colorful.

…В твоих объятьях стану я Нагим, как в час рожденья. (Тэмлейн)

      Июльское утро встретило Грега Халлека мелким моросящим дождем, острыми спазмами под левой грудью и особенно недовольной, ворчливой женой. Желудок третий день словно сжимало внутри него, мужчина не мог ничего есть, кроме кислого молока с хлебом. Да еще Хейли жаловалась на непогоду, повелевая мужу запереть лошадей в загоне. Он с тоской наблюдал, как блинчики, такие золотистые, масляные, с тонкой хрустящей корочкой, исчезали во рту его сына, который никогда не пренебрегал едой, с возрастом превратившись в тучного мужчину, на котором с трудом застегивалась рубашка. Хейли чересчур оберегала своего ребенка, ее можно понять, пережившую три выкидыша.       Поэтому вся тяжелая работа по хозяйству взваливалась на плечи Грега. Жили они неплохо, даже отлично, хоть Халлек ушел с поста городского старосты шестнадцать лет назад, когда его сын достиг совершеннолетия. А ведь он такие надежды на него когда-то возлагал…       Лошади беспокойно носились по двору, дверцы загона были распахнуты настежь. «Совсем постарел, даже загон забыл вчера запереть», — вздохнул Халлек, когда его любимая лошадь — Миранда, неожиданно отскочила от него, словно он был агрессивным хищником. Мужчина попробовал набросить на ее шею лассо, но Миранда легко увернулась и поскакала в другой конец обширного двора. Грег со вздохом присел на деревянную ступеньку. Одежда совсем намокла, седые волосы пришлось отжимать, а желудок нестерпимо болел. Мужчина прикрыл руками глаза, решив немного подождать, пока закончиться дождь. — Мистер Халлек? — неожиданно над его головой послышался незнакомый голос. Халлек быстро отскочил, подняв глаза на незнакомца. Это был высокий и стройный мальчик лет шестнадцати в потрепанной одежде. Он держал на привязи всех трех лошадей с гордой ухмылкой. Брови Грега непроизвольно поползли вверх. — Ты кто такой, мальчишка, и как пробрался в мой двор? Уходи, а то спущу на тебя собак, — пригрозил Халлек, чувствуя, что он все же немного побаивается этого странного ребенка, так смело стоящего лицом к лицу с когда-то самым жестоким старостой всех времен. — Ах, уйти? Хорошо, — мальчик разжал руку, и лошади снова разбежались по двору; дождь усилился, превращаясь в ливень. Юноша обернулся, направляясь к выходу, нарочито медленно, словно зная… Халлек почувствовал, что совершает ошибку, так легко отпуская мальчика, настолько умело управляющего лошадьми. — Ладно, подожди. Пожалуйста, запри лошадей в загоне. Я сделаю все, что пожелаешь, — взмолился Грег. Его желудок заболел еще сильнее, стоило ему встать, а ноги быстро промокли. Мальчик медленно обернулся, его черные, словно смоль, волосы прилипли к исхудалому лицу. Сверкнула молния. Оглушительно пророкотал гром, собаки громко залаяли и рванули вперед, натягивая до предела цепи. Мальчик кивнул ему и громко свистнул. Лошади мигом обернулись и поскакали к нему, словно притягиваемые неизвестной силой. Юноша ухватил их за поводки и потянул в сторону загонов. Животные слушались его беспрекословно. — Я сделал все, как вы просили. Теперь я вправе требовать награды. — Юноша снова предстал перед ним с торжествующей улыбкой. Халлек с тяжелым вздохом откинулся на ступени, зажимая рукой левый бок. — Чего тебе? Деньги, еда, приют, алкоголь? Давай быстрее, мне и так плохо, — проворчал мужчина, чувствуя себя побежденным каким-то неопытным отроком. — Мне нужна только информация, мистер Халлек. И чем быстрее вы поведаете ее мне, тем скорее избавитесь от моей назойливой персоны. Мне нужен адрес покойной Линды Айеро, где она проживала до побега. — Зачем тебе? Хотя какое мое дело? Адрес Линды я хорошо запомнил, не раз наведывался к ней. Сворачиваешь налево от церкви, до пекарни, а потом направо. Четыре дома спустя ты наткнешься на поместье Эвансов, там раньше и жила покойная вдова.       Мальчик кивнул и вежливо поблагодарил Грега. Уходя, он посоветовал Халлеку выпить отвар из шиповника, тысячелистника и чертополоха, пообещав, что это ему поможет. В тот же вечер мисс Халлек приготовила отвар, удивляясь, откуда ее муж узнал названия доселе неведомых ему трав. Грега рвало всю ночь, а под утро он почувствовал долгожданное облегчение. Больше он этого мальчика не встречал.

***

      Фрэнк встретил Джерарда на опушке леса, завернул продрогшее тельце в плащ, и они вместе побежали в дом лесника, который использовался хозяином только осенью, во время сезона охоты. В их временном убежище было довольно сыро, пахло грязью и елью. Пока Джерард снимал с себя мокрую одежду, развешивая ее над камином, Фрэнк сбегал в сарайчик и притащил стопку бревен. Спички обнаружились за трубой, но их долго не удавалось зажечь из-за сырости. Джерард уже начал чихать, когда у Фрэнка все же получилось зажечь огонь, и дрова вспыхнули с веселым треском, озаряя комнату теплым светом. В домике не было никакой мебели, кроме довольно шаткого стола и шкафа, заполненного старой, ненужной одеждой. Джерард еще дожал, и юноша быстро скользнул к нему под плед, чтобы согреть теплом своего тела.       Буря бушевала весь день, парни пережидали его перед камином, греясь у огня и укрывшись пледом, в который превратился плащ из овечьей шкуры. Огонь весело полыхал, Джерард и Фрэнк сидели, крепко прижавшись друг к другу, переплетя пальцы. Фрэнк очень смущался, чувствуя своей ногой бедро Джерарда, такое теплое и мягкое. Юноша прижался к его боку всем телом, еще мокрым и дрожащим. Точнее, на Джерарде была только рубаха, и этот факт наиболее смущал Фрэнка, заставляя его щеки пылать. Невольно в голову лезли грязные мысли о Джерарде, его худобе и коже, манящей своей белизной. Юноша положил голову на плечо Фрэнка, он не мог видеть выражение его лица. Но контраст холодного пола под ногами и горячего тела Джерарда сводил с ума, заставляя всплывать возбуждающие воображение воспоминания об их близости под липой и поцелуях в библиотеке.       За окнами мерно стучал дождь, в камине с тихим треском полыхали полена. Фрэнк старательно пытался отвлечь свое внимание, но неожиданно Джерард прижался к нему еще сильнее, будто намереваясь врасти в друга, стать с ним одним целым, и положил пальцы на его бедро. Фрэнк почувствовал, как уши и щеки начинают пылать, словно поленья в камине. Джерард нежно поцеловал его в плечо, вдыхая мускусный аромат кожи. Юноша немного отодвинулся от него и приподнялся, усаживаясь между его ног, легонько раздвигая их со смущенной улыбкой. — Д-Джи, что ты делаешь? — изумленно выдохнул Фрэнк, когда рука, дрожащая, то ли от холода, а может, от чего-то еще, легла на его промежность, легонько сжимая сквозь ткань штанов. — Тсс, я просто хочу попробовать сделать нам приятно, — прошептал Джерард, прижимаясь к его приоткрытым губам своими. Фрэнку стало любопытно, что же случится, если он засунет в рот Джерарда свой язык. В ответ на его неуверенное прикосновение парень сразу податливо приоткрыл губы, скользя пальцами по напряженному животу. Фрэнк проникнул языком в его до невозможности горячий и влажный рот, испуская еле слышный стон. Джерард коснулся его языка своим и переплел их в чувственном танце, пока его руки скользили по груди Фрэнка. Ему тоже ужасно хотелось прикоснуться к парню, но он боялся повредить хрупкое тело своими острыми когтями. Кожа лихорадочно горела, воспламеняясь все сильнее от каждого нового прикосновения. — Джерард, я хочу, господи, я так хочу прикоснуться к тебе. Все, что мне нужно, так это думать о тебе, видеть тебя… Ощущать твой аромат… Господи, я сейчас умру, если не коснусь тебя! Как жаль, что я не могу… — беспомощно пробормотал парень, получив в ответ хитрую улыбку. — Почему же? Можешь, — Джерард скинул с себя рубаху, представ перед Фрэнком во всей своей ослепительной красе. Вид этих тонких ключиц, немного выпирающих ребер и темных, изящных бусин сосков заставил Фрэнка вздрогнуть, подаваясь бедрами вперед. Джерард немедленно принялся развязывать шнурок, придерживающий его тунику, и отбросил ее в сторону, оголяя торс, прильнув к юноше всем свои липким от пота телом, грудь к груди. Фрэнк мог чувствовать, как быстро отбивает ритм сердце его любовника, как вздымается грудь для нового вздоха, как напрягаются и твердеют соски.       Тело парня было очень теплым, податливым, влажным и до невозможности мягким. Он чувствовал, как их промежности соприкасались и как тяжело Джерард дышал в поцелуй. Он так много думал об этом, мечтал бессонными ночами. Но каждое утро после подобной ночи сопровождалось глупой и навязчивой строчкой, когда-то зачитанной Джерардом: «Еще полна душа желания и ловит сна воспоминания». Юноша не мог поверить, что происходящее сейчас не сон и Джерард не исчезнет, как это бывало ранее, в легкой утренней дымке.       Джерард нетерпеливо стянул его штаны, обхватывая рукой горячую, твердую, влажную плоть, заставил Фрэнка со стоном погнуться, снова прилипая к такому желанному телу. Юноша жадно лизал изящный изгиб его шеи, пока Джерард переплетал их члены. Ловкие пальцы музыканта возносили Фрэнка до небес, ему казалось, будто он разобьётся, падая с такой высоты. Пальцы все ускоряли свой ритм, дыхание учащалось, а губы временами встречались в очень смазанных и неловких поцелуях. Фрэнку казалось, что еще немного и он коснётся звезд, но…       С невероятной скоростью он полетел вниз, рассекая облака. Парень кончал долго и много, краем уха слыша и помутившимся разумом едва различая слова, выкрикиваемые в пике страсти Джерардом: — «… Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Него и знает Его. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь!»       Юноша без сил опустил голову на плечо Фрэнка, тяжело дыша, прикрыв глаза и сразу впадая в беспробудный сон, слишком утомленный, чтобы смывать липкую белую жидкость со своей груди. Фрэнк тоже заснул, на его губах еще оставалась легкая улыбка, а в груди — приятное тепло. Дождь закончился, из-за туч выглянуло солнце, опускаясь за горизонт в оранжево-розовой дымке заката, который поблескивал в зеркальном отражении луж и маленьких капелек на листьях.