Just be near

— А покрутись ещё раз, — затараторила Джинни. — Какая прелесть! — Рыжая просто просияла и восхищённо захлопала в ладоши как маленький ребёнок, когда Гермиона в очередной раз исполнила её просьбу. Староста гриффиндора стояла напротив большого зеркала в своей комнате и с каждым восхищённым возгласом подруги всё больше намеревалась испепелить каким-нибудь страшным заклятием вычурное платье, что было на ней надето. Родители прислали девушке подарок по совиной почте. Самый простой сарафанчик багрового цвета на всю жизнь и остался бы собой, если бы Гермиона не решила попрактиковаться на нём в чарах, наколдовав что-то на подобии звёздного неба, как вечерами бывает в Большом Зале, но в самый не подходящий момент к старосте не заглянула Уизли с намерением подготовить её к празднику. Именинница собиралась переделать всё по-старому, но рыжая категорически запретила возвращать ему былой вид и даже отобрала у подруги палочку, заявив, что именно в этом она и пойдёт. — Как оно тебе подходит, Мерлин и Моргана! К глазам, к волосам, — всё смотрится идеально! — Джинни продолжала хвататься за голову. — Джинни, забери его себе! Куда мне в нём ходить? Оно слишком откровенное! — В который раз девушка поспешила отобрать свою волшебную палочку, но, увы, опять не успела. — Это мой день рождения, и я оденусь, как хочу! Тепло оденусь! — Наколдуем тепло, — Джинни в который раз отмахнулась. — Ну посмотри — какая точеная фигурка! Юбка немного выше колена, в чём здесь разврат? Нельзя всю жизнь прятаться в бесформенной мантии и этих твоих джинсах. — Плечи голые, цвет красный… — Гермиона придирчиво рассматривала своё отражение. — Гермиона, рукава же длинные, плечи закроем уже позже. А цвет не красный, а багровый, между прочим, как листья осенью. — Джинни сразу показала всем своим надменным видом, что разговор окончен. Гермиона сложила руки на груди и села в кресло напротив подруги. В конце концов, девушка уже точно знала, что Уизли никогда и ни в чём не переубедить. Гриффиндорка сама себе улыбнулась. — Ничего, моим братикам оно точно понравится. — Уизли дерзко перебросила ногу на ногу. — Ну что же, начнём! — девушка хлопнула в ладоши. — А ну быстро в душ! И после длительных приготовлений, что утомляли и без того сонную Гермиону, Джиневра всё-таки смогла нарядить именинницу. Багровое платье сияло звёздным светом, что приятно отбивался от стен; маленькие каблучки обычных школьных туфель подчёркивали ноги, что девушка всегда прячет под длинной мантией. С причёской Джинни, на удивление, не смогла придумать ничего лучше, чем просто оставить волосы распущенными. Гермионе это очень подходило. От макияжа гриффиндорка тоже напрочь отказалась, чем вызвала полное негодование Уизли. — Фредди, значит, все мозги Джорджу прокомпостировал — ищет, что надеть, а ты отказываешься даже губы подкрасить! — в запале причитала подруга.

***

Гермиона вошла в Большой зал. Сразу же на неё уставились все гости и, осмотрев её с ног до головы во всей красе, кинулись поздравлять каждый со своей коробкой. Девушке было очень приятно, что её друзья так заботливы, тем более, что организовывали ей такой праздник. Но машинально обнимаясь со всеми и отвечая «спасибо», она всё равно устремляла свой взгляд в поиске одного человека, который, дабы поддержать свою шутку, сегодня обязательно будет находиться здесь. Хотя, в отличии от Джорджа, она не наблюдала его здесь. Когда с подарками и бесконечными пожеланиями было покончено, то дверь за её спиной вдруг скрипнула, и тут по её спине пробежал волнительный холодок, а непривычное ощущение в грудной клетке расползалось до кончиков пальцев. — С днём рождения, Гермиона! — Полный смеха голос защекотал ухо, заставив обернуться. Фред. Он шёл по залу с глупой, искренней улыбкой, раскрыв свои объятия, махал ей букетом цветов и подарочным свёртком с огромным бантом. Такой жизнерадостный и настоящий, будто какой-то несуразный цветущий сорняк, которому довольно нравилось своё расположение среди благородных растений. Иногда даже приятно наблюдать, какой он несерьёзный. — Прошу простить меня за опоздание, мисс Грейнджер. — Он вручил ей цветы. — Я хотел появиться эффектно. — На этот раз хоть не тролий плющ, — и с небольшим смешком девушка вдохнула аромат цветов, собранных в букет, оглядываясь на Джорджа, что додумался преподнести ей такой подарок летом. — О, нет, моя дорогая мисс Грейнджер, сегодня я буду радовать ваше сиятельство куда более тёплыми вещами. — Те, кто наблюдал за ними, подавили смешок. — Вскройте. Гермиона недоверчиво заглянула в глаза Фреду и поняла, что её лицо уже точь-в-точь такого же цвета, как и платье, в котором ей, кстати, было прохладно. А она ведь предупреждала Джиневру. Не медля, она вскрыла обёртку, и Уизли аккуратно достал из неё роскошнейшую красную… Мантию? Теперь на их пару обернулось еще несколько пар глаз, и все ахнули. Такой мантии было не найти и у мадам Малкин, да даже где-нибудь в Хогсмиде. Такой насыщенный гриффиндоркий цвет, отлив бархатистой ткани… одним словом — староста была в восхищении. — Здесь вышито твоё имя — «Гермиона Грейнджер», — поэтому у тебя не выйдет передарить её кому-либо. — Уизли самодовольно улыбнулся и накинул подарок ей на оголённые плечи, завязывая на милый бантик у шеи. — Ты сегодня лучше всех, — он сказал это тихо. — Фред, она же дорогущая, — девушка еле слышно прошептала это на ухо близнецу. — Твоя шутка заходит слишком далеко. — И тут же она увидела в голубых глазах непонимание. — Какая шутка? — Он изогнул бровь. — Хватит! Все обернулись к Рону. Он стоял у стола, весь красный, как та мантия, что красовалась на гриффиндорке, и, казалось, сейчас у него пойдёт дым с ноздрей. Гарри еле заметно для именинницы ущипнул Уизли за руку так, что он продолжил сквозь зубы: — Хватит вам разговаривать, садитесь, Гермионе нужно свечки задуть. Грейнджер сразу же стало до невыносимости стыдно перед всеми друзьями за своё поведение. «Мерлин, это же происходило на глазах у его однокурсниц! Выдумщик, где он смог достать такую мантию, она же, наверное, как новая отличная метла стоит! Или же он потратил все свои с Джорджем сбережения. О, Моргана, теперь придётся разрешить им торговлю своими шутихами, дабы окупить эту вещь. Или же шутка не просто далеко зашла? Так значит, девушек нынче задаривают, чтобы потом… О нет, ужас, это безобразное предположение — выбрось его из головы, Грейнджер! Хотя… А может… действительно? За лето я „немного подросла“, как выразились друзья, да и до этого я свой третий курс прожила как за два года. Черты лица стали более взрослыми, само собой; да и, в конце-концов, много что я поменяла в своей внешности после того, как встречалась с Виктором. Нет, думать так о Фреде — кошмарно, но ведь близнецы еще те гуляки, а у него самого уже сколько девушек было только за прошлый учебный год? Нет-нет-нет, в это не хочется верить. Он же такой хороший, он помогал мне. От боггарта защищал, с метлы снимал, это же было совсем бескорыстно! Вроде бы. Что за странные ощущения? Жарко. Надо отвлечься и не смотреть на него. Годрик, но почему теперь он поглядывает на меня своими голубыми глазами? Всё. Просто постарайся его избегать, а потом сбежишь к Малфою, как и договаривались». Перед Гермионой сразу же возник большой торт с шестнадцатью свечками, приготовленный домовыми эльфами. «Пусть всё будет хорошо, пожалуйста.»  Грейнджер подула на свечи, и по залу пошел радостный гул. Пока длилось застолье, девушка то и дело пыталась укрыться от Фреда. То делала вид, что не замечает его, то отворачивалась; но тот факт, что он сидел напротив неё, делал это бесполезным. И спустя два часа, когда половина яств была поглощена в большей части Роном, староста хотела было уже уйти, но вдруг, откуда не возьмись, заиграла Селестина Уорлок — начались танцы. Гермиона с опаской огляделась и заметила, что Уизли со своей наглой улыбкой приближается к ней. Времени обдумать свои действия было в обрез, и, заливаясь краской до корней волос, она взяла за руку первого попавшегося: слава Мерлину — это оказался Гарри. — Гарри, потанцуй со мной, пожалуйста, — она тревожно оглянулась и заметила, что близнец уже совсем рядом. Поттер как-то сконфужено кивнул, не понимая ситуации, но начал неспешно вести. — Что случилось? — Ничего, — отмахнулась Грейнджер. — Просто близнецы собираются вымолить у меня разрешение на продажу своих гадостей, но их методы заходят слишком далеко, — через минуту добавила она первое, что пришло в голову. «Но тоже версия». Гарри не стал разбираться, что у них произошло, просто молча смотрел в сторону, пока они мерно танцевали, думая каждый о своём. Гриффиндока была очень благодарна ему за это. Но вдруг Поттер зажмурился и неконтролируемо, до боли, сжал запястье Гермионы. Та зашипела и поняла, что в его разум опять пытается проникнуть Волдеморт. Грейнджер очень испугалась, но продолжила оттягивать своего друга к выходу из зала в надежде, что никто не заметит их спешного ухода. Гарри что-то пытался ей сказать, но было видно, что это стоит ему немалых усилий. Пока она фактически дотащила его к двери, ей казалось, прошла вечность, и она успела десять раз пожалеть, что вообще согласилась отмечать свой день рождения. Поттер схватился за её руку мёртвой хваткой, так что отметина наверняка останется, но Грейнджер лишь сжала зубы, не издавая ни одного звука. Наконец, они вышли в коридор. — Акцио Сакраментум! — она взмахнула палочкой. — Гарри, посмотри на меня, всё хорошо. — Она легонько начала хлопать его по щекам не смотря на то, что руку пробирало до самой ключицы. — Подумай о чём-нибудь хорошем! — волшебница пыталась отвлечь друга.

***

Дальше как в тумане. Девушка выходит из башни Гриффиндора с усталым видом. После того, как Гарри принял зелье Сакраментум, видения ушли, но, несмотря на все протесты друга, она провела его до комнаты и заставила лечь спать, при этом приняв крепкую дозу зелья сна без сновидений, что очень не нравилось Поттеру. Однако Гермиона не могла придумать ничего лучше, ведь она до сих пор так и не могла перевести руны. Настроение было испорчено, а залечивать руку не было и малейшего желания. О зелье Сакраментум говорилось буквально во вступлении, и Гермиона практически в тот же день перед отъездом в школу сварила небольшую порцию. Рецепт был очень большой и трудный, если учитывать, что ингредиенты там были редкими, слишком дорогими, но в совсем малых количествах у неё нашлись; всё же девушка смогла сварить это зелье. Оно закрывало видения на некоторое время, но при этом тот, кто проникал в разум, всё равно видел нужную ему информацию, но не причиняя дискомфорта «жертве». А хуже всего, что оно вызывало привыкание и каждый раз нужно увеличивать дозу, но нельзя точно узнать, когда наступит переломный момент, и оно начинает обратное действие — завлекает заклинателя проникнуть в твой разум, причиняя невыносимую боль. Гермионе было страшно наблюдать за всем происходящим. Тут было совсем не до дня рождения. У них выбора нет: надо довериться Малфою, ибо только через него можно узнать, что происходит в тылу врага. К горлу уже подступал ком, но нет — ни плакать, ни ронять слёзы в отчаянии не хотелось; ведь сейчас где-то совсем недалеко отсюда в мыслях Гарри копается их враг. Ноги принесли к Большому залу. Надо сообщить всем, что вечер окончен, и вот она входит в дверь, как на неё буквально налетает Фред и без спросу начинает кружить в танце, при этом наблюдая, как поменялось её выражение лица, и начинает звонко смеяться. — Улыбнись, Грейнджер. Сегодня твой день! Девушке становится обидно и физически больно. Рука будто налилась металлом, её даже не хочется поднять, а тут за руку ухватывается этот Уизли. Этот клоун уже месяц пытается заморочить ей голову, чтобы потом от души посмеяться, когда она в него влюбится. Даже с подарком не поскупился — дорого шутку оценивает. Она злится, что пока наступают такие недобрые времена, здесь все веселятся и пляшут, будто ничего не происходит. Злоба доходит до пика, и она в ярости специально наступает рыжему на ногу. Фред тут же отскочил, айкая и хватаясь за травмированную ногу. Он поднимает взгляд на Гермиону, а в карих глазах у старосты подступает вода. — Всем большое спасибо за вечер, я очень благодарна, что вы меня цените, — Гермиона обратилась ко всем друзьям, прислонившись к двери спиной. — Но, увы, время позднее. Разрешите откланяться, — голос предательски сорвался, и она стремительно вышла из Большого зала. Через пару шагов девушка попросту побежала в направлении подземелий. Возвращаться в комнату и видеть открытую книгу, что она не может перевести, Грейнджер хотелось в последнюю очередь. Позади она услышала, как Фред зовёт её, но сейчас не хотелось ни с кем говорить и выяснять, потому она свернула на лестницу — здесь искать не будут. Увидев дверь в комнату, где они с Малфоем были утром, Гермиона немного успокоилась, но тут же насторожилась: за дверью кто-то кричал. В итоге прямо перед носом у гриффиндорки из комнаты вылетела Паркинсон, что как будто дышала огнём, а дверь придавила девушку, и та осталась незамеченной. — А знаешь, что, Малфой? — слизеринка обернулась к входу. — Иди ты со своим Забини прямиком в Мерлинов зад! — Панси горделиво вздёрнула подбородок и поспешила удалиться. — Чокнутая. — Драко хотел закрыть дверь за однокурсницей, но тут же из-за неё, набравшись смелости, вылезла Гермиона. — А, это ты, гр… Грейнджер. — Он без особого энтузиазма впустил её. — Прости, но нам нужно начать действовать с этой же минуты. — Гриффиндорка прошла и села за стол под изумлённым взглядом аристократа. — Я не хочу ждать, пока тебе все доверятся. — Она взглянула на него из-под ресниц. Малфой стоял с недоумением на лице, не зная, что ответить. Он определённо не думал, что другая сторона согласится на союз так быстро, а что, тем более, согласится Грейнджер. — Ты хочешь сказать, что… — Да. Мне нужна твоя помощь. Никто не понимает всей серьёзности происходящего, и это Ему на руку, — перебила девушка и начала что-то писать на листе пергамента, что лежал на столе ещё до её прихода. Гермиона до сих пор была зла на всех своих друзей. Пока Гарри мучается, все занимаются своими делами: Фред пытается добиться её расположения; Джордж распространяет их товары; Джинни пытается найти себе кого-то в шумной компании, чтобы позлить Поттера, которому сейчас вообще не до девушек; один Рон бездельничает, бросая странные взгляды то на неё, то на близнецов. Раньше ей казалось, что до них дошла вся важность и опасность происходящего, но только казалось. А чем она лучше? Тем, что устроила праздник, зная, что им предстоит, как минимум, бой? И теперь ей приходится доверять тому, кто видит собственными глазами со стороны и чувствует весь тот кошмар, что грозится вот-вот обрушиться на них. — Что ты пишешь? — Он заглянул ей за плечо — прочитать. — Ты знаешь Виктора Крама. Не так ли? Гермионе пришлось рассказать всю историю от начала до конца: как Гарри приехал с синяками в штаб, но колебалась, рассказывать ли Малфою об Ордене, но тот лишь согласно кивнул и рассказал, что знает о них всё, кроме расположения, о котором учтиво не стал спрашивать. И до сегодняшнего момента, пока её день рождения не был испорчен. — Со словарём, конечно, полная лажа у вас вышла. Второй раз в библиотеку вы не лазили? — Малфой, мне дорога моя репутация перед мадам Пинс, и я не решусь ещё раз это делать. Тем более, остальные всё ещё нужны мне. — Гермиона устало откинулась на спинку стула. — Я могу поискать переводы в библиотеке Малфой-Мэнора, но я уверен, что незамеченным их вынести вряд ли удастся. — Блондин выглянул в окно. — Вся надежда на Дурмстранг. — Хорошо, я, наверное, пойду уже спать. Кое-как меня разморило, да и с гостями некультурно получилось… — Прости, но не могу же я заявиться на гриффиндорское торжество, и не быть съеденным. — Он улыбнулся. — Я всё понимаю. Когда они попрощались, то в немного успокоенном расположении духа Гермиона хотела отправиться в гостиную и проскользнуть в свою комнату, но за ближайшим поворотом наткнулась на того, кого совсем не ожидала сейчас увидеть. — И что всё это было, Грейнджер? — Фред был расстроен. — Извини, Фред, но я совсем не хочу говорить об этом сейчас. — Девушка хотела уйти, сбежать подальше от него, но он перегородил ей путь. — Почему? Что случилось, где ты была? — Уизли пытается улыбнуться своей фирменной мефистофелевской улыбкой, но крайнее беспокойство не даёт этого сделать. «Придется выкручиваться», — проносится в голове у волшебницы. — Фред, я очень ценю твою заботу, но я хочу побыть одна сейчас. — Сразу всплывает обида. — В своей комнате. — Нервы натягиваются до предела. — И даже без меня? — Он притворно надувает губки. — Я же такой рыженький, хорошенький. — Да хватит уже тебе играть со мной! Ты как маленький ребёнок! Пропусти меня немедленно! — Вдруг нервы сдают, и Грейнджер толкает Уизли, а ненавистный ком подступает к горлу. Парень не сдвинулся с места, хоть силы толчка хватило, чтобы Грейнджер от боли в руке сжала зубы. Он смотрит на неё недоуменно, борясь с желанием обнять и не отпускать никогда. — О чём ты? — Зачем ты постоянно ищешь со мной встречи? Почему ты делаешь вид, что я тебе не безразлична? Ты всегда был для меня просто старшим братом Рона, почему, какого Годрика, тебе мало на свете девушек?! — И сразу Гермиона жалеет о своих словах. Вдруг это совсем не так, а она ведёт себя как глупая влюблённая школьница. Может, это была просто дружба? Она заливается краской до самых корней волос, осознавая, что Фред ей… нравится? Это ощущение в грудной клетке опять растекается по телу до пальчиков ног, перерастая в ещё большую злость. — Гермиона, я просто… — Но староста сразу перебивает. Гермиона же не знала, что вообще происходит, хотя начала догадываться, что скажет Уизли. Да, они сблизились с Фредом за последнее время, он был ей очень симпатичен, добр, помогал, как мог, но она гнала от себя девчачьи мечты, списывая всё на шутку, и упорно не давала своим странным смешанным чувствам развиться. Да, то, как он называл её «дамой сердца», она вспоминала часто и с трепетом. И ту ночь после похода в библиотеку она часто вспоминала. То, как наигранно парень корчил из себя Ромео, хватая её за руку; с чувством преданности обнимая на лестнице; с таким пафосом, как ей казалось, разыгрывая из себя героя. Доверять ему нельзя. Но друг он хороший и весёлый. Был. — Я давно всё поняла, Фред, мне не нужны твои подарки, просто оставь меня в покое, и так смешной розыгрыш получился. — Девушка расстёгивает здоровой рукой мантию, и дорогая ткань нежно скользит с плеч на каменный пол. — Я не разрешаю вам торговать своими гадостями. Спокойной ночи. Близнец стоит в шоке от только что услышанного. То есть, она думала, что он шутит?! Или хочет добиться разрешения на торговлю? Что за бред? А мантия тут причём? Он ведь очень долго спорил с Джорджем, чтобы взять эти деньги с выигрыша, что Гарри отдал им. Фред хотел показать этим подарком, что и сама Грейнджер ему дорога, а она, оказывается, думала, что… — Гермиона, постой, ты всё не так поняла! — Уизли догоняет её и перегораживает путь вновь, борясь с невыносимым желанием заключить её в объятия. — Не надо, Фред, давай просто останемся друзьями, как были до твоей шутки, — отмахивается девушка и устало натягивает улыбку. Но почему-то ей до невыносимости грустно понимать, что она оказалась права. — Это не шутка, Грейнджер! Я люблю тебя, — Рьяно выпалил близнец, почти не обдумав. Он выжидающе смотрит на Гермиону, а та лишь опустила голову, прикрывая кудрями лицо. Гриффиндорка не понимает, почему у неё вдруг сбилось дыхание, почему у неё покатились слёзы, почему это чувство в грудной клетке разносит дрожь по телу. Она не знает чему верить, — и решает просто уйти. И тут, внезапно, рыжий хватает её за руку, разворачивает к себе, и мгновенно его губы оказываются на её молодых и обескровленных устах, а руки прижимают к себе. Он целует её с таким отчаянием, как будто падает в пропасть, — это последнее, что он может сделать. Пусть он будет терзать и проклинать себя за этот необдуманный поступок всю свою бесполезную жизнь, но он хотя бы попытается доказать ей свои слова и что он не тот, за кого она его принимает. Она как скульптура. Она не отвечает на этот поцелуй, украденный у неё порывом Фреда. От этого парню кажется, что девушка вообще не жива. Это побледневшее лицо с закрытыми глазами и лёгкая фигурка в крепких объятиях никак не реагируют на его бессовестную дерзость. Он отстранился. Гермиона не попыталась оттолкнуть, отпихнуть, ударить или накричать на него, а просто стала похожей на красивую, но безжизненную куклу. На секунду Уизли даже испугался, что девушка без сознания, как в один момент она дрожащими ручками неуверенно обвила его шею, а носом уткнулась в ключицу.