Рыжина и кислота

      У Фреда болели все конечности тела, чесалась разбитая губа, и ныла правая стороны лица, пурпурным кровоподтеком вгрызаясь в кожу спазмами. После чёртового матча всё плыло перед глазами – он пропустил ужин и сидел в Выручай-комнате, уставившись в одну точку. Желчная ненависть давила на горло, царапая подкатывающей тошнотой по нёбу, и всё, что он сейчас хотел – это удавить Малфоя без использования магии. Или сломать ему нос, да и пару других конечностей. Просто, чтобы этот чистокровный выблядок не существовал. — Выблядок, — ругательство растеклось по языку теплым ржавым вкусом раздражения. Гнев ещё давил на голову и отпускал. Поначалу ему хотелось орать благим матом (что они, впрочем, с Джорджем и делали), выстрелить в Малфоя и его уродских сокомандников парочкой заклинаний, чтобы их размазало по полю ровным слоем. А ещё не видеть этих довольных масляных глазок Амбридж, слюнявую дрожащую улыбку превосходства и слышать её елейный тон об отстранении. Фред Уизли против паршивой жизни 0:1. Не в его пользу, конечно же.       Когда он зашел в Выручай-комнату, то она изменилась – погрузилась в полумрак, с треском дров в камине и удобным креслом возле него. На подлокотнике лежала пепельница. Мерлин храни Выручай-комнату. Жаль, что она не предоставила большую бутылку Огденского огневиски. Побитые ребра отозвались тупой болью на затяжку – никотин уже был в его легких и убивал его, одновременно успокаивая расшатавшиеся за день нервы. Фред рассматривал содранную кожу на костяшках рук, пока курил, мозоли от биты и древка метлы. А ведь он недавно бросил курить. Кровь горячило чувство обиды. Он столько труда и сил вложил вместе с Джорджем. Вместе они стали практически неубиваемы для бладжеров. И всё было нахуй просрано. Фред, погруженный в раздумья, не услышал, как в Выручай-комнату кто-то зашел. Потом что гнев опять застилал разум, злость горела внутри, едким дымом отравляя его. Пепельница полетела в камин. Осколки, грохот, снопы искр. И легче не стало. Ни на йоту. А потом появился её голос, и он снова стал лишь избитым мальчишкой, чуть ли не наматывающим сопли на кулак. — Фред! Гермиона была как всегда растрепанная. Шарф кособоко свисал, пряди волос не могла удержать даже волшебная резинка, лицо красное – неужели бежала сюда? — Да тут уже новая пепельница, — он повертел её в руках. — Ты всё тут прокурил, и я бы начала тебя отчитывать, но сделаю это завтра, — Грейнджер стояла напротив кресла, свет от камина переплетался с её тенью, затягивая в полумрак, где был Фред, паршивая жизнь и его злость. — Это было бы очень кстати, — ему осталось только попытаться выдавить из себя улыбку и отчаянно стараться не рассматривать её обеспокоенное лицо, — но если ты будешь жалеть меня сейчас, то уходи. Конечно, она не собиралась плакать и утешать его тоже. И ругать Малфоя, Амбридж, Слизерин и всех на свете. Потому что это было бесполезно. На самом деле Гермиона не знала, что делала. Возможно, это происходило впервые в её жизни. И как она ещё держалась на ногах. Её пальцы приятной прохладой коснулись правой скулы Фреда, очертили, лоб и переносицу, линию подбородка, и, когда Грейнджер убрала руку, осталось только сглотнуть и вытаскивать из пачки новую сигарету. — Я принесла бадьян, — Уизли отрицательно замотал головой. — Не нужно, — протянуть руку, взять её за ладонь и потянуть на себя, — просто дай мне несколько минут. Это оказалось так просто и желанно. Объятие. Без каких-либо намерений, выраженная нужда в покое и тяге к ней. Обнимать Гермиону было приятнее, чем по-приятельски ворошить ей волосы на макушке или робко касаться плеча. Она лишь удивленно дернулась, когда он положил ей голову на плечо, устало вздыхая. От Фреда пахло жвачкой «Друбблс», квиддичной смазкой, травой, кровью и порохом. Он своей безумной рыжей кислотой разъел всё её существо, зашипел на краю сознания, вступая в реакцию с чем-то, что она отталкивала до бесконечности. В груди будто что-то сломалось, и стало свободнее дышать, наверное, поэтому немного защипало глаза. Мир на это мгновение замер, пока Уизли прижимал её к себе, согревая, увлекая за собой в тёплое марево от камина и мягкости кресла. — Спасибо. У неё горели кончики ушей, лицо и шея. И глаза всё так же щипало. Но это было одним большим сплошным пустяком, потому что напряжённость Фреда исчезла, и он слабо улыбнулся. — Мы слишком часто утешаем друг друга, в доме Сириуса, в Астрономической башне — Гермиона поспешно встала с его колен, разрывая объятие, отводя взгляд в сторону. В нос тут же врезался ужасный запах сигарет, окутавший Уизли, и она пару раз чихнула. — Мы же друзья. Слово, которое Фред проговорил, будто задело его разбитые губы, отчего лицо скривилось. Какой же он мудак. — Друзья, — легкий кивок и улыбка, Грейнджер схватилась за это, чтобы вновь отринуть всё, что почувствовала, обнимаясь с ним, — а друзья помогают друг другу. Главное, чтобы голос не вздрогнул. Ведь это пустое и сентиментальное, не к месту, ненужное и невозможное. Гермионе очень хотелось, чтобы так и было. — И избавляют друг друга от проблем. Поэтому найди доспех рыцаря в этом коридоре, у которого отсутствует шлем, постучи три раза по его правой руке, и откроется один из ходов к нашей гостиной. Он старался сейчас не смотреть на неё. Когда они таким коротким диалогом расставили границы. Или он это сделал. Фред не знал, хотел послать всё к черту и Огденского виски. Единственное, что он мог сейчас сделать – это побеспокоиться о том, чтобы она спокойно, не наткнувшись на Филча, дошла до башни Гриффиндора. Ведь время отбоя давно прошло. Их неловкие пожелания спокойной ночи заморозили воздух вокруг неловким молчанием, и как только Гермиона вышла из Выручай-комнаты, Фред громко выругался. Вторая пепельница полетела в камин. Осколки, грохот и снопы искр.