Лики смерти

Утром меня будит уверенный стук в дверь. Кто-то дергает ручку, надеясь, что замок не заперт, и снова стучит. Я кидаю взгляд на часы. Едва доходит семь. Обязательные тренировки начинаются в десять, и я не вижу смысла так рано подрываться. Я провожу рукой по волосам, поправляя взлохмаченные сном пряди, и иду к двери. — Доброе утро, — говорит Дерек. Ментор легонько отпихивает меня плечом и заходит внутрь, — я пришел поговорить с тобой. Вчера после ужина я беседовал с Эваном, хотел разузнать, чему он научился за день тренировок. У нас не так много времени, надо продумать стратегию. Ты должна решить, что говорить на Интервью. Слушай, — он садится на край кровати и смотрит на меня, до сих пор стоящую у дверей, — если я тебе по каким-то причинам не нравлюсь, то отложи свои чувства подальше, нам нужно поработать вместе. Я удивленно вскидываю брови, недоумевая, с чего мой ментор так решил. — Почему ты думаешь, что не нравишься мне? — Ты не разговариваешь со мной, — он бросает это с таким видом, будто это очевидно. — Глупости. Я веду себя, как обычно. Когда я не слышу прямого вопроса и мне нечего возразить, я обычно не вступаю в разговор с едва знакомыми людьми. В этом нет смысла, — Дерек хмурится и странно смотрит на меня, — в любом случае ты пришел не за этим. — Верно. Чем ты занималась вчера? Познакомилась с кем-то? Менторы упоминали тебя в разговорах, тебе, вероятно, предложит сотрудничать кто-то из участников. — Я отказала союзу с Восьмым, — услышав это, Дерек резко изменился в лице. — Почему? Ты, наверное, не до конца понимаешь, но без напарников на Арене будет тяжело. Я молча смотрю на ментора и никак не могу взять в толк, почему он не понимает очевидных вещей. — Ты, вероятно, не видел их. Они не отличаются выдающимся умом: Агнесс — болезненная хилая девочка, чья скупая соображаловка работает на двоих, а Луан выглядит так, будто впервые в жизни столкнулся с салфетками. Союзники должны помогать мне, а не я должна тащить их на себе. К вопросу о тренировках, — я тру лоб, пытаясь придумать, как рассказать ему все как можно более кратко, — я разбиралась с растениями, попробовала возиться с ножами и после обеда была на рукопашном бою. Дерек осмысливает сказанное. Вероятно, он остается доволен, ведь на его лице проскальзывает сдержанная улыбка. — Молодец. Ты придумала, что будешь демонстрировать на Показе? Я хочу, чтобы ты за оставшееся время побывала во всех секциях для выживания: попробуй разводить огонь, ведь спичек может не оказаться на Арене. Разберись с тем, что нельзя тащить в рот в лесах. Я хочу, чтобы ты попробовала как можно больше оружия, неизвестно, что ты сможешь достать. Я киваю. Дерек ведет правым плечом и легко касается правого бока, тут же убирая руку. Он продолжает: — Я поговорю с Киарой, узнаю, какой наряд она приготовила тебе на Интервью. Затем мы решим, что ты будешь говорить. У меня есть еще важный вопрос. Что ты собираешься делать, как только платформа поднимет тебя на Арену и прозвенит гонг? — Мне нужно будет взять хоть что-то у Рога. С пустыми руками я не протяну долго, — я говорю уверенно, ведь уже думала об этом. — Нет, — отрезает ментор. Он недовольно качает головой, — не суйся к Рогу Изобилия. Там начнется резня, как только профи подберутся к месту. — Я даже не представляю, какая будет Арена. Я ничего не смогу без припасов. Мне хоть веревка нужна будет, для охоты, — я начинаю чувствовать раздражение. С одной стороны, я понимаю, что это опасно, но с другой, мне все равно с пустыми руками не протянуть. Дерек сверлит меня злым взглядом. Он хмурится, нервничает, но не знает, что можно еще сказать. Я прошу его выйти из комнаты, чтобы переодеться, но на деле защелкиваю дверь и сажусь на пол. Нужно подумать, но без намека на условия на Арене нет смысла прорабатывать план действий. Мы сидим на пыльном чердаке дома Томаса. Он скребет лезвием ножа по полу, углубляя прямой разрез на деревяшках. — В этом нет ничего сложного. Придется пройтись пешком около часа. На деле расстояние меньше, но маршрут проложен не мной, специально, чтобы не попадаться под камеры. По сетке до сих пор пущен ток, но в ней прореха. Если не задевать края, то опасности никакой нет. В лес придется зайти подальше, не хватало, чтобы нас кто-то услышал или выследил. Я сжимаю и разжимаю в руках какую-то потрепанную вещицу. — Выходит, можно просто сбежать из Округа. Не обязательно здесь оставаться. — Это глупо, — он поднимает на меня взгляд и заговорщически улыбается, — единственный Округ, куда можно податься из нашего — Седьмой. Он самый большой, небогатый, значит, в нем легко затеряться. Но я не представляю, как далеко находится его граница. Если идти на северо-запад по лесам, то рано или поздно мы подойдем к Стене Округа №7, но в этом нет смысла. — А можно как-то пересечь границу по-другому? Например, если идти вдоль путей. — Любую границу можно пересечь, нужно только подумать. Но по железой дороге двигаться глупо, она находится под охраной и наблюдением. Могут расстрелять.

***

Два дня обязательных тренировок пролетают быстро. Я следую советам ментора и своим соображениям и провожу время с пользой. Разводить огонь получается, но это медленно и муторно. Электронные упражнения с картинками растений выходят у меня на раз-два: ягоды белладонны и вороний глаз от черники и смородины отличать я умею. Я даже обнаруживаю невероятно занимательную траву, чемерицу, даже пыльца которой опасна. Ядовитые растения тоже могут служить оружием. Я снова беру в руки лук. Он не такой тяжелый и уродливый, как самодельный, принадлежащий Томасу, а гладкий и хорошо ложащийся в руку. Я вспоминаю все его советы и тщательно слежу за своим телом: топчусь на месте, занимая правильную позицию, веду плечами и руками, чтобы верно сделать низкий хват. Я прилаживаю стрелу и поднимаю конечности, чтобы прицелиться. Я внимательно слежу за положением локтей и подтягиваю хвостовик к глазам. Мишень стоит недалеко, поэтому я едва смещаю направление вверх, чтобы стрела не попала ниже, чем надо. Ветра в зале нет, и никто не гудит под ухом, поэтому стрелять удобнее, чем в компании Томаса. Я отпускаю тетиву, стрела с легким свистом пролетает до мишени и врезается в пяти сантиметрах от центра. Я не держала лук в руках больше полугода, поэтому довольна результатом, но он ничего не значит для Арены, ведь я трачу много времени на подготовку. Действия не доведены до автоматизма. Я пробую повторить это же самое быстро. Я вскидываю лук и выпускаю стрелу, но мои руки не встают в правильное положение с ходу, поэтому тетива хлещет меня по кисти, а стрела улетает в край мишени. Лук будет хорош для меня в тот момент, когда из укрытия нужно будет попасть по кому-то незаметному, или для ближнего боя. Я выдыхаю и монотонно повторяю действия, чтобы попадать более метко. Единственное, что я запоминаю действительно хорошо, это хитроумный прием в обращении с ножом. Молодая девушка-инструктор показывает мне как с маленьким клинком буквально за пару секунд можно победить противника, если начать действовать быстро. Первый раз, когда я вижу ее в действии, мне кажется, что это лишь набор хаотичных тычков, но когда она начинает объяснять, я удивляюсь. Инструктор ловкими движениями наносит несколько хирургических ударов по внутренним органами, которые перемежаются с неглубокими порезами, чтобы вызвать больше очагов кровотечения, а завершается это действо махом по горлу. Все занимает едва ли больше пятнадцати секунд. Чтобы запомнить порядок и научиться повторять удары быстро, у меня уходит достаточно времени, но мне не жалко потраченных минут. Я тренируюсь с ножами долго, чтобы довести до автоматизма, а за ужином ворую столовый прибор и до ночи повторяю движения на входной двери. Мелкие щепки летят вниз, краска и лак сдираются быстро, и на утро она выглядит так, словно в нее скребли бешеные псы.

***

В день индивидуальных тренировок меня снова будит Дерек настойчивым стуком в дверь. На часах почти восемь, но я чувствую себя не выспавшейся, ведь вчера до ночи снова упражнялась с ножом. Ментор говорит, что нам пора начать работать, а я не могу взять в толк, почему с нами нет Эвана. За завтраком Дерек объясняет, то мальчик, судя по всему, решает прорыдать в своей комнате до завтрашнего интервью, так что он собирается весь день возиться со мной. На мое замечание о том, что нельзя бросать своего подопечного, даже если он не отличается выдающимися способностями, Дерек бросает на меня уязвленный взгляд и не отвечает. Мы спускаемся с ним к тренировочным залам, но в этот раз идем в другой коридор и оказываемся в просторном помещении, на дверях которого значится пятерка. Комната для подготовки Пятого Округа. Дерек говорит, что хочет посмотреть, чему я научилась в секции рукопашного боя, так что обматывает мне и себе костяшки какой-то мягкой марлей и приказывает бить. — Я хочу, чтобы ты попыталась напасть. Ударь меня в полную силу. Я тоже буду бить крепко, так что не забывай об обороне. Я испытываю смешанные чувства, ведь отчасти боюсь покалечить ментора, но он снова настаивает на выполнении задания. Я встаю в стойку и киваю ему: я готова. У Дерека Хоббса нездоровая печень, боль от которой отдает в правый бок. Я думаю пару секунд, а затем мгновенно наношу череду ударов. Пинок в колено, и Дерек сгибается. Кулак летит в печень. Я круто разворачиваюсь и локтем бью туда же. Удар в кадык левой, затем в челюсть правой, собрав максимум сил. Мой ментор не ожидает такой атаки, поэтому он сгибается в три раза и ворчит что-то под нос, держась за ушибленные места. — Это было очень неплохо, — хрипит он. Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя, но теперь я вижу, как его стойка изменяется, а вид становится сосредоточенным. Он готов драться. Теперь я начинаю с удара рукой в нос, но он перехватывает руку прежде, чем она достигает его лица. Он перекручивает меня на сто восемьдесят градусов и, сделав подсечку, пытается оставить на колени, заламывая руку. — Ну ты и вояка, — Томас хохочет, держа меня в крепкой хватке, — я ведь показывал, что нужно делать. — Ты сделал все не так, — бурчу я. — Теперь выбирайся. Ударь меня по ноге как можно сильнее. Бей столько, сколько нужно, чтобы нападающий ослабил руки. Тогда дергайся вперед со всей силы, ты заставишь меня пошатнуться и отпустить еще сильнее. После этого, коли ты стоишь спиной, можешь бить локтем. Запомнила? Я повторяю то, чему меня учил Томас и с неожиданной легкостью освобождаюсь из захвата Хоббса. — Ты не стараешься! — я прикрикиваю на ментора, который с недоумением смотрит на меня, — не надо меня жалеть! — Откуда ты этому научилась? Кто тебя натаскал? — он, подозрительно щурясь, глядит на меня, потирая ушибленные места. Я молчу. Я подхожу к дому Кловерфилдов, чтобы угостить Томаса апельсином. Входная дверь как всегда открыта в отсутствие его родителей, так что я захожу и топаю к веранде, откуда слышен смех. Я подхожу ближе и вижу, что Томас не один. Усевшись на табуретку, которую обычно занимаю я, сидит Керри Блумвуд. Ее светлое платье с пышной юбкой развевается на ветру, а ее белые ладошки скрывают раскрасневшиеся щеки. Девушка заливисто хохочет, а на полу, у самого входа сидит Томас в своей любимой позе: подтянув одну ногу к груди и положив на нее руку. Керри видит меня. — Привет, — она широко улыбается и машет рукой. У меня внутри загорается чувство отвращения к ней, — ты Эни, верно? Том много о тебе говорил. — Антигона, — произношу я после паузы, — мое имя — Антигона. А Томас ненавидит, когда его называют Томом, вот только сейчас он даже не возражает. — Я пришла позаниматься, — я обращаюсь к парню. Его девочка слишком приторно-сладкая, чтобы уделять ей время. Она совсем не похожа на Томаса, Керри слишком милая для него. — Я занят сейчас, — он замечает нотки неприязни и ободряюще улыбается, — я зайду к тебе позже. — Я чувствую легкий укол обиды, но не показываю эмоций. — Ария вышвырнет тебя, — я лезу рукой в сумку и вытаскиваю апельсин, — ладно, как знаешь. Тебе, — я кидаю ему фрукт, мало заботясь о том, поймает он или нет, — я пойду. Я разворачиваюсь и иду к выводу, ненавидя себя за ревность. — Кто тебя обучил этому? — ментор не оставляет расспросов, но я молчу. Он смотрит на меня тяжелым, как ему кажется, взглядом, но я спокойно не отвожу глаза, возвращаясь к своему обычному состоянию, закрытому и ничего не выражающему. Мы возвращаемся к тренировке. После обеда, заявив, что я собираюсь демонстрировать мнимую меткость на Показе, Дерек заставляет меня стрелять, пока руки не начинают ныть от нагрузки. Я все так же долго сосредотачиваюсь и целюсь, но у меня получается лучше.

***

— Антигона Гейден, пройдите на индивидуальную аттестацию. Я встаю с места и иду к открытым дверям, краем глаза замечая, как хищно на меня смотрит Кинвара. На верхнем ярусе внутри зала сидит толпа. Они еще не утомлены, но не брезгуют разговорами, вином и угощениями. Я привлекаю их внимание: — Округ №5. Антигона Гейден. Я вижу, как какой-то молодой мужчина склоняется к распорядителю Игр, женщине по имени Наима Мора. У нее бледное лицо и идеально уложенные темные волосы. Она смотрит на меня сквозь стекла очков и кивает в ответ мужчине. Я медленно подхожу к стойке и беру лук и стрелу. Вновь повторяю монотонные манипуляции и, прицеливаясь и держа конец стрелы у глаз, выдыхаю, рассчитывая точное направление, относительно расстояния до мишени. Первая выпущенная стрела летит отлично и втыкается чуть ниже центра мишени на голове манекена. После подготовки я выпускаю еще одну, попадающую в живот воображаемой жертве. Я раздумываю о том, чтобы попробовать метнуть нож, как недавно на тренировке, но огромные таймер сообщает, что у меня остается всего три минуты. Я беру еще одну стрелу, проводя по гладкому древку пальцем. Тетива с легким звоном возвращается на место, отправляя оружие в мишень, на сей раз чуть левее верхнего центра. Я подхожу к стенду и аккуратно вешаю лук на место и, не бросая финальный взгляд на жюри, медленно выхожу из зала. С каждым шагом в голове все отчетливее мелькает мысль, что завтра состоится Интервью с Фликерманом, а еще через день начнутся Голодные Игры. Я, захлопнув дверь за своей спиной, иду по коридорам Тренировочного Центра к лифтам, чтобы подняться на пятый этаж. В душе зарождается паника.

***

После ужина мы собираемся на диване в гостиной, чтобы посмотреть на оглашение результатов просмотров. Мы сидим противоестественной компанией: слева наша сопровождающая с бокалом вина в невероятно отвратительного цвета платье, Киара, как всегда немногословная, стилист Эвана, Дерек, усевшийся близко ко мне, я, поджавшая ноги к груди и обхватившая колени, а с правого края трясущийся Драммонд. Меня тошнит от этого сборища, но я игнорирую происходящее вокруг, следя лишь за Цезарем Фликерманом. В этом году аж двое профи набирают одиннадцать. Азмари и Дженсен получают высочайшую отметку, которая, вкупе с их происхождением, гарантирует им спонсорские подарки. Робб, юноша из Первого, получает девять, рыжеволосая Хайден, как и Эрвин из Четвертого — восемь. Адамина получает десятку. Я гадаю, чем удивила распорядителей с виду бесполезная красавица. — На очереди Округ №5. Эван Драммонд, и его баллы...— тянет Цезарь, — шесть. Антигона Гейден получает восемь. Я чувствую волну жара, распространяющуюся по внутренностям. Я заставляю себя выдохнуть и сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Потрясающе, — тихо произносит Дерек, положив руку мне на плечо. Я едва заметно отшатываюсь, не одобряя проникновение в мое личное пространство. Ведущий проскакивает остальные Округа, стремясь поскорее закончить, и тянет эффектную паузу лишь при упоминании Десятого. — Кинвара Эшфорд набрала десять баллов. Остальные не удивляют: многие получают семь и восемь, самый низкий балл у парнишки из Двенадцатого. Он зарабатывает четыре и с треском валится в самый низ рейтингов. — Пора поговорить о завтрашнем выступлении, — безгласые разносят напитки и разливают по пустым бокалам. Дерек встает, касаясь правого бока, и встает перед нами, — ваши стилисты проделали отличную работу, создав вам образы костюмами. Мы продумали для вас модели поведения, которым вам нужно следовать. Начнем с тебя, Эван. Мальчик с обожанием смотрит на ментора, несмотря на то, что Хоббс нагло не берет Драммонда в расчет. Эван крутит в руках стакан с соком. — Ты будешь нашим олицетворением света. Тебе за пару минут следует заставить поверить весь Капитолий в то, что твоя голова полна светлых идей, что ты сообразительный и добрый мальчик. Будешь рассказывать, как помогаешь дома родителям и как им, наверняка, тяжело сейчас без тебя. Покажи всем, что в тебе нуждаются, попробуем так взять капитолийцев. Скажешь, как сильно ты мечтаешь работать на благо Округа и всего Панема, придется ввернуть что-то об электростанциях. Мальчик во все глаза смотрит на Дерека и кивает. В нем поднимается боевой дух, особенно в сравнении с его вчерашним состоянием. Через пару минут ментор отправляет мальчишку спать, мягко улыбаясь ему. — Твоя очередь, — он усаживается на стол прямо передо мной, упираясь ногой в диван, чем вызывает визг сопровождающей, — тебе поставили хорошую отметку, но это может привлечь к тебе лишнее внимание на Арене. Ты должна показать себя, как боец, как солдат. Не будь слишком самоуверенной, они это не любят. Ты вызвалась добровольцем, они в любом случае будут спрашивать о причинах. — Я знаю, что ответить, — я прерываю Дерека, — скажу пафосную речь о том, что рождена для чего-то большего. Что хочу отстоять честь своего Округа и напомнить Панему о его существовании. — Ты уйдешь в грубость, — он отрицательно качает головой, — ляпнешь лишнего. — Я всегда знаю, что хочу сказать. А что не хочу — держу при себе. — Не вздумай там молчать, игнорируя всех, словно они тебя не достойны, — он указательным пальцем тыкает в мою сторону, распаляясь, а я абсолютно спокойна. — Покажешь им, что ты сильная. Спонсоры ищут тех, кто сможет устроить шоу. Пообещай им это. — Отличный совет, ментор, — я молчу, прежде чем ответить, — я подумаю. С вашего позволения. Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к выходу, но Дерек хватает меня за руку и тянет на себя. — Думаешь, ты такая умная и проницательная? — я смотрю на него сверху вниз, недоумевая о причинах его поведения. Я гадаю, неужели мне удалось вывести его из себя, даже не стараясь. Нельзя терять контроль над собой, — тебя размажут по Арене в два счета, если ты не угодишь Капитолию. Запомни это. Я напрягаюсь, переваривая его слова. Я настойчиво, но не резко выдергиваю свою руку из хватки и иду в свою комнату. У меня остается не так много времени, чтобы обдумать происходящее.