Orchestra

      Солнце печет со страшной силой, заставляя прогретый асфальт буквально проминаться под стопами прохожих, некоторые из которых кидают беглый взгляд на вывеску бара, оповещающую о сегодняшней акции, – «1+1=3», и я почти уверена, что как минимум треть из них я увижу вечером по другую сторону барной стойки. Как это обычно бывает, найдется очередной тип в чуть помятом офисном костюме со сбитым набок галстуком, забредшим в Orchestra, едва успев покинуть офис. Рассеянно крутя четвертую порцию рома с колой, он начнет повествовать о своей неудавшейся жизни: жене, что пилит его за неразобранные счета из налоговой; детей, тянущих из него последние нервы и баксы из кошелька; бесконечно возмущающемся из-за задержанных сроков сдачи отчета боссу и собаке, что погрызла недавно купленный диван. И, когда от вежливых улыбок сведет челюсть, я мило предложу ему водку, разбавленную его же сожалением о «не той жизни, которую он себе представлял в колледже», и закуску, приправленную щепоткой его бесхребетности. Хотя обычно после подобного выкинутая в лицо посетителя фраза стоит мне нескольких десятков зеленых из собранных за смену чаевых, но довольная улыбка Мёрфи и ухмылка брата, в общем-то, оправдывают несдержанную мною порцию сарказма. Ухмыляясь собственным мыслям, я выбрасываю докуренную сигарету в стоящую рядом с входом урну, переворачиваю табличку с надписью «открыто» в сторону улицы и удаляюсь в зал.       Стуча бокалами и резво мешая коктейли нетерпеливым посетителям, желающим как можно быстрее пустить по организму очередную порцию расслабляющего пойла, я поглядываю на часы и издаю тихий звук негодования, поскольку стрелки сегодня двигаются убийственно медленно, словно их механизм плавится от аномально высокой температуры, с которой не справляются даже кондиционеры. Время близится к семи вечера. Посетителей становится все больше, и я готова поспорить на полтинник, что замечаю среди них знакомые лица, так внимательно на ходу читавших вывеску о халявной выпивке несколькими часами ранее. – Вишня и Гренадин закончились, – кидаю я стоящему у стойки Мёрфи, однако тут же замечаю, что фраза прошла мимо ушей этой задницы, ведь он слишком занят той белокурой официанткой, вышедшей на работу лишь сегодня. От одного вида, как она наивно хлопает глазами на каждую его реплику, что идет из его приторно-льстящего рта, создается впечатление, что еще немного, и она покроется сахарной пудрой. – У нас закончился сироп для коктейлей, – сладко протягиваю я, прижимаясь к нему сзади и по-свойски кладя руку на плечо, отчего он заметно напрягается. – Ты же поможешь своей маленькой принцессе, милый? – я взъерошиваю ему волосы, параллельно смеясь, как наивная дурочка, и с наслаждением отмечаю оторопелый взгляд официантки, которая кидает нечто нечленораздельное, похожее на извинение, и удаляется в зал. – Кларк, какого черта?! – шипит Мёрфи, оборачиваясь ко мне и беспомощно опуская руки. – Кажется, я только что сорвала тебе секс, – деловито отмечаю я, сдерживая подступающий смех. – И у нас закончились Вишня и Гренадин, – добавляю я. – Именно это я пыталась сказать тебе, пока ты был в двух секундах от исследования ротовой полости этой девицы. – Не забудь сиропы, милый! – кричу я вдогонку что-то гудящему от негодования себе под нос Мёрфи, усмехаясь, и возвращаюсь на прежнее место.

***

– Кларк, тебя спрашивают в зале, – Беллами подходит к барной стойке, запыхавшись, и осушает половину бутылки с водой. – Кто? – Могу только сказать, что это высокая шатенка, и, честно говоря, я не представляю, что она тут делает, ведь с виду один ее костюм стоит как половина этого бара, – Беллами пожимает плечами и удаляется вглубь бара.       В таком скоплении людей достаточно проблематично кого-либо найти, ведь по вечерам пятницы народу особенно много – кто-то пропивает остатки зарплаты, а кто-то отмечает ее получение. Однако через минуту я все же замечаю знакомую фигуру, что восседает на угловом диванчике в конце зала. Серый отглаженный офисный костюм, который даже в конце рабочего дня выглядит так, словно она приехала в нем сюда прямиком из химчистки; чуть растрепанные каштановые локоны, спадающие на плечи – все то же самое, что и в тот вечер, когда эта дама пластала свое тело по столешнице, однако основным отличием является отсутствие коктейля в руке. – Здравствуй... – Лекса щурится, вглядываясь в бейдж, – Кларк. – Здравствуйте. Вы, наверное, приехали за этим, – я достаю из кармана фартука пропуск и протягиваю шатенке. – Не совсем, – она чуть удивленно протягивает руку за пропуском, – Но спасибо, что вернула. Не присядешь? – Я на работе, – отвечаю я, озадаченная данным предложением. Как озадачена и тем, что она беспринципно перешла на «ты». Однако я такой вольности себе позволить не могу, поскольку связана рабочими обязательствами. – Думаю, твои друзья справятся пять минут и без тебя, – уверенно говорит она, чуть отодвигаясь. Кидая быстрый взгляд на барную стойку и отмечая, что бармен вполне управляется самостоятельно, я аккуратно присаживаюсь рядом. – Выпьем? Я таращусь на шатенку, которая вот уже второй день позволяет себе подобного рода общение, однако она не выглядит ни на йоту смущенной. Напротив, облокотившись на спинку диванчика, она спокойно смотрит на меня, а ее полуулыбка скорее напоминает ухмылку, причем настолько самоуверенную, что это начинает раздражать. – Я, кажется, уже говорила, что на работе, – ситуация начинает накалять, а ведь, по большому счету, не происходит ничего. Ничего, кроме сучки, что сидит напротив меня, самодовольно скалясь, и считает за норму вырывать человека из рабочего процесса исключительно из стремления потешить себя разговором с ним. – А я, кажется, не говорила о сегодняшнем дне, – она вздыхает, и смотрит на меня, как на маленького ребенка, которому нужно разжевывать самые очевидные вещи. – Как насчет завтра? – У меня смена. – В таком случае, придется отложить, – спокойно произносит Лекса. – Выпивку? – не совсем уверенная в том, что имеет в виду девушка, переспрашиваю я, чувствуя одновременно смятение и раздражение от манеры девушки не заканчивать предложения. – Работу, – шатенка безразлично пожимает плечами, одновременно что-то проверяя в смартфоне. – Знаете, распоряжаться расписанием других людей не является прерогативой даже для таких крупных шишек, как Вы, – я чуть щурю глаза и медленно закипаю, отмечая, что Лекса не отрывается от смартфона, словно я только что говорила со стеной. – Тем более, если это касается того, чем обычные люди зарабатывают себе на хлеб. – Кларк, когда я предлагаю выпить, люди мне обычно не отказывают, – в тоне шатенки сквозит наглое спокойствие, а в глазах читается столько непоколебимой уверенности, что расплата половиной зарплаты за пару вырванных прядей из этой каштановой головы становится не такой уж безрадостной перспективой. – Однако, как непредсказуем мир, верно? Можете обвести этот день красным в Вашем до отказа забитом календаре и отметить знаковой для Вас водкой с клюквой, – выговариваю я, с нескрываемым наслаждением смакуя последнюю фразу, и ухожу, оставляя позади себя Лексу, чье лицо без тени стеснения украшает довольная ухмылка. – Все в порядке? – Мёрфи косится на меня, когда я возвращаюсь за барную стойку. – Да, – отвечаю я, вытирая со лба выступившие капли пота тыльной стороной ладони. – Обычный разговор с обладательницей слишком уж давящих на голову лавров – произношу я, кидая взгляд на шатенку, что пересекает зал по направлению к выходу. – В таком случае, – Мёрфи поднимает стакан с виски чуть вверх, другой рукой передавая мне двойную порцию, – Долой богатых сучек! – Долой богатых сучек, – протягиваю я, залпом опрокидывая стакан.

***

      Меня никогда не удивляла беспринципная вседозволенность людей, чей карман слишком уж оттягивает кошелек, в котором налички больше, чем на моем банковском счету. Разве что поначалу, в детстве, когда отец частенько захватывал меня на ужины со своими коллегами-юристами, что оставляли щедрые чаевые и пару шлепков на заднице официантки. Потому я нисколько не удивилась, заметив на следующий день в толпе шатенку, что уверенно шагала в сторону барной стойки, вызывая огоньки восхищения в блестящих глазах завсегдатаев заведения. – Здравствуй, Кларк, – Лекса садится на свободное место между двумя мужчинами, что заметно оживляются, завидев потенциальный объект для ночного перепихона, однако это явно не их поля ягода. Я на секунду отворачиваюсь, делаю бесхитростный коктейль и ставлю перед обладательницей всеобщего внимания водку с клюквой. Девушка лишь улыбается, на секунду опуская взгляд. – Кларк, – произносит она мягко, покачивая головой. – Я лишь хочу выпить с тобой в знак благодарности за это, – она поднимает залепленный пластырем палец, что я несколько дней назад имела счастье бинтовать после ее пьяного жонглирования осколками стакана. – Только и всего. – Кажется, я говорила, что у меня смена, – я взбиваю очередной коктейль, держа по шейкеру в руке. – Жду тебя у входа, – шатенка кладет у нетронутого ею коктейля сотенную купюру и удаляется также стремительно и уверенно, как и заходила в этот бар несколькими минутами ранее, а мне ничего не остается, кроме как агрессивно плеснуть содержимое шейкера в бокал и бессильно опустить руки. Я замечаю в стороне ухмыляющегося Мёрфи, ставшего невольным свидетелем нашего короткого разговора, и лишь закатываю глаза, получая в ответ оскал парня.       Меня раздражает спокойная самонадеянная уверенность шатенки, как раздражает то, что спустя несколько минут я выхожу из бара, впервые покидая его так рано, чтобы, какая ирония, поехать в другой. Да еще и в компании девушки, изрядно проедающую меня до печенок последние несколько дней. Лекса сигналит мне из припаркованной у обочины машины, и, оставляя искушение вернуться обратно в бар, наградив ее гордо поднятым средним пальцем, я вздыхаю и сажусь на переднее сидение. Изнутри машина выглядит еще более элегантно и дорого, чем снаружи, словно ее только доставили из салона.       Автомобиль плавно едет по вечернему Бронксу, ненавязчиво играет что-то спокойное и, по правде, усыпляющее, ведь это единственное, что разбавляет царящую в салоне тишину. Я прохожусь взглядом по мелькающим за оконным стеклом высоким зданиям, ожидая вопроса или же очередной реплики в свойственном шатенке повелительном тоне, однако та спокойно продолжает вести машину, не обронив за всю дорогу ни слова. – Мы на месте, – фраза вырывает меня из раздумий, и я оборачиваюсь, отмечая, что мы прибыли в далеко недешевый бар, чье название стоит на слуху у каждого более-менее приличного работника заведений подобного рода. Пусть она и заноза в заднице, а вкус у нее все же есть.       Проходит еще несколько минут, за которые я успеваю оценить не лишенный современной эстетичности интерьер бара, прежде чем к нашему столику, расположенному у дальней стены, приносят выпивку. Лекса выглядит расслабленной: она откинулась на спинку дивана и медленно тянет солодовый виски, чуть устало потирая переносицу. Зеленые глаза чуть прикрыты и с периодичной переменчивостью то лениво скользят по посетителям бара, то обращаются в мою сторону. – Вы так и будете молчать? Честно говоря, вечер в пусть и шикарном месте, – жестом руки я обрисовываю зал, – но в скучной компании – так себе благодарность. – Кларк, ты не в своем баре. И я не посетитель. Так что перестань называть меня на «Вы», у нас не такая большая разница в возрасте. Однако если у тебя сложилось именно такое впечатление, наверное, это повод сменить моего косметолога, – она чуть улыбается и делает небольшой глоток. – Давно ты работаешь в Orchestra? – Третий год. – Не наскучило? – Когда речь идет о том, чтобы следующий месяц провести не на улице, речь идет уже не о том, насколько веселая твоя работа. Но раз уж Вы… ты спросила, то нет, – я отпиваю коктейль, отмечая отменную работу бариста, и чувствую, как алкоголь скатывается по горлу, разнося расслабляющее тепло по организму. – А ты? Генеральный директор главного издания Нью-Йорка о финансах – звучит круто, но так убийственно скучно. – Для большинства людей финансы – действительно нудная, а зачастую даже болезненная тема, но я живу этим, – пожимает плечами Лекса. – Плюс финансы, кредитная история и средняя сумма, которую человек тратит в супермаркете ежедневно, может многое о нем сказать. Это целое искусство, – Лекса явно удовлетворена произнесенным, и я уверена, что я не первая, перед кем она произносит эту нацеленную на восторженную реакцию оппонента речь. – Уж не больше, чем в нашей работе. Я бы сказала, в искусстве познания человека – его особенностей характера и привычек, – вы явно нам уступаете, – парирую я. Лекса молчит, глядя на меня, чуть вздернув подбородок, после чего щелкает пальцами, подзывая официанта за очередной порцией спиртного. – В таком случае, Кларк, – произносит она, пододвигаясь ближе, – удиви меня. Я чувствую на себе пристальный взгляд шатенки и слышу заметный запах алкоголя, смешанный с легким цветочным ароматом духов. Лекса заметно расслабилась и полностью открыта к диалогу, однако нужно следить за количеством потребляемого ею алкоголя, потому как меньше всего хочется в завершение вечера держать ей волосы в туалете. Ухмыляясь фразе, которую в любой другой ситуации можно было бы счесть за двусмысленную, я осушаю бокал и прохожусь взглядом по посетителям в баре. – Всех посетителей в баре можно разбить на несколько типов. На самом деле, их бесчисленное множество, но есть особенно устойчивые. Видишь того мужчину на углу барной стойки? – Лекса чуть поворачивает голову и кивает в знак согласия. – Он может просидеть здесь несколько часов, однако его заказ не превысит двух порций виски, ведь его главная цель – не осушить бар, хоть его средства и полностью располагают к этому, а найти секс на одну ночь. Без обязательств. – Что исключает долгосрочный роман? – Кольцо на безымянном пальце. Лекса тихо смеется, а я, чуть улыбаясь и отпивая коктейль, продолжаю. – Дальше вот тот тип посередине, что махнул рукой бармену уже трижды, и это только за время нашего нахождения здесь. Определенно на грани развода или вылета с работы, которой он посвятил двадцать лет своей службы, – нараспев заканчиваю я. – С чего такая уверенность? – Один пустой бокал пива и второй такой же, но наполовину полный, рядом с ним. Такие обычно предпочитают топить отчаяние медленно. Большой объем, маленький градус – идеальное сочетание, чтобы занять уши бармена своими рассказами о неудавшейся жизни на целую ночь. Ну и плюс откровенно недорогой костюм в катышках по краям и намечающаяся лысина. Богатые девицы, тянущие учебу в колледже исключительно на кошельке своих папаш – их можно узнать по громкому смеху, разговорах о новой коллекции Chanel и, конечно, щедрых чаевых. Студенты – заказывают самое дешевое, быстро напиваются, но совершенно не умеют пить. И так далее, – я заканчиваю и смачиваю коктейлем пересохшее от разговора горло. – Совсем неплохо, – Лекса чуть качает головой в знак некоторого удовлетворения. – Что скажешь о той девушке? – она кивком указывает на синеволосую особу, что сидит у выхода и лениво крутит оливку в бокале с мартини. – Лесбиянка. Лекса приподнимает голову, чуть съехавшую по руке, что локтем упирается в спинку диванчика, и выглядит слегка озадаченно и одновременно заинтригованно. – Неформальный стиль в одежде, короткие волосы окрашены в яркий цвет, куча проколов, и я уверена, что не только на лице, плюс… – я притормаживаю, взглядывая на Лексу, – она флиртовала с одной из официанток, пока ты отворачивалась. Шатенка смеется, и я не сдерживаю ответной улыбки.       Проходит достаточно времени, прежде чем наш столик заставлен изрядным количеством пустых стаканов, и я останавливаю явно разошедшуюся шатенку, когда она собирается в сотый раз щелкнуть пальцами, чтобы позвать официантку. Картина довольно комичная, ведь от количества выпитого пальцы не слушаются. Девушка явно не чувствует, когда нужно прекратить опустошать свою кредитку в счет заведения, хоть и контролирует она себя в этот раз значительно лучше, нежели в тот день, когда решила прикончить все запасы клюквенного сиропа в нашем баре. Потому решив, что это наиболее подходящий момент закончить этот вечер, чтобы не мучиться утром от последствий, я вызываю такси и вывожу шатенку под локоть на улицу. Улицы заметно опустели, жара спала, и теперь легкий летний ветер приятно обдает разгоряченную от выпитого кожу. – Спасибо, Кларк, что все же согласилась сходить. – А у меня был выбор? – с наигранным удивлением спрашиваю я, на что губы Лексы расплываются в улыбке. – Выбор есть всегда, Кларк, – меня забавит ночной порыв философии, и я лишь тихо смеюсь, слегка качая головой.       Такси подъезжает через минуту. Лекса садится на заднее сидение и, прежде чем закрыть за собой дверь, протягивает мне листок. – Мой номер, если вдруг… захочешь повторить.       Желтое авто отъезжает, а я остаюсь на пустой улице Северного Бронкса, с по-прежнему играющей на лице ухмылкой, приличным количеством спиртного в организме. И номером Лексы Сандерс в кармане.