осколок

Тесная студия, что намертво впитала в свои тонкие стены сигаретный дым, сейчас казалась уже обычного. Громкие биты отдавали нехилыми ударами в черепной коробке, замирая в ней гулким эхом. Собственное имя с блядской приставкой «хен» било в челюсть снова и снова, прямо как на боксерском ринге, издевалось, все никак не отправляя в нокаут. Этот чертов Пак Чимин буквально не давал проходу, Шуга даже окрестил его сталкером, после чего прозвище очень понравилось Тэхену и прижилось. Он появлялся неожиданно, призраком, отголоском прошло, и исчезал также, оставляя только свой застывший стан в воображении. Скулил, молил о прощении, клялся в вечной любви и неустанно лил слезы, которых, думал Мин, накопилось уже на ведра три. Юнги натягивал маску нигилизма и упорно игнорировал надоедливого младшего, все чаще сбегая туда, куда не должен был. Когда в один прекрасный денек Тэхен нашептал Чимину о том, что его обожаемый хен махнулся комнатами с макнэ, у Пака в груди что-то екнуло и опустилось на дно желудка. Красную нить судьбы полоснули ножом, вместе с влюбленным сердцем, и что сделал рыжий? Правильно, зашелся в истерике, ибо больше ничего не умеет. Юнги утыкается носом в подушку, потому что Хосок записывает свою партию медленно, нарочито до безумия, Мин точно это знает. Он устал слушать его монотонную вялую читку и жалобы на якобы больное горло. Намджун далеко не дурак, и верить в эти бредни не стал, гоняя Хоупа по партии снова и снова, а тому только в радость побесить Шугу своим присутствием. – Ты сегодня какой-то вялый, – с заботой спрашивает Ким. – Все нормально? «Нет блять, не нормально, нихуя не нормально, Намджун. Да я бы уже переебал этого сучьего сына, если бы ты здесь не вертелся. Свали блять!» – Устал просто. Лидер понимающе кивает и запускает руку в жесткие волосы едкого цвета, Юнги закатывает глаза, а после дергается, смахивая с себя чужую ладонь. Ким с горечью прикусывает губу до железного привкуса на кончике языка и безбожно орет матом на Хосока. Танцор дергается от неожиданности и старается потихоньку слинять из студии, но так не выходит, и его в буквальном смысле выталкивают за ее пределы. Шуга мигом веселеет и тянется за объятиями к младшему, но получает по рукам, и только непонимающе вскидывает бровь. Намджун смотрит зло и с обидой, а до Юнги начинает доходить, что он облажался, причем капитально, по-крупному. Ким вжимает весом в узкий диван, кусает и оттягивает нижнюю губу до синевы, грубо царапая бледные бока. Шуга инстинктивно сжимается и старается оттолкнуть от себя своего парня(?), вдавливая ладони в широкую грудную клетку. – Намджун, – почти задыхается старший. – Подожди, это важно. Но лидер только смыкает зубы на выпирающей тонкой ключице и скрипит ширинкой джинс Мина. Первый раз они подрочили друг другу дня три назад, и дальше взаимной работы руками еще не заходили. Шуга больно бьет острым коленом в живот и Намджун, издав нечто похожее на скулеж, отрывается от своего занятия и вопросительно поднимает глаза. – Я никогда не был, – Мин мнется, но, все же, заканчивает начатую фразу. – Пассивом. Младший только закатывает глаза и утыкается лбом в изгиб шеи. Прокладывает по ней влажную дорожку из поцелуев на уровень скулы, почти невесомо мажет губам по впалой щеке, и сладко шепчет на ухо: – Хочешь быть сверху? Юнги шумно сглатывает и отрицательно машет головой, а Намджун улыбается как-то по-хитрому, и прожигает лицо парня, лежащего под ним, опьяненным феромонами взглядом. Он жарко выдыхает в чужой рот, а после запускает внутрь ловкий язык, обводит десна и слышит под собой сорванный стон. Запускает руку под боксеры, и не спеша надрачивает возбужденную плоть шершавой ладонью. Мин извивается, кусает свои и чужие губы, беспомощно скулит и старается толкнуться в кулак, ускорить темп. Намджун убирает руку с члена, слышит разочарованный вздох и стягивает ненужную плотную ткань с тощих ног. Смотрит на раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза, взъерошенную челку, и наклоняется к чужому стояку, удобно устроившись меж раздвинутых коленей. Дует на головку, облизывает, дразнит, а затем вбирает в рот, и тут у Шуги окончательно едет крыша от вида отсасывающего ему Намджуна. Он срывается на хриплый стон и запускает пальцы в пожженные краской волосы, стараясь насадить рот парня до конца, а Ким только томно смотрит на него исподлобья. Он смачно причмокивает, много слюнявит, и пропускает член сначала себе за щеку, а после и вовсе в горло. Втягивает щеки, закатывает глаза, и вбирает по самое основание. Юнги не выдерживает и толкается внутрь пару раз, после кончив позорно быстро. Намджун не глотает, нет, все было бы слишком просто. Лидер сгибает никакого после оргазма старшего почти пополам и раскрывает рот. Белая сперма с примесью слюны стекает по подбородку на тугой сфинктер, и Мин закрывает глаза, потому что он блять смущается. Что за хуйня? Намджун размазывает вязкий плевок по своим пальцам и проталкивает внутрь первый, Шуга всегда обильно кончает и этого хватает для замены недостающего лубриканта, хотя бы пока идет процесс растягивания. Юнги инстинктивно сжимается внутри и глупо моргает, путаясь в непонятных и новых ощущениях. Ким двигает пальцем под разными углами, внимательно следя за изменениями в лице старшего. Шуга не догоняет, что это было, но по телу будто проходит слабый электрический разряд, и он дергается, а затем снова, когда Намджун опять надавливает подушечкой на ту же точку. Лидер загадочно улыбается, и, протолкнув внутрь второй палец, продолжает двигать ими под тем же углом. Юнги только царапает кожаный диван и выгибается дугой, оголяя впалый живот задранной футболкой. Когда Шуга начинает самостоятельно насаживаться на пальцы, Ким закидывает тонкие ноги на плечи, вслепую мажет губами по коленке, и осторожно проталкивает внутрь головку. Мин жмется от неприятных ощущений, прячет лицо и цедит тухлые маты сквозь плотно сжатые зубы. Плечам Намджуна тотальный пиздец, ибо старший, буквально, раздирает на них кожу, пока тот толкается в него глубже. Задницу просто адски жжет, и Ким старается как-то сгладить вину, целуя распухшие от укусов губы и лениво поглаживая большим пальцем головку снова возбужденного члена. Юнги поддается бедрами навстречу, когда боль слегка отступает и лидер хватает его за них, насаживая на стояк внутри до конца. Намджун бьет под нужным углом, и Шуга не в силах сдержать пошлого протяжного стона, от которого у младшего пелена глаза вмиг застилает. Он сжимает острые коленки, кажется, до хруста и наращивает темп своим движениям. Шуга вжимается лопатками в диван, подмахивает узкими бедрами, время от времени выпадая из ритма, и отчаянно хочет подрочить, тянется к члену, но получает по рукам. Ким сам накрывает ладонью ноющий член и всего через несколько быстрых движений Юнги снова кончает с немым стоном на приоткрытых губах, при этом не прекращая двигать задницей. Намджун толкается в особо чувствительное после оргазма тело с сокращенными мышцами, вытягивая из младшего хриплые звуки, и кончает следом, внутрь. Вынимает обмякший член и падает рядом с тяжело дышащим Мином, а после утыкается носом в потную шею. – Я люблю тебя, – шепчет Намджун, получая лишь тишину в ответ.