Лики смерти

Я сижу в секторе изучения растений. Несмотря на то, что я за последние три года много времени провела в лесу, я до сих пор не могу определять съедобность ягод и трав. За границей Пятого я полагалась на Томаса, который иногда искал угощения в кустах, и на свой рюкзак с едой. Сейчас я читаю о ядовитых и съедобных растениях, пытаясь запомнить как можно больше, и одновременно с этим слежу за трибутами. Эван, мальчик из Третьего, оба трибута из Одиннадцатого и девочки из Седьмого и Двенадцатого маленькие. Они затравленно смотрят на происходящее вокруг, рассредоточившись по безобидным секциям, вроде изучения растений и вязания узлов. Профи трутся у стендов с оружием. Рыжая девушка из Второго, Хайден, с самого начала тренировки возится с луком. Она метко выпускает стрелы одну за другой в мишени, получая явное удовольствие от процесса. Хайден хорошо стреляет, но до снайперской подготовки ей далеко: она кажется слишком эмоциональной и смешливой. Рыжей всего пятнадцать, но на Игры она отправилась не как доброволец. Парень из ее Округа, Дженсен, постоянно поглядывает за ней, будто присматривая. Он просит запустить для него полосу с движущимися мишенями, на что один из местных работников тут же соглашается. Дженсен странно двигается, словно плывет по земле, его движения плавны и сдержаны. Я слежу за тем, как он стремительно отправляет ножи в мишени. После успешного прохождения на его лице загорается довольная ухмылка. Юноша из Первого, чье имя я не знаю, занимается в секции рукопашного боя. Его движения резки и несдержанны, он слишком много сил вкладывает в удар, поэтому его порой заносит. Его координация оставляет желать лучшего, чего не сказать об Азмари, девушке из Округа №1. Она с тренером упражняется на мечах. Девушка крепко держит в обоих руках по одному и ловко управляется с ними. Левая рука слушается ее так же хорошо, как и правая. Керри бежит по извилистой тропинке. Она юркая и ловкая, но ее легкие не привыкли к нагрузкам, поэтому она быстро устает. Девушка видит небольшой уступ за поваленным деревом и решается спрятаться там, чтобы бегущая за ней профи проскочила мимо. Керри больше не такая беленькая и красивая: ее волосы спутаны в пучок для удобства, на ее шее и щеке царапины, она с ног до головы перемазана грязью. Девушка заскакивает в укрытие и пытается отдышаться и отдохнуть хоть немного прежде, чем возобновить гонку. Профи замедляет шаг и внимательным взглядом сканирует внешность: у ее добычи есть фора, но она не настолько большая, чтобы скрыться с глаз в таком лесу. Керри следит из укрытия, прижав кулак ко рту, чтобы не выдать себя дыханием. Профи проходит мимо нее и, вдруг услышав что-то подальше в чаще, стремится туда. Блумвуд поднимается с земли и спешит в противоположную сторону, туда, откуда только что бежала. Керри постоянно оборачивается и не успевает отойти далеко, как вдруг запинается об корягу и с вскриком падает. Она чувствует боль в ноге: это видно по тому, как она сжимает голень. Профи хватает сигнального звука и минуты, чтобы настигнуть девушку. Керри хватает с земли толстую палку и безумными глазами смотрит на подоспевшую соперницу. — Только подойди, — тихо говорит она своим тоненьким голоском. Профи скалится в неискренней улыбке и кидается на девчушку из Пятого с мечом. Пара попыток оказать сопротивление не удаются: больная нога мешает двигаться на неудобной поверхности, а деревяшка против меча не годится. Еще пара мгновений, и Керри кричит громко и пронзительно, когда металл входит ей в живот. Профи терзает труп девушки с минуту, а затем уходит, оттирая лезвие. Блумвуд лежит вся в крови, в ее застывших глазах ужас. Керри занимает пятое место. Азмари заканчивает тренировку с инструктором. Ее глаза задорно блестят, она выглядит немного устало с прилипшими ко лбу светлыми прядками, но профи еще полна сил. Взяв нож в руки, она подходит к манекену, нанося по нему точные удары. Артерия на шее, сердце, печень. Круто развернувшись, она всаживает нож в глаз манекену. Парень из Четвертого Округа, Эрвин, плечистый и коренастый, но роста небольшого. Он с самого начала трется у копий, которые ложатся ему в руку, как влитые. Он отправляет увесистые орудия в мишени, стоящие достаточно далеко. Эрвин сильнее многих трибутов, и он знает это, судя по голодным взглядам, которые он бросает на остальных. Девушка из его Округа, Адамина, стройная и высокая. Она красива как-то по морскому: у нее ровный бронзовый загар, светло-русые волнистые волосы, пышной гривой спускающиеся до лопаток, и большие глаза. Она внимательно следит за тем, как инструктор учит ее разводить огонь. Волосы падают Адамине на лицо, но та отточенным легким движением смахивает их. Девчонке шестнадцать, и судя по всему она себялюбивая пустышка. Она знает, что красива, и с упоением ловит на себе взгляды окружающих. Из оставшихся только трое притягивают мое внимание. Десятый Округ в этом году может похвастаться своими представителями: Кинвара и Скайт, животноводы, взрослые и крупные. Девушка поглядывает на ребят из Девятого, как на обед. Она обычного телосложения, но что-то в ее движениях есть резкое и нервное. Скайт — настоящий амбал, он крупнее даже профи, но его взгляд кажется туповатым и пустым. Ребята держатся вместе и постоянно о чем-то переговариваются. Я заканчиваю с этой секцией и наконец отправляюсь на обучение владению оружием. Лук и стрелы — не мое, я могу попасть только по неподвижной мишени, но на Арене это не нужно. Копья слишком большие и тяжелые в использовании. Мне нужно попробовать разобраться с ножами, так что сегодня я решаю всю тренировку посвятить этому. Инструктор объясняет мне технику метания и обращения с ножом. На теорию уходит много времени, но я едва ли замечаю это, ведь полностью сосредотачиваюсь на деле. Меня ставят в правильную позицию и объясняют, как правильно метнуть оружие. Я полностью повторяю инструкцию и, выдохнув, готовлюсь кидать. Такой нож увесистый, не такой легкий, как я привыкла. Его центр тяжести сосредоточен на ручке. Я прикидываю, какую силу нужно приложить, чтобы он сделал правильное количество оборотов. Инструктор сопит рядом, недовольный промедлением, но я повторяю показанное им движение и отправляю нож в мишень. Он влетает на пару сантиметров левее, чем нужно. Тренер почему-то хвалит меня, но я понимаю, что те две минуты, которые я трачу на прицел и расчет, терять нельзя. У меня много работы.

***

Мы обедаем в соседнем зале. У нас неплотный ланч, достаточный, чтобы мы не упали с голоду. Столов всего три, так что трибутам приходится разбиться на группки. Профи садятся вместе, зазывая за свой стол представителей Четвертого. К ним присоединяется Кинвара и парень из Седьмого, Фламер. Младшие сбиваются в группу и занимают места максимально далеко от хищных взрослых. Я сажусь за стол в середине лицом к профи и, поглощая свой обед, слежу за ними. Места рядом занимают ребята из Девятого и Шестого, но я не обращаю на них внимания. Среди профи явно не ладится союз: я вижу, какие убийственные взгляды посылает парень из Первого на Дженсена, а тот отвечает лишь холодным молчанием. У Азмари хмурый вид; она явно недовольна реакцией Второго Округа, но профи не спешит отсаживаться. Первый Округ переключается на девицу из Четвертого, а Кинвара о чем-то начинает шептаться с Дженсеном. Фламер остается не у дел: на него никто не обращает внимания, зато я внимательно слежу за парнем. Его руки сильные и крепкие, но сам он худой и скорее жилистый, чем мощный. Его ладони грубые и большие, ему удобно брать в руки топоры и тесаки. Дженсен что-то тихо говорит Кинваре, отчего она меняется в лице и сжимает кусок хлеба в кулаке. Она мечет убийственный взгляд на парня из Второго и находит глазами Скайта, отрицательно кивая. Наконец она обращает внимание на Фламера, предлагая ему отодвинуться. Судя по всему, Дженсен против союзов с кем-то еще, кроме Хайден. Она обиженно смотрит на него, но не спорит. Кажется, что парень увлечен едой, но порой он бросает изучающие взгляды на трибутов. Мы вдруг встречаемся с ним глазами, но не спешим прерывать контакт. Первый отвернувшийся проиграет, такие правила работают у животных. Он смотрит на меня, о чем-то размышляя, но на его лице читается понимание, что я тоже изучаю трибутов. Хайден отвлекает его тычком в бок, и тот отворачивается. Что-то в Дженсене есть необычное, отличающее его от других профи. — Привет, — ко мне слева подсаживается кто-то. Я поднимаю глаза и вижу девушку из Восьмого. Это Агнесс. Ей пятнадцать. Она до обеда занималась вязанием узлов, плетя сеть из веревок. У девушки нездоровый румянец на щеках и жидкие русые волосы. Она часто щурится — у нее есть проблемы со зрением. У Агнесс тонкие и длинные пальцы. Восьмой Округ занимается шитьем, значит, у нее ловкие и быстрые руки, но едва ли в них есть сила. — Привет, — отвечаю я. — Я Агнесс из Восьмого, — она показывает пальцем на нашивку на форме. — Антигона, — представляюсь я. Моя собеседница нервничает: она закусывает щеку изнутри и трет ладони о штаны. Я не свожу с нее внимательного взгляда, что заставляет ее натянуто улыбнуться. — Мы с мальчиком из моего Округа, Луаном, хотели познакомиться. Я нахожу глазами того, о ком она говорит. Луан жилистый, среднего роста, с совершенно не запоминающимся лицом. Он занят поеданием порции, выходит у него это довольно по-свински. Он вытирает рукой текущий по лицу соус. — Рада знакомству, — произношу я, — очень мило с вашей стороны лично поговорить с потенциальным соперником. — Как раз об этом мы и хотели спросить... Луан устремляет свой жадный взгляд на Адамину и смотрит во все глаза, как она облизывает столовый прибор. У Агнесс низкий лоб. Это говорит об ограниченности и угрюмости девушки. Восьмой Округ в этом году не блещет: такой набор глуповатых трибутов погибнет быстро. — Нет, — отрезаю я, — мне не нужен союз, извини. Я отворачиваюсь, показывая, что разговор окончен, но Агнесс будто хочет что-то сказать. Она сидит еще с минуту рядом, а затем уходит доедать свою порцию. Единственный человек, с которым я бы заключила союз на Играх, сейчас мертв. Мне очень пригодилась бы сообразительность Томаса, поэтому остаток ланча я садистски перебираю в голове все, чему он меня научил, все лучшие моменты нашей дружбы. Затем раздается сигнал, и мы возвращаемся к занятиям.

***

Мне нужно уметь драться. Какие-то отрывистые приемы, которым меня научил Томас, драки, которые я видела, сцены сражений на Играх, общие знания анатомии человека — все это есть в моей голове. В теории я представляю, как нужно наносить и отражать удары, но едва ли это то же самое, что драться с реальным противником. Инструктор говорит мне успокоиться и сосредоточиться. Мы сразу переходим к практике, поэтому вояка подходит ко мне и, перескочив за спину, хватает сзади за шею. Он объясняет, что так противник может задушить жертву, и начинает рассказывать, как освободиться из захвата. По инструкциям и резко дергаю его руку вниз и одновременно ногами пытаюсь обойти его, чтобы подобраться к телу. Он говорит, что я могу попробовать укусить подвернувшуюся часть тела, чтобы высвободиться из хватки рук, а затем сам учит делать захваты. Инструктор говорит, что я должна запомнить, куда следует наносить удары. Я средней комплекции, поэтому мне нет смысла стараться работать только кулаками; в моем арсенале есть локти и ноги. Глаза. Нос. Шея. Пах. Колено. Большеберцовая кость. Я запоминаю все советы, которые с учетом моей комплекции дает мне инструктор. Мы тренируемся долго, он даже настаивает на остановке, но у меня нет времени на промедление. Чем больше я успею сегодня, тем большим смогу воспользоваться на Арене. До конца тренировки еще полтора часа, но я уже чувствую себя уставшей. Я иду в секцию с оружием, где до сих пор рассекают профи. Я больше не вижу смысла наблюдать на остальными трибутами. Все, что могла, я уже увидела. В этом году взрослый состав, и не только среди профи есть способные и загадочные ребята. С каждым из них нужно вести себя осторожно. Я касаюсь руками стендов с клинками. Они разных форм и размеров, но весь металл холодный, если не ледяной. Я дотрагиваюсь пальцем до одного и провожу по лезвию. Он около семидесяти сантиметров в длину. У него немного изогнутое и широкое лезвие. Ручка удобно ложится в руку, и я делаю пару взмахов. Он весит килограмма полтора, если не больше, но двигать им не тяжело. — Тесак, — я слышу хмык сзади и резко оборачиваюсь. Прямо за моей спиной стоит Дженсен и теребит в руках небольшой клинок, словно зубочистку, — тебе не идет это оружие. Попробуй бастардовы мечи. — Недостаточно женственный? — я перекручиваю тесак в руке, как когда-то с охотничьим ножом это проделывал Томас. — Ты с ним не выглядишь, как леди, — у него подвижное, живое лицо, на котором сейчас немного зловещая ухмылка, — впрочем, твой брутальный прикид вместо платья был неплох. Забавно, — он подходит чуть ближе, сокращая расстояние до пары десятков сантиметров. Мне хочется отступить назад, но я не могу себе этого позволить, — Забавно, что из вас двоих, — он кивком указывает на свою напарницу Хайден, которая медленно подходит к нам, — доброволец именно ты. Посмотрим, как долго ты протянешь. Он прищелкивает языком и тут же отходит от меня, возвращаясь к своим занятиям. — Он немного пугающий, — у Хайден простая, искренняя улыбка, — не стоит его слушать. Тебя зовут Антигона, верно? Я киваю ей и никак не могу взять в толк, зачем они говорят со мной. — У него есть сокращение? — она поправляет прядь рыжих волос, выбившуюся из косы. — Эни. Кто-то называет Гона, но это совсем странно, — судя по всему, среди психопатов и убийц из первых Округов только Хайден отличается какой-то простотой. — Ты спасала кого-то на Жатве? — интерес профи оказывается прост. Они не могут взять в толк, зачем я вызвалась добровольцем. — Можно и так сказать. — Хайден! — Дженсен окликает ее, и та по первому зову летит к напарнику. Кажется, что она его во всем случается. Словно за ним всегда последнее слово. Свободолюбивые профи не бегают так друг за другом, так что между этими двумя есть что-то большее, чем простое сотрудничество.

***

После ужина я сразу иду в свою комнату и запираю дверь. Окно в помещении огромное, во всю стену, и из него открывается вид на ближайшие улочки Капитолия. Внизу, за оградой Тренировочного комплекса, стоит огромная пестрая толпа. Она продолжает издавать громкий предвкушающий гул, который слышен даже за плотным стеклом. Удивительно, но именные пропуска первого уровня родителей работают даже спустя четыре года после пожара. Я, вырядившись в форму работника и опустив глаза в пол, прохожу по коридорам восстановленной электростанции и выхожу на служебную лестницу. Дверь на крышу закрыта на автоматический ключ, который без труда открывает карта, и хлипкий замок, который я перекусываю щипцами, покоящимися в переднем кармане комбинезона. С крыши простирается вид на ближайшие части Округа. Отсюда я вижу главные дороги, части других электростанций, снующих туда-сюда работников. Я ложусь на шершавую поверхность крыши и смотрю в небо. Над Пятым редко бывает ясно. Так и сейчас весь небосвод затянуло низкими, мрачными тучами. Я смотрю, как серые облака стремительно плывут по небу, подгоняемые порывами ветра. Я лежу и мечтаю о том, как однажды тоже смогу подняться в высь и лететь над землёй и домами. Как буду смотреть на остающийся позади Округ и встречать зелёные просторы Седьмого. Однажды я буду гулять по новым местам и думать о том, что со мной рядом мог бы быть Томас. Он мертв уже неделю, но я до сих пор не понимаю, что больше не увижу его. Я не виделась с его родителями с той злополучной ночи, потому что не нахожу в себе смелости посмотреть им в глаза. Я хочу залезть на крышу центра, но догадываюсь, что это невозможно без специального доступа. Я понимаю, что не собираюсь умирать на Голодных Играх, ведь у меня ещё имеется множество невыполненных планов и незаконченных дел. Я прижимаю ладонь к стеклу, ощущая его прохладу, и провожу рукой вниз, оставляя на полированной чистоте окна след. Капитолий по-прежнему шумит.