The Land/ Земля

      Два гудка. Знакомое раздраженное дыхание.       – Что? – резкий злой голос с хрипотцой.       – Да вот решил узнать, как у тебя дела. Как там твоя «спокойная человеческая жизнь»? – сладкий шепот с другой стороны. – Что не надумал еще…       – Завались, бля, у меня все прекрасно, – нарочито ленивое сопротивление, смешанное с ноткой неудовольствия, не остается незамеченным с той стороны.       – … вернуться, – договаривает собеседник с ощутимой улыбкой. – Ну, как знаешь. Но, если вдруг надоест, то я всегда тебе рад. И не только я. Игра без тебя стала сущей скукой. Наши бедные юные зрительницы не перестают донимать меня вопросами о тебе. Представь, сколько бы денег ты смог заработать своим возвращением, это бы окупило твои…       – Я не собираюсь возвращаться. Думаю у тебя и без меня все там отлично. Прекрати названивать.       – Из Игры нельзя уйти, милый. Покинуть её можно только ногами вперед. Секундное молчание.       – Это все?       – Эх, жаль мне тебя, Маг. Твоя эта философия отказа от насилия ни к чему тебя не приведет. Свою сущность нельзя контролировать. Это замкнутый круг. И, в конце концов, ты вернешься к началу еще больше раздавленный и разбитый. Маг, ты не можешь отказаться от себя. Вернись, пока еще что-то стоишь как челов… А, вот упертый дурак, трубку бросил. Все равно вернешься. Все вы возвращаетесь…

***

      Когда после полудня утренний зной поулегся, кафе оживилось, наполняясь привычно раззадоренными летними клиентами в легких платьях и прогулочных костюмах. Бодрая хозяйка раздавала официантам команды звучным голосом, клиенты занимали места у хаотично раскинутых по залу столиков с кокетливыми кружевными салфеточками. Дивный запах выпечки и свежезаваренного кофе, доносившийся из кухни, возбуждал аппетит и способствовал общей атмосфере гостеприимства и умиротворенности. Только одному широкоплечему темнокожему мужчине, неуютно согнувшемуся на аккуратном стульчике у окна, было не до радости. Он с выражением крайней безысходности на лице вертел в руках ложку от давно съеденного (вопреки диете) сезонного десерта и то и дело посматривал на часы, висевшие на противоположной стене.       Нет, Дейл Францер был весьма веселым и беззаботным человеком. Он любил окружающий мир и людей, свою нелегкую работу и больше всего на свете – свою невесту Тошу, которая теперь уже через девять минут должна была зайти вон в ту дверь с колокольчиком. И кафе ему вроде как нравилось. Но перед Дейлом стояла весьма неприятная проблема, покашливая с настойчивым занудством.       Пять двадцать два на часах. Вот уже через восемь минут он должен будет выдавить из себя мучительное признание, которое вполне вероятно разделит его жизнь на «до» и «после» и разрушит все, что он так бережно строил последние четыре года. Дейл судорожно выдохнул, откинувшись на спинку. За эти мучительные полтора часа, что он просидел в кафе, мужчина придумал себе с десяток вариантов будущего разговора и сотни причин, чтобы отказаться от него. Соблазн был велик, но Дейл знал, что невозможно начать будущую счастливую жизнь с обманов и недомолвок. Хотя, вероятно, после этого разговора никакой «счастливой жизни» и не будет.       Итак, какой же самый лучший вариант признания он придумал за все это время? «Дорогая, прости, что не говорил тебе раньше, но я гну ложки и прочий металлический хлам, до которого дотрагиваюсь».       Просто ужасно!       Дейл уронил голову на сложенные на столике руки. Согнутая буквой «г» ложка грустно и немного обвиняюще выглядывала из его сжатого кулака. «Не я такой, жизнь такая», – совесть заставила оправдаться перед злополучным столовым прибором.       Колокольчик звякнул, и сердце мужчины ушло в пятки. Вспотевшая и усталая, с немного растрепанными волосами и сердечной улыбкой, к нему спешила самая лучшая на свете женщина. Он судорожно выдохнул и скорее запихнул треклятую ложку в карман пиджака.       – Привет, – поцеловав его, Тоша опустилась на соседний стул. – Ну и жарень! Я думала, мы с девчонками сваримся сегодня в этом офисе. Марги даже предложила… Марги – это та, которая рыженькая такая, с забавными веснушками, она еще приходила к нам на… О, – она отвлеклась на официанта. – Будешь что-нибудь? Апельсиновый сок, пожалуйста. И льда побольше!       – Нет, я уже поел, – как бы плохо не было Дейлу, как бы не страшила его мысль, что через каких-то несколько минут он, возможно, навсегда её потеряет, не улыбнуться сейчас, глядя на неё, такую веселую, он не мог.       – Та-ак, жить можно! – она откинула со лба волосы, жадно глотая сок. – А… ты, кажется, хотел о чем-то поговорить?       – Я… Кхм. Ну да, – и все нужные слова мигом исчезли из головы, будто бы их никогда там и не было. Язык одеревенел, стал тяжелым и непослушным. – Я просто подумал… Ну, тебе, наверное, хотелось бы узнать это обо мне… Нет, не хотелось бы. Наверняка не хотелось! Но я… Я не могу не рассказать тебе этого. Просто не хотелось бы строить совместную жизнь на обмане… Я пойму, если ты разозлишься ли уйдешь…       – Дейл? – её голос звучал слегка расстроенно. – Посмотри на меня. Что-то случилось?       – Я… Я странный, Тоша, – уставившись на собственные ладони, мужчина отчаянно избегал её взгляда. – Я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть. Да, нужно было с самого начала рассказать, что… Ты достойна нормальной жизни и нормального парня, я… Я не хотел, чтобы так получилось…       – Что ты такое говоришь, милый? Ты пугаешь меня… Ты не заболел ли? – Тоша пыталась нащупать его руку своей, но Дейл спрятал их под стол. – Дейл! А ну посмотри на меня!       – Я гн лжки, – уронив голову на грудь невнятно выпалил Дейл. Взрослый мужчина, сейчас он покрылся потом, словно бы школьник, впервые вышедший к доске. Мысли, которые он передумал в последнее время, возможные развития событий, реакция Тоши – все это страшило его и утомляло. Он чувствовал себя стариком.       – Что?       – Я гну ложки, – она хотела улыбнуться, но, глядя на несчастное лицо Дейла, понимала, что это вовсе не шутка. Улыбка вышла вымученной.       – Ох, Дейл… Милый, – Тоша сочувствующе подыскивала нужные слова. – Ну, тут нечего стесняться… Ну, у каждого из нас есть свои особенности. Я понимаю, что тебя это волнует, но…       – Не только ложки, но и другие металлические вещи. Один раз это была даже изгородь, я тогда был очень зол и… – его вдруг будто бы прорвало, и слова полились сплошным сбивчивым потоком. – Я не понимаю, когда это точно началось, но я никому не стал говорить про это, а то бы меня на смех подняли или приняли вообще за какого-то сумасшедшего больного психопата или еще чего случилось бы. Это стало проявляться в последние несколько лет, но по большому счету никому не мешает, поэтому я и не обращался к врачам или еще чего. Я почитал в Интернете об этом… Это вроде экстрасенсорные способности. Но я ничего такого, как люди по вечерним передачам, не могу, ну, типа там предсказывать будущее, людей находить или еще чего. Нет, не спорю, мне, конечно, повезло пару раз в лотерею, но то ведь были просто мелочи вроде ручки или брелока в виде четырехлистного клевера. Боже, тот брелок ведь даже в темноте мог светиться! – и Дейл в какой-то бессильной злости ударил кулаком по столу. На них начали оборачиваться.       – Дейл, – она ловко перегнулась через стол, обхватив его лицо ладонями. – Послушай меня. Все в порядке, все хорошо. Это ничего страшного. Слышишь?       – Ничего страшного? – он наконец-то посмотрел Тоше в глаза, будто бы впервые увидев её. – Ты… Правда? Ты… не сердишься?       – Конечно! Мы же не в Средние века живем, – женщина широко и немного нервно усмехнулась. – Это все наоборот очень круто.       – Ну, не знаю… – Дейл смущенно уставился на свои руки, а она опустилась на свое место.       – Нет, ну я самая счастливая женщина на свете, – она рассмеялась, откидывая непослушные волосы за спину. – Все должны мне завидовать!       – Завидовать?       – Ага. Да каждая девчонка в детстве хоть раз мечтала о волшебном принце, а моя мечта сбылась! – она снова легко рассмеялась собственным мыслям. – Мой парень супергерой.       – Ну, как-то я не…       – Нет, так и есть. Ты полицейский и спасаешь людей в крутом костюме, а еще гнешь ложки и изгороди. Ну-у, не смотри на меня так, пожалуйста! Я же совершенно серьезно. Мне не на что злиться.       – Да я просто никогда не… – Дейл прямо ощущал свою глупую улыбку. Все подозрения и страхи последнего времени растворились в небытие, возвращая ему силы жить и радоваться. – Я не очень-то использую эту свою особенность в работе…       – Ну и чего ты боялся мне раньше то сказать! Я уже тут навыдумывала себе… Простите! Самый вкусный десерт на двоих, пожалуйста! – весело помахала Тоша рукой проходившему мимо официанту, а потом вдруг понизила голос до любопытствующего шепота. – Эй, а ты когда-нибудь встречал таких же, как ты? Людей с суперсилой?       Мужчина нагнулся к ней поближе, в задумчивости вертя между пальцев согнутую ложку, которую он уже пару минут как вытащил из кармана пиджака. Тоша зачарованно следила за его руками. Для женщин немного «за тридцать» жизнь становится весьма унылой штукой, поэтому любое выходящее за рамки рутинной повседневности событие с восторгом воспринимается как увлекательное приключение. Атония Ленса как раз попадала в категорию таких женщин, но помимо этого с детства имела нестандартный взгляд на жизнь и окружающий мир, который с возрастом помог ей приобрести такие качества характера, как терпимость и сочувствие. В свою очередь эти качества помогали ей любить окружающих людей вопреки их недостаткам и не терять позитивного настроения даже в самых сложных ситуациях.       – Нет, пожалуй что… Хотя, – он нахмурился, напрягая память. – Был один раз, но это было так глупо, что я не люблю вспоминать… Ох, ладно-ладно, только не смейся. Это было в тот год, когда я согнул первую ложку, тоже летом. И тоже жарким. Ну, в общем, у меня тогда перерыв был, и я решил сгонять в ближайший супермаркет за мороженым. Да-да, не смотри так, я соблюдал дурацкую диету и тогда. Это Билл попросил. И вот стою я уже на кассе, расслаблен донельзя. И тут какому-то малолетке вздумалось свистнуть по мелочи. Ну, я же полицейский! Общественный статус и все дела. Ну, я и рванул тогда следом. Бегу за ним, как последний дурак, по солнцепёку, пакет хлещет по ногам. Чувствую, что не догоняю, думаю, надо что-то сделать. А впереди как раз бачки для мусора, железные такие. Ну, я руку и вытянул.       – И остановил его, да?       – Нет, – Дейл усмехнулся, вспоминая тот день. – Я же за дорогой не следил, весь на бачке сосредоточился. А несся я тогда на приличной скорости. Ну и навернулся. Лежу, руки и колени горят все, голова кругом идет, все штаны липкие от мороженого, кляну себя на чем свет стоит. И слышу, гремит что-то. Поднимаюсь и вижу: валяется мой грабитель среди мусора и стонет. Я к нему рванулся (насколько это позволяло положение). Нет, думаю, я такого проделать не мог. Повертел тогда головой и увидел его. Мальчишка совсем, лет десять или немного больше, со школьным рюкзачком. Он стоял на другой стороне улицы и смотрел на нас. Я подумал тогда: «Это ты сделал?». Он кивнул. Не знаю, то ли он смог прочитать мои мысли, то ли я это вслух спросил… Не очень-то я помню всю эту ситуацию.       – И ты больше никогда не видел его? – Тоша увлеченно наматывала прядь волос на палец.       – Нет, я не пытался искать его. Это ведь было бы странно… Я тогда только имя его спросил, – Дейл в напряжении почесал кончик носа. – Я спросил его имя, потому что это было важно для меня. Тогда я ощутил это чувство… Чувство, что ты не один. Я ощутил себя частью чего-то большего, – он немного помолчал. – Столько уже всего произошло с тех пор, но это чувство где-то внутри меня осталось. Что я «такой же». И, когда мне совсем плохо, я вспоминаю об этом случае. И о мальчике по имени…       – Айзек, мать твою, Эдан! – женщина сердито хлопнула дверью в свою квартиру, перевешиваясь через перила. – Где деньги за квартиру, мелкий ублюдок?       – Мне переведут на следующей неделе, – мальчик равнодушно ворочал ключом в заедающем замке, даже не обернувшись на источник звука. Шиен оторопело уставился на свешивающуюся сверху обозленную голову, из-за крупных бигуди на секунду показавшуюся ему самой Медузой Горгоной во плоти.       – Да ты мне это еще в прошлом месяце заливал, – завизжала она, шумно спускаясь по лестнице на его этаж. – Сученыш, если не будешь платить аренду, я тебя просто вышвырну! Моё терпение не безгранично! Запомни-ка это хорошенько.       – Ничего, подождете, – Айзек, видимо, нащупал нужное отверстие, отчего дверь с легким скрипом приоткрылась.       – И сколько можно трепать мне нервы-то? Теперь понятно, почему твои родители не хотят иметь с тобой ничего общего, бездушный кусок камня, – все еще раздраженно тряся головой, уже миролюбивее фыркнула женщина. – Эй, а это еще кто?       – Да какой-то странный извращенец. Идет за мной от самой школы, – как бы между делом бросил мальчик, разуваясь.       – Чего? – она снова начала закипать злостью.       – Это неправда! – не ожидающий такого поворота Шиен опешил. – Нет, он же просто пошутил… Я… Я из союза мм… социальной поддержки безработным школьникам старших классов. Да! Мы предоставляем услуги по трудоустройству молодежи… И незаурядные способности Айзека Эдана привлекли нас… кхм…       – Чё? Незаурядные способности? Серьезно, что ли? – скривилась она. – Да этому беззаботному пиздюку нельзя доверить даже ямы копать!       – А-Айзек! – Шиен в последний момент успел вцепиться в закрывающуюся дверь. Он раздосадовано зашипел: – С каких это пор я извращенец? Ты чего это творишь?       – Закрываю дверь, – по флегматичному лицу школьника прошла тень неудовольствия. – Мы уже попрощались с вами, а теперь отпуст…       Хозяйка квартиры проворчала что-то про полицию и, сердито выдирая из волос бигуди, отправилась наверх. Айзек упрямо тянул дверь на себя, но ему явно не хватало сил бороться с Шиеном, вцепившимся в дверь так, словно та была его последней надеждой на спасение. Своеобразный поединок продолжался какое-то время, пока мальчик наконец не сдался.       – Вот козел упертый, провалиться бы тебе на этом самом месте, – добавил Айзек, уходя вглубь квартиры. Пока Шиен неторопливо закрывал дверь и снимал кроссовки, он успел прийти к выводу, что более неаккуратной квартиры в жизни он еще не видел. Конкуренцию ей, возможно, могла бы составить только его собственная квартира, но эту связанную с ней неприятную историю он предпочитал не вспоминать.       Арендованное школьником помещение выглядело необжитым, заброшенным и, несмотря на минимально необходимое человеку количество мебели, находившееся в нем, захламленным. Темный пыльный коридор, из-за отсутствия освещения вещи на вешалке кажутся одинаково серыми. В единственной комнате весь пол усеян журналами, учебниками и книгами разной толщины и качественности. Вместо кровати – неубранный надувной матрас, зато имеется плоскоэкранный телевизор и большая коллекция игр для игровой приставки. Самой приставки не видно, но вероятно, она (как и многий другой хлам) прячется в длинном массивном шкафу во всю стену, производящим самое что ни на есть гнетущее впечатление. В самом углу комнаты довершает картину всеобщей разрухи большая куча какого-то сплошного сероватого материала на газетной подложке.       – Ну и хламовник, – поморщился Шиен, с содроганием ощущая клочки пыли под ногами. – Ты вообще когда-нибудь убирался? Да тут уже наверняка что-то завелось…       – Не нравится – вали, – немедленно отреагировал Айзек издалека. Он находился в наиболее человечно выглядевшем во всей квартире помещении: на кухне. Помимо привычных стола, стульев, холодильника, плиты, раковины и тумб здесь имелся балкон с несколькими невнятного вида бегониями в разноцветных горшках, благодаря чему комната была более светлой и дружелюбной.       – Тебя жизнь попинала что ли? Что огрызаешься постоянно, – Шиен с некой опаской присел на стул. Первичный осмотр квартиры не внушал чувства безопасности.       – А тебя жизнь не пинала что ли, что лезешь к чужим людям в душу? – лениво огрызнулся Айзек. Это у него хорошо получалось.       – Пинала, конечно, – привычно рассмеялся молодой человек в ответ. – Послушай, может, чайку предложишь?       – Не предложу, – отрезал Айзек, но тот продолжал обезоруживающе улыбаться, и ему ничего не оставалось сделать, как выполнить просьбу.       – Эй, – спустя несколько молчаливых минут наблюдений за Солом, Шиен снова заговорил. – Почему ты не используешь их? Свои силы?       Рука Айзека замерла. Собеседник терпеливо выжидал, словно бы притаившийся в засаде хищник. Он вообще чем-то неуловимо напоминал аккуратного охотника, неторопливо и вдумчиво приценивающегося к жертве. Это в целом все походило не на разговор, а на осторожный поиск слабых сторон. Да, они могли сколько угодно обсуждать квартиру, характер друг друга или прочие бытовые мелочи, но каждый из них прекрасно понимал, что настоящая причина их вынужденного нахождения рядом именно в необычной силе Айзека Эдана.       – Не хочу. Зачем? – наконец неохотно ответил мальчик, мысленно ругая себя за беспечность, проявленную в прошлом разговоре с этим человеком. Слишком рано он списал Шиена со счетов, поразмыслив, что тот ничем не опасен.       – Может, стесняешься меня? – молодой человек любил улыбаться и немного «косить под дурочка», но этим самым глупцом вовсе не был, что становилось ясно при более длительном с ним общении. Шиен хорошо знал, чего он хочет и как этого добиться.       – Тупой что ли? – от недоумения Айзек даже обернулся. – У меня рук нет? Зачем делать чай с помощью телекинеза?       – Потому что ты можешь, – ответ был настолько простым, что поставил Сола в тупик на какое-то мгновение. Но эта вынужденная передышка неожиданно внесла ясность в его мысли, в последние полчаса знакомства с этим молодым мужчиной варившиеся в бульоне раздражения, приправленном толикой ярости.       – А, понял. Ты вроде тех школьников в Интернете, которые фантазируют, что бы они сделали, будь у них суперсила? – Айзек сочувствующе усмехнулся. – Это глупо. Это как купить теплую шапку от известного бренда и носить её летом, потому что она «крутая». Если бы я был пятилетним ребенком, это еще могло бы иметь какой-то смысл, но теперь…       – Я все понять тебя не могу. Тебе разве не хотелось бы облегчить жизнь с помощью способностей? – его удивление было на удивление искренним.       – Типа спасения людей или еще чего супергероического? О таком мечтают только дети или взрослые с синдромом восьмиклассника. Такой работой занимаются специальные службы, зачем мне тратить на это свою жизнь, – Айзек поставил на стол кружки с никому теперь ненужным чаем.       – А с чего ты вдруг взял, что я говорю о других людях? – глаза Шиена странно поблескивали в полутьме кухни, а голос утратил былую легкомысленность. – Получить то, что давно хотелось, влюбить в себя девушку, заработать деньги… Пожалуй, я поставлю вопрос по-другому: тебе ни разу не хотелось облегчить свою жизнь с помощью способностей?