Два демона и эльф

      — Ах, эта свадьба, свадьба пела и плясала, — тихо напевал себе под нос Дан, затягивая галстук.       Песня была сама что ни на есть подходящая, ведь до обряда оставалось всего-ничего, и вскоре демонов позовут в зал, заставив их распрощаться со своей холостяцкой жизнью.       — О, внутри тебя проснулся певец, что ли? — заметил его брат, повернувшись на звук, — И с чего это ты такой радостный?       Оба близнеца были одеты в шикарные черные костюмы классического пошива с белыми рубашками. Если бы не специальные прорези для крыльев, которые были сложены у обоих поверх одежды пернатыми валиками, можно было сказать, что они выглядели совсем обыкновенно для женихов.       — Ну, как… сегодня эта история закончится, наконец, распишемся, а потом и в Ад можно будет свалить.       Дан был уже в предвкушении того, как он вернется домой, отпразднуя свое возвращение разгульным мальчишником. И ему, честно говоря, было все равно, что принято его праздновать до свадьбы, а не после. Но Вир был настроен гораздо более скептично:       — А «женушку» нашу ты куда дел мысленно? Как в сказке: на самый верх башни или в монастырь?       — Ну, он тут останется, это ж его мир. Любовь на расстоянии — самая крепкая, тем более, что исполнять супружеский долг или, подавно, хранить верность супругу мы не собираемся.       Вир, поправив какую-то видимую только ему складку, развернулся полностью к брату.       — Хм, так-то оно так, но, насколько я тут успел изучить их традиции, без первой брачной ночи тут не обойдется: без этого брак не считается действительным. И тогда наша с тобой жизнь трагически прекратится на двадцать третьем году жизни.       — Мда, печально. Хотя… — Дан улыбнулся, — я действительно хочу этого эльфенка. Такой маленький, а такой сладкий…       Такая реакция демона была совсем неудивительной — его буквально преследовало воспоминание о совместной ночи. Да и внести новые воспоминания, даже не с Альмиэлем, он не мог — из-за подготовки к свадьбе демонам буквально было не присесть уже два дня, уж не говоря о сексе. За все это время демоны видели будущего мужа всего два раза, да и то успели только обменяться неловкими приветствиями.       — Такой маленький, что удивительно, что в прошлый раз он не поломался на много маленьких эльфиков… И в данном случае количество не перешло бы в качество, и нас бы за этого его родичи не похвалили.       — Ты прав, — выдохнул старший демон, — но как мы его тогда трахать будем?       Младший брат подошел к нему и, постучав по лбу, что отозвался довольно пустым гулом, ответил:       — Аккуратно и с мозгами. Хотя, конечно, у тебя их немного. Просто легонько переспим с ним каждый по очереди, а потом баиньки. Я знаю, ты у нас увлекающаяся натура, но…       — Ой ли, кто бы говорил. Мне напомнить, кто у нас любитель BDSM? — усмехнулся Дан.       Брат покачал головой, впрочем, ничего не сказав. Вир действительно любил чувствовать себя доминантом, и у него это прекрасно получалось, лучше, чем у Дана, которому более нравился традиционный секс.       — В общем, несмотря ни на что, мы должны быть полной противоположностью того, что мы делали до этого. Первое впечатление и так уже загублено, нельзя испортить и второе, — резюмировал все вышесказанное младший брат, на что близнец только кивнул.       Тут в дверь постучали, вызывая демонов на казнь через обручение. Близнецы проследовали в свадебный зал.       Огромное помещение, стены которого будто терялись в дымке — настолько огромным оно казалось, — наполнено светом так, что чувствительные демонские глаза сначала ослепило, заставляя щуриться. Играла торжественная довольно приятная музыка, непохожая на привычный свадебный марш. Казалось, что мероприятие проводят на свежем воздухе, но парни, знали, что это — зал, просто очень большой и светлый. Проморгавшись, близнецы начали выхватывать какие-то элементы окружающей среды: огромную толпу гостей, взгляды которых были прикованы к виновникам торжества; колонны, похожие на деревья; помост с аркой; недостижимовысокий потолок, похожий на маленькое солнце, злостно слепящее непривыкших к такому яркому освещению братьев.       Парни двинулись вперед — зеленый ковер, на поверку оказавшийся какими-то мелкими растениями, мягко пружинил под шагами. Зеленая дорожка вела вдоль гостей к подиуму, на котором уже можно было разглядеть отца, возвышавшегося над всеми остальными. Чуть позднее братья заметили еще одно знакомое лицо — будущего мужа, который слегка улыбнулся им. Одет он был также в костюм, но вместе с похожими на демонские черными пиджаком и брюками, на нем был жилет цвета мха, в который был заправлен такого же цвета галстук. Изумрудный платок перекликался с цветом глаз эльфа, дополняя образ.       Рядом с Алмиэлем расположились его родители. Отец был также одет в костюм, довольно схожий с тем, что был у демонов, с лаймовыми акцентами, а мать красовалась в шикарном малахитовом платье до пола.       Но братья, особенно не чувствующие разницу между цветом мха, малахитовым, изумрудным и лаймовым, ограничиваясь емким общим понятием: «зеленый», удивленно отметили странную моду эльфов, заставлявшую их одеваться только в один цвет. Сами же они, выбравшие для акцентов красный цвет, сильно выделялись на фоне толпы.       Братья кинули умоляющий взгляд на отца, но тот только незаметно погрозил им кулаком. Музыка сменилась на какую-то более плавную, став тише, и речь взял стоявший перед ними старый эльф, обряженный будто в зеленую тряпку, криво свисавшую со всех сторон одновременно.       — Это местный бомж? — быстро прошептал Дан.       Эльф поднял руки вверх, раскрыв ладони к небу, будто прося чего-то у высших сил, а потом запел что-то на родном языке.       — Он так милостыню просит? — добавил старший демон, — Так у меня с собой мелочи нет…       — Может, он молится? — предположил близнец.       — Ну, не знаю, с таким репертуарчиком у нас в метро бы он много не заработал. Только если из жалости к своему странному видку…       А пение тем временем набирало обороты, становясь более чарующим, настолько, что даже неугомонные демоны перестали шептаться, а с удовольствием слушали умелого эльфа, издававшего прекрасные звуки.       Вскоре к голосу старика начали примешиваться другие: запели гости. Красиво и на несколько голосов, создавая идеальное звучание. Парни с внутренним содроганием вспомнили, что в данном концерте у них тоже есть партия. И если с пением у них все было не очень плохо — слух и у братьев был, хоть и с голосом были проблемы, но вот с произношением проблем было огромное количество.       Большую часть времени подготовки к обряду они и занимались пением, репетируя свою часть. Пожилой эльф поначалу смеялся, а потом начал хвататься за голову, думая, за что Демиурги послали ему двух демонов, не понимающих ни слова по-эльфийски. Потом близнецы все-таки узнали, что же такого смешного они понапроизносили: многие слова в их исполнении мало того что были похожи только отдаленно, так еще и имели довольно пошлое значение — у этой расы многое значили малейшие оттенки интонации и колебания голоса. Почему-то «пошлость» демоны поймали сразу. Видимо, такова их судьба.       Парни хотели заранее провалиться сквозь землю, только лишь бы не петь. А еще, они ужасно боялись не вступить в нужном месте. Хотя должны были это сделать одновременно с мужем, который должен будет им кивнуть — у эльфов было прекрасное чувство гармонии.       К пению присоединились родители Алмиэля и Элиуз, который умело, будто всю жизнь этим занимался, вплел свой голос в общую канву. Братья удивленно переглянулись, поражаясь таланту отца, который будто каждый день забегал сюда в храм, чтобы попеть в хоре.       Алмиэль, смотря на демонов, что чувствовали себя совсем не в своей тарелке, улыбнулся. Сегодня они выглядели еще красивее и сильнее, чем до этого, будто идеально заточенный меч, убранный в расписные ножны. Такие внешне скромные, они вызывали в нем огромное желание, что было совсем здесь не к месту. Потому эльф старался не смотреть на них, но все равно иногда кидал взгляды.       Он незаметно кивнул демонам, а затем вступил сам, умело и очень красиво. Демоны же чувствовали, что поют не совсем правильно, да и по то и дело появлявшейся улыбке на лице Алмиэля и его покрасневшим родителям можно было понять, что эльфийские слова в их устах опять приобретают какие-то неправильные смыслы.       Наконец, позор демонов, больше привыкших разбивать носы, чем музицировать, был временно приостановлен, что не дало отцу Алмиэля стать полностью красным, впрочем, еще не вечер. Песня продолжалась, только теперь в ней участвовали только двое: молодой и старый эльф, будто перебрасываясь репликами. Но вот отдыху близнецов пришел конец: песня вильнула, и теперь была их очередь отдуваться. Не так мелодично, как их будущий муж, они запели, как они знали, давая клятвы мужу, заставляя отца Алмиэля краснеть все больше и больше.       «Хм, неплохой вариант. Мне нравятся их клятвы. Жаль, что они не осознают того, что говорят, — ухмыльнулся Алмиэль, — „пускай все несчастья не имеют нас, а мы, приклонясь, сделаем это сами с друг другом“, „верность свою подтвердим мы делами: друг друга трахая на этом пути жизни“ — это еще далеко не все гениальные цитаты, дополненные ужасным акцентом, в котором было слышно много мата. Но, в любом случае, я бы был не против, если бы они действительно много „трахали меня на этом пути жизни“».       Наконец, партия демонов подошла к концу, парни облегченно выдохнули, радуясь, что их позору подошел конец. Оглядев зал, они сразу же заметили влияние их песенки: смущенные эльфы, непривыкшие к коверканью их родного языка, покрасневшие, прячущие глаза, кто-то смущенные, кто-то, наоборот, смеющиеся.       Вновь присоединился хор голосов, по травяной дорожке, красиво рассыпая что-то маленькое и светящееся, медленно шла девочка, за которой шел мальчик постарше, неся в руках что-то вроде плоской тарелки, из которой рос вертикально вверх непропорционально огромный цветок, с плотно сжатым бутоном.       Пение поменяло тональность, став каким-то будто потусторонним, как легкое дуновение ветерка. Девочка и мальчик, дойдя по помоста, поднялись на него, схватив «тарелку» с двух сторон. Света стало гораздо меньше, он будто теперь был направлен только на бутон, который начал медленно раскрываться. Парни краем глаза заметили, что вся дорожка также начала зацветать. Зал наполнился приятным ароматом.       Бутон раскрылся, а внутри него оказались три кольца из странного белого металла с гравировкой. Как они там оказались, демоны решительно не понимали, но такая магия — особенность эльфов, в которой им нет равных. Алмиэль надел поочередно на пальцы демонов кольца, которые, на удивление, без всякой примерки подошли. Братья переглянулись, решая, кому достанется «честь» украшать руку изнасилованного паренька символом брака.       — Ты же старший, — шепотом произнес Вир на родном языке.       — И что? Ты же младший, — так же тихо, но возмущенно заметил Дан.       — Покажи мне пример как старший, — попытался заставить брата действовать Вир.       — Давай ты возьмешь его в руку, а я надену? — предложил тот в ответ, на что Вир сразу же согласился.       Он аккуратно потянулся за маленькой ручкой эльфенка, оказавшейся холодной, будто тот специально держал ее в холодильнике где-то часа пол минимум, притянув ее к себе.       Алмиэлю ужасно нравилось прикосновение рук демона, казавшегося теплым, будто печка. Он улыбнулся на робкие попытки делать все как можно плавнее.       Вир же действительно боялся поломать маленькую ручку, которая была чуть ли не в половину меньше его собственной. Дан, аккуратно взяв последнее кольцо с цветка, растерялся, увидев тонкие, будто кости, обтянутые кожей, пальцы эльфа. Трогательно и медленно вставил палец в кольцо, с трудом, будто попадая ниткой в ушко.       Грянули не менее торжественные песнопения, под которых эту троицу привели в другой зал, не меньше предыдущего, где стояло множество столов, уставленных всевозможными деликатесами.       Мужей посадили во главе стола, усадив будто для симметрии эльфа по центру. Демоны, изрядно проголодавшиеся, не смотрели по сторонам, а только изучали блюда, ожидая, когда уже можно будет приступить к главному событию вечера — торжественному набиванию живота.       Но перед этим речь толкнули все родители новобрачных, от чего демоны успели чуть ли не заснуть, и изойти на слюну, и порадоваться, что у них всего один отец — еще одну такую речь они бы не выдержали. Да и так слушать о том, как люди изощряются над словесными конструкциями, чтобы поизворачивать себе и другим мозг, близнецы уже не могли — они и так три дня усердно тренировали свой мозг в эльфийской словесности, где предложение перекусить может затянуться настолько, что и предлагать уже будет некому.       Наконец, к каждому из сидящих подошло по слуге, уточнившему, что хочет гость. Братья, у которых с утра маковой росинки во рту не было, не стесняясь, заказали себе по огромной горе снеди, по принципу: «Не съем, так понадкусываю» — все равно больше никак эльфы не могут расплатиться за потраченные демонские нервы.       После очень нескромного перекуса, настроение близнецов начало подниматься: за столом шли какие-то неторопливые беседы, играла приятная музыка. Но вскоре на сцену вышел известный эльфийский ритор* и заговорил, еще более длинно и извилисто, убеждая демонов, что прошлые речи были только разминкой. Вот она — дыба для мозга.       На третьем предложении, когда мозги близнецов поехали, те решили спросить у Алмиэля:       — Когда это кончится?       Тот, кинув на задавшего этот вопрос Дана злой взгляд, ответил, что речь длится обычно академический час, и это ужасно мало.       Переглянувшись, демоны поняли, что эльф есть эльф, но они-то — демоны. А от этой полпары они станут мертвыми демонами. Постаравшись незаметно выскользнуть, они были перехвачены отцом, который грозно усадил их обратно, прошипев, что, если они сейчас уйдут, то он их прибьет.       Через полчаса они уже думали, что лучше бы они последовали примеру Андрия из «Тараса Бульбы», чем слушать ЭТО. Но то, что осталась только одна треть, грело их душу.       Когда речь о тщете сущего подошла к концу, все эльфы поднялись, хлопая ритору, демоны с запозданием повторили маневр.       Усевшись обратно, братья уточнили, где у эльфов тут можно разжиться алкоголем — после такого полоскания мозгов им срочно нужно было расслабиться, на что Алмиэль зажался, сказав, что здесь нет напитков, крепче 1%, но он может попытаться что-нибудь достать. Парни, радуясь такому исходу, отпустили мужа на поиски.       Алмиэль быстро выскользнул из зала, прокравшись в комнату, где он переодевался. Тут у него с собой была бутылочка «Alkheelieo» — местного крепкого (20% для непьющих эльфов — это серьезно) алкогольного напитка.       Но это, пожалуй, было не главное. Ведь он абсолютно не знал, как местные напитки влияют на демонов… Примечания. *Ритор — оратор, говорящий пышно и красиво, но малосодержательно, прибегающий к искусственным приёмам красноречия. Риторика вообще крайне популярна на Гамме, являясь отдельным видом искусства. В нашу бытность ближе всего к этому располагаются стендаперы, но те шутят (ну или пытаются), эти же просто красиво слагают речи по какой-нибудь философской тематике.