Страница шесть (Page Six)

      На ужин Ганнибал приготовил шашлычки из баранины. Кухня пахла тмином и чесноком, уютно и тепло. Уилл кружил вокруг кухонного островка, чувствуя отстраненность от реальности, чувств и здравомыслия. Его разум был в состоянии хаоса. Он собирался поужинать с Чесапикским Потрошителем - и сама еда: Уилл мог бы написать книгу о связанной символике, коннотациях, библейских и иных образах. Он отступил к креслу в углу. На этот раз он не спрашивал, может ли он помочь. - Для меня это также ново. - Ганнибал расположил зеленые бобы на двух тарелках, украсив мелкими кубиками из обжаренного бекона и сбрызнув золотистым жиром со сковороды. - Попытайся расслабиться. Сегодняшний день был тяжелым для тебя. Гнев поднялся в Уилле, острый и горячий. - Ты был грубым со мной. Не надо нянчиться со мной сейчас. Розовый кончик языка Ганнибала выскочил, деликатно облизнув темную линию, разделяющую его нижнюю губу - любезность от костяшек Уилла. Уилл проигнорировал очевидный намек. Ганнибал это больше, чем заслужил. - Что же теперь будет? - Хорошая еда и отдых. Все остальное может подождать до завтра. - И где я буду спать? - Где угодно. У меня есть комната для гостей, если ты предпочтешь спать там. - Тебя на самом деле это не волнует, не так ли? - Я просто пытаюсь быть вежливым.       Гладкий, почти легкомысленный ответ вызвал что-то в непосредственной близости от груди Уилла, и оно сжималось и болело. После того, как прошла первоначальная антипатия, он увлекся Ганнибалом, сильно. Очевидно, что эти чувства не были - и никогда не будут - взаимны. Уилл даже не мог обвинять Ганнибала, независимо от того, насколько ему хотелось. Он прочитал профиль ФБР на Чесапикского Потрошителя, и пока он еще не со всем согласен, но согласен, что убийца как, это и должно было быть, имеет социопатический маркер.       Социопаты очаровательные лжецы, мастера манипуляции, между прочим. Ганнибал просто делал то, что он делал лучше всего. С его точки зрения, в его действиях не было ничего плохого.       Уилл присмотрелся к действиям мужчины. Теперь и когда их глаза встретились. Ганнибал, казалось, удовлетворился, оставив Уилла в его молчании. Как ни странно, это напомнило Уиллу о том, как он действовал, когда приносил домой новую собаку. Было лучше позволить животным естественно акклиматизироваться, а не подавлять их слишком большим вниманием. Это было не очень лестное сравнение, но оно конечно было подходящим; Уилл скорее почувствовал себя не в своей тарелке и потрясенным одновременно сегодняшними событиями и его - ненормальным, безумным, невозможным - желанием идти вместе с ним. Наконец, он нарушил молчание. - Когда ты решил позволить мне жить? Ганнибал на мгновение задумался. - Я планировал убить тебя, в случае если Мэтью не удастся. Он был убежден, что твой визит в «Mischa» означал, что ты пришел к нему. - Я же не к нему. Боже, если бы он не пришел за мной, вы, ребята, никогда не увидели бы меня снова. - Как я уже сказал, Мэтью был пограничным параноиком. В то время как я не разделял его паранойю, я очень хорошо понимал, что ты можешь сделать. Твои статьи говорили сами за себя. - Ганнибал подмигнул. - Никто никогда не может быть слишком осторожным. - Он снова важно вытянулся, глядя в никуда. - Но потом я увидел, как ты лежал там, рядом с ним. Это казалось несправедливым. Ты выиграл битву, но не мог наслаждаться победой. Я решил дать тебе этот шанс. Желудок Уилла сделал медленный кувырок. Наслаждение победой. Он прошел все это, но несколько дней продолжал завязывать себя в узлы за то, что сделал. Нет. Это была не правда. Уже были моменты, когда он наслаждался этим. Когда он был рад, что Мэтью мертв. Когда он был доволен, что сделал это. Ганнибал надел пару перчаток, чтобы извлечь дымящиеся бараньи шашлычки из духовки. - Все, что произошло после того, произошло уже само по себе. Уилл фыркнул. – Да, правда? Ганнибал посмотрел на него многозначительно. - Я не тащил тебя кричащего и брыкающегося в свою постель, Уилл. Не лги себе. С ложью было бы легче иметь дело. Ганнибал балансировал с двумя тарелками на одной руке. - Обед готов.       Столовая выглядела особенно привлекательно сегодня. Зажженные свечи возглавляли красиво расположенные перья и кости в форме фантастического существа, воспаряющего из гнезда. С другой стороны, в темной комнате, с огнями приглушенными для приятного свечения, стол был убежищем, теплым и безопасным, и Уилл мог увидеть, как Ганнибал бы устроил это, как нарочно, чтобы уговорить даже самых неподдающихся гостей, но он мог бы также видеть, что это было чем-то, чем пользовался сам Ганнибал. Вежливый, как никогда, Ганнибал вытащил стул для него. Его рука задержалась над плечом Уилла, только на мгновение, прежде чем он сел. - Ты должен уделить немного внимания тому, про что я говорил тебе раньше. Твой запах ... меня беспокоит. Ты плохо чувствовал себя в последнее время? Уилл совершенно забыл о той части их разговора. Это сейчас не имело никакого смысла, чем было и тогда. - Как ты даже ... - У меня довольно острое обоняние. Впервые я заметил это когда был студентом, в Париже. Один из моих учителей умирал от рака желудка. - Ты можешь почувствовать запах рака. - Я чувствую что-то в тебе. Оно не пахнет как рак. Это просто пахнет не так, - объяснил Ганнибал, явно пораженный бесстрастной подачей Уилла. - Я еще не ошибался в этой области. - Это становится нереальным. Я не уверен, стоит ли беспокоиться или смеяться. – Посмеешься надо мной потом. Я предпочел бы не сокращать наше краткое время вместе, потому что ты поддался болезни.       Уилл посмотрел на еду на своей тарелке. Их время вместе. Это было сутью дела. Важное открытие в отношениях и удивительно, Уилл был еще жив. Ему была представлена возможность наблюдать, с близкого расстояния, одного из убийц, о которых он писал. Так же, как предложение, сделанное ему ФБР, она был почти непреодолима.       Только на этот раз, это был не просто взгляд за кулисы. Он уже был здесь по уши, сидя за столом Ганнибала. Он читал материалы дела Потрошителя. Он знал о тридцати семи известных жертвах. Ганнибал не был компанией, которую он должен желать, независимо от того, по каким причинам. Желать этого - осознание того, на что Ганнибал был способен и находить его терпимым, это было стороной Уилла, о которой ему самому ранее было не известно, и это открытие заставило его запутаться. Текучесть морали или отсутствие таковой было тем, что он видел и осуждал в других. Он не ожидал найти это в себе.

***

      Ганнибал приготовил для него гостевую комнату и пожелал спокойной ночи. Уилл лежал в темноте. Зеркал на потолке нет. Он перекатывался, пытаясь освоиться. Он так устал, он должен был бы заснуть сразу же, но его мысли продолжали бродить по кругу, держа его без сна, скользкие, ртутные рыбки он не мог поймать их руками. Возможно, это было к лучшему. Он не хотел думать, хотя бы в течение нескольких часов. Так же он не хотел быть один и после того, как бесплодно поторговавшись с самим собой, решил, что он и не должен быть. Ганнибал еще не спал. Он освободил от объяснений появление Уилла в главной спальне с видом спокойного интереса, закрывая книгу, которую читал. - Ничего не говори, - пробормотал Уилл, скользнув в постель рядом с ним.       Ганнибал молчал. Уилл перекатился на свою сторону, наконец, он нашел под одеялом комфорт в гнезде тепла. Он слышал стук книги, положенной на ночной столик, мягкий треск матраса, когда Ганнибал сдвинулся и выключил свет. Ганнибал улегся к спине Уилла так медленно и осторожно, что могло бы сложиться впечатление, что он не был уверен в приеме; Уилл подозревал, что он был скорее намерен не пугать его. Он сомневался, что Ганнибал мог быть не уверен в чем угодно.       И, наконец, мягкий порыв дыхания, довольный гул, пошевелил волосы на затылке Уилла. Это было последнее, что он осознал перед сном, заявившим на него свои права.

***

Глубокий, резонансный гонг разбудил его.       Цифровые часы на тумбочке сказали ему, что было 11 утра. Легкая головная боль барабанила в затылок, шишка на лбу болела, и он чувствовал себя озябшим, хотя одеяло было завернуто вокруг него. Ему что-то снилось, но он не мог вспомнить что; ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, в реальности, чтобы вспомнить, что вчера случилось, где он был, и кем он был. Через несколько мгновений оцепенелого глазения, он понял, что смотрел на свою банку с аспирином на тумбочке, и высокий стакан воды рядом с ней.       Были случаи в течение последних нескольких недель, когда Уилл чувствовал что-то из-за погоды, и думал, что он приболел чем-то. Может быть был прав Ганнибал, утверждавший это, имея возможность учуять. Уилл проглотил две таблетки и медленно запил водой. Он услышал, как двери хлопают где-то в доме, голоса. Ему не показалось или гонг не приснился. Не гонг. Дверной звонок.       Затянувшаяся усталость сделала его вялым, когда он вытащил себя из постели. По крайней мере, головокружение ушло. Как, черт возьми, Ганнибал получил на руки хлороформ? Уилл был уверен, что продажа вещества регулировалась и не была доступна для широкой публики. Он спустился вниз и последовал на звук разговора в столовую. - Ах, - жизнерадостно сказала Фредди Лаундс, - доброе утро.       Уилл посмотрел и моргнул, но картина не изменилась: это была Фредди Лаундс, сидящая слева от Ганнибала за обеденным столом, поднимающая изящную чашку кофе к губам. Во главе стола, царственно, Ганнибал намазывал булочку. Выражение его лица было совершенно нейтральным. Его глаза были тверды. Уилл мельком пожал плечом, искренне смущенный; он понятия не имел, что Фредди Лаундс делает здесь, или, как она вообще узнала, где Уилл. Поза Ганнибала расслабилась на дюйм. - Ты как раз вовремя. Присоединишься к нам?       Уилл обогнул стол и занял свое место справа от Ганнибала. Фредди беззастенчиво осмотрела его сверху вниз поверх края своей чашки. Ее взгляд, казалось, задержался на покрасневшем пятне на лбу Уилла, где его голова ударилась о стену прошлой ночью; он заставил себя не смотреть на рану, оставленную на губе Ганнибала костяшками его пальцев. Она оформит свои собственные выводы. Ему не нужно шариться вокруг для объяснений, чтобы отрицать или подтвердить их. Фредди повернулась к Ганнибалу. - Опять же, я очень сожалею, что беспокою вас в выходные. Но вы видите, мистер Грэм является единственным в своем роде. - Все в порядке, мисс Лаундс, мы … Уилл отрезал. - Как, черт возьми, вы меня нашли? - У меня есть свои каналы, - сказала Фредди. – Профессиональные приемы. - Чушь. - Уилл не купился. - Ты следила за мной?       Фредди только загадочно улыбнулась. Уилл хотел задушить ее и направил импульс в злобное потрошение булочки. Фредди была последним человеком, с которым он ожидал бы иметь дело с вершины вчерашних событий. Фредди поставила свою чашку. - Вчера произошло убийство. Тело было обнаружено в Маленькой Италии, и там небольшой беспорядок. Ты наша новая выручалочка для сумасшедших, мистер Грэм, так что ... и вот я здесь. Уилл поднял взгляд от кровавой бойни на своей тарелке. - Новое убийство Потрошителя? - Мы не уверены. Я думала, что вы можете захотеть взглянуть и сказать нам.       Уилл посмотрел на Ганнибала. Теперь настала очередь Ганнибала отмахнуться, хотя он так и сделал больше бровями, чем плечом. Сообщение было ясным. Я никого не убивал прошлой ночью. - Ваш бойфренд тоже может пойти, если это поможет вам решить побыстрее, - сказала Фредди, с крайним нетерпением в голосе. - Они нуждаются во мне там, я не могу ждать все утро, пока вы не подготовите свои мозги. Да или нет?       Уилл колебался. Его интерес был возбужден, но он был раздражен внезапным появлением Фредди, и не хотел создавать прецедент. Он уже имел работу и не нуждался ни в ком из фбровцев, считавших своим правом обращаться к нему в любое время. Ганнибал потянулся, сжимая руку Уилла. - Мы хотели сходить на прогулку, помнишь?

***

      Они поднялись наверх одеться. Фредди ждала снаружи в своей машине. В то время как Ганнибал провожал ее, Уилл пробежался рукой вдоль нижней части стола и под стулом, проверяя на наличие разных «подарков». Он был уверен, что Фредди тайно наблюдает за ним. Это был единственный способ, которым она могла бы найти, где он проводил выходные. Может быть, он был параноиком сейчас, но он оценил Фредди как человека, который прибегает к уловкам, чтобы добиться того, чего хочет; он не исключал, что она попытается установить какое-нибудь подслушивающее устройство. Теперь Уилл был недоволен Ганнибалом, его грызли сомнения. - Ты накачал меня. Ты мог незаметно уйти, в то время как я был в отключке. - Я не оставлял тебя одного. Хлороформ не самое легкое вещество для работы. - Почему ты вообще меня усыпил? - Мне нужно было утихомирить тебя на некоторое время. Но, - многозначительно сказал Ганнибал, - не потому, что мне нужно было выходить на улицу. Я был здесь все время. Я проверял тебя каждые несколько минут, чтобы убедиться, что у тебя не случилось рвоты и удушья. Уилл переваривал это. - Ты не можешь просто накачивать меня всякий раз, когда это тебя устраивает. Повторишь снова, и я сделаю тебе больно. - Он осмотрел мысль. Да. Он имел в виду это. - Серьезно. - Записал, - сказал Ганнибал сухо. - Может ли это стать повторяющимся событием? Я теперь буду каждые выходные лицезреть агентов ФБР на пороге? - Я также не рад ее видеть, - указал Уилл. - Особенно ее. - Хм? - Она думает, что я Потрошитель.       Ирония ситуации не ускользнула ни от одного из них. Уилл не мог избежать растягивающейся ухмылки на лице, а уголки рта Ганнибала также дергались. Рационально говоря, это было не смешно, но ох, если бы только Фредди Лаундс знала. Веселье затухло, Уилл натянул ботинки. Никто не мог знать, что он здесь делает.       Ганнибал настоял на поездке в бентли. Они следовали за джипом Фредди через воскресный утренний трафик Балтимора. Место преступления было на улице Stiles, в высоком, сером здании, вмещающемся между магазинами одежды и оптовым продовольственным рынком. Фредди мелькнула своим значком офицерам балтиморской полиции, охранявшим вход и вот так просто Ганнибал и Уилл уже были в узком, тесном коридоре с граффити на стенах и несвежим запахом приготовленной пищи в воздухе. На лестничной клетке третьего этажа, Фредди повернулась к Ганнибалу. - Боюсь, что вам придется подождать здесь. Протокол и все такое, и это ... не очень симпатичное зрелище. Я бы не хотела подвергать вас этому. - Я понимаю, - торжественно сказал Ганнибал. В своем дорогом пальто, полированных туфлях и прессованных слаксах, он выглядел здесь совершенно неуместно. Каждые встреченные ими на месте преступления агенты и полицейские смотрели на него искоса.       Уилл посмотрел дальше по длинному коридору. В конце пути полиция отгородила вход в одну из квартир. Мужчины и женщины из балтиморской полиции стояли за дверью в плотном скоплении, сгорбившись, и общались в приглушенных тонах. Когда Уилл и Фредди подошли, они кинули на них затравленные взгляды. Было тяжело не дать сразу сказаться этому на подавленном настроении. Уилл не привык делать подобное с людьми вокруг. Потом кто-то поднял полицейскую заградительную ленту, позволяя ему пройти. Тяжелый запах меди сбил его, как волна. Он забыл о своей аудитории.       Это была небольшая квартира, просто широкое открытое пространство с отдельной ванной комнатой и кухней. Жертва, пожилой мужчина, лежал приблизительно в центре комнаты, лицом вверх, ноги прямо, руки скрещены на груди с ладонями плашмя на плечах. Он был обнажен. Уилл подумал о мумиях и похоронных обрядах, но потом что-то привлекло его внимание. Он осторожно подошел ближе, избегая при этом больших луж запекшейся крови, уже измеренных и промаркированных судмедэкспертами. Тело жертвы было завернуто в какой-то полупрозрачный материал. Брызги крови вокруг него имели странный вид. У Уилла было несколько минут, чтобы подметить все самое важное, до того как мужчина в белом пластиковом костюме пересек комнату, с руками вверх в жесте остановки. - Сэр, я собираюсь настаивать, вас ... - Все хорошо, Фредерик. - Фредди Лаундс появилась со стороны Уилла. - Ему разрешено находиться здесь. Это Уилл Грэм. Мужчина, Фредерик, критически изучил Уилла. - Ах. Репортер. Я слышал, что мы будем работать с вами сейчас и далее. Что ж, приятно встретиться с вами. Уничижительный тон сказал Уиллу все, что нужно было услышать. Фредди и Фредерик. Два сапога пара. – Чем накрыта жертва? - Целлофан, - ответил ему Фредерик. - Мы нашли два пустых рулона в мусорном ведре на кухне. - Как он был убит? - Не могу сказать точно, пока мы не вскрывали его, но предварительный осмотр предполагает, что он был задушен. Его горло разрезали потом. - Это не работа Чесапикского Потрошителя. Фредди щелкнула языком. - Уже уверен, так быстро? Даже если бы Ганнибал не сказал ему, Уиллу бы не потребовалось больше времени, чтобы быть уверенным. - Это беспорядок. Потрошитель не оставляет бардака. - Искусство, не так ли? - Фредди холодно улыбнулась. - Это так, как вы называете это в ваших статьях. Уилл едва смотрел на нее. - Это не убийство Потрошителя. - Тогда чье это? - спросил Фредерик. Уилл моргнул на другого человека. - Какого черта я должен знать? - Разве это не то, что вы делаете? Волшебно интерпретируете места преступлений и остальное, указывая хлебными крошками на то, что проведет тропинку к порогу убийцы? - Фредерик снова звучал пренебрежительно. - Я прочитал некоторые ваши статьи и вашу колонку в «Baltimore Sun». Я всегда задавался вопросом, как вы добиваетесь успеха на странно точных интерпретациях, учитывая, что вы, кажется, не имеете какого-либо криминологического образования. Уточняете подробности? Или еще лучше, продемонстрируете? - Да, - сказала Фредди, - покажите нам, пожалуйста.       Уилл перевел мрачный взгляд с Фредерика на Фредди. Не случайно было, что ни Кейд Пурнелл, ни доктор Блум не присутствовали, и теперь, когда он видел место преступления, он думал, что у этих людей никогда не было никаких сомнений в том, что это не убийство Потрошителя. Фредди пыталась запугать его. Она его изводила. Она либо сделала это только чтобы раздражать его, или она в тайне надеялась, что борьба с ним на месте бойни будет иметь какое-то воздействие - короткое замыкание, возможно, заставит его сознаться, что он Потрошитель. Если это был такой план, то он уже отсосал. Уилл внезапно получил достаточно. - Речь идет о трансформации. Пострадавший выложен как египетская мумия, но если вы посмотрите на рисунок крови на полу, то вы увидите, что он напоминает крылья. Я уверен, что это сделал убийца. И это не крылья птиц, или крылья ангелов - это крылья моли. Они имеют очень четкую форму. Добавьте к этому жертву, завернутую в пластик, как личинку и вырисовывается довольно четкая картина. Этот убийца пытается сделать свою жертву свободной. Смерть является воротами к их новому существованию.       Фредерик смотрел на обернутую в целлофан жертву с выражением прострации. Очевидно, что вся структура избежала его внимания. Фредди, с другой стороны, смотрела на Уилла с внезапно острым интересом. - Но для меня это скорее звучит, как убийства Потрошителя. Он весь в символике. - Это не Потрошитель. - Я хотел бы знать, почему ты так уверен. - Он не делает своих жертв свободными. Он убивает, чтобы наказать, сделать особенными. Потому что ему это нравится. - Он убивает, потому что они этого заслуживают. А этот не такой. - Уилл взглянул на целлофаново-обернутое тело на полу. - Этот человек, вероятно, страдал от какой-то смертельной болезни. Фредерик потер свой рот. - Он был на амбулаторном в Университете Джона Хопкинса, в соответствии с медицинским браслетом, что мы нашли с его одеждой. Рак простаты. - Тот, кто убил его, знал это. Рассмотрите семью, друзей. - Обернувшись головой назад, Уилл бросил последний взгляд на тело. - Это был акт милосердия.       Сотрудники балтиморской полиции, собравшиеся у двери, расступились как только он подошел. Уилл игнорировал и их, и их взгляды. Ганнибал прислонился к перилам лестничной клетки, сложив руки перед собой. Мертвая тишина стояла в коридоре, и Уилл понял, что его голос мог быть слышен по всей дороге до сюда. Он сделал то, чего никогда не делал раньше - хвастался, и, возможно, план Фредди напугать его сработал, в конце концов. - Как это было? - участливо спросил Ганнибал. - Мне нужно выбраться отсюда, - пробормотал Уилл, направляясь к лестнице. Свежий воздух снаружи был благословением. Они вернулись к бентли, соприкасаясь руками. - Это не совсем то, что я имел в виду под нашей воскресной прогулкой, - сказал Ганнибал. - Не возражаешь, если мы продолжим?       Уилл кивнул. Он чувствовал себя подавленным, перемещаясь. Это был второй раз, когда он видел реальную жертву убийства, но это было по-другому, чем видеть работу Ганнибала. Он почувствовал жалость к человеку, завернутому в целлофан. Шелдон Айли же не вызывал никаких эмоций, кроме первоначального вялого скручивания желудка при виде голого человека в дереве с открытым разрезанным животом и с отсутствием большинства внутренних органов. А вот то, что Уилл испытывал жалость и к жертве, и к убийце, определенно не стало приятным открытием. Ганнибал подвез их к одному из многочисленных парков Балтимора. В течение двадцати минут или около того, Уилл бездумно переставлял одну ногу впереди другой. - Что я могу сделать, чтобы помочь? - cпросил Ганнибал. - Не надо. Просто... - Я серьезно. Ты выглядишь напуганным. Уилл остановился, гравий захрустел под подошвами. Его дыхание клубилось, а парк выглядел безрадостным и тусклым под серым небом. - Прекрати делать вид, что тебе на самом деле не все равно. - Он сунул руки в карманы. - ФБР называет тебя социопатом, потому что они не знают, как еще тебя назвать. Ты что-то другое, но у тебя есть некоторые черты. Ганнибал, казалось, развлекался. - Ты сомневаешься в глубине моих эмоций. У меня есть чувства. - Каждый человек имеет чувства. Я сомневаюсь, что ты способен не наплевать на меня.       Ганнибал не спорил, даже не выглядел особо отвергнутым, и Уилл на данный момент был благодарен за это. Он все еще выпутывал себя из неприятного болота зрелища обернутой в целлофан жертвы убийства, а также пытался не допустить, чтобы его мысли направили его вниз по темной дороге, касающейся Фредди Лаундс. Уилл знал, что Фредди не собиралась оставлять его в покое, пока Потрошитель не будет пойман и доказана невинность Уилла - и даже тогда она, вероятно, извергнет комментарий или два, будет раздражать его. Уилл не хотел, чтобы реального Потрошителя поймали. Не пока он не обманулся с ним, и он не хотел обманываться с Ганнибалом. К сожалению, Уилл изучил другого человека. - Ты вызываешь самое худшее во мне, - сказал он убого. - Хотел бы я, чтобы мы никогда не встречались. Ганнибал только улыбнулся.

***

Они вернулись к Ганнибалу домой. У Уилла было сообщение от Беверли - как все проходит? - которой он не знал, что ответить не солгав, так что он позволил ему остаться без ответа. Он беспокойно скитался. Книги не удержали его интереса. Он чувствовал недовольство; неожиданный визит Фредди Лаундс и последствия этого висели над ним, как черное облако. Мысль о том, что в понедельник нужно будет снова идти на работу, будто ничего не произошло за выходные, казалась нелепой. Но он пойдет на работу в понедельник, и он будет делать вид, что ничего не изменилось. Он вернется и сюда тоже.       Он пошел искать Ганнибала. Кухня выглядела так, словно там взорвалась бомба. Ганнибал делал начинку для пельменей, относясь к каждому отдельному кармашку теста с любовной заботой. Было еще второе, незанятое пространство для работы на столешнице, со всеми атрибутами, необходимыми для повторения того, что делает мастер. Уилл вымыл руки в раковине и занял пространство, очевидно, предназначавшееся для него. Он понаблюдал, а затем попробовал сам. Его первый маленький пельмешек вышел комковатый и неравномерный. Он расклеил его на куски и начал заново. Между ними они заполняли большую кастрюлю. Ганнибал добавил воду, щепотку соли, столовую ложку масла, и поставил ее на плиту на сильном огне.       Уилл собирал кусочки теста и мяса со своих пальцев, мысленно дрейфуя. Через неделю, через месяц, возмущение, что он теперь чувствовал после открытия истинной идентичности Ганнибала увяло бы, замененное терпимостью вначале и принятием позже, если он будет продолжать склоняться к этому. Он вспомнил все статьи, которые он написал о Чесапикском Потрошителе, колонки, что он посвящал неуловимому серийному убийце, слова, которые он выбирал: жестокий, дотошный, порочный, охотник; он задавался вопросом, если бы не было сочувствия или восхищения, он бы выражал скуку, а не отвращение - и если он чувствовал отсутствие угрызений совести по поводу Мэтью, не было ли это тем, что было в нем все это время, в конечном итоге освободившееся. Вы пишете об убийцах, а не о жертвах или семьях жертв.       Уилл поднял голову. Ганнибал смотрел на него через пространство кухонного островка. Он смотрел спокойно, надеясь, и Уилл понял это: как одиноко было, вести жизнь, где никто не мог знать об этом, никого, чтобы поделиться, никого, кто бы знал. Он надеялся на подобное понимание со стороны Ганнибала, в начале их знакомства: ты действительно хочешь знать, что вертится в моей голове? - Иди сюда, - пробормотал Уилл, протянув ему руку.