Лики смерти

Антигона

Утро. Дерек чересчур усердно обнимает меня, а мое сердце отбивает бешеный ритм. Нервы сворачиваются в комок от мерзкого ожидания и застревают где-то в горле, мешая дышать ровно. Я чувствую, как руки трясутся, как у припадочной. — Успокойся. Ты должна собраться, — говорит ментор, все ещё держа меня в объятиях. Мне некомфортно ощущать его прикосновения и излишнюю близость, нарушающую мое личное пространство. Я отстраняюсь, беря себя в руки. До выхода на Арену ещё почти два часа. — Я в порядке. Я поправляю волосы и смотрю на Дерека Хоббса. — Возвращайся, — просто бросает он, — ты можешь. Идем, провожу тебя к планолету. Мы заходим в лифт и отправляемся на крышу здания. Я хмурюсь из-за невозможности совладать с нервами. Где же этот хваленый самоконтроль, когда он так нужен? Дерек открывает передо мной вход на крышу и идёт следом. Эван уже стоит у входа в огромную махину с открытым люком. Я никогда прежде не видела планолет вблизи, любопытство и желание разобраться в его управлении вытесняют переживания на время. Хоббс обнимает мальчика быстро и подбадривающе хлопает его по плечу. Эван заходит на борт транспорта, бросая на меня взгляд, словно спрашивающий, иду ли я. — Антигона, — Дерек окликает меня, и я нехотя разворачиваюсь, хотя уже готова последовать за мальчиком, — пусть удача будет с тобой. Я ничего ему не отвечаю и бросаю последний взгляд на Хоббса. Я благодарна ему за помощь и поддержку, но что-то в нем отталкивает. Я быстро киваю ему напоследок и захожу в планолет, усаживаясь в кресло. Миротворец пристегивает меня ремнем. Мы ждём остальных трибутов, но большая часть уже здесь. Азмари выглядит спокойной, словно она летит на прогулку. Ее светлые волосы собраны на затылке в хвост и перетянуты в нескольких местах крепкими на вид резинками. Даже Робб, её напарник, выглядит не так уверенно. Хайден перешептывается с Дженсеном, кусая губы и то и дело трогая рыжую косу. — Успокойся уже, — бурчит парень, бросая недовольный взгляд на девушку. Он тут же смягчается, накрывая её ладонь своей, — все будет хорошо. Я в который раз замечаю необычное поведение этих двоих. Кинвара буровит взглядом свои руки, сжимая и разжимая тонкие пальцы. Скайт то и дело пытается завести с ней разговор, но девушка молчит в ответ. Когда дверь планолета закрывается, Кинвара не выдерживает и рявкает: — Заткнись, дубина! Парень обиженно сжимает губы, но не отвечает на дерзость. Адамина запускает пальцы в светлые волосы и сверкает глазами. Эрвин что-то говорит ей, на что девушка заливается приятным слуху смехом. Женщина в форме миротворца подходит к нам по очереди и подносит некое подобие пистолета к предплечьям участников. — Что это? — спрашивает Агнесс, щурясь. — Датчик слежения. Женщина выстреливает мне в руку чем-то металлическим. Оно вызывает кратковременные неприятные ощущения и пару секунд горит светом под кожей. Крови от раны почти нет, что меня удивляет. Миротворец подносит к датчику какой-то аппарат, слышится писк. Мы летим недолго. Нас под конвоем выводят с планолета и разводят по индивидуальным комнатам. Там меня уже ждет Киара. Она помогает мне переодеться в форму трибута. В этом году она немного странная. На меня надевают сначала приталенную белую майку, затем облачают в чёрный узкий комбинезон из странной ткани, которую я прежде не встречала. Костюм с уплотнениями на предплечьях и шее. На нем есть две пары карманов на штанах и пояс с несколькими креплениями, похожими на петли для оружия. Киара показывает мне, как из края рукавов вытаскивается ткань, натягивающаяся на кисти и превращающаяся в подобие перчаток с открытыми пальцами. Женщина стягивает мне волосы на затылке и закручивает в крепкий пучок, чтобы они не мешались. Стилист даёт мне плащ. Она накидывает его на плечи. Ткань плаща плотная и тёмная. Он достает мне до икр. — Термоустойчивый и непромокаемый, — говорит Киара, — не замерзнешь. Обувь представляет собой сапоги с удобной подошвой, натягивающиеся на голень. Они с двумя утяжками, за которыми можно хранить ножи. Я покрепче затягиваю крепления. — Выглядит странно. Плащ может мешать, — я кручусь кругом, отчего его ткань взмывается наверх. — Его не просто так выдали. Не вздумай выкинуть, — Киара кладет мне руки на плечи, — тебе пора наверх. Постарайся вернуться, — она наклоняется ниже и шепчет на ухо, — я уже придумала твоё платье победителя. Это заставляет меня улыбнуться и мотивирует лучше любых слов ментора. — Спасибо. Вы очень талантливая. Я встаю на платформу, на которую тут же опускается стеклянный колпак. — До подъёма на Арену двадцать три секунды, — сообщает монотонный голос. Я поправляю крепления на сапогах ещё раз, чтобы никто не могло замедлить бег. Как только я поднимусь наверх, у меня будет слишком мало времени, чтобы сообразить, что делать, так что нельзя терять ни секунды. Я глубоко выдыхаю, расправляя плечи. Платформа начинает медленно ехать наверх, содрогнувшись в начале. Я придерживаюсь руками за стеклянные границы, оглядываясь по сторонам, пока наконец не вижу её. Арену. — Добро пожаловать на 68 Ежегодные Голодные Игры. До начала остаётся шестьдесят секунд, — огромный таймер, зависший где-то в небе, начинает отсчёт. Все трибуты на поверхности. Платформы образуют огромный круг, в центре которого возвышается большое полуразрушенное каменное строение. Оно представляет из себя башню, которая с одной стороны словно разбита пушечным снарядом. Мне улыбается редкая удача: прореха в строении не очень большая и она находится прямо передо мной. Профи стоят с другой стороны. На полпути до башни разбросаны рюкзаки, я вижу только четыре, но из законов симметрии соображаю, что их всего шесть. Стендов с орудием не видно, но на башне что-то блестит. Я различаю очертания копий наверху, где-то виднеется оперение стрел. Оружие навалено беспорядочно. Я прикидываю план действий. Мне нужно добраться до Рога во что бы то ни стало, ведь у меня для этого есть больше возможностей, чем у других. Я пробегу к башне, на ходу подхватывая рюкзак, заберусь наверх, заберу что-то полезное и рвану вниз через край башни. По моим расчетам, пролететь до приземления придётся метра три, так что я просто надеюсь не повредить ноги. За нашими спинами находится лес. Его граница идеальным кругом очерчивает Рог Изобилия. Таймер показывает, что осталось всего десять секунд. Я ещё раз перебираю в голове план. Для нервов и истерик не остаётся места, голова занята более важным мыслями. Шесть. Хоббс возненавидит меня за то, что я собираюсь сунуться в пекло. Если удача меня не подведет, я могу успеть проскочить до того, как профи устроят резню. Раздается оглушающе громкий сигнал, и я срываюсь с места на автомате до того, как соображаю, что должна делать. Я бегу так быстро, как могу и не замедляюсь, нагибаясь за рюкзаком. Я заставляю себя смотреть только прямо, не отвлекаясь на других спешащих к Рогу. Я подлетаю к башне с разбега и, отталкиваясь от земли, прыгая за один крупный камень, который начинает хрустеть даже под моим небольшим весом, приземляюсь чуть выше, больно ударяясь коленями о камни, и, оттолкнувшись руками, поднимаюсь на ноги. Секунда, чтобы оглянуться, но я понимаю, что даже её не могу терять. Я нагибаюсь, мгновенно подбирая два ножика из кучи. Лезвия других режут мне пальцы, один втыкается мне в костяшку. Я опускаю их за крепления сапог и мгновенно начинаю бежать к противоположному краю, чтобы спрыгнуть вниз. Меня подгоняют близкие крики профи. На ходу я подхватываю лук, лежащий удобнее всего, и чуть мешкаю, закидывая колчан стрел на спину, вслед за рюкзаком. Перед самым прыжком я хватаю какой-то меч и, упираясь свободной рукой, перемахиваю вниз. Полет длиться всего ничего, и я приземляюсь на ноги, выравнивая равновесие, отталкиваясь рукой от земли. Удобная подошва не до конца гасит силу, с которой я падаю, так что по ногам мгновенно проходится неприятный импульс, который заставляет меня выругаться. Я начинаю бежать в сторону леса, пытаясь убраться с места начавшейся бойни. Я сворачиваю чуть вправо, чтобы обогнуть небольшую ямку, а рядом с головой со свистом пролетает стрела, что придает мне нереальное ускорение. Я вжимаю голову в плечи и, петляя, бегу в приближающийся лес. Что-то ударяет меня в спину, но багаж блокирует удар. Я шмыгаю между двумя деревьями, пулей влетая в лес, и испытываю облегчение. Я ушла от Рога, и теперь стрелок, чудом не убивший меня только что, не сможет достать. Я чуть замедляюсь, ведь уже начинаю выдыхаться. Я внимательно смотрю под ноги, чтобы не свалиться в яму и не запнуться о коряги. Плащ цепляется за ветки и кусты, а мелкие повреждения на теле ноют. Адреналин в крови постепенно перестаёт действовать. Я заставляю себя бежать дальше, удаляясь от Рога и трибутов. Трибуты. Я вспоминаю, что уже слышала пушечные выстрелы, но не обратила на них внимания. Сколько уже павших? Кто погиб? Я останавливается только тогда, когда понимаю, что сердце уже подбирается к горлу и бешено выстукивает где-то там, мешая дышать. Я хриплю и обессиленно падаю на ноги, наваливаясь на дерево спиной. Я скидываю поклажу со спины, с ужасом вытягивая из рюкзака проткнувшую его стрелу. Ткань порвана с обеих сторон. Я снимаю плащ и замечаю небольшую дырку и на нем. Если бы я не забрала рюкзак и не решила бы оббежать яму, была бы уже мертва. Пара стрел из моего колчана выпала, но я пополняю их запас той, которая едва меня не убила. В рюкзаке находится совсем небольшая бутылка воды, в которой едва ли есть пол-литра. Моток верёвки, которую я разрежу и пущу на силки. Спички. Нож с левой ноги потерялся, зато на правой сидит крепко. Я снимаю его и вешаю в одну из петель на поясе. Мечом оказывает острый и увесистый мачете, который тоже отправляется на пояс. Плащ я сворачиваю и пихаю в поклажу, чтобы он не мешал идти по лесу. Я забрасываю рюкзак, колчан и лук за спину и встаю на ноги. Нужно осмотреть повреждения. Пальцы исцарапаны, один порез отличается от других глубиной. Из него до сих пор тихонько сочится кровь. На коленях определенно наливаются синяки. Я отряхиваю костюм и начинаю путь. Нужно пройти как можно больше, расставить силки, до заката зажарить добычу, потушить костёр и уйти подальше.

***

Я понимаю, что проходит много времени, когда ноги отказываются идти, а желудок протестующе урчит. Мне хочется пить, есть и отдыхать. Я расставляю силки привычными движениями, связывая петли, как учил меня Томас. Я оставляю три ловушки, раскромсав верёвку, и прохожу чуть дальше в лес, чтобы не спугнуть животных и не быть сразу найденной по следам. Я чудом забираюсь на разлапистое дерево и только теперь как следует могу подумать о нынешней Арене. Я сдираю кожу на руках и ломаю ногти, цепляясь за ветки и кору. Небо затянуто тяжёлыми тучами, но не бледными, а синими, голубоватыми, серыми, что выглядит даже красиво. Даже намека на солнце не видно, так что время определить сложно. Лес пестрит свежестью и яркими красками. Я замечаю куст с какими-то красными ягодами. Дикая природа выглядит красиво, но я боюсь, что это обманка. Я забираюсь выше, едва не срываясь вниз с одной из веток, и наконец могу взглянуть сверху на Арену. Кругом виднеется сплошной лес, а вдали по периметру черные скалы. Где-то далеко справа в горах я вижу очертания башен замка. Мы словно попали в страшную сказку. Когда голод накатывает с новыми силами, я решаю пойти проверить силки. Дома я питалась вдоволь, хотя в нашем Округе не так легко достать свежее мясо и фрукты. Они прибывают из Десятого и Одиннадцатого и, как правило, быстро расходятся по богатым домам. Ария не скупится на овощи и фрукты, а я тащу мясо из леса. Несмотря на то, что жду я довольно долго, в только в одну мою ловушку попадается заяц. Он довольно хилый и щуплый, мясо в нем будет мало, но это лучше, чем ничего. Я развожу костер, собрав сухие ветки, и принимаюсь за тушу. Я плохо представляю, как правильно её готовить, так что действую по интуиции. Я нанизываю зайца на одну из стрел и сооружаю нечто вроде хлипкого вертела, который один раз все же падает прямо в огонь. Пока мясо жарится, я обхожу округу и исследую приглянувшийся куст. Красивые на вид ягоды оказываются обманкой: передо мной краснеют плоды ядовитой бузины. Я собираю горсть и сую ее в карман, на случай, если кто-то из трибутов проголодается. Я разрезаю мясо. Жир стекает на собранные лопухи, выполняющие роль тарелок. Я надеюсь, что заяц был хилым не из-за какой-то заразы, и принимаюсь за еду.

Дженсен

Вечереет. Дженсен предлагает союзникам разбить лагерь. Парень недоволен и напряжен: он с самого начала был против сотрудничества с Первым Округом, но Хайден все же уговорила его. Теперь ему приходится терпеть не только хитрую и опасную блондинку Азмари и ее недалекого дружка, но и Четвёртый Округ. Адамина не ладит с Азмари, Эрвин — шавка своей подружки, но даже он представляет собой большую опасность, чем самоуверенный Робб. Одно неловкое движение, и союз профи рухнет, как карточный домик. Бойня у Рога Изобилия стала не такой масштабной, какой ожидалась: всего шестеро пали в неравной битве. Многие разбежались сразу, кто-то, как девица из Пятого, оказались слишком проворными и ловкими. Дженсен добрался до Рога вторым и помог вскарабкаться Хайден, после чего началась резня. Когда на разрушенной башне остались только союзники, профи как следует обшарили Рог, обнаружив две палатки, несколько бутылок воды, запаянные пачки орехов и неплохой арсенал. Хайден вооружилась луком и забрала все оставшиеся стрелы, распихав по заначкам ножи. Дженсен последовал ее примеру и прибрал к руками разноразмерные клинки, чтобы в случае потасовки быстро вооружиться. На пояс он приладил два тесака. Азмари Браунинг с обожанием смотрела на мечи, которые ложились ей в руки, как влитые. Она пару раз взмахнула ими и довольно глянула на острейшее лезвие. Ее дружок-дуболом схватил копье и чувствовал себя героем дня. Адамина куда опаснее, чем казалась на тренировках. Ее руки — настоящее орудие убийств: она с легкостью свернула шею какому-то мальчонке и, скрутив невероятной крепости удавку, упокоила девицу из Третьего. Она вооружилась топором и веревкой, оставляя более привычное оружие остальным. До вечера погибло ещё двое: на Индиру, девушку из Девятого, случайно наткнулись профи. С ней взялись разобраться ребята из Четвертого: они загнали её в ловушку, которую поставила Адамина, после чего хладнокровно выпотрошили кричащую девушку. Второго трибута упокоил кто-то другой. Сейчас профи сидят у костра. Хайден уже начинает дремать. Дженсен всегда удивляется её умению засыпать в любой ситуации. У него сна ни в одном глазу: он не доверяет остальным и не желает подставлять им спину. Он настаивает на первом карауле, но Азмари тоже не чувствует доверия к юноше. Профи расставляют палатки, удивляясь подозрительной тишине на Арене. Новую стычку вызывает вопрос о расселении: все одновременно хотят спать и со своими, и не могут позволить другим уединяться. — Пусть тут спят девочки, — Эдвин указывает на одну палатку, — мы будем в другой. Дженсен кривит лицо: его не радует перспектива делит спальное место с Роббом и Эдвином. Азмари улавливает гримасу профи, но не спешит разводить скандал. Такой союз выгоден для неё. — Кто будет караулить вторым? — спрашивает Адамина, поправляя волосы. Они все ещё выглядят великолепно, даже немного спутанные и испачканные. — Ты и будешь. Вместе с Роббом, — бросает Азмари. — С чего бы это? — огрызается ей в ответ девушка. Второй патруль всегда тяжёлый: тебя вытряхивают из сна посреди ночи и заставляют сидеть во время, когда сильно хочется спать. — Хочешь поспорить? — блондинка делает угрожающий финт ножом и убийственно смотрит на собеседницу, — под утро дежурят Хайден и Эрвин. — Без проблем, — бросает рыжеволосая. Она мягко улыбается, — я спать. Всем спокойной ночи. Она несильно тыкает в плечо Дженсена и ныряет в палатку первая. Азмари и Дженсен молчат. Остальные уже улеглись, хотя ещё не так поздно. На небе загорается яркая эмблема, звучит гимн Капитолия. Показ падших с Арены смотрится совсем не так, как дома. Дженсен внимательно оглядывает фотографии погибших трибутов. Треть ребят, которые ещё утром были живы, уже отправлены в камеры, откуда после окончания Игр их отправят в гробах домой. Дженсен вспоминает первого человека, который сегодня погиб от его руки. Клевер, взрослый парень из Двенадцатого, собирался наброситься на Хайден, но быстро нашёл свой конец. Парень из Девятого, чьего имени он не знает, получил ножевой удар в спину, но до сих пор чудом остаётся в живых. На Дженсена смотрит с огромной фотографии Индира. Девица была достаточно умной: профи даже не заметили её следов и лишь по случайности наткнулись на нее. Профи думает об оставшихся. Из шестнадцати живых участников пятеро — его союзники. Среди других всего несколько представляют из себя хоть что-то интересное. Кинвара и Скайт — страшный дуэт. Девушка без союзника слаба физически, а он без нее — слишком глуп, чтобы тягаться с кем-то. Вдвоём они представляют из себя стоящую пару. Если бы Кинвара не была такой сообразительной заразой, то Дженсен с удовольствием заключил бы союз с Десятым Округом. Он неотрывно смотрит в огонь и снова вспоминает начало Игр у Рога. Скайт, отражая удары Эрвина, помог Кинваре подняться на башню. Девушка схватила оружие и, как заведенная, начала наносить удар за ударом по профи, юлой крутясь от стрел Хайден. Стремительно подобрав припасы, ребята из Десятого молнией сбежали в лес, огрев кого-то вставшего на их пути по голове, но не убив. Дженсен вспоминает, как ловкая Кинвара, словно кошка, с легкостью прыгала и увиливала от летящих стрел и ножей, вот по дубиноголовому Скайту попасть удалось, хоть и едва оставив на его туше царапину. Доброволец из Пятого, какая-то чокнутая девица, облапошила даже профи, пулей добравшись до Рога, схватив оружие и так же быстро смывшись в лес. Антигона. Она слишком умная, чтобы умереть случайно, так что за ней придется побегать. — О чем думаешь? — Азмари рушит тихий уют Дженсена. Она все ещё держит нож в руках, словно успокаиваясь от этого. Парень внимательно смотрит на девушку. Она красивая. Азмари совсем не похожа на Адамину, хотя по началу он их путал. В русалке есть что-то пошлое, а в Браунинг — холодное и опасное. Она мастер в боях на мечах, в чем на Арене ей нет равных. Девушка уверена в себе. В ней нет сомнения в завтрашнем дне, но она, в отличие своего напарника и ребят из Четвертого, понимает, что нуждается в Дженсене. Азмари знает, что если хлипкий союз рухнет, то Адамина и Эрвин попрут против нее. Знает, что Дженсен не побрезгует убить её. И тогда профи из Первого придётся несладко. — О тебе, — честно отвечает трибут. Азмари, как и он, сидит с самого начала в одной позе и чувствует себя комфортно. Она великолепно подготовлена, но все равно не стоит наравне с Дженсеном. В глазах парня проскакивает искра превосходства. Его готовили не к Играм и не к вступлению в миротворцы. Он тренировался в специальном отряде элитных бойцов. Если бы не Хайден, через десяток лет он мог бы быть членом личной гвардии президента Сноу. — Думаешь, как лучше от меня избавиться? — лицо Браунинг холодное, словно маска. Она прячет свои эмоции под слоем стальной выдержки. — Нет, — об этом нечего думать: достаточно застать её врасплох, когда у неё нет в руках её любимых игрушек, и свернуть шею. — Завтра пойдем на север. Не надо идти в горы, попробуем порыскать по лесу. Нечего тянуть кота за хвост. — Любишь командовать? — для Азмари тоже нашлось бы местечко в спецотряде. Из неё можно было бы состряпать хорошего командира. Можно было бы. Но в этом году с Игр уйдёт кто-то из Второго Округа. — Отвергаешь — предлагай, — просто бросает она. У Браунинг идеальная осанка. Она сидит ровно с прямыми плечами даже сейчас, после дня пути. Азмари так не похожа на Хайден. Даже её блондинистые патлы, собранные в смешной хвост, выглядят идеально. — Мы кое-что не обговорили, — Дженсен снова переводит взгляд на огонь, — союз вечным не будет. Если кто-то из нас погибнет или потеряется, то нужно будет снова договариваться о союзе. Он ведь будет другим. — Есть идея получше. Если что-то случится, я иду с тобой и Хайден. Четвёртый Округ надо будет устранить. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы они крутились под ногами. Пока, разумеется, все остаётся, как договаривались. — Списала дружка со счетов? — Если Первый Округ выиграет в этом году, то это будет не победа Робба. Остатки доверия Дженсена к Азмари Браунинг трещат по швам. Он снова смотрит в огонь, наблюдая, как языки пламени уничтожают ветки.