Не забывай меня - 2

POV Тошик - Он в коме, Тош... На мой крик сбежались люди из ближайших палат. Я упал на колени и вцепился руками в волосы, желая вырвать их с корнем - что угодно, лишь бы заглушить боль, раздирающую все изнутри, лишь бы разогнать воронов, клюющих мое сердце своими острыми, как бритвы, клювами. Влад с Маусом подняли и усадили меня на скамейку, что-то объясняя мне - видимо, пытаясь успокоить. Но до меня их слова доходили словно сквозь толщу ваты. Это я во всем виноват. Я, только я. Я должен быть на его месте! А вдруг, он никогда уже не очнется?.. А последнее, что он помнит - это то, что я предал его, по крайней мере, он так думал. Последнее, что он испытал - это нарастающую ненависть ко мне... Нет! Так не должно быть! За что?! Я ведь ни в чем не виноват! Я чувствовал, как медленно схожу с ума. Я не прав и виноват в том, что не смог все ему объяснить, не смог удержать его. Но почему все так?.. Который раз уже стоит всему наладиться, как случается что-то плохое, причем с каждым разом все хуже и хуже. Почему именно со мной?.. Я враг самому себе. Я не прав, не здоров, Словно враг для своих миров... Сколько времени прошло? Минута? Час? Вечность? Почему-то я лежал в своей кровати... в нашей кровати... Почему я здесь? Я ведь должен быть с ним! Постель такая холодная, даже ледяная. Без него я точно задубею в этой квартире. Женя, вернись, прошу... кто будет меня греть?.. Я готов кричать, но горло, кажется, уже осипло от непрерывного крика и тонны сигарет... И как на меня до сих пор не натянули смирительную рубашку и не воткнули кляп в рот?.. Толку кричать, если ты не слышишь?.. Меня даже не пустили к тебе - в реанимацию нельзя. Тот, кто придумал это правило, явно бесчувственный ублюдок - а если близкие хотят быть с человеком до его последнего вдоха?.. Нееет, Женя, ты сильный, ты сможешь, я верю! И если надо, я буду из последних сил кричать тебе в ухо, как мне холодно, чтобы ты почувствовал, что нужен мне, как воздух, и вернулся. Слышишь? Слышишь? Я кричу. Холодно так. Ну почему, почему все так?! За что?! Я ведь не врал, не предавал никого, ни в чем не провинился. Разве я не имею права на личное счастье?! Внутри, кроме пепла, паники, всепоглощающей пустоты и тревоги ничего не осталось. Разве это нормально для восемнадцатилетнего парня?.. Я не врал, но внутри Черный пепел и вкус тревоги... Сколько еще испытаний будет? Я сойду с ума гораздо раньше. Я схожу с ума, потому что уже второй день просыпаюсь в холодном поту, а перед глазами твое измученное, разбитое лицо, как в тот день. Я схожу с ума, потому что я с тобой во сне, а просыпаюсь я один в ледяной постели. И вроде это классно - быть с тобой, но я хочу не так, я хочу по-настоящему... Но ты все еще ближе к смерти, чем ко мне. Знаешь, знаешь, я хочу... Только не так. Это вот так ты пишешь стихи?.. Тебя нужно довести до такого состояния, в каком я сейчас, или они даются тебе легче?.. Что ты делаешь в таких случаях?.. Берешь тетрадь... Я оглядел комнату в поисках тетради. Все вокруг было пропитано тобой: немытая кружка из-под кофе на тумбочке, кучи медиаторов и струн по всей комнате, твоя гитара, стоящая в углу, словно ты только что поставил ее туда после того, как показывал мне свою очередную песню, твоя рубашка, висящая на стуле - последние две ночи я провел с ней, вдыхая твой запах, как влюбленная школьница. Но когда ты боишься потерять любимого человека, ты цепляешься за каждую вещь, которая остается у тебя от него. Наконец, я нашел тетрадь: ее уголок торчал из-под подушки. Я выудил ее оттуда, бережно раскрывая ее. Мятые странички, пропитанные чернилами, перечеркнутые строчки, пятна кофе местами. Я открыл последнюю исписанную страницу и вдохнул твой запах. Буквально неделю назад по этой странице скользила твоя теплая рука, выводя эти неаккуратные строчки, торопясь, боясь что-то упустить... Я провел пальцем по глубоко впечатанным буквам: мне кажется, эти слова мог прочесть и незрячий, наощупь... Я взял ручку, отступил немного от последней песни, пометил начало новой в середине тремя звездочками и задумался. А имею ли я право писать тут что-то без твоего разрешения?.. Прошлую мою попытку ты не одобрил, мягко говоря. Я чуть не рассмеялся, вспомнив тот раз, когда я опошлил твои строчки. Но сейчас я собираюсь написать то, что внутри... Думаю, если бы ты был рядом, то разрешил бы... Я начал старательно выводить каждое слово. Я не прав, не здоров, словно враг для своих миров. Слышишь? Слышишь? Я кричу. Холодно так. Я не врал, но внутри черный пепел и вкус тревоги. Знаешь... Знаешь... Я хочу! Только не так. Надеюсь, тебе понравится, когда ты выздоровеешь... Ты ведь выкарабкаешься, да, Жень?.. Я потерял счет времени, Маус с Владом не могли вытащить меня из комнаты. Мда, представляю, какой у меня сейчас видок: отросшие растрепанные волосы, многодневная щетина, синяки под глазами и бледная кожа. Я заслужил и худшего. Очередной стук в дверь. Ну что еще?.. Неужели, так сложно оставить меня здесь, подыхать в одиночестве?.. - Тошик... звонили из больницы... - я зажмурился, вцепившись руками в подушку, что сжимал в руках. Кажется, впервые в жизни я молился... по крайней мере, искренне пытался. - Женю перевезли из реанимации в частную палату, можно навестить.... Я выскочил из комнаты, вцепившись в плечи Влада и чуть встряхнув его. - Он очнулся?!. - Нет... Но состояние улучшилось! - добавил он, увидев выражение моего лица. - Быстрее, в больницу... - я, как ополоумевший, кинулся искать телефон, чтобы вызвать такси. Через полчаса мы уже были в палате у Жени. Мое сердце снова сжали в кулак. Мильковский, несмотря на внутривенное кормление, сильно похудел за неделю, лицо осунулось, кожа была бледной. Но губа зажила, повязку с головы сняли. Остался гипс на ноге и перемотанное поперек тело, после операции по зашиванию легкого. Женя все еще был в кислородной маске, прибор, отражающий серцебиение, слабо и медленно пикал. - Ребят, можно я..? - Конечно, мы будем снаружи, - Маус закивал, подталкивая Влада к выходу. Когда дверь за ними закрылась, я подошел к кровати Жени и опустился на колени. - Женя... - я давно не произносил его имя вслух... Эти звуки одновременно и ласкали, и царапали слух. Я взял его ладонь в свою руку. Кожа - чистый лед. Из моего личного солнышка Мильковский превратился в айсберг. Я пытался согреть его ладонь в двух руках: сейчас температура моей кожи была выше его, хоть и не намного. - Я знаю, ты здесь... Ты слышишь?.. - Женя не подавал признаков жизни. - Чувствую себя полным идиотом - как будто сам с собой разговариваю... Но ты ведь слышишь меня, да?.. Пожалуйста, вернись к нам, нам так тебя не хватает... мне не хватает... - я погладил его волосы, ставшие жестче, чем обычно. - Ты должен выслушать меня. Я должен извиниться, ведь это из-за меня ты здесь... Я снова все испортил, - я вздохнул. - Жень, ты все не так понял: она мне не девушка, а просто тупая курица, решившая возобновить отношения со мной, когда я стал известным. Я ведь только тебя люблю... и всегда буду любить, что бы ни случилось... Блять, ну сколько можно соплей развозить?! Вставай давай, хватит валяться! Ты слышишь меня?! - только монотонный писк приборов в ответ. Я разозлился, мое сердце жаждало вырваться из грудной клетки и разбиться об ребра вдребезги. - Ну ладно! - я взял руку Жени в обе руки, сложив их, как при молитве. - Услышь тогда меня ты, кто ты там, сверху! Или к тебе только на "вы" можно?.. Плевать! За что ты издеваешься надо мной всю жизнь?! Неужели только потому, что я не верю в тебя?.. А как я могу верить, если ты все время лишаешь меня всего, ради чего я живу?! Если так угодно, то забирай меня, а Женю не смей! Он ни в чем не виноват, он должен жить! - я уткнулся носом в его ладонь, ставшую чуть теплее. Пальцы Жени почему-то промокли, я пощупал свое лицо: по щекам скатывались крупные слезы. Черт, вот до чего меня можешь довести ты, Мильковский! Как ты посмел бросить меня?! Впал в кому из-за сильного болевого шока и травмы головы... Как же тебе было больно?.. Неужели, больнее, чем мне сейчас?.. Но ты ведь выше этого, ты сильный, ты справишься... Ангелы не чувствуют боли, а ты - мой ангел, посланный с небес, либо чтобы осчастливить меня, либо чтобы уничтожить... - Женя... пожалуйста, очнись! - я крикнул, желая докричаться до твоей души, блуждающей где-то рядом. - Я не могу без тебя жить... - тихо добавил я, положив голову на твою грудь, где еле слышно билось сердце. Как ты не слышишь?.. Сердце молит... Ангелы выше терпимой боли... Я даже слышал, как твой голос поет эту песню, надрывно крича припев, передавая все мои страдания и эмоции в эту минуту. - А я песню пишу, Жень... Не такую сопливую, как у тебя, где все друзья и братья, любят друг друга, а про жизнь. Про то, как на самом деле хуево, когда вот он - любимый человек перед тобой, но в то же время очень далеко... Если все братья и друзья, то почему никто не в силах тебе помочь?.. Почему ты должен сам карабкаться?.. Жень, я буду рядом, слышишь?.. Ты должен бороться! Видишь, - я положил его пальцы на свое запястье, где пульс ощущался больше всего. - Это пульс. Так должно биться твое сердце! Ты, только, не отпускай... Слушай и подстраивайся - ты же музыкант... Каждый - брат, каждый - друг... Кто тогда нас грызет до крови?.. Видишь... видишь?.. это пульс - не отпускай... Вот она - жизнь. В беспомощном положении может оказаться любой. Деньги и известность далеко не все решают. Я не хочу быть ни пешкой, ни игроком. Я просто хочу быть в стороне от поля боя, с тобой вдвоем, больше ни о чем не прошу... Я не раб, не король... Для кого только эти войны?.. - Эй ты, сверху! А может, ты решил посмеяться надо мной?.. Сделать как можно больнее?.. Убить меня медленно?.. Можешь закатать губу обратно! Я все равно жив, у тебя не вышло! Забирай меня, к чертям собачьим, мне похуй уже! Смейся! Смейся! Я живой! Не больно! - Женечка, пожалуйста... - я застонал от безысходности. Кажется, я сойду с ума окончательно вот здесь, около тебя. Ну и замечательно - здесь мне самое место. - Ты обещал всегда быть рядом... Ты не имеешь права бросать меня! Умоляю, вернись... - я прошептал это в его губы, мягко касаясь их своими. Боже, такие ледяные... Приборы запищали, как сумасшедшие, грудь Жени начала вздыматься, вокалист, кажется, задыхался. Вбежали врачи, меня оттолкнули куда-то в угол комнаты, куда я забился, зажмурившись и молясь, стиснув зубы. До меня доносились страшные звуки и разговоры. - Снимите маску! Зарядить дифибриллятор! - Четыре тысячи вольт! - Разряд! - Еще! - Разряд! - Пять тысяч! - Разряд! - Мы теряем его... - Шесть тысяч! - Разряд! - Еще! - Разряд! Я смотрел на происходящее стеклянными глазами. Тело Жени в очередной раз пробили током, он снова дернулся, повисла тишина. - Время смерти: 14:53. Я открыл рот в беззвучном крике, впившись ногтями в свое лицо. Убейте меня! Срочно! Я не вынесу этой нарастающей боли, я слабак, я признаюсь! Только убейте... остановите это... POV Женя Пока мое тело летело в воздухе и жестко приземлялось на бордюр и лед, я чувствовал адскую боль в ноге, голове и легких, одно из них словно сдувалось, я задыхался, хватаясь за малейший грамм воздуха, но он разъедал мои легкие похуже сигаретного дыма. В следующую секунду я потерял сознание, последнее, что я слышал - это испуганный, дикий и совершенно ему не соответствующий крик Тошика. - Жееееееееняяяяя!!! - черт, вот я мудак! Даже не выслушал его... И что на меня нашло?.. Вдруг, он правда ни в чем не виноват?.. И теперь он сто процентов будет чувствовать свою вину за то, что сейчас со мной... А что со мной?.. Я умер?.. Нет, я не мог! Он ведь не вынесет этого! Я вспышками "просыпался": вот быстро мелькают лампы на потолке - похоже, меня куда-то везут, вот взволнованные голоса, вот мое тело, а вокруг врачи, пытающиеся заставить мое сердце биться. Стоп! Почему я вижу себя со стороны?! Надо вернуться обратно... Я посмотрел на потолок, но его не было. Вместо него там было открытое небо с красивыми облаками, которые едва прикрывали какое-то свечение, так и манящее к себе. Стало так легко, уютно, беззаботно. Меня так и тянуло наверх - там наверняка красиво, есть, откуда черпать вдохновение... Но если я пойду туда, то как же все остальные?.. Как Тошик?.. Влад? Маус? Мама, папа?.. Можно их взять с собой?.. Сомневаюсь... - Женя... - голоса сверху так и манили. Я посмотрел вниз: мое тело лежало в одиночестве. Почему никто не пытается мне помочь вернуться?... - Женя... - сверху позвал родной голос. Я поднял взгляд и увидел Тошика, улыбающегося мне. Он был каким-то... невесомым... как призрак. - Тошик?.. - Пойдем, Жень, - Ниженко улыбнулся. - Куда?.. - Вперед, - улыбнулся призрачный барабанщик. - Тошик?.. - Да-да, это я, идем же, - он протянул мне руку. - А как же?.. - я снова посмотрел на свое тело, лежащее внизу. Я и не заметил, как поднялся выше. - Это в прошлом. Здесь тебе будет лучше, мы будем вдвоем, и никого больше, все время, - звучит заманчиво, но что-то не так... - Нет! Ты не Тошик, ты слишком... идеален... - и правда, вокруг фигуры Ниженко был какой-то светящийся ареал, как вокруг святых. Это совершенно ему не подходит. - Я - твой ангел, я буду таким, каким ты пожелаешь... Только ты и я, ты и Тошик... вместе... только дай руку, - он словно уговаривал меня. Мне это не нравилось все больше и больше. - Я тебе не верю! - Женя... - звук шел снизу. Вот он. Родной голос, не такой мелодичный и идеальный, а слегка картавый и прокуренный, хриплый. Я посмотрел вниз. Около моей кровати сидел Тошик, настоящий Тошик. Я спустился чуть ниже. - Ты не сможешь вернуться, лучше идем сейчас, или тебе будет больно, - уже без улыбки уговаривал "небесный" Ниженко. Настоящий же тем временем оправдывался насчет той девушки. Да я уже давно ее тебе простил, глупый! - Я ведь только тебя люблю... и всегда буду любить, что бы ни случилось... - И я люблю тебя! - я попытался вернуться вниз, но была какая-то ощутимая, но невидимая преграда. - Он тебя не слышит. - Верни меня! Сейчас же!!! - Я не могу, я же сказал, что будет больно... - Блять, ну сколько можно соплей развозить?! Вставай давай, хватит валяться! Ты слышишь меня?! - Ниженко внизу убивался, обливаясь слезами. Черт, не могу на это смотреть! Я должен вернуться, должен! - Я прошу тебя, верни меня! Он - мой ангел, не ты, я это знаю! Меня не обманешь! - Женя, там тебе будет больно, я провожу тебя туда, где нет боли и печали, забот... - Да не нужен мне этот рай без него! Лучше в аду, но с ним!!! - я злился все больше, очень медленно опускаясь ниже. Тошик внизу молился, чуть ли не посылая и не матеря Бога. Я улыбнулся: точно, мой Ниженко. Никогда не видел его в таком состоянии... Это я его довел... Нужно срочно вернуться, он ведь с ума сходит! - Женя, очнись!!! Я не могу без тебя жить... - А я - без тебя! - я рвался к нему, подальше от его чересчур идеальной копии. - Ты уже почти умер, - твердил "ангел". Очень позитивно для ангела, пиздец. - Почти - не считается! - крикнул я, пытаясь пробиться сквозь невидимую толщу. - А я песню пишу, Жень... - барабанщик держался непринужденно, как будто рассказывал последние новости приболевшему другу, но я чувствовал дрожь и безысходность в его голосе. В конце концов он сдался, застонав с всепоглощающей болью в голосе. - Женечка, пожалуйста... Ты обещал всегда быть рядом... Ты не имеешь права бросать меня! Умоляю, вернись... Он ведь прав! Я не имею права расслабляться тут, когда ему так больно! - Я умоляю тебя: скажи, как вернуться! - я обратился к ангелу, наблюдающему за мной. - Ты же видишь, что мне не будет хорошо там, где нет его. Ты ведь просто подобие... - Тебе будет больно... - Неужели ты не понял, что мне плевать?! Что такое боль физическая, по сравнению с душевной?.. Внезапно, свет наверху замерцал, все вокруг задрожало. Я посмотрел вниз: Тошик забился в угол и молился, впиваясь ногтями в свои же ладони, зажмурившись. Вокруг меня снова суетились врачи, прошибали мое тело током. - Хорошо, я помогу, - голос ангела уже не был таким отчетливым, а, скорее, с помехами, как в старом радиоприемнике, который я выключал тысячу лет назад. - Ты должен все время стремиться вперед, не обращая внимания на боль, а она будет, и очень сильная... - Я готов. - Тогда вперед. Что-то словно подтолкнуло меня, я стремительно понесся к своему телу, но буквально в метре от него я снова словно наткнулся на преграду. Мое тело, или, по крайней мере, то, что я чувствовал своим телом, пронзила невыносимая боль, словно меня жгли всеми утюгами мира, кололи всеми ножами на свете и рвали на части. В какой-то момент я захотел вернуться обратно, туда, где было легко и не больно, но я увидел лицо Тошика в углу. Он впивался ногтями в свое лицо и кричал. Я с новыми силами рванулся в колюще-режуще-жалящее пространство, пробиваясь к своему телу сантиметр за сантиметром. - Время смерти: 14:53. Какой смерти?! Я не умер! Я здесь! Я почти добрался! Я снова посмотрел на Ниженко, раскрывшего рот в немом крике и до крови царапающего свои щеки. Столько боли в его глазах я не видел никогда в жизни и не хотел еще когда-нибудь увидеть. Последний рывок, и я ворвался в свое тело. По ощущениям, как будто бы меня протащили сквозь игольное ушко. Зато боль стихла. Теперь я чувствовал ее только участками: в ноге, груди и голове. Так, нужно попробовать что-то сделать... Титаническими усилиями я заставил себя шевельнуть пальцами на руке. Уже что-то! Я почувствовал, как мое сердце мощно заколотилось, а вместе с ним и запикал какой-то аппарат. - Погодите... Пульс есть! - Женя!!! - Выведите постороннего из палаты! - Нет, Женя!!! Пустите меня! Женя! - меня тряхануло: что-то словно врезалось в каталку, на которой я лежал. Я смог заставить себя приоткрыть глаза на какие-то миллиметры. Но этого хватило, чтобы увидеть заплаканное, исцарапанное в кровь, испуганное лицо Тошика, который вцепился в поручни кушетки, не позволяя себя оттащить двум врачам. - Тош... - скорее выдохнул я, чем сказал. Воздух драл легкие, но он должен знать, что я здесь, что я слышу и вижу его, что я рядом. Видимо, я потратил слишком много энергии на все эти манипуляции со своим телом, поэтому я провалился в сон. Но, на этот раз, в своем теле, а не вне его.