colorful.

      Фрэнк проснулся утром с чувством полного удовлетворения и приятного тепла, но, как только он шевельнулся, спину резко пронзила боль от неудобного положения. А заснул он, облокотившись о холодную стену и поджав под себя ногу. На нем спал Джерард, во сне обхватив за талию ногами, прижимаясь к парню всем телом, таким мягким и податливым, словно размокшая и еще необработанная глина. На его груди было что-то сухое и неприятное. Осторожно сняв с себя все еще спящего юношу, Фрэнк заботливо укрыл его плащом. Натянув штаны, парень вышел из дома, направляясь к реке, чтобы смыть с себя грязь. Сырое утро встретило его легким туманом, который обещал развеяться к полудню. Дом лесника расположился всего в паре миль от реки, и, несмотря на влажность, в лесу было довольно тепло.       Река бурлила и шумела под начавшими разрезать пелену тумана лучами солнца, полноводная после недавнего дождя. Фрэнк сбросил с себя такие неудобные, тесные штаны и с разбегу бросился в прохладную воду. На миг вода показалась ледяной, но вскоре он привык, полностью отдаваясь сладкой неге. Река была прозрачной и чистой, еще не оскверненный отходами: она текла со стороны горной цепи, а известняк был отличным фильтром. Фрэнк погрузился в воду с головой, пока ноги не коснулись мелкой гальки, острых ракушек и мягких скользких водорослей. Иногда около него резво проплывала форель, но парень был слишком неловок, чтобы поймать ее. Все вокруг было таким невероятно свежим, трава и листья влажно блестели, под недавно выглянувшим солнцем, а река переливалась голубизной и синевой. Фрэнк время от времени поглядывал на берег, боясь, что бурное течение может с легкостью перенести парня далеко от домика.       Джерард проснулся оттого, что ноги замерзли от прохладного пола, а спина и голова сильно болели. Он спустил с себя плед, с удивлением обнаруживая, что совершенно нагой, но, глянув на одежды, развешенные перед потухшим камином, начал вспоминать вчерашний день. Значит, они действительно сделали «это», причем акт открыл Джерарду источник невероятного удовольствия. Юноша не испытывал особых угрызений совести, хоть временами в мыслях назойливо проскальзывали нотации епископа. Он оглянулся в поисках Фрэнка и, не обнаружив его, решил сходить к реке, чтобы искупаться. По дороге он наткнулся на сброшенные Фрэнком штаны и ускорил шаг, беспокоясь, как бы с парнем ничего не случилось.       Он встретил Фрэнка, по грудь погруженного в бурлящую воду, такую прохладную и чистую. Парень обернулся и, заметив его, помахал рукой, приглашая к себе. Джерард немедля скинул свою рубашку и осторожно опустил ногу в прохладную воду, которая мигом заставила все тело покрыться мурашками. Фрэнк бросился на него, схватил за руку и потянул вперед, пока Джерард не бултыхнулся в холодную воду, громко заверещав, проклиная юношу. Фрэнк подплыл к нему и заткнул рот поцелуем, прижавшись к дрожащему парню всем телом. Сразу стало очень горячо.

***

      Марта Томсон развешивала белье на заднем дворе. Солнце грело во всю, можно было заметить, как с поверхности небольших луж, образовавшихся в маленьких провалах, поднимается пар. Из-за высокой влажности воздуха легкие побаливали. Ее руки покраснели и погрубели от частых стирок, а лицо покрылось красными пятнами. Лишь ее единственный сын знал, что это далеко не от переработки. Женщина была больна чахоткой. Болезнь временами давала о себе знать, но Марта еще могла управляться с нетрудными домашними делами, тихо покашливая. Стирать белье было довольно непростой работой. Сначала нужно разжечь специальную печь, на нее загрузить большую металлическую емкость размером с половину человеческого роста. Далее приходилось таскать ведра с водой из колодца и выливать в медный котел. Когда вода начинает кипеть, туда сгружают все белье и некоторое время кипятят с мыльной стружкой. Вскоре огонь под котлом тушат и выливают воду через специальный краник. Пар все еще поднимается, до невозможности горячий, опаляя щеки и глаза. Белье вытаскивают при помощи специальной палки, складывая в чан с холодной водой, и поласкают вручную.       Да, Марта работала прачкой. Ее труд требовал больших усилий. Она должна молчать, когда щеки и лицо опаляет горячий пар. Она должна была быть сильной, чтобы выжимать тяжелую шерстяную ткань. Она должна быть выносливой, чтобы не жаловаться, когда пальцы станут кровоточить от ядовитого щелока. Она должна быть терпеливой, чтобы не пикнуть, когда руки стянет от картофельного крахмала. Ежедневно к ней поступало множество вещей, начиная от элегантных, льняных кальсонов барона, заканчивая простецкими штанами самого бедного фермера. Женщина не тратила деньги на красивые безделушки и вкусную еду, она заботливо откладывала их в отдельный ящик, чтобы накопить сыну на учебу.       Когда она развесила одежду из первого тазика (всего их накопилось с десяток), перед ней неожиданно появился худенький юноша, который всегда так заботливо помогал ей донести покупки до дома. Марта когда-то знала его родителей и после их смерти иногда кормила мальчика-сироту домашней выпечкой. Он вырос на редкость смышлёным и дальновидным юношей, который легко постиг нехитрую науку жизни: молчать и работать. — Джерард, что ты здесь делаешь? Как ты сюда пробрался? — Давайте я вам помогу, мэм. — Джерард выхватил из ее рук таз и веревку с прищепками, начав быстро развешивать вещи, ловко прицепляя их к леске, натянутой вдоль дворика. Прачка удивленно пожала плечами и принялась за другой ряд. Джерард, развешивая белье, начал непринужденную беседу, даже не глядя на женщину. Слова выходили легко, сами собой, было трудно догадаться, что беседа была спланирована изначально. — Извините, мисс, меня неожиданно заинтересовала одна личность. Вы когда-нибудь слышали о некой Линде Айеро, проживавшей в доме, где сейчас находится поместье Эвансов? — Джерард кивнул в сторону богатой усадьбы, ворота которой обвивал плющ, а вдоль забора росли белые розы. — Ох, Линда? Сколько лет назад это было, я думала, о ней уже все позабыли. Да, конечно, помню, такую личность тяжело забыть. Познакомились мы с ней, когда она двадцать с лишним лет назад вместе с молодым мужем арендовали жилье по соседству. Я наблюдала за ними в окно. Странная была парочка, все вокруг судачили, что они приехали из города. Линда, одетая в богатое, модное платье, с кривым лицом отмахивалась от назойливых мух, слетевшихся на запах ее духов. Энтони был предприимчивым молодым человеком, он скоро привык к здешним людям и обычаям, нашел много друзей. Линда же не выходила из дому — строила из себя недотрогу. Надувала губы и отказывалась заниматься хозяйством. Во дворе у них было грязно, а к коровам она и за милю не приближалась. Мне рассказали, что Энтони и Линда были довольно богатыми людьми — купцами, но однажды их судно попало в сильнейшую бурю и утонуло. Молодая семья обанкротилась и переехала в село. Прошло два месяца. Я предприняла несколько неудачных попыток сдружиться с соседкой, та упорно продолжала меня не замечать. Еще месяц спустя Энтони исчез. Линда надела одежды вдовы и впервые заговорила со мной, горестно причитая. По ее словам, у нее с Энтони были враги, которые поквитались с ее мужем из-за долгов. Когда Линда стала чуть более открытой, к ней пришли на помощь соседи, научив вести хозяйство. Медленно женщина начинала привыкать к деревенской жизни, пока однажды… — У нее не появился любовник, — пробормотал Джерард, неосознанно перебивая Марту. — Откуда ты узнал? Ну да ладно, слухами земля полнится. Линда исчезала каждую ночь, а возвращаясь лишь на рассвете. Меня переполняло любопытство, но Линда отказывалась говорить об этом. Поэтому, да простит меня господь, я решила проследить за ней. Где-то около полуночи Линда вышла из дому, одетая в одну ночную рубашку. Я последовала за ней. Линда постоянно оглядывалась, будто чувствуя, что за ней следят. Она долго путала по улицам, словно надеясь смести следы. В итоге, она остановилась… — Чьего дома? — Извини, сынок, не могу тебе этого рассказать. Боюсь, что бог накажет меня. Да и не думаю, что Линда ходила на тайные свидания. Туда, может, зашла немного помолиться за думу покойного мужа. — Линда пришла в церковь, да? Не скрывайте, я все понял. Отцом ребенка Линды является Уильям, не так ли? Ее тайный любовник — епископ! Признавайтесь, вы следили за ней до самого конца! — рука Джерарда нервно дрогнула, и прищепка упала на землю, теряясь в высокой траве. — Да, но только, пожалуйста, не говори этого никому! — взмолилась Марта. — Клянусь честью моих покойных родителей, он об этом не узнает, не волнуйтесь, мисс. Значит, Проклятого зачал святой… — тихо пробормотал себе под нос юноша, откладывая пустой таз. — Что ж, это я и подозревал с самого начала. Бедный Фрэнк…

***

— Епископ? Ты шутишь? Это не смешно. Ты имеешь в виду, что мой собственный отец преследовал мать и меня, чтобы никто не узнал о его тайных похождениях? — Фрэнк яростно ударил кустарник, откуда мигом выскочил ошарашенный заяц. — Зачем? Мы же ушли глубоко в лес, никого не беспокоя! — Ну, может быть, твоя мать начала его шантажировать, угрожая рассказать о тебе? — предположил Джерард, перехватывая руку Фрэнк, когда он готовился окончательно растерзать несчастный кустарник. Парень глубоко вздохнул, прикрыв веки, и когда он открыл их, глаза пылали холодным, расчетливым огнем. — Если не моя амнезия, я точно знал бы причину убийства мамы. Но отцу это так просто с рук не сойдет. Пусть он и мой родной отец, но я его ненавижу. Я презираю его, Джерард. Зачем нужно было добивать безобидных? Все равно бы матери никто не поверил, скажи она такое о всеми уважаемом епископе. Он пользуется огромным почетом среди деревенских. Даже у барона он в любимчиках. Никто никогда не поверит в то, что святой способен предаться грехам. — И что ты планируешь делать? — настороженно спросил Джерард, за руку притягивая к себе расстроенного парня. — Убить его. Отомстить за смерть матери, — отчеканил Фрэнк так, будто это было само собой разумеющимся. — Нет! Ты не можешь… Не надо! Мы бы могли уехать отсюда и начать новую жизнь, вдалеке от всех этих проблем и переживаний! — юноша развернул к себе Фрэнка лицом, обнаруживая, как побледнели его щеки и напряженно сжались губы. — Джи, не тешь себя глупыми надеждами. Признай, у нас нет будущего. Мир слишком жесток: куда бы мы ни направились, нас везде будут встречать с вилами и факелами. Да и тут мы тоже не сможем скрываться вечно. Рано или поздно раскроется наш секрет или меня подстрелят охотники. У меня было время подумать, и я решил… Ради твоей безопасности ты должен покинуть меня. Я убью епископа, а люди казнят меня. Все, что я могу — это исчезнуть из твоей жизни. Ты женишься, заведешь детей и…       Джерард с размаху врезал Фрэнку кулаком по щеке, от удара тот отлетел в сторону, ударившись о ствол дерева. Парень поднял глаза, полные обиды и непонимания на Джерарда, обнаруживая, что парень плачет. Это было настолько странно и больно — видеть слезы Джерарда, что и Фрэнку невольно захотелось заплакать, словно его ранили до глубины души. — Ты считаешь, что я смогу так спокойно жить после всего случившегося? Думаешь, я преспокойно буду смотреть на твою казнь? Тогда ты — бездушный идиот, который совсем не думает о чувствах других. Зачем ты влюбил меня в себя? Зачем все эти поцелуи? Или же ты просто хотел использовать мое тело, чтобы удовлетворить свои потребности? Да ведь ты не лучше своего отца, наоборот — в сто раз хуже. У нас есть шанс начать новую жизнь, я верю в это! Мои родители тоже погибли давным-давно, лишь спустя одиннадцать лет после моего рождения. Их обнаружили в колодце. Какой-то маньяк свернул им шеи и изнасиловал мою мать. Но я продолжаю жить ради себя, ради них. И вот я влюбился, думал, что жизнь начинает налаживаться, а ты несешь какую-ту чушь о мести. — Нет. Извини, после всего, что я узнал, моя жизнь не станет прежней. Я всегда буду знать, где-то там, далеко, человек, убивший мою мать, разгуливает на свободе, наслаждаясь всеобщим почетом. Это будет не жизнь, а сплошная мука. В итоге я не выдержу, и одним прекрасным днем ты найдешь мой труп, висящий на веревке. Пожалуйста, уходи. Я должен закончить начатое дело. — Фрэнк довольно грубо оттолкнул Джерарда и обернулся, направляясь в лес. Несказанные слова накаляли воздух, Джерард мог сам завершить его фразу, раскрывая главный смысл: «Ты не сможешь стать лекарством от моей боли, любовь не так всесильна, как о ней говорят. А мы не герои-любовники — мы несчастные, ставшие жертвой обстоятельств. Я просто желаю, чтобы ты был счастлив, чтобы с твоего лица не сходила улыбка, пока неминуемо не наступит последний день. Я буду тяготить тебя.» — Тогда я пойду с тобой. Если умирать, то вместе. Может, когда-то влюбленность в тебя исчезнет со временем, рана заживет, останется лишь шрам, красивое воспоминание. Но сейчас я чувствую, что не могу прожить и дня без тебя. Я понимаю, что самым верным решением будет пойти за тобой. И даже не думай мне перечить. Я до последнего буду верить, что мы выберемся из этой истории живыми.       Фрэнк остановился и медленно обернулся. Джерард действительно был необыкновенным человеком. Он всегда трезво расценивал ситуацию и никогда не тратил слова впустую. Он не воспевал дифирамбы о любви, просто всегда делал то, что считал наиболее правильным. Джерард смог полюбить его, несмотря на предрассудки. И только сейчас Фрэнк вспомнил, что так ни разу и не признался Джерарду в своих чувствах. Но все же иногда слова бывают очень важными, хоть их произносить довольно неловко. — Я люблю тебя, Джерард.