Child of vice

Мари сидела наготове, ожидая ту самую служанку, пообещавшую ей помочь. Ее сердце нервно трепетало в ожидании, она боялась, что ни дай Бог об этом узнает Шу, но и представить не могла, насколько материален ее страх. До завтрака, о котором оповестил «ненаглядный» муженек, оставалось считанных двадцать минут, как неожиданно в комнату зашла гувернантка. — Госпожа, — девушка прошла к самой кровати, незаметно протягивая ей пузырек с непонятной жидкостью, — это пижма. Плод умрет, стоит лишь ее пить несколько дней, но… будьте осторожны, вы можете погибнуть следом. — Спасибо, спасибо тебе… — охотница сквозь выступающие слезы посмотрела на свою «спасительницу». — Прости, я ведь даже имени твоего не знаю. — Хельга, — служанка присела на колени перед Мари, щупая ее живот, чем несказанно удивила супругу вампира. — Госпожа, но вы не беременны. — Отчего ты так уверена? Мари посмотрела на новую знакомую, не зная, о чем даже думать. С каждой секундой ее все сильнее одолевал страх о том, что Шу может быть осведомлен, страх того, что в ее руках не необходимая настойка, а яд, с помощью которого бессмертный сумел бы проучить жену. Хельга, словно заметив волнение госпожи, мягко улыбнулась, объясняя, что ей и самой страшно, что она идет на не меньший риск. Сакамаки не умеют прощать, зато не понаслышке знают, что такое месть и как подавать это блюдо. — Я — обращенная, — наконец служанка отвечает на вопрос Мари. — Я могу почувствовать плод внутри вас, но его там нет, а значит — вы пока не беременны. Но повторюсь: будьте аккуратны — у господина по всему замку уши. Возможно, это даже последний день, когда вы меня видите, ибо он и его братья пощады не знают… Хельга быстро откланялась, покидая комнату. А вот сама Мари неожиданно «прицепилась» к словам служанки: он и его братья… Значит, у ее мужа еще и братья имеются? Такие же кровососы, как и он? Но ведь на свадьбе не было их — только он и отец. Девушка крутила в руках склянку, наполненную слегка желтоватого цвета жидкостью. В лучах утреннего солнца она приятно поблескивала разными оттенками, мягко переливаясь из края в край сосуда. Вытащив небольшую пробку из пузырька, охотница недоверчиво принюхалась к содержимому. Чем-то этот запах походил на аромат камфоры, не сильно навязчивый, но достаточно ощутимый. Мари закупорила склянку и поспешила на предстоящий завтрак. Быстро приведя себя в порядок и одевшись, она направилась искать столовую среди бесчисленных коридоров замка с их мрачным, вычурным интерьером. По пути она рассматривала картины разных времен и эпох, прекрасные кашпо с множеством редких цветов и растений, резные колонны, статуи — все манило к себе одним только видом. Девушка открыла огромные двери, робким шагом проходя в столовую, где, несмотря на минимальность интерьера, все было выдержано в привычном готическом стиле. За столом уже сидели все участники трапезы, и лишь два стула, один из которых находился рядом с главным сыном, пустовали. Мари тихо поклонилась и собиралась было сесть на второй, что находился на самом краю, как одним только взглядом мужа, смотрящим в ее сторону, она поняла, что ей несдобровать за подобную выделку. — Мари, вы опоздали на четверть часа, — без толики эмоций на лице подметил брюнет в очках. — И почему вы так одеты? — юноша брезгливо взглянул на старый свитер и потертые джинсы охотницы. По сравнению с ней, он выглядел безупречно: костюм с иголочки, идеально выглаженные манжеты, запонки, изготовленные из черного опала, очки, стекла которых были вычищены до идеального блеска. Видная аристократическая внешность тоже сделала свое дело: охотница залилась стыдливым румянцем, пристыженно пряча взгляд. Юноша с нескрываемым удовлетворением посмотрел на жену брата, снова возвращаясь к еде. Супруга вновь подняла взор, продолжая, как ей казалось, незаметно рассматривать и других обитателей замка. И каждый ей показался по-своему красив, но похожи они между собой не были. Мари хотела задать этот вопрос, но раскрыв рот, сразу же его и сомкнула, понимая, что со смертной вампиры откровенничать не будут. Особое внимание ее привлек юноша, сидящий в самом конце. Его белые мягкие волосы, бездонные алые глаза, что были так прекрасны и пленяли лишь одним видом. Вот только, в отличии от всех, что-то доброе у него было внутри, что-то мягкое и светлое. Девушка не знала: правда это или нет; возможно, ее израненная душа хотела кому-то довериться, но лишь в нем она увидела потенциального друга. В помещение прошла низенькая девушка с милыми рыжеватыми волосами и россыпью веснушек, словно чернилами, впрыснутые в кожу бледного личика. Мари заметила с ужасом оглядывала тощее, изморенное голодом тело, впалые щеки и поблекшие, ранее явно красивые глаза, смотревшие сейчас с каким-то отчаяньем и явной безысходностью. — Рин, принеси ей обед, — Рейдзи позвал какую-то служанку и та, без угрызений совести, чуть ли не бросила девчушке завтрак прямо в лицо. В полном шоке Мари наблюдала, как незнакомка ест буквально с пола, собирая дрожащими руками крошки, просыпавшиеся на мраморную плитку. На лице вдруг проступило откровенное сожаление, и охотница почти встала, чтобы возразить, но Шу одним движением усадил ее на место. — Заткнись и ешь, если не хочешь присоединиться, — вампир, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. Девушка сама не поняла, как первые слезы вновь выступили на глазах. Эта несправедливость засела комком в глотке, кровью, болезненно прилившей к вискам. Мари в очередной раз убедилась, что лучше она погибнет, чем позволит родиться таким же ублюдкам, каковым является ее супруг. Лучше она пройдет все круги ада, чем ее дети, будут также губить ни в чем неповинных девушек, рушить их судьбы и жизни. И плевать на договоры и сделки: девушка не сможет смириться с тем, что сдалась перед вампирами. Завтрак подошел к концу, и все семейство разбрелось, кто куда. Сама супруга вампира решила разузнать побольше о той несчастной, что обитала в их замке, и что заслужила такую горькую, полную несправедливости участь. Оказалось, эта незнакомка — жертвенная невеста семьи Сакамаки. И, по ее словам, помимо нее в этом замке есть еще две девушки-кормилицы, которые услуживают этим кровососам в чем только можно, вот только первая не пришла из-за сильных побоев, а вторая добилась достаточного расположения вампиров, чтобы посещать трапезы по желанию. Также охотница узнала, что эту юную особу зовут — Хиери. Она оказалась очень веселой, не по годам смышленой девчонкой со своей тяжелой судьбой. Но, в отличии от других жертв, она была степенной, никогда не смела возразить братьям и покорно исполняла все приказы, поэтому и прожила дольше всех. И в этот раз, когда ей было велено есть на полу, она с таким же смирением последовала приказу. — Неужели ты не пыталась сбежать? Ты все это терпела столько времени и ни разу не дала им отпор? — Это тебе кажется, что все так легко. От этих извергов не убежать и не спастись; если будет надо, они тебя найдут и разорвут на куски, да так, что тебя мама родная не узнает. Я проживу столько, сколько мне дадут и буду рада даже этому. Мари не стала давить новой подруге на больные раны и, попрощавшись, поспешила в свою комнату, где ее явно ждал разгневанный муж. Шу преспокойно отдыхал на ложе и, кажется, до супруги ему совершенно не было дела, но вампиры — прекрасные психологи, и запудрить мозг простой девчушке им не ничего не стоило — Где ты была? — прорезал суровый голос тишину в комнате. — А что, я теперь перед тобой и отчитываться должна? Знаешь, милый, я тебе ничем и никак не обязана, этот глупый договор основан на ребенке, которого мне необходимо родить. Охотница и вскрикнуть не успела, чувствуя дыхание парня у своей шеи, а после одним грубым толчком, та оказалась повалена на пол. Шу склонился над супругой, прижимая ее тонкие запястья к полу и вглядываясь в перепуганные глаза. — Ты так и не поняла? Тебя продали мне, отдали как ненужную вещь… потому я буду тобой пользоваться, как мне вздумается, и ты даже пикнуть не посмеешь. Поняла? По телу девушки прошлась крупная дрожь, когда властная мужская рука сорвала с нее свитер, открывая вид на небольшую грудь, скрытую за кружевом бюстгальтера. Накрыв бледную шею холодными губами, парень грубо сжал тонкую шею, упиваясь слабым хрипом. — А теперь одевайся, сейчас у нас будет гость. — Шу отпустил жену, снимая с себя рубашку. Девушка резко залилась румянцем, отворачиваясь в сторону. Несмотря на то, что она видела его обнаженным, от такого ей по-прежнему становилось не по себе… Смешно даже: стесняться собственного мужа. И все же, стоит подметить, что там было на что посмотреть, вот только: «все это — порочная красота», — уверяла себя охотница. В отличии от него, она не собиралась встречать его гостей, потому что понимала: они такие же монстры, подобные ему, и дел с ними иметь не хотелось. Вскоре Шу был полностью готов, но, заметив, что жена так и не собралась, его лицо побагровело от гнева. — Я не пойду встречать твоих знакомых: мне нет до них дела, и наряжаться перед этими кровососами я не буду. Схватив девушку за волосы, Шу содрал с нее джинсы и в одном нижнем белье поволок к гостю. Та попыталась вырваться из цепкой хватки, но рьяные старания не обвенчались успехом: протащив Мари через все коридоры и ходы, вампир бросил ее прямо в ноги своему давнему другу. Девушка неуверенно подняла голову, видя перед собой привлекательного мужчину: бледнолицего брюнета с голубыми глазами. — Какая миленькая девочка, и это твоя жена? — незнакомец приподнял ее за подбородок, всматриваясь в нежные черты лица. — За что же ты так груб с ней? — О, Алекс, может поговорим, как ты обходишься со своими женами? — Шу усмехнулся, присаживаясь на одно из кресел. — Мари, ко мне, — юноша похлопал по колену. — Пошел к черту! В этот момент супруге было плевать, что нерадивый муженек с ней сделает: пусть хоть убьет, но собакой на поводу у него она быть не собиралась. Но юноша словно и не удивился ответу, он встал с места и, вытянув ремень из шлевок, насильно обвязал его вокруг девичьей шеи, оставшийся конец, используя как поводок. Сидя на коленях, подле своего «хозяина», охотница проклинала его, как только могла, пусть и не вслух, но так искренне, всем взглядом, что вампир сам и без слов понимал, что та говорит. Эти минуты длились, как вечность, сама девушка медленно засыпала, но почувствовала, как резко «ошейник» сдавил ее горло. Подняв глаза, она встретилась с удовлетворенным взглядом Шу, в котором отражалась мерзкая похоть. Обратно жена дошла уже сама, чувствуя, как по щекам скатываются слезы, полные обиды и сожаления к себе. Мари устала плакать от издевательств и унижений, пусть это и было лишь их начало. Она хотела выйти замуж по любви, родить детей, но все решил этот чертов договор. Она хотела приезжать к отцу по праздникам, но теперь вряд ли когда-нибудь увидит его. Она мечтала о банальном счастье, которого теперь никогда не получит. Дойдя до комнаты, та увидела на столе записку, с приложенным к нею планом, где в одной из комнат стоял красный крестик. Даже не читая послание, охотница нацепила платье, понимая, что ей необходимо быть в том месте. И вновь эти бесчисленные коридоры, которые не казались ей такими привлекательными. Вновь прекрасные картины, которые в этом месте стали будто гнилыми. Все теряло свои краски, теперь она понимала, что просто волочит свое жалкое существование и будет делать все по велению своего мужа-садиста. В этой самой комнате, куда пришла Мари, пахло сыростью и разило тлеющей плотью. Неожиданно у девушки начались рвотные позывы, которые к счастью удалось подавить, при этом прилагая массу усилий. Стены здесь были каменные и влажные, отчего плесень заползла даже в самые неприметные уголки. Помимо всего у цепей, ввинченных в каменную кладку валялись кости, а на полу поблескивали следы крови, отчего жена бессмертного была готова закричать, но переведя взгляд в самую тень, просто осела в тихом ужасе: там находилась изуродованная до неузнаваемости Хельга. — Это ведь она дала тебе этот отвар? — Шу вложил в руку девушки склянку с настойкой пижмы…