо было принять в расчет присутствие в доме няни и пары горничных, поскольку о стрельбе в безобидных женщин не могло быть и речи. Единственным плюсом в плане было только то, что Репин каким-то образом узнал о его приезде и удалил всех своих овчарок с острова. К тому же Курт хорошо его знает, и, возможно, мальчик удивится, увидев его, но не создаст проблем. Алексей продолжал обыскивать сейф, одновременно обдумывая новый план. Приложив огромные усилия, он смог подавить свою ярость и негодование. Сейчас они ему ничем не помогут. Надо закончить миссию. «Ребенок где-то в восточном коридоре». Он аккуратно закрыл за собой дверь. Пока что всё тихо. Ему просто надо вернуться в гостиную, пройти в другой коридор и молиться, чтобы не пропустить нужную дверь. — Алексей? Что ты здесь делаешь? — детский голос чуть не заставил Алексея подпрыгнуть до потолка. — Ничего, — ответил Алексей по-русски и, обернувшись, увидел Курта, который стоял перед ним, сжимая в руках плюшевую лягушку. — А ты? Курт прижал к губам указательный палец: — Не выдавай меня, Алексей, и я тебя не выдам. — Где твой папа? — у Алексея было странное ощущение, что он видит сюрреалистический сон. — В больнице. Отец говорит, что он болен и мы не можем его повидать, — пожаловался Курт. — Что ж, я могу отвезти тебя к нему, — солгал Алексей и, быстро сняв перчатку, протянул ему руку. — У меня есть машина. — Тебе нужен катер или вертолет, — безапелляционно сказал Курт, и Алексей нервно усмехнулся. — Всё-то ты знаешь... — ОК, я заберу Костю. Ребенок убежал, прежде чем Алексей успел его поймать, и ему пришлось идти за ним обратно в гостиную, откуда Курт отправился в западный коридор. «Бог сегодня назначает мне дополнительное время, — подумал Алексей, обнаружив, что его ощущение направления всё время было неправильным. — Если он приведет няню, мне придется свернуть ей шею». Алексей вошел в темный коридор и у него отвисла челюсть, когда он увидел, что Курт ведет за руку двух- или трехлетнего белокурого малыша. Малыш выглядел точно так же, как Курт, но в более блондинистой версии. Он был одет в синюю пижаму и тащил за собой большого робота. Сердце Алексея пропустило удар. — Кто это? — спросил он по-русски. — Мой брат Костя, — подтвердил очевидное Курт. — Мы едем вместе. — Кто это? — спросил Костя у Курта и прижал робота к груди — брат скоро захочет вернуть его себе. — Это Алексей. Он папин друг и знает, где он, — быстро ответил Курт и нахмурился, увидев робота у Кости. «Двое?! Что за черт?! — Алексей был потрясен. — Боже, как я собираюсь похитить двоих детей?» — Он шумно сглотнул. Эта ночь была удачной. Удачной, повторил он про себя, хотя на самом деле не верил в это. — Верно. Гунтрам — один из моих лучших друзей, — нервно улыбаясь, Алексей изо всех сил старался, чтобы его голос звучал мягко. Пропустив его объяснения мимо ушей, малыш неуверенно кивнул, когда брат отпустил его руку. Алексей наклонился над ним и, обняв, положил себе на плечо; ребенок сразу начал посапывать, его ладошки разжались, и робот выскользнул у него из рук. Курт проворно успел подхватить свою игрушку. — Он умеет ходить и говорить. Хочешь посмотреть? — Нет, не сейчас. Нам нужно идти, — поспешно сказал Алексей. — Прямо так? — Курт оттянул пижамную куртку, демонстрируя ее Алексею. — Это будет забавно, — сказал тот. — Не волнуйся. У меня дома есть одежда. — Папу хватит удар, если он увидит нас в таком виде. Я могу позвать Кристину. — Нет! Не стоит ее будить, — поспешно сказал Алексей. — К тому же ты большой мальчик и няня тебе не нужна. — Ага, мне уже пять. Ты не приехал ко мне на день рождения. — Прошу прощения. Я не получил приглашения — всё время в разъездах, ты же знаешь. Курт направился к главному входу, но Алексей быстро схватил его за плечо. — Пойдем лучше через кухню. — И что-нибудь захватим? — Точно. Отличная мысль. У Алексея начинали сдавать нервы, но ему еще надо было вывести мальчиков из дома и увезти с острова. Алексей терпеливо ждал на кухне, держа на одном плече спящего ребенка и робота в свободной руке, пока Курт складывал три черничных маффина в бумажный пакет. «Я слишком стар для всего этого», — постоянно крутилось у него в голове. Наконец, довольный своей добычей, мальчик улыбнулся, готовый идти с Алексеем. В саду за домом никого не было, и Алексей возблагодарил за это Бога. Курт уверенно шел вперед, а его брат как сурок спал у Алексея на плече. Курт, очевидно, знал дорогу к пирсу лучше, чем он сам, поэтому Алексей просто шел за ним. Пирс был пуст, если не считать одного катера, плавно покачивающегося на воде. Курт уверенно запрыгнул на борт и сел за руль. Алексей последовал за ним и осторожно уложил спящего Костю на заднее сиденье, накрыв его своей курткой. — У тебя есть права? — мягко спросил Алексей, решив прибегнуть к помощи юмора, потому что спорить с ребенком — не вариант. — Еще нет, — улыбнулся в ответ Курт. — Ну, у меня есть, так что давай я поведу. — У тебя нет ключей. Они в гараже. Алексей мысленно чертыхнулся. — Я знаю, как ее завести, — сказал он мальчику. — Просто соединить проводки. Это будет весело. — Почему бы тебе не посмотреть в бардачке? — спросил его Курт, и Алексей почувствовал себя болваном, когда нашел там запасной комплект ключей. 29 ноября 2015 года, Цюрих Мобильный телефон зазвонил посреди ночи, и Йоханнес не придумал ничего лучше, чем завыть под кроватью, выказывая свое недовольство от того, что его разбудили. Конрад шикнул на собаку и нажал на иконку ответа. — Линторфф, — гавкнул он в трубку. — Папа! — от голоса Курта у него на секунду заледенела кровь, но в следующую секунду его сердце растаяло. — Курт? — неуверенно спросил он. «Гунтрам сказал, что я никогда его не увижу». — Что ты сейчас делаешь? Где Клаус? — взволнованно спросил его Курт. — Я спал. Клаус и Карл тоже, — ответил Конрад, всё еще не оправившись от удивления. — Где твой отец? — с подозрением спросил он. «Гунтрам никогда не позвонил бы мне, если только не…» — Поговори с Алексеем. Пока, пап, — быстро сказал Курт, и Конрад услышал отдаленный крик на заднем плане, когда телефон упал на пол, и быстрые шаги. — Что ты делаешь с моим ребенком, Антонов? — вскипел Конрад, когда услышал вежливое приветствие Алексея. — Где его отец? — Это длинная история, сир, — робко сказал Алексей, и его опасения усилились, когда он увидел, что Курт залез на стул, чтобы взять с полки банку с анчоусами и показать ее брату. — Я в Окленде, — нервно добавил он. — Если это какая-то новая игра Гунтрама, скажи ему «нет», — с яростью сказал Конрад. «Прячется за спиной у Курта, чтобы заставить меня сделать то, что он хочет. Даже Роже не осмеливался на такое». — Он сейчас недоступен, — тихо сказал Алексей и включил телевизор, надеясь, что это отвлечет внимание мальчиков хотя бы на несколько минут. — И ты предлагаешь мне поверить, что больше не имеешь с ним ничего общего? — фыркнул Конрад. — Если верить словам Курта и Репина, Гунтрам находится в больнице. Он... очень болен. Сейчас он не может заботиться о своих сыновьях. Вы должны приехать сюда, сэр, и взять дело в свои руки. Я больше ничего не могу сделать. — Репин? — холодно спросил Конрад. — Он… ушел. Навсегда, — Алексей сглотнул. — Я ошибся в своих расчетах. Вы должны приехать сюда как можно скорее. — Меня не интересует, что хочет сказать Гунтрам. Спокойной ночи, — Конрад собирался повесить трубку, когда услышал крик Алексея: «Подождите!» — Гунтрам в коме, одной ногой на том свете! — заорал Алексей по-немецки. — Либо вы приедете сюда и возьмете на себя ответственность за Курта, либо я передам ребенка социальным службам и пошли вы нахер, сэр. — Прошу прощения?! — взревел Конрад, услышав ругательство. «Он пьян?» — Вы должны приехать сюда. Вместе с Гораном, и я вам всё объясню. Дело серьезное, и... возьмите с собой все документы, которые у вас есть, подтверждающие, что вы муж Гунтрама, потому что вы не сможете вывезти Курта из страны, если его отец умрет. Ну-ка слезь со стула и оставь эти анчоусы в покое! — истерически крикнул Алексей и бросил трубку. «Этот русский сумасшедший? Что он делает в Окленде? Разве он не на Ближнем Востоке?» Почувствовав настроение хозяина, Йоханнес запрыгнул на кровать и положил свою большую голову Конраду на колени. — Всё хорошо, — Конрад погладил пса, чувствуя, что во всей этой ситуации есть что-то сомнительное. Антонов никогда не терял контроля над собой ни в одной из миссий и тем более никогда не повышал на него голос. «Он сказал, Репин мертв? Гунтрам в коме?» «Если кто-то и мог избавить мир от этого монстра, то только Антонов. Но что Гунтрам делал рядом с Репиным? Он же его боялся! Он бы никогда не поехал к нему, только к тому арабу». «Чего он как раз и не сделал. Он не явился к нему на встречу в Абу-Даби», — размышлял Конрад. — Почему Курт у Антонова? — спросил Конрад Йоханнеса, тот вздохнул и ткнулся мордой ему в ноги. — Я должен проделать весь путь в Новую Зеландию? Если это еще одна уловка Гунтрама, он у меня попляшет! — фыркнул Конрад. «Я не могу бросить своего малыша одного, это точно. Я верну его и заодно притащу назад его идиота-отца. Этим де Лилям надо запретить иметь детей. Они позор, а не родители». «Гунтрам был хорошим отцом, когда у нас всё было нормально, но сейчас ему лучше держаться подальше от моих мальчиков. Если бы они не скучали по младшему брату так сильно, я бы и пальцем не пошевелил ради Гунтрама». «Моника после этого станет ненавидеть меня еще сильнее», — Конрад включил мобильный и позвонил секретарше. Он кратко объяснил ей, что нужно отменить все встречи на следующей неделе и подготовить самолет к утреннему вылету в Окленд. Ей также следует связаться с офисом в Мельбурне и прислать команду юристов. Ему было непросто сказать ей, что Гунтрам там, что, возможно, он болен, и что он, Конрад, собирался привезти сына назад. Она взволновалась, но заверила его, что всё будет готово к семи утра. Конрад уже собирался выключить прикроватный свет, когда снова зазвонил его мобильный. — Надеюсь, ты лучше меня понял, что говорил Антонов, — рыкнул Конрад на Горана. «Отлично, старший брат здесь». — Я не разговаривал с ним. Он прислал мне только несколько файлов, похоже, касающихся бизнеса Репина. Поговорим завтра, сир. — О Гунтраме ничего? — А что нужно знать о Гунтраме? — спросил Горан, его внутренний сигнал тревоги зазвучал громко и ясно. — Спроси у Антонова, если он не забыл на этот раз оставить номер телефона или хотя бы адрес электронной почты, — саркастически ответил Конрад. — Курт с ним. — Что он с ним делает? — удивленно спросил Горан. — Репин умер… насколько я понял. Скоро узнаем. — Меня больше беспокоит Гунтрам, мой герцог, — настаивал Горан, начиная терять терпение из-за равнодушия Конрада. Его крестник, вероятно, попал в беду, и, очевидно, Гунтрама рядом нет, чтобы помочь. — Он в больнице, — холодно сказал Конрад. — В коматозном состоянии. — Что?! — Горан впервые за много лет закричал. — И вы так просто об этом говорите? — А как я должен это говорить? — бросил Конрад в ответ. — Я даже не знаю, правда ли это. Кстати, сейчас ты у него не в фаворе. Вероятно, он винит тебя в смерти своего отца. — С этим мы разберемся потом, — проворчал Горан. — Он старался для всех нас и не предал нас, когда уехал. Уважайте хотя бы это, сэр. — Нет, конечно, наш Гунтрам ничего не делал, всего лишь пригрозил обнародовать информацию о нас и оставил этот маленький вопрос с ди Маттеи и Горгасали незавершенным. Если мы потеряем Центральную Европу, это будет наша вина, а не его. Как всегда. — Это будет ваша вина, мой герцог, — стиснув зубы, проговорил Горан. — Вы отстранили его от дел, после того как он исправил мои ошибки и восстановил большую часть наших ресурсов, которые вы уничтожили, начав войну, к которой мы не были готовы. — Возможно, ты хочешь получить свою старую работу назад? — нанес ответный удар Конрад. — Напомню, что эта война, к которой мы якобы не были готовы, привела к росту наших собственных ресурсов. — Ценой потери анонимности, что было нашим самым большим активом. Мы сейчас как на ладони. Гунтрам, по крайней мере, нашел способ снова действовать в тени, способ, который вы раньше отвергали. — Эта штука доставит нам больше проблем, если только нам повезет и твой драгоценный братишка не уничтожит ее по своей прихоти. — Поговорим утром, мой герцог, — Горан положил трубку, не дожидаясь ответа. «Упертый баран! Надоело мирить их, словно разводящихся супругов. Мне своих хлопот предостаточно». Примечания переводчика * https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%B7%D0%BE%D0%BF%D0%B0%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE ** Blowin' in the Wind (1963 г.) — одна из культовых песен Боба Дилана. В 1960-е годы «Blowin' In The Wind» стала гимном движения за гражданские права жителей Америки. *** I can't get you out of my head (примерно 2005 г.) — «Австралийка, “поп-принцесса” Кайли Миноуг считается одной из самых популярных знаменитостей в ЛГБТ-сообществе, представители которого удостоили ее титула гей-иконы».