Спорт равняется любовь

      Это была их четвёртая встреча. Четвёртое свидание, как сказал бы Альфред, или четвёртая дружеская посиделка, как сказал бы Иван.       Назвать это свиданием было сложно, так как Альфред просто ввалился в сочинскую квартиру Ивана. Откуда же он узнал о ней? Всё очень просто.       Джонс пофлиртовал с фигуристками из русской сборной и выведал у них всё о Брагинском, в том числе и о том, что у него в Сочи есть небольшая квартирка. Адресок американцу было тяжеловато выведать, но он это сделал. Как? Загадка истории. Коварный Альфред.       Вот и русский никак не мог понять этого. Он просто стоял в проходе и смотрел на голубоглазое упёртое чудо. — Как ты… Что ты… — А вот так. Захотел, узнал, пришёл. Ну, можно войти?       Русский, пребывая в глубоком шоке, просто распахнул дверь и пропустил его внутрь. — Привет, — улыбнулся Альфред, целуя фигуриста в пухлую щёчку.       Тот, похоже, теперь вообще выпал в другую реальность и перестал замечать всё вокруг. В это время Джонс почувствовал себя хозяином долины. — А у тебя тут мило. Места маловато, но очень тепло и уютно. Есть что покушать? Пока нашёл твою квартиру, успел проголодаться. — Вот это наглость, Джонс. Я от тебя ожидал многого, но это чересчур… — Нагло, — закончил за него Ал. — Нет… То есть да… Я не могу подобрать слов ко всему происходящему в моём доме. — Просто я пришёл в гости. — Это я уже понял, — Иван тяжко вздохнул от безысходности. — Идём на кухню.       Не сказать, что Брагинский был не рад гостю. Даже очень. Его просто напугало то, что Альфред каким-то магическим образом выяснил про эту квартирку, ведь Иван никому о ней не обмолвился.       В целом, компания американца его устраивала. Ал был очень весёлым, ярким, открытым, таким… тёплым. Иван понимал, что он — абсолютная противоположность Альфреда. Так что же такого Джонс нашёл в нём? Или же это действуют законы физики? — Почему ты так мало рассказываешь про себя? — уплетая уже четвёртую котлету, спросил Альфред. — Не разговаривай с набитым ртом, пожалуйста. — Ну вот, — сказал он и положил вилку, уставившись на Ивана обиженным взглядом. — И что значит твоё «ну вот»? — Всегда ты так. Как только дело касается тебя, ты сразу переводишь тему. И чаще всего вместо ответа делаешь мне замечания.       Иван посмотрел на обиженную физиономию американца, и ему стало немного стыдно.       Только Альфред рассказывал всё о себе. Прожужжал Ивану все уши. Брагинскому же было интересно, хоть он это и не показывал. Про себя он не рассказывал специально. Фигурист посчитал, что впечатлительному Джонсу знать этого лучше не надо. Быть может, позже. — Прости. Просто в моих историях нет ничего интересного, в отличие от твоих. Кушай, пожалуйста, остынет же.       Альфред знал, что этот бой он проиграл. Как и все до этого. А вот потрясающую еду Ивана он не мог не съесть. И всё же, когда-нибудь Джонс узнает всё об Иване. Он пообещал себе это. — Почему у тебя сегодня нет тренировки? — спросил Иван, заходя с Альфредом в зал. — Завтра матч. Тренер сказал хорошо отдохнуть и выспаться, — ответил Джонс, садясь на широкий диван, и с лицом счастливого человека сложил руки на набитый вкусной едой Брагинского живот. — С кем играете? — Четверть финала. С Чехией. Тренер очень волнуется. Как и все мы. — Чехи сильны. Но, думаю, вы справитесь. Команда у вас сильная. — Я в этом уверен, — американец расплылся в яркой улыбке. — Ну, так что будем смотреть? Давай «Первого Мстителя»! Обожаю этот фильм! Капитан Америка такой крутой. — Терпеть его не могу. — Как ты можешь? Он же такой классный! А, я понял, — Альфред хитро прищурил глаза. — Ты русский, поэтому и не любишь его. — Причём здесь это? — Ну, вы, русские, американцев не очень жалуете. Менталитет и всё такое… А Капитан — истинный патриот своей страны. — Тем не менее, я с тобой общаюсь. А ты тоже великий патриот своей страны, между прочим. — Ну, да. Если я — Капитан Америка, то ты тогда мой Баки. — Не знаю, что беспокоит меня больше: то, что ты считаешь себя Капитаном Америкой, или то, что я «твой».       Альфред почувствовал, что начинает краснеть. Его застали врасплох, и остаётся только одно… Резко подавшись вперёд, Альфред притягивает одной рукой Ивана за талию, другой — за шею, и на страх и риск начинает настойчиво целовать. К счастью и к большому удивлению хоккеиста, через несколько мгновений ему отвечают на поцелуй. Альфред решил воспользоваться последними минутами жизни, так как если Иван поймёт, что он сам делает, то Джонсу каюк. Американец начинает медленно и нежно покусывать и облизывать чужие безумно сладкие губы, не решаясь углубить поцелуй. Однако, почувствовав, как чужие руки обнимают его за шею, притягивая ближе, решил рискнуть. Приоткрыв своим языком чужой рот чуть шире, Джонс начинает ласкать язык Ивана, играя с ним, а потом снова возвращается к мягким губам, нежно облизывая их.       И тут Альфред услышал то, что вообще никогда не ожидал услышать. Ну, или хотя бы ещё пару дней.       Тихий стон Ивана в губы Альфреда просто эхом отразился в голове. Это удивило американца настолько, что он разорвал поцелуй. Взглянув на раскрасневшегося русского, который вдобавок покусывал покрасневшую губу, а также прокручивая в голове тот стон, Джонса вдруг нехило так тряхнуло.       Тишина. — Ну, пожалуй, я включу фильм, — сказал Альфред дрожащим голосом. — Да, пожалуйста, — ответил Иван не более спокойным голосом.       Для Ивана фильм был скучный. Он не очень его любил, хотя и должен был согласиться с тем, что Баки довольно-таки интересный персонаж. Только немного угрюмый.       Ваня почувствовал нервное копошение рядом с собой и до него дошло… — Только попробуй опустить на меня руку, и я её оторву, а потом выброшу через балкон кошкам.       Копошение прекратилось. Но через пару минут снова возобновилось. — Только попробуй лечь на меня, и за твоей рукой отправится голова. — Да чего ты такой грубый? Я, может, отношения с тобой завести хочу, флиртовать пытаюсь, а тебе хоть бы хны, — настолько обиженного голоса Иван ещё не слышал.       Несмотря на это, Иван всё так же оставался сидеть спокойно, не сводя взгляда с экрана телевизора, хоть в душе уже начиналась буря. — Ты же понимаешь, что мы не сможем быть вместе? — холодно произнёс Иван, не отрываясь от фильма, который теперь вообще перестал его интересовать.       Однако он знал, что если сейчас посмотрит на Альфреда, то пропадёт навсегда. — Что? Но я… Ты ведь… Мне нравишься, — Альфред сильно заикался. — Да и я же тебе не безразличен.       На это русский усмехнулся уголком губ. — Наглости тебе не занимать, Джонс, — сказал Брагинский и встал с дивана, направляясь на кухню.       Но в дверях его поймали и нагло развернули. — Почему мы не можем быть вместе? — Иван всеми силами пытался не смотреть в голубые глаза. — Посмотри на меня!       Джонс повернул к себе лицо русского за подбородок. — Так почему? — Джонс, мы не в сказке. — Прекрати говорить эти свои загадочные фразы! — голубые глаза заполыхали гневом. — Скоро закончится Олимпиада. Ты уедешь, а я останусь тут. Мы больше не сможем увидеться. Так зачем начинать отношения, если они скоро закончатся? — голос Ивана был наполнен ледяным холодом, от чего Джонс слегка поёжился. — Отпусти меня, пожалуйста. Ты причиняешь мне боль.       Альфред даже не заметил, как сильно вцепился в тонкое запястье Ивана. Американец отпустил его, заметив красные следы на белоснежной коже, которая, кажется, стала ещё бледнее с начала разговора. — То есть, то, что мы оба мужчины тебя мало беспокоит? — Джонс пытался пошутить.       Ответом ему была тишина. — Я бы тебя забрал… — грусть начала разъедать душу Ала вдоль и поперёк. — Ты меня, случайно, спросить не забыл? Быть может, я хочу остаться здесь.       Альфред молчал, опустив голову и тяжело дыша. — Мне когда-то причинили сильную боль, оставив в одиночестве. Второй раз я подобное не перенесу.       Джонс поднял взгляд, совершенно не ожидая, что увидит слёзы, капающие из невероятно красивых глаз. Альфреду на миг показалось, что, как только слеза упадет на пол, она разобьётся на десятки бриллиантов. Иван смотрел куда-то в стену, и, как показалось хоккеисту, вспоминает это «когда-то». — Я понял, почему ты не хотел рассказывать о себе, и не виню тебя. Прости меня за всё.       Альфред совершенно невесомо прикоснулся к алым губам. — Если ты захочешь рассказать или поговорить, ты знаешь, где меня найти.       У Альфреда дрожали руки. Идя к входной двери, он то и дело оборачивался, ожидая того, что Иван пойдёт за ним. Но этого не случилось, и Джонс просто ушёл, хоть и всеми силами пытался себя остановить.       А сильнейшая боль в груди разрасталась у обоих быстрее, чем они ожидали.

***       Сегодня они будут играть с Канадой.       Альфред был совершенно не в духе.       Прошло три дня с того разговора с Иваном, а Альфред так и не видел его. Он даже оставался на той арене после тренировок, но русский там не появлялся. Джонс ужасно хотел извиниться за то, что ушёл тогда. Но он просто тогда не видел другого выхода. Иван сам не хотел, чтобы американец знал больше, чем ему положено. Да и к тому же отказал Альфреду. А Джонс что? Джонс не будет навязываться человеку, которому не нужны его чувства. Альфред был зол. Зол на Ивана, зол на хоккей, зол на себя.       На матче с Чехией Джонс играл, как зверюга, словно весь гнев выбрасывал в свою игру. Забив три шайбы и покалечив полкоманды чехов, он вместе с командой ушёл на перерыв. После первого тайма тренер удалил его с поля за чрезмерную жестокость, не свойственную ему, на что Альфред ещё больше разозлился.       Все эти дни до матча с канадцами Альфред ходил озлобленный. Свою агрессию он распространял на всех, даже на тренера. Команда вообще ничего не понимала: что же так разозлило всегда солнечного и весёлого Альфреда?       Сейчас он уже должен выступать.       Иван совершенно не в духе.       Целых три дня Иван избегал Джонса. У него не было сил говорить с американцем после того, что произошло в квартире. Русский просто не смог бы посмотреть в его честные и чистые голубые глаза, ведь он отверг чувства мальчика. Естественно, думая, что таким образом отвергнет свои чувства к американцу. Но, кажется, всё стало только хуже.       Иван совершенно не винил Джонса в том, что тот ушёл тогда. Наоборот, был ему благодарен.       Брагинский видел Альфреда, сидящего до полуночи на арене, и ему было больно от того, что он не мог к нему подойти и поговорить. Струсил.       Русский смотрел тот матч с Чехией и не мог узнать своего Альфреда. Своего ли?       Он должен вернуть солнечного Альфреда назад. Это должен сделать именно он, даже если Джонс больше никогда не сможет греть Ивана.       И даже эта глупая травма была неважна сейчас Брагинскому, ведь он должен сказать Альфреду нечто очень значимое. — Добро пожаловать на матч! Сейчас начинается полуфинал между двумя сильнейшими командами Нового Света. Игроки, конечно, волнуются, но я думаю, матч от этого получится ещё более зрелищным! — Сейчас начнутся одиночные соревнования по фигурному катанию среди мужчин в произвольной программе. Прошу всех участников уйти со льда. — А вот и сборная США. Эти ребята добились многого в последние годы, благодаря молодому бомбардиру Альфреду Франклину Джонсу. Парень действительно талантлив, и эта Олимпиада стала его звёздным часом. — На лёд выходит Иван Брагинский. Молодой русский фигурист добился успеха в своей стране, выиграв Чемпионат России-2013 по фигурному катанию среди мужчин. Также он заработал самое большее количество очков в короткой программе на прошлой неделе. И уже завоевал огромное количество фанатских сердец. — В прошлом матче с Чехией парня удалили со льда, хоть он и забил три гола. Его тренер отказался это комментировать. — Ходят слухи, что это последнее выступление звёздочки российского льда. Никто точно не знает, по какой причине Иван уходит из спорта. Однако многие считают причиной травму, которую спортсмен получил в результате несчастного случая. — Матч начинается! — Смотрим выступление и наслаждаемся. — Канадцы резко захватили инициативу. Сразу вспомнилось, что у канадцев на протяжении всего турнира ощущалась очевидная нехватка голов от атакующей линии. Стартовая пятиминутка определённо осталась за канадцами. Но завершиться всё могло взятием их ворот*. — Просто великолепная мелодия**. Как же она подходит Ивану. Такая же таинственная, как и скрытный Иван Брагинский. Такая плавная, словно показывает спортсмена невероятно нежным и мягким. Фигурист начал просто превосходно. — Первый тайм закончился ничем. Он был очень напряжённым, но ни одна команда не смогла забить гол. Возможно, второй период может стать многообещающим. Американцы пытаются перестроиться, с первых же секунд наваливаются на ворота канадцев, только вот шайба предпочла иной адресат. Гол!!! Канадцы забивают свой гол! — И вот он. Великолепный тройной аксель***, точь-в-точь попавший прямо в ярчайший момент мелодии. — На этом американцы останавливаться не стали, надолго окопавшись в зоне канадцев. Джонс всеми силами пытается забить, но Прайс как каменная стена. — Невероятно. Идеально выполнен четверной прыжок. Приземление просто блестящее. — Увлекшись атакой, питтсбургские канадцы организовали для Канады две минуты в меньшинстве. Клюшкой зарядили капитану сборной США. Возникла небольшая заваруха. Канадцы жалуются на штрафной своего бомбардира. Джонс, аккуратнее, иначе тебя тоже с поля вывести могут. — Шикарные прыжки. Шикарная растяжка. Вот полуриттбергер и риттбергер****. Какой же шпагат. Иван словно летает на льду, будто танцуя балет! — Третий период обещает быть жарким. Канада вышла на третий игровой отрезок с очевидной целью стереть с олимпийского льда Куика и его ворота. Американцы пришли в себя, и, наконец, вернулись в защиту. — Вот Иван делает захват, показывая прекрасную растяжку, и начинает вращаться. А мелодия, вместе с тем, становится всё сильнее и сильнее. Но у меня складывается ощущение, что спортсмен вообще перестал дышать. — Джонс был так близко. Однако вратарь канадцев не пропускает шайбы. Джонс снова ведёт шайбу. Бросок. Шайба отбита. Прайс с остальными канадцами не настроены сегодня на проигрыш. — И вот мелодия затихла. Программа была выполнена просто потрясающе. Ошибок практически не наблюдалось. Поклонившись зрителям, под гул криков и аплодисментов, Иван уходит с арены. Ох! Кто-то попал подсолнухами прямо в голову спортсмена! Надеюсь, это не больно. Иван устоял на ногах, и, кажется, улыбается, потирая голову и держа в руках букет. — Сирена. 1:0 в пользу канадцев. Американцы, вы старались. — И всё-таки ему досталось золото. Поздравляю тебя, Иван, ты заслужил его. Он сообщил, что это последнее выступление в его жизни. Это не стало неожиданностью, но его фанаты очень огорчились. Да, Иван, ты закончил свою карьеру великолепной победой. Это навсегда останется в истории спорта. Ура, Россия!

***       Альфред гулял по вечернему Сочи. Сегодня был его последний вечер в России.       Они с треском проиграли финнам в матче за третье место, Ал навсегда потерял человека, в которого, как оказалось, он по уши влюбился. Молодец, Джонс, красавчик, нечего сказать.       И что он здесь опять забыл? Снова этот каток, где он впервые встретил Ивана.       Свет горит. Интересно.       В глаза сразу бросается тонкая фигура, сидящая на бортике арены.       Иван, почувствовав взгляд, повернул голову в сторону Ала. А у Джонса сердце куда-то рухнуло. Если бы он только знал, что у Ивана было такое же ощущение.       Брагинский, медленно спустившись с бортика, стал подходить к американцу. Джонс просто застыл, не зная, что делать. Тем временем Иван остановился в метре от него.       Они долго смотрели друг другу в глаза, лихорадочно соображая. — Привет, — сказал Ал. — Привет, — повторил за ним Иван.       И снова тишина. — Я слышал про матчи, — сказал Иван, опуская взгляд. — Я слышал про золотую медаль. Поздравляю.       Брагинский слегка улыбнулся, так и не подняв взгляд. — Когда вы уезжаете? — Завтра утром. — Во сколько? — Проводить меня хочешь? — усмехнулся Джонс, но через секунду снова стал серьёзным. — В десять самолёт. — Мы успеем, — сказал Иван.       Преодолев расстояние между ними, русский хватает Джонса за руку и ведёт куда-то. — Просто иди за мной, ничего не спрашивай. Ты поймешь. Доверься мне, — сказал Иван, повернув голову к спутнику, на что тот, ничего не понимая, просто кивнул.

***       Альфред понял, куда они направляются. Он уже однажды плутал на этих улочках в поисках квартиры Брагинского. Что же такого Иван хочет ему показать, раз так торопится?       Зайдя в небольшой коридорчик своей квартиры, Иван включил свет и начал сбрасывать верхнюю одежду, оставив свой излюбленный шарф, с которым, насколько понял Альфред, он никогда не расставался.       Забежав в свою комнату, он крикнул Джонсу: — Раздевайся быстрее, черепаха.       Однако американец слегка струхнул, но всё же потихоньку начал стаскивать свои утеплённые кеды и куртку.       Медленно проходя по коридору в комнату, откуда сочился тускловатый свет (видимо, включена настольная лампа, а не люстра), Альфред заметил, что его коленки трясутся от волнения, а шаг становится всё менее уверенным по мере приближения.       Альфред не успел толком пройти в комнату и сообразить что к чему, как его поймали в объятия и увлекли в сладкий поцелуй.       С неохотой оторвавшись от холодных, но таких вкусных губ, Джонс с удивлением уставился на русского. Тот как-то замялся и ужасно покраснел. — Я просто подумал, — сказал он, запинаясь, — что мы должны как следует… попрощаться? — Ты… серьёзно? — Абсолютно, — сказал Иван, мягким движением заправив прядь за ухо.       Альфред, наблюдавший за этим, решил, что это было чертовски сексуально. Он ждал каких-то новых шагов от русского, лишь бы не накинуться на него прямо сейчас.       Хорошо, что через пару секунд Иван снова прильнул к губам Ала, мягко обнимая за шею и маленькими шагами ведя его к кровати.       Свитер Джонса был быстро снят по дороге и закинут куда-то очень далеко.       Американец даже не заметил, что Иван снял штаны до его прихода в комнату и уже был в нижнем белье.       Он не стал ждать, пока Брагинский сам стянет с себя тёмную водолазку, поэтому, повалив его на кровать, начал нарочито медленно снимать её, попутно целуя и обводя языком сначала кубики пресса, потом каждое ребро, и в последнюю очередь выпирающие ключицы.       Иван изнемогал, громко дыша и мешая Алу себя целовать: то по голове треплет, то пытается поднять его лицо для поцелуя в губы, то оглаживает его руки, которые цепко вцепились в тонкую талию. Русский поздно сообразил, что зря он разрешил снять с себя шарф, который не просто был неким напоминанием о прошлом, но и защищал столь чувствительную зону. Тем временем Альфред, кажется, во всю наслаждался вкусом столь хрупкой шейки, покрывая её мягкими поцелуями от ключиц до самых ушей.       Ваня чувствовал, как его начинает потряхивать от возбуждения. Ал прикусывает тонкую кожицу на шее Ивана, оставляя на ней красную отметину, и слышит первый полноценный сладкий стон, чувствуя, как русский вцепился в его спину. — Ого, — только и смог сказать Ал, приподнимаясь и смотря в глаза Ивана. — Что «ого»? Продолжай давай, да побыстрее, — нетерпеливо сказал русский, притягивая Альфреда к своей шее.       Однако у Джонса была другая идея, и тот вывернулся из цепких рук, резко вцепляясь губами в розовый и уже слегка сморщенный от возбуждения сосок Брагинского.       Громкий вскрик от Ивана является доказательством того, что Ал делает всё правильно. Брагинский зарылся пальцами в блондинистые волосы, слегка надавливая на голову, тем самым не позволяя Альфреду отрываться от ласк.       Сам же Альфред уже сгорал от нетерпенья, смотря на покрасневшее лицо своего партнёра и слушая его протяжные стоны, но он не мог не побаловать Ванечку своими ласками, от которых тот очень сильно возбуждался, крича ещё громче.       Джонс снова выворачивается от хватки, спускаясь языком ниже и ниже, к самой резинке дорогих трусов, которые так не терпелось сорвать.       Однако пока нельзя. Нужно ещё помучить Ваню, чтобы тот скулил от желания. Кажется, план Альфреда скоро удастся.       Лёгким движением пальцев американец провёл по выпирающему бугорку — члену Ивана, похоже, тоже не терпелось высвободиться от тесной ткани трусов. Ваня, тихо вздохнув, повёл бёдрами, требуя повтора этой ласки. Альфред, усмехнувшись, одним движением сорвал и отбросил ненужный атрибут одежды.       Перед взором хоккеиста предстал крупный член Ивана. Он был покрасневший, и из него сочилась прозрачная смазка. Ал большим пальцем провёл по головке, размазывая субстанцию, а затем провёл рукой по всей длине возбуждённого органа, начиная слегка надрачивать Ивану. — Ал, прошу тебя, — хриплым от возбуждения голосом, постоянно прерываясь на громкие стоны, сказал Иван.       Альфред этого и ждал.       Поймав мягкие губы в мокрый развязный поцелуй, Джонс начал стаскивать с себя штаны. Он хотел снять трусы сам, однако чужие руки его опередили. Всё также целуясь, Иван принялся ласкать член Альфреда, от чего тот простонал прямо в губы русского.       Разорвав поцелуй, Брагинский довольно улыбнулся, сверкая своими волшебными глазами. — Ах, вот ты у нас какой, Иван, — тяжело дыша, сказал Джонс. — Ну, в таком случае, мы тебя ещё помучаем.       Не успел Иван что-либо сказать, как Ал быстрым движением переворачивает его на живот.       Альфред был очень доволен картиной, что открылась ему.       Не мешкая больше ни секунды, Джонс вцепился руками в упругие бледные булочки, начиная их мять. Такое ощущение, будто ничто прежде не доставляло ему подобного восторга, как процесс лапания этого замечательного зада. Альфред замахнулся и шлёпнул по одной из половинок, за что его ударили пяткой в спину. — Ты чего дерёшься? — рыкнул Альфред. — А ты чего? Мне же больно, — обиженно взвыл Иван, поворачивая голову. — Ладно, извини. Просто они такие… классные, что я не устоял, — улыбнувшись, сказал Джонс, потирая пострадавшую ягодицу Вани.       Иван что-то пробубнил и снова уткнулся в подушку. — Я знаю, как загладить вину, — радостно известил его Джонс. — Валяй, — пробубнили ему в ответ и махнули рукой.       Рывком Альфред поднял зад Ивана, прогнув ему спину и раскрыв половинки. Маленькая темная дырочка немного сузилась. Не мешкая, Альфред впился в неё теплыми губами, начиная целовать её, вызвав у Ивана громкий стон. Лаская анальное отверстие юрким языком, Альфред всё сильнее впивался пальцами в прекрасную задницу, доставляя удовольствие не только Ивану, но и морально себе. Иван всё требовательней вертел задом, желая большего. И Ал понял, что пора приступать к главному. — Придётся на слюну… — Зачем? Если обернёшься, то увидишь кое-что на столе, — подрагивая от ласк, сказал Ваня.       Повернувшись, Альфред заметил бутылочку. Он быстро соскочил с кровати, легко шлёпнув по аппетитной заднице, забрал лубрикант и быстро вернулся назад.       Открыв небольшую бутылочку смазки, Альфред почувствовал приятный запах. — Шоколад? — Другого не было. — Врёшь же. — Хорошо, вру. Я люблю шоколад.       Усмехнувшись, Альфред выдавил гель на пальцы, размазывая его между ними.       Первый палец вошёл без проблем, вот только Иван напрягся. — Расслабься, — сказал ему Ал, целуя позвоночник и начиная двигать пальцем.       Второй зашёл гораздо труднее. Иван очень тяжело дышал, постоянно напрягаясь из-за дискомфорта. Однако Альфред старался не причинять лишней боли ему, постоянно целуя его во все доступные места.       Третий зашёл очень тяжело. Ваня пытался отстраниться, но Джонс держал его за талию крепко, стараясь аккуратно двигать пальцами.       Когда же Иван как-то расслабился и даже начал получать кайф от размеренных движений пальцев, Ал вытащил их.       Брагинский понял, что сейчас будет. — Ал? — голос Ивана дрожал. — М-да? — задумчиво произнёс Альфред, хорошенько смазывая свой член, дабы его Ванечке не было так больно. — Я хочу видеть тебя… ну, это… во время процесса. — Ты уверен? Обещаешь не бить меня?       Ваня кивнул.       Альфред перевернул его на спину. — Ты меня как шашлык на шампуре во все стороны поворачиваешь, — хихикнул русский. — Как что? — Неважно… Ал? — испуганные глаза Ивана воззрились на огромный стояк Джонса. — Что такое? — Ты… серьёзно?! Ты думаешь, он поместится?! — русский практически кричал, весь дрожа, и начал сводить ноги, отталкивая от себя американца. — Тише-тише, ты чего? — Альфреда удивлённо смотрел на партнёра, разводя его ноги обратно. Он схватил его за руки и прижал их кровати. — Иван, успокойся! Ты мне веришь?       Метания Ивана остановились. Русский посмотрел в уверенные голубые глаза, которые при тусклом свете были практически чёрные, и закусил губу в неуверенности. — Сначала будет больно, но потом — я тебе обещаю, — ты начнёшь получать искреннее удовольствие.       Иван ничего не сказал, но доверчиво положил освобождённые руки на шею Ала.       Альфред начал целовать любовника и параллельно с этим, приподняв его таз, начал медленно входить в узкое отверстие.       В губы американца простонали, а руки крепко сжали его шею.       Альфред, разорвал поцелуй, и принялся целовать нежную шею, войдя до упора.       Иван перестал дышать, чувствуя в себе огромный член Ала. Это было и странно, и так приятно, и еще больно.       Альфред пока не двигался, но сдерживался с огромным трудом. Никто из тех, с кем спал Джонс, не был внутри таким безумно горячим и потрясающе узким. — Давай… — произнёс шёпотом Иван, гладя любовника по волосам.       Ал начал двигаться в Брагинском. Сначала медленно, и слегка постанывая в шею Ивана.       Ал попал в какую-то точку внутри, от чего Ивана вдруг резко подкинуло, и он зажал в себе член Ала. Тот же, простонав, хищно улыбнулся и начал двигаться быстрее, через раз попадая в это место.       Иван громко стонал, прося Ала двигаться быстрее. — Прости меня за это, — прошептал Альфред.       Под удивленный стон он вскидывает Ивана, закинув его ноги к себе на плечи и прижимая его позвоночником к спинке кровати, сжимая в объятиях и двигаясь в нём так быстро, что русский просто не успевает дышать, не то что стонать.       Альфред одной рукой вцепился в спинку ложа, которая, кажется, уже трещала от силищи хоккеиста, а другой — в ягодицу Ивана.       Джонс абсолютно не уменьшал темп, а наоборот, увеличивал его, будто его силы совершенно не заканчивались.       Кажется, треснула спинка кровати. Но на это было им наплевать. Они просто наслаждались друг другом.       Брагинский уже пребывал на грани. Ал был абсолютно прав в том, что доставит ему неописуемое удовольствие. Он попытался дотянуться до своего члена, но Альфред, даже не снижая темп, хлопнул по руке Ивана. — Без этого кончишь, — прошептал он, слегка сбавляя темп и делая его каким-то тягучим и смачным.       Ваня покорно убрал руку и принялся наслаждаться тем, что есть.       Огромной волной его накрыло удовольствие, заставляя откинуть голову назад. Иван громко простонал. С ним простонал и Альфред, от того, что Иван, испытав оргазм, зажал его член внутри себя, вызывая ещё большее возбуждение.       Ваня находился в экстазе, а Джонс продолжил вбиваться в расслабленное тело с новой силой. Тот же слегка постанывал, бессильно уткнувшись в плечо Ала.       Альфред кончил с тихим рыком внутрь русского и практически повалился на него. Немного отдышавшись, Ал вышел из прекрасного тела, привставая и наблюдая, как его сперма вытекает из темной дырочки. — Ал… — хрипло позвал его Иван. — Подползи поближе, милый.       Тот послушался и почувствовал, как юркие пальцы скользнули по головке его пениса, собирая капельки семени.       Иван облизал пальцы и вздохнул, смотря на потолок. — Ну и что это было? — удивлённо спросил Джонс. — Просто на вкус тебя попробовал, — спокойно ответил Иван. — И как? — прыснул Ал. — Понятия не имею. Странно.       Альфред просто рассмеялся, целуя в красную щёку Ивана. — Я тебе кровать сломал, — пристыжено оповестил он её хозяина. — От переизбытка чувств? — Просто я очень сильно тебя хотел. — Сломаешь ещё что-нибудь из мебели — я тебя кастрирую. Сломаешь мне какую-нибудь кость или покалечишь меня — я тебя убью. — У нас что, продолжение будет? — не заметив угрозы, с надеждой спросил Альфред. — Джонс, ты — ненасытное наглое чудовище. И если ты будешь трахать меня так же, как несколько минут назад, то я согласен на продолжение, — оторвавшись, наконец, от созерцания потолка, Иван повернул голову к Альфреду и притянул его для поцелуя. — Ночь у нас будет длинной, Ал. Так что, начинай уже работать на благо партии. — Какой ещё партии? — Бери меня уже, олух.

***       Альфред резко распахивает глаза.       Немного придя в себя после сна, его взгляд устремляется в серебряную макушку, что переливалась в лучах утреннего солнца. Рука американца покоилась на тонкой талии любовника, а сам русский был прижат к горячей груди Ала.       Вдохнув аромат волос Ивана, Джонс нехотя сел, а по его телу прошла приятная дрожь удовлетворения. Альфред был счастлив. Он мельком взглянул на часы и …       Чёрт! Полвосьмого! Команда должна собираться в восемь!       Альфред как можно тише спустился с кровати (он упал с неё так громко, что аж стены ходуном пошли). Иван всё также сладко спал. Кажется, Ал немного вчера переборщил. Совсем капельку. Не, ну разве виноват он, что Ваню чертовски хочется трахать?       Быстро натянув трусы и штаны, Джонс принялся искать свой свитер. Странно так, его нигде не было. Ал понятия не имел, что делать дальше. Как без свитера идти теперь? На глаза бросилась тёмная водолазка Ивана, и он без промедления натянул её на себя. Она была ему длинновата и немного узковата, но от неё божественно пахло. Ваней пахло.       Альфред взглянул на того, в кого успел, оказывается, влюбиться. Он подошел к кровати, и хотел было разбудить русского. Но он так мило спал: длинные, практически белые ресницы слегка подрагивали во сне; покусанные губы были слегка приоткрыты; лицо так и хотелось расцеловать.       Джонс довольно посмотрел на следы зубов и засосы на шее и руках Вани, а затем подтянул одеяло, укрывая русского.       Альфред не мог просто так уйти без предупреждения, но и будить Ивана очень не хотелось. Джонсу было бы тяжело с ним расстаться. Возможно, Ал просто испугался той боли, которую он почувствует при расставании.       Заметив на том столе, где прошлой ночью он взял смазку, блокнот с ручкой, Альфред решил оставить записку: « Иван, Милый Иван,

Прости за то, что ушёл вот так, не попрощавшись. Ты и я прекрасно знаем, что нам будет очень больно расставаться, но … Ладно, я просто струхнул. Прости меня. Вот мой номер телефона: +1(904)2424369***** Позвони мне, пожалуйста. Альфред Твой Альфред»

      Чуток подумав, Альфред дописал популярную сленговую фразу. Он посчитал, что Иван её поймёт: « P.S. I<3U»       Американец, ещё раз прочитав записку, остался ею доволен. Остальное он скажет Ивану по телефону, когда тот позвонит.       Взглянув на своего Ваню последний раз, он вышел из комнаты. И, нацепив куртку и кеды, покинул тихо квартиру.

***       Сочи. Аэропорт Адлер. 10:02       Вылетает самолёт сборной США по хоккею. Рейс: Сочи-Вашингтон. — Эй, Джонс. Где ты был всю ночь? — Где-то. В одном хорошем месте.

***       Сочи. Небольшая двухкомнатная квартирка. 10:02       Молодой парень пил зелёный чай, смотря в окно.       Порванная в клочья записка и свитер с надписью «Los-Angeles Kings»****** были закинуты в мусорное ведро.