Трофей

ЭРИК       Казалось, я знаю о пытках всё. В Бесстрашии их гуманно называют «Методами усиленного допроса», но суть от этого не меняется. Человеческое тело — хрупкая субстанция, психика — не стабильна, а идей использования холода, огня, воды, электричества или остро наточенных ножей так много… Что уж скрывать, один раз и сам попал в плен к изгоям, где испытал некоторые приемы на своей шкуре.       Но сейчас я как никогда желал этих пыток, чтобы чувствовать боль — физическую, мучительную, но такую понятную. Но моя личная пытка оказалась куда изощреннее.       Тускло мерцающая и постоянно пропадающая точка на мониторе, указывающая положение Карми, быстро двигалась по прямой, но в какой-то момент остановилась. Просто замерла на месте, вызвав своей неподвижностью бурный поток рвущего кровеносные сосуды адреналина. Замерла, застыла, перестала двигаться. Усилием воли отгоняю от себя вмиг вставшие перед глазами отвратительные картины и бегу вперед, кляня все на свете. В одном из коридоров вскидываю оружие при виде выбегающей мне навстречу фигуры.       — Эрик, свои! — выкрикивает фигура голосом Марса. В руках мужчины — схема устройства подземки, позади — несколько бойцов с автоматами.       — Точка больше не двигается, — демонстрирую ему монитор с намертво застывшей отметкой. Макс кивает и затем, внимательно посмотрев на меня, с напором говорит:       — Это ничего еще не значит ведь, просто…       — Я иду туда.       — Эрик, подожди, — еще раз заглянув в монитор и сверившись с подсвеченной фонарем картой, Макс довольно кивает.       — Судя по схеме, они в бывшем операторском зале, — Марс тычет куда-то пальцем. Видя, что я не реагирую, с тревогой смотрит мне в лицо и чуть громче добавляет, — идти напрямую нельзя — в этом помещении всего один вход. И если Катон нас там ждет — будем как мишени в тире. Обычную схему штурма нельзя ведь использовать, правильно?       Обычная схема — это силовой захват с применением взрывчатки или удушающего газа.       — Ты еще спрашиваешь, мать твою!!! — и, шумно выдохнув, цежу сквозь зубы, — продолжай.       Командир разведки, знающий меня слишком давно, чтобы обращать внимания на такие вспышки, показывает на полустертой схеме огромный зал, в котором и замерла точка, а также длинный узкий коридор, идущий над этим залом.       — Прямо над ними — вытяжной коллектор, регулирующий давление и циркуляцию воздуха. По сути — пустой коридор с вентиляционными решетками. Если удастся проникнуть в эту систему — будем у них прямо над головами. Вентиляционные решетки двойные, но, думаю, получится незаметно и тихо вытащить обе, и тогда уже спускаться по тросам вниз. Сверху Катон нас вряд ли ждет.       Молча киваю — выбор все равно не велик.       Срезать замки и проникнуть в систему вентколлектора оказалось плевым делом. Бесшумно ступая по сугробам серой пыли и тщательно обшаривая фонарями каждый сантиметр затхлого, покрытого двухсотлетней плесенью коридора, продвигаемся все ближе к заветному месту. Идем по одному, друг за другом — коридор настолько узкий, что кое-где приходится вытирать плечами грязные стены.       Сначала я услышал голос. Потом увидел слабое электрическое свечение, льющееся в наш коридор из решетки, расположенной на полу. Бесшумно, чуть ли не на цыпочках, подхожу и, опустившись на колени, наклоняюсь, всматриваясь в железистые ячейки.       -… потому что хочется свободы, детка! Свободы, понимаешь?       Довольный голос Катона разносится по огромному гулкому помещению. Одетый по форме фракции, с пистолетом в руке, он вальяжно расхаживает перед… Тут сердце сделало болезненный рывок и застряло где-то в горле. На стуле перед ним сидит Карми. Поникшая, со связанными за спиной руками, с обреченно опущенными глазами. Растрепанные темные пряди падают на лицо, она периодически мотает головой, пытаясь их убрать, но они снова и снова рассыпаются по бледной коже. Даже с высоты в более чем три метра сквозь неверные просветы решетки вижу ярко-красный порез на левой скуле. Уже сил не осталось думать о том, что я сделаю с этим гандоном. Они не прямо под нами, а на несколько метров левее, от чего мне приходится сильно наклоняться над решеткой, чтобы под большим углом видеть, что происходит.       Катон, на миг прервав свое движение туда-сюда, остановился напротив Карми, которая вмиг напряглась и втянула голову в плечи, не ожидая ничего хорошего. Протягивает руку, от чего девушка опасливо дергается в сторону, и сжав одной рукой ее подбородок, приподнимает голову и убирает волосы с лица. Отпускает и, заложив руки за спину, вновь начинает ходить и разглагольствовать.       — Бесстрашие хорошо само по себе, детка, но что толку от власти, оружия и боевых умений, если ты не можешь их использовать для собственного блага?       Нехотя оторвав взгляд от Карми, считаю — четыре шага вперед, разворот, пять обратно, разворот. Шесть секунд в одну сторону, семь с половиной в другую.       — Ты мог бы добиться большего. Ты и способен на большее — способен помогать своему городу, защищать жителей, а не здесь, с этими нелюдями… — Карми говорит осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, боясь неверной интонацией вызвать негативную реакцию. Не знакомая, наверняка, с клинической психиатрией, она интуитивно выбирает верный тон для общения со съехавшим с катушек опасным противником.       — Поверь, именно сегодня у меня есть отличный шанс «добиться большего», — последние слова Катон произносит, издевательски копируя тон Карми, — а именно — стать одним из претендентов на пост Лидера. Разряжу в Эрика всю обойму, трахну его девку и пойду отчитываться перед Максом о «неизбежных военных потерях». Может, даже всплакну для правдоподобности.       В полной тишине слова ублюдка слышны далеко за пределы комнаты. Марс, тщательно обследующий вместе с помощником решетку на предмет креплений, еле слышно выругался. Хочется наорать на них всех, чтобы пошевеливались, но нельзя себя выдать ни словом, ни жестом.       В этот момент мой личный кошмар начал набирать обороты. Катон, в очередной раз проходя мимо Карми, остановился, постоял несколько секунд, перекатываясь с пяток на носки, а потом вдруг мягко опустился перед ней на корточки.       — Ну же, улыбнись. Тебя сегодня ждет такое представление! А потом… — руки парня с узловатыми длинными пальцами, сжимающими пистолет, легли на колени девушки, а потом начали издевательски-медленное движение вверх по бедрам -…, а потом сладкий подарок. Последний сладкий подарок.       Карми, всхлипнув, заерзала на стуле и попыталась отодвинуться. Тогда Катон, разом сменив ироничный тон на неприкрытую агрессию, резко схватил ее под колени и раздвинул ноги, запустив руки под подол платья. Правда, усмехнувшись, почти сразу вытащил, поднялся с колен и опасливо оглянулся на дверь, проверяя, не упустил ли он в своем порыве какой-либо опасности.       — Верно говорят — Бесстрашным девкам хоть иголки под ногти вгоняй, вынесут любые пытки. Но поставь перед ней толпу мужиков с эрегированными членами наперевес — и все, от Бесстрашной и следа не останется. Будет выть и умолять о пощаде хуже Убогих.       Моя стойкая, всегда такая ироничная девушка, лишь сильнее сжимавшая зубы, когда я, мудак, насиловал ее, сидела и отчаянно всхлипывала, роняя слезы на платье, из последних сил стараясь не разреветься в голос.       И именно в этот момент я понял, что есть пытки в разы страшнее всех, виденных мной за всю жизнь. Лучше раз за разом терять сознание от дикой боли после ударов током или захлебываться от принудительно заливаемых в глотку тонн воды, нежели молча стоять и наблюдать сверху, как этот ублюдок позволяет себе распускать руки. Нельзя сказать ни слова, нельзя лишний раз пошевелиться или зашуметь. Невозможно с этой позиции одним выстрелом продырявить его башку, невозможно кинуть взрывчатку. Можно только внутри себя выть от бессилия, до хруста и дикой боли сжимать кулаки и пытаться унять бьющую всю тело дрожь ярости и ненависти. Я тебя голыми руками на куски разорву, дай только добраться.       — Шевелитесь, блядь, — не выдержав, шиплю Марсу.       — Все заржавело, так просто, да еще и бесшумно не вытащить, — шепчет мне Марс в ответ. — Хотя, можно попробовать вот это.       Мельком взглянув на какой-то аэрозольный баллончик в его руке, вновь перевожу взгляд на помещение снизу. Стараясь не обращать внимания на всхлипывающую Карми и мелькающего туда-сюда Катона, рассматриваю операторский зал. Грамотно обустроился, сучонок — поломанное оборудование, различные агрегаты и огромные пусковые установки, более двухсот лет назад обеспечивающие бесперебойную работы всей системы подземного движения, сейчас огромными барьерами расставлены между входной дверью и углом, в котором затаился мой злейший враг. В случае штурма через дверь эти барьеры будут ему отличным подспорьем. Но нам, собирающимся проникнуть сверху, помешать не должны.       Легкое шипение аэрозоля заставляет покрыться испариной — если он сейчас услышит шевеление сверху, то дальнейшие действия этого дебила будет трудно предсказать. Моя девка там одна, безоружная — идеальная мишень.       — Есть, идет! — шепчет Марс одними губами и ловко выворачивает первый винт.       Ржавчина остальных креплений разъедается еще быстрее, и вот уже через несколько минут первая решетка аккуратно снята и перемещена в сторону. Тем же путем обрабатывается вторая. Но в момент, когда начали ее поднимать, случилось непредвиденное. Еще секунда — и весь наш план был бы обречен на провал. Потревоженная пыль, облепившая решетку за сотни лет, серыми хлопьями полетела вниз, отлично видимая в ярком электрическом свете. В этот момент Катон стоял спиной, в очередной раз псевдо-заботливым жестом убирая Карми волосы с лица и с остервенением рассказывая ей о всех обидах, которые я успел ему нанести.       А вот Карми пыль увидела — подняв удивленный взгляд вверх, тут же резко отвела в сторону, чтобы не выдать предмета своего интереса. Не давая Катону ни секунды, чтобы обернуться, неловко из-за связанных рук, сползает со стула и встает перед ним на колени. У меня невольно отвисает челюсть, а она включает дурочку.       — Может, я могу как-то извиниться за него? Ну, как смогу в данных обстоятельствах. А ты меня потом отпустишь. Ну пожалуйста. С Эриком сам разбирайся.       Вульгарно облизывает губы, игриво смотря на него снизу вверх. Такого блядского выражения на ее лице я еще не видел. В очередной раз реву я про себя раненым зверем, прекрасно понимая, что девчонка выиграла нам десяток-другой жизненно необходимых секунд. Катон заливается смехом:       — Перед смертью не насосешься, детка! Хотя, это поможет скрасить ожидание.       Он только успел расстегнуть пряжку ремня, как я уже был внизу. Но Катон не был бы Бесстрашным, если бы не обладал натренированной годами интуицией и рефлексами. Развернувшись и осознав, кто стоит у него за спиной, молниеносным движением хватает Карми за волосы и, рывком подняв взвизгнувшую девушку на ноги, прижимается к стене, закрываясь ею, как щитом. Дуло снятого с предохранителя пистолета утыкается в висок, а наши взгляды встречаются, прожигая друг друга насквозь.       — Вот и пришел, — нервно засмеялся Катон, — я же говорил, что придет.       С отвращением вижу, как изо рта урода брызжет слюна прямо на щеку брезгливо отворачивающейся Карми. Девушка достает ему до подбородка, своим телом закрывая практически полностью. Ее взгляд я не забуду никогда — даже в этой ситуации в зеленоватых глазах невольно плещется облегчение и радость, а измученные пересохшие губы нехотя растягиваются в слабой улыбке. Она верит в меня больше жизни.       — Командир, ты это… — Катон кивает куда-то в сторону, — Винтовку сюда, мне давай, а все, что у тебя есть сверху — кидаешь в сторону. Или мозги своей девки будешь собирать по всем стенам!       Выбора нет — кидаю автомат на пол к ногам ублюдка, потом, наклонившись, достаю штыковой нож и пистолет, и отбрасываю в сторону. В голове бьется лишь одна лихорадочная мысль — только бы убрал оружие от головы Карми.       — Это все? Куртку сними!       — Может еще штаны снять, пидор?       — Пидор, говоришь? — безумный блеск в глазах Катона не означает ничего хорошего. Так и есть — давя с одной стороны Карми в висок пистолетом, он прижимается к ее щеке с другой, и кончиком языка облизывает шею за ухом. Карми зажмурилась и протестующе застонала, а Катон медленно облизал мочку уха еще раз, не отрывая от меня пристального взгляда. Наслаждается, мудила, своим превосходством.       — Давно мечтал трахнуть твою девку, и вот наконец трахнул, — раньше и не замечал, какой у него отвратительно-визгливый смех, — убью тебя, трахну ее еще раз и как обычно кончу ей на задницу. Прямо на родинку на левой ягодице.       Слабое место Катона — в невероятно раздутом самомнении и желании показать себя королем мира. Это его и погубит. Давно бы уже пристрелил меня, так нет, растягивает этой сладкий миг превосходства, по глоточку, по крупинке смакует мое унижение.       — Трахалась с ним? — рычу я Карми, смотрящей на меня уже испуганно и отчаянно мотающей головой.       — Эрик, я не… не...       — Ну же, детка, расскажи ему, как стонала подо мной, да еще и задом подмахивала, как заправская шлюха.       — Урок в тренерской прошел для тебя зря, — взбешенно ору ей, — сейчас будет повторение, понятно?!       Встретившись с ней глазами, показываю на пол вниз. Ошарашенная Карми еле заметно кивает головой. Надеюсь, что она меня правильно поняла, иначе это будет последнее, что мы друг другу говорили.       Катон, с улыбкой шизофреника следящий за нашей перепалкой, хотел что-то сказать, но резкий звук над головой заставил его на секунду отвлечься и поднять глаза.       — Давай! — заорал я, падая на пол.       Карми, понявшая мой намек о тренерской с полуслова, тут же рухнула на колени, благо, Катон ранее отпустил ее волосы. И в эту же секунду из вентиляционного проема на тросе выскользнул Марс. Прямо по пути вниз он поднял руку и выстрелил в так и стоящего столбом Катона. Не имея возможности толком прицелиться, попадает парню куда-то в плечо, заставив отшатнуться к стене. Рывок, и вот я уже одним ударом ломаю Катону челюсть, а рукой бью об колено кисть, держащую пистолет. Удар — кисть ломается с характерным хрустом, а Катон орет благим матом. Еще пара ударов — рука сломана в двух местах.       Карми, сидящая на полу, начинает пятиться назад, с ужасом глядя на эту картину. Сказавшееся напряжение рвет последний стоп-кран, и яростно, больше ничем не сдерживаемый, накидываю руки на шею упавшего на пол противника и сжимаю что есть сил, выдавливая из урода последние остатки кислорода и жизни. Чувствую, как наливаются кровью глаза, как скрипят зубы и кипит все внутри, но внутренне ликую, прямо физически ощущая как жизнь покидает это ненавистное тело.       — Трибунал! — хрипит он, бешено вращая вытаращенными глазами, из последних сил вцепляясь мне в руку здоровой кистью. По закону я обязан отдать его под военный суд, но здесь и сейчас — Я — закон.       — Нет. У нее. Родинок. На. Заднице, — хриплю что есть сил в закатывающиеся глаза. Безобразно разинутый рот судорожно пытается схватить воздух, тело конвульсивно дергается, но проходит одна минута, две, и все кончено. Кровь еще толчками выходит из раненого плеча, капая на пыльный бетон пола, но тело уже неподвижно, а лицо обострилось в знакомой до боли «маске смерти».

* * *

      — Мы с ним не… не занимались. Ну… — тихо шепчет мне на ухо Карми. Испуганная, дрожащая, с порезами и нервным шоком, но живая. Тонкие руки обвивают шею, хрупкое тело льнет ко мне, а я, не сдерживая эмоций, на глазах всего отряда что есть сил душу ее в своих объятиях, собирая губами крупные слезы, катящиеся по ее щеке. Запускаю руку в волосы, глажу затылок, пропуская сквозь пальцы жесткие от пыли пряди, не веря, что все обошлось.       — Я знаю, мы за вами постоянно следили. Твои подруги по несчастью уже наверху, кстати, все четверо, а бóльшая часть изгоев уничтожена, — и, шумно выдохнув, добавляю, — едем домой.       Карми счастливо улыбнулась, но через секунду нахмурилась:       — Как четверо? Девушек было пятеро.       — Да, какая-то мелкая за вами выскочила, ищут ее сейчас.       — Это Эмбер, — Карми испуганно закрыла рот ладошкой, — надо найти ее, она совсем одна, такая маленькая.       — Из-под земли достану. А ты — домой. Это приказ!       Уже практически тащу сопротивляющуюся девушку к выходу. Сначала выведу ее на поверхность, потом вернусь и поищу изгойскую девку. В момент, когда ее холодная ладошка грелась в моей руке, я готов был пообещать что угодно.       Встретив по пути группу раненых бойцов, быстро идем к выходу, как из глубины одного из темных коридоров послышался тихий, на грани шепота зов:       — Карми!       Бесстрашные как по команде ощетинились в ту сторону оружием.       — Стойте! Не надо! Это Эмбер!!! Эрик, это она!!! — Моя дурочка была бы не Карми, если бы в эту же секунду не бросилась к девчонке.       — Да куда, мать твою?! — ору я, не успев среагировать из-за тяжести опирающегося на меня раненого бойца. Какое-то время я потерял на то, чтобы аккуратно переложить руку стонущего парня со своих плеч на чужие и убедиться, что он не упадет. Обернувшись, вижу Карми, подбегающую к невысокой девчонке в серой изгойской одежде. Голое колено малолетки в крови, поэтому изгойка идет медленно, подволакивая ногу. Девчонка, вцепившись в руку Карми, испуганно тычем пальцем куда-то назад. Карми, приобняв за талию, тащит ее вперед, стараясь идти так быстро, как способна раненая. Переходя на бег, с ужасом замечаю выглядывающего с другого конца бесконечного коридора изгоя — быстро оценив обстановку, тот выхватывает гранату и дергает чеку. Бросок, и я как в замедленной съемке вижу, как она приземляется недалеко от девушек.       — Назад!!! Назад, быстро!!! — ору я что есть сил и бегу к ним, но через несколько секунд мои слова тонут в грохоте взрыва. Среди обжигающего сетчатку яркого всполоха вижу лишь летящие в разные стороны остатки металлоконструкции и куски бетона. Рукой закрываюсь от волны пыли, летящей в глаза, не в силах осознать произошедшее.