Рыжина и кислота

Гарри зол. Настолько, что Гермиона с трудом удерживала себя. У него были причины быть таким - разгневанным и раздраженным - он видел смерть, он видел возвращение Тёмного Лорда, он видел и видит волны лжи и ереси, насмешек над ним, льющиеся со страниц Пророка. Ей хотелось спалить эту газету сразу же, как она закрывала последнюю прочитанную страницу. Вместо этого руки сами передавали её Рону и Гарри. И снова приходилось терпеть взрывы ярости, когда он срывался на них - благо на них, а не на подначивающих его слизеринцев, в чьи лица она с удовольствием пустила бы Оглушающее заклятие. Но Гермиона была выше этого и выше того, чтобы отмахиваться от Гарри и молча терпеть его всплески отвратительного настроения. Поэтому она не слушала шикания Рона на неё и упорно возвращала обоих к минимальной адекватности. Гарри не был кругом не прав. Гермиона никого не теряла, не проходила и ту долю испытаний, которые выпали ему. И всё, что оставалось ей сейчас - это оставаться рядом с ним и помогать ему, заставляя делать домашнее задание, готовиться к СОВ, не давать читать Пророк. Помимо друга, находившегося в воронке неразличимых эмоций и боли, которые сводили его с ума, у неё была ещё одна заноза в заднице. И имя ей - близнецы Уизли, которые творили невесть что со своими Забастовочными завтраками. Ещё и Рон, будучи старостой, боявшийся перейти им дорогу и сказать что-нибудь, упреждающее их деятельность. Хотя и его она понимала: в команде по квиддичу не шли дела, и Джордж с Фредом подначивали его на каждом шагу. Быть понимающей очень заебывало. И более точного слова из приличного лексикона Гермиона подобрать не могла. Гермиону просто выворачивало от этого. Не хватало ей проблем с младшими курсами, которые пробовали их Блевательные батончики и Обморочные Орешки. С обязанностями старосты и с подготовкой к экзаменам. С этой сволочью Амбридж, с пропавшим Хагридом, со всем этим странным дерьмом, в которое превратилась учёба на пятом курсе. Поэтому без всяких зазрений совести она дождалась, когда гостиная опустеет, мелкота разойдется от близнецов, и, отложив спицы с пряжей, Гермиона направилась прямо к ним. Приторно запахло жвачкой Друбблс и порохом. - Я требую, чтобы вы прекратили этот балаган. Хотите что-то испытывать - делайте это на себе, - руки сложить на груди, спину выпрямить и подбородок чуть вздернуть. Ли, сидевший рядом с ними, скопировал её движения и надул губы. Чертовы шутники. - Или на Ли. Но не трогайте младшие курсы - вы можете серьезно их покалечить. Джордан скис и вяло махнул рукой на Гермиону. - Грейнджер, всё в рамках закона - мы предложили, они с радостью подписались на это. И что может быть катастрофичного в паре лишних литрах блевотины? - Джордж постучал палочкой по их чемоданчику - тот уменьшился и юркнул в внутренний кармашек его мантии. - Вы не оставляете мне выбора, кроме того, что и правда написать вашей маме, - ей казалось, что во рту у неё собралась вся желчь, на которую она была способна, - о вашем безответственном поведении и неправильных решениях, которые могут сказаться на здоровье маленьких детей! Она срывалась. Самым натуральном способом. Шипела на близнецов, выливая на них всё накопившееся раздражение, как последняя сука, не умеющая контролировать себя. От этих мыслей Гермиона опешила, чувствуя, как стыд медленно пляшет на её щеках румянцем. И на губах стало так кисло, будто она и правда выплевала на Уизли котёл горькой желчи броненосца. - Гермиона, это не твое дело, - Фред выделял каждое слово подначивающе и твёрдо, - а если тебе захотелось сунуть свой любопытный нос, поумничать и поучать нас, то можешь идти нахер. Идти нахер. Она сщурила глаза и поджала губы. В голове всё клокотало. Хотелось заорать и отчитать их ещё сильнее. Собственный разум хлёстко её осадил - не позволяя вырваться ещё более грубым и необдуманным словам. Взгляд Фреда разъедал, и Гермиона шипела, растворялась и бессильно злилась. Так глупо, она себя никогда не чувствовала. - Нахер можешь идти ты, Уизли, - с нажимом, с спокойствием произнести их фамилию, - а если кто-то, не приведи Мерлин, пострадает, то отвечать вы будете перед профессором Макгонагалл, а не только перед своей мамой. Джордж и Фред оторопело на неё уставились. Ли примирительно поднял руки и завел пресную речь о компромиссах. Ты тоже иди нахер со своими компромиссами, Ли. Фред резко поднялся и, схватив её за предплечье, потащил к выходу из гостиной под удивленный возглас Джордана. И Гермиона не сопротивлялась, даже не смотря на то, что они вышли из башни и направились к одной из примыкающей к ней башенке. И их мог поймать Филч. Или его ободранная кошка. Сейчас ей было так насрать на это,только пальцы Фреда прожигали сквозь рукав школьной рубашки кожу и сердце так колошматило внутри, что ещё немного и проломит грудину. И всё в мясо и в кровавый фарш. Когда они поднимались по лестнице, он сильно прижимал её к своему боку - лестница была узкой, и пока оба преодолели путь наверх, то порядком запыхались. Фред отпустил её руку и отошёл к небольшому окну, вытаскивая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Затянувшись, он кивком головы подозвал её к себе и спросил: - Какого ты психуешь, Гермиона? Мы не настолько тупые и жадные до денег и розыгрышей, как ты возможно думаешь. - Я так не думаю. Во рту до сих пор было кисло. - Тогда что происходит? Едкий дым от сигареты струйкой вылетал из губ Фреда. - Я никому не расскажу. Даже Джинни. Она привалилась к каменной стене и судорожно выдохнула. Рука сама отклонила протянутую пачку с зажигалкой. - Абсолютно всё не нормально. Я хочу просто, чтобы было как раньше. Чтобы не было четвертого курса, - слова вязко текли с её губ, - чтобы на Гарри не кидались с таким остервенением. Все эти люди воображают, что знают его. Знают, каково ему пришлось. Но ни черта они не понимают и никогда не поймут. Только малую часть обиды за своего друга Гермиона решилась произнести. Уизли молчал, давая ей небольшую передышку в короткой тираде. - И я ничего не знаю. Это невыносимо. Не знать, как помочь лучшему другу. - По крайне мере, ты не злишься на него. Хотя, незнание в твоем случае - страшная вещь. - Не смешно. Гермиона повернула голову и затерялась в веснушках. Так просто и с первого взгляда. - Это нормально. Я тоже не понимаю многого, что происходит сейчас в Ордене. И стараюсь не зацикливаться, - он ободряюще потрепал её по плечу, - потому что у меня есть своя жизнь, как бы это эгоистично не прозвучало, мое будущее, и мне нужно иногда думать о нём. Ведь, так, стоя на твердых ногах, я смогу помочь Ордену и Гарри больше, чем сейчас. Холод был собачий. Ничего удивительного, что Фред обнял её и прижал к себе. - Я тебя поняла. - Умная девочка. Они стояли так несколько минут, может дольше, пока он неспешно докуривал, а она переваривала сказанное им. - Вы с Роном отлично справляетесь. Но не срывайся так больше, а то посылать тебя в пешее эротическое путешествие не очень приятно. И Ронни не говори, что я сказал. А то бояться перестанет. - Ну, уж нет, - Гермиона отстранилась и слабо улыбнулась, - оставьте хотя бы первокурсников. Уизли театрально закатил глаза. Позже, когда они спускались плечо к плечу с башни, прислушиваясь к каждому шороху, Фред делился с ней жвачкой Друбблс, а мир переставал быть таким шатким, как в те дни паники Гермионы. Помощь в Хогвартсе всегда можно найти. Чаще всего она приходила от людей весьма неожиданных. В её случае - от Фреда Уизли. С концентрацией веснушек на переносице и горячими руками.