Добро пожаловать

Стоило Куросаки прикоснуться к обшарпанной деревянной грани, как в следующий момент он уткнулся носом в длинную зеленую траву. Холодную и мокрую, между прочим. Но зато мягкую, а потому компенсировавшую падение с метровой высоты. Сев, Ичиго с удивлением огляделся - он оказался на небольшой лужайке посреди леса. Тропинок поблизости не наблюдалось, деревья росли плотно, невдалеке обнаружился старый заброшенный колодец, по размерам превосходящий все, ранее встречавшиеся Куросаки. Да в принципе он их и не видел почти, разве что парочку во время школьных экскурсий к Золотому или Серебряному храмам. Сравнивать было особо не с чем, однако этот экземпляр выглядел весьма внушительно. Ичиго прислушался к бушевавшей где-то справа духовной силе. Далеко. Выловить отдельные знакомые потоки в этой мешанине эмоций сразу не получилось, но, сосредоточившись, Куросаки смог выделить Акиру и еще парочку знакомых по ощущению реацу. Судя по всему, внезапное исчезновение одного из студентов произвело ажиотаж. Похоже, выкинуло его где-то в километре от Академии. Но как? Спохватившись, Ичиго огляделся в поисках кубика с сюрпризом. Дьявольский приборчик словно испарился – Ичиго даже старательно обшарил всю близлежащую растительность. Ни-че-го. Поднявшись с холодной земли, Куросаки оглядел густые заросли кустарника, прикидывая, как будет пробираться сквозь них обратно к зданию - ни тропинки, ни прорехи. Он готов был руку на отсечение дать, что это все происки треклятого недоКучики. Хотя лучше руку оторвать этому самому Кучики. А можно и обе. С этой мыслью Куросаки решительно полез сквозь колючие ветки. Вскоре одна из них неудачно зацепилась за воротник косоде, и, стоило Ичиго, чертыхнувшись, дернуться в попытке освободиться, к ней присоединилась парочка других. Повозившись еще немного, Ичиго понял, что место для будущей тропинки выбрано неудачно и, не прекращая крыть добрыми словами окрестности и некоторых отдельно взятых личностей, попытался выбраться обратно. Где уж там. Ичиго рванулся сильнее. Природную тишь нарушил звук расползающейся по швам одежды. Колючки накрепко вцепились в плотную ткань, не желая выпускать добычу на волю. - Ну, зашибись, - шипел Ичиго, стараясь хотя бы, чтобы на коже не появлялось новых глубоких царапин. Оно, конечно, вполне терпимо, но все-таки неприятно. За спиной что-то тихо прошуршало, подняв порыв ветра. - Куросаки? - послышался сзади обеспокоенный голос учителя. Похоже, он добирался сюда в шунпо. - Стой, не шевелись! - Э? - тут же попытался повернуться Ичиго. - Замри, я сказал! - рявкнул Нодзуне, подходя ближе и окидывая взглядом представшую картину. - Сколько веток через тебя проходит? - Э?! - глубокомысленно повторил Ичиго. - Как это «через» меня? Нисколько! - Хочешь сказать, ты переместился в кустарник и не пересекся ни с одной веточкой? - подозрительно спросил Нодзуне, недоверчиво осматривая его. - Невозможно. - Да какого черта вообще произошло?! - Не… - «паникуй» хотел сказать Нодзуне, но, ощутив всколыхнувшуюся злобой реацу подопечного, передумал. - …Не волнуйся. Сейчас я тебя вытащу. Главное, постарайся не двигаться, - отрезал он, осторожно отцепляя одну из веток. Куросаки, несмотря на бурлившее раздражение, внял словам старшего и послушно замер. В конце концов, он уже сам успел убедиться, что без посторонней помощи только запутается сильнее. - Когда-то очень давно, больше полутора сотен весен назад, - неожиданно начал Ёэн,- в Академии учился один любитель поэкспериментировать. Он постоянно мастерил разные приборы, учился создавать технику, работающую на духовной силе. И вполне в этом преуспел, - Ичиго недовольно сопел, но слушал. Сказок ему еще не хватало сейчас. - В какой-то момент он сумел создавать вещи, скрывающие кидо, этакие бомбы замедленного действия. А еще у него было довольно своеобразное чувство юмора. Старый шинигами, ученый, экспериментатор, приколист – звучит довольно знакомо… Не хватает только глупой полосатой панамки да трости. Куросаки недобро прищурился, но Нодзуне, сосредоточенный на освобождении ученика, этого не увидел. - Этот кубик с сюрпризом основан на кидо Кукантеньи, - продолжил Ёэн, отламывая мешающие ветки. - Он случайно меняет свое местоположение и перемещает любого, кто его коснется, в произвольную точку на территории Академии. В него заложена подробнейшая планировка здания и окрестностей, чтобы не случилось трагедии, но беда в том, что за столько лет они претерпели существенные изменения. А в последние полвека у прибора еще и сбились настройки. Уже было с десяток случаев с летальным исходом и еще больше с тяжелыми травмами, но мы никак не можем ликвидировать это адское изделие. Оно исчезает, стоит попытаться его передвинуть. Удивительно, что оно до сих пор работает… - То есть я мог телепортироваться куда-нибудь в дерево? - начало доходить до Ичиго. - Я прибью его! - в ярости дернулся он, отдирая остальные колючки, уже не заботясь о сохранности формы. - Ты везучий парень, Куросаки, - изумленно протянул Нодзуне, не обнаружив на нем значительных повреждений. - Невероятно везучий. - Да не там я появился, а на поляне, - буркнул «спасенный», раздраженно взъерошив рыжие лохмы. - Я просто пытался к Академии пробраться… - И выбрал для этого самый колючий и плотный участок… Оригинально, - иронично улыбнулся одним уголком губ Нодзуне. - Настоящих мужчин трудности не пугают, а? - хлопнул он багровеющего Ичиго по плечу. - Тем не менее, будет лучше, если тебя осмотрит врачеватель, - серьезно прервал Ёэн открывшего рот Куросаки. Отступив от злосчастных кустов, Ичиго глянул на то, что осталось от его одежды. Лохмотья. Драные обноски, перепачканные мокрой травой и кровью из царапин – вторая смена за день. И, кстати говоря, последняя. Но с этим он разберется позже. Несмотря на несерьезность ранок, крови было довольно много. Но руки-ноги на месте, голова цела и даже не кружится, и выворачиваться наизнанку не тянет. - Нормально все со мной, - хмуро ответил Куросаки, закончив нехитрую инвентаризацию. - Раз так, значит, осмотр пройдет быстро, и ты ничего не потеряешь, - резюмировал Нодзуне, не оставив юноше шансов на отступление. Шинигами, отвечающий за медицинскую помощь в Академии, оказался весьма истеричной особой. При виде перепачканного кровью, бледного (в последние дни это его естественное состояние) и помятого студента, он поднял панику и заметался вокруг с бинтами и склянками. Ичиго попытался было вякнуть, что это все совершенно излишне, но медик неожиданно проявил твердость, коротко, но очень емко заткнув пациента парой резких фраз. Нодзуне понаблюдал за всем этим пару минут и, усмехнувшись, покинул помещение, оставив Ичиго на растерзание лекаря. В результате из кабинета тот вышел нескоро и чувствовал себя ожившей мумией. Бредя по коридору и ловя на себя косые взгляды, Ичиго поклялся себе, что больше ни ногой не ступит в ту злосчастную комнату. Под пластырями зудело от странных мазей. Белоснежные полосы, просвечивавшие в прорехах некогда белого косоде, делали его на вид еще более грязным и потасканным. На это Куросаки было в принципе плевать, но то внимание, что привлекал его внешний вид, сильно нервировало. За новой формой его отправили к завхозу, но где тот находится, Ичиго так толком и не понял – слишком сложными и запутанными были объяснения впечатлительного медика. - Как?! Вот как ты это делаешь?! Эту дивень наставники уже полста весен ищут! - спустя полчаса налетел на него Акира. - Да я алкал узреть этот кубик абие проведал о нем! О, боги, где ваша справедливость?! - взывал он к небесам. Куросаки тоже не отказался бы посмотреть в глаза тому весельчаку, что отвечает за хитросплетения его жизни. - Почему кому-то выну – жир, слава, баские девки, а другим годы годуй – лишь бы голик! Ичиго хмуро промолчал. Уж чего-чего, а жира в нем точно не было, но вряд ли Бенджиро имел ввиду это слово именно в том значении. Ичиго уже заметил, что когда Акира был на эмоциях, устаревшие словечки у него проскакивали в разы чаще, чем обычно, а потому понять его становилось в разы сложнее. «Почему кому-то все – зуботычины, озабоченные сумасшедшие девицы, назойливое внимание окружающих, а другим тихая спокойная жизнь?..» - вздохнул Куросаки. - Смотри, это тот самый счастливчик с сюрпризом? - А разве не он вечор с тремя первокурами бузил? - Да не, ребят, это же потеряшка! - громко шепталась прошедшая мимо компания. Три дня. Он пробыл в этой чертовой Академии каких-то три дня… *** Незнающему человеку заблудиться в запутанных переулках Готея – раз плюнуть. Его планировка воистину была сродни лабиринту. Собственно, именно такой она и задумывалось с самого начала. Это было стратегическим ходом, призванным сбить с толку врагов в случае проникновения на территорию. И, надо признать, довольно действенным, если судить по блужданиям Куросаки и компании при памятной вылазке за плененной Кучики. - Эй, приятель! Ты из двенадцатого? - Ну да, - остановился мужчина, вопросительно оборачиваясь к незнакомцу. В своем отряде он его точно не видел прежде. - А ты кто такой? - А я твой лучший друг… - совершенно серьезно ответили ему. - Ха-ха, пить среди недели - плохая привычка, парень, иди проспись, - шинигами хотел было продолжить путь, но был остановлен крепкой рукой, опустившейся на плечо. - Я тебя видел осенью йона, - вкрадчиво проговорил неизвестный, заглядывая в глаза опешившего бойца. - Луна уже час шагала из Йоля дорогой рыжей угрюмой гиены. - Т-ты… - растерянно нахмурился рядовой. Ему нужно было спешить – отчеты по последнему эксперименту сами собой не напишутся. Луна уже час шагала из Йоля… И, не дай бог, в них будет хоть одна ошибка. Капитан по головке не погладит… Дорогой рыжей угрюмой… гиены… Нужно идти… Но этот странный… - Блин, ну ты как всегда, придурок! Вечно всякую чушь несешь! - рассмеялся мужчина, хлопнув собеседника по спине. - Но ты же меня все еще терпишь, - холодно улыбнулись в ответ. Длинные пальцы размеренно потирали внутреннюю сторону костлявого запястья. - На то мы и друзья, мелочь! - покровительственно хмыкнул шинигами, растрепав чужие волосы небрежным движением руки. Хотя парень выглядел не намного младше воина. - Пошли уже, хватит от работы отлынивать! - О, ты даже не представляешь, насколько сосредоточенно я сейчас работаю… *** Остаток недели прошел спокойно к удивлению Ичиго. Он напряженно ожидал какого-нибудь подвоха каждый день, но судьба-злодейка, похоже, решила дать ему немного отдыха. На него по-прежнему таращились везде и всюду, с любопытством и неприязнью, но инцидентов, привлекающих к нему еще больше внимания, больше не происходило. Пока. В пятницу Ичиго с удивлением смотрел на таблицу расписания, размышляя, с каких пор у него начались проблемы со зрением. Второй парой шло рисование. Зачем бойцам нужно уметь портить бумагу, Ичиго совершенно не понимал, поэтому, заходя в просторную аудиторию с мольбертами, на учителя смотрел со скептическим непониманием. Впрочем, большая часть группы разделяла его сомнения. Однако преподаватель – жилистый мужчина среднего роста, с проглядывающей сединой на висках и совершенно незапоминающимся лицом – быстро их разубедил. На этих уроках студентам предстояло научиться не столько рисовать, сколько запоминать окружающую обстановку в мельчайших деталях. Чтобы продемонстрировать, каких результатов они должны достигнуть по окончании курса, профессор попросил каждого нарисовать что угодно у себя в альбомах – от треугольника или кружочка до кривого животного или бессмысленной мешанины линий. Затем рассадил учеников полукругом и велел развернуть к нему сии «шедевры». Он за пару секунд окинул взглядом все альбомы, развернулся к группе спиной и начал с потрясающей точностью перечислять по порядку внешность студентов и их рисунки. Ни одной ошибки, если не считать проблем с идентификацией некоторых изображений. После этого недовольство «суровых мужчин, которым не пристало заниматься бумагомаранием» сошло на нет. Первым домашним заданием было зарисовывать все, что видишь на территории Академии – им вручили художественные принадлежности первой необходимости и велели не расставаться с ними. «Так вот откуда у Рукии эта привычка…» - хмыкнул Ичиго, вертя в руках карандаш. Потом он представил себе своих знакомых шинигами, бегающих по этим парку и коридорам с альбомом в руках, и прыснул со смеху. Нет, ну знакомые девушки или Ханатаро с Юмичикой – еще нормально. С Бьякуей или Укитаке тоже никаких проблем – с их утонченной аристократичностью представить их за мольбертом не составило труда. Но вот рисующий Ренджи, Иккаку или, боже упаси, Зараки… Ну, по крайней мере, эта дисциплина у них должна быть только один семестр. Нагрузка в Академии действительно была серьезной – Ичиго уже сейчас, по истечении первой недели, ощущал напряжение. А ведь пока учеба шла в щадящем режиме, чтобы дать новичкам привыкнуть. Ежедневные четырехчасовые тренировки боевых искусств для него прежнего не были бы проблемой, но теперь… Дело было даже не в физической усталости, хотя она тоже сказывалась. И если раньше он мог списать ее на все эти дурацкие происшествия, то эти три спокойных дня показали во всей красе, насколько Куросаки сейчас уступал низшей прослойке еще даже не шинигами. Это невероятно злило. После стольких лет, потраченных на то, чтобы подняться над остальными к самой верхушке, равняться на сильнейших и добиться, черт подери, добиться их признания! Видеть эти снисходительные взгляды одногруппников, замечающих его слабость – почти невыносимо. Но Куросаки за свою недолгую жизнь уже столько раз поднимался после падений, что заставить его опустить руки было не так-то просто. А потому, стиснув кулаки и вызывающе усмехнувшись, тот решительно встал к подножию новой непокоренной вершины. Он нисколько не сомневался, что взойдет на нее в разы быстрее остальных. - Знаешь, я все дивлюсь, сколько же тебе весен, - задумчиво протянул Акира, глядя на Ичиго. Они сидели на поваленном стволе в парковой зоне в отдалении от учебного корпуса, переводя дыхание после занятия кендо в субботу - последнего на сегодня. - То ты ведешь себя инда тебе взаправдь столько, на сколько смотришься, то зинешь зело… - Как? - озадаченно скосил глаза Куросаки, отпивая из фляжки воды. Ей богу, он такими темпами свой запас архаизмов повысит до толстенного словаря. - Ну, точно не так! - хохотнул Бенджиро. - Сейчас ты аки малец, бросающий вызов всему свету… - И это мне говорит человек, недавно носившийся всюду за красными хакама с воплями: «Девки, берегись, счастье грядет!» - мрачно отозвался Ичиго. - От мелкого слышу! - Вестимо, уж лучше в сугон, нежели прыскуче бегать от этих красных хакама! - ехидно парировал Акира, ловко уворачиваясь от следующего «ответа» порозовевшего Ичиго. (пр. авт. Кто не помнит – форма девушек в Академии бело-красная, парней бело-синяя) - Ягодка, вот ты где! - прервал начавшуюся потасовку елейный женский голосок. Если бы Куросаки мог сейчас использовать шунпо – тут бы его и видели. Изящные ручки обвили сзади шею, мгновенно ставшую пунцовой. - Ты ведь нас не бросишь снова, правда, малыш? - нежные объятия незаметно переквалифицировались в удушающий захват, пока не мешающий, но тонко намекающий, что рыпаться не стоит. - Да куда ж я денусь… - кисло выдавил Ичиго, убрав от лица свесившиеся черные шелковистые локоны и неловко похлопав Хитоми по локтю, пристроившемуся под его подбородком. От внеплановой пытки лаской его спасла заглянувшая офицер тринадцатого отряда – хрупкая невысокая девушка с короткими седыми волосами. Имени ее Ичиго не запомнил. Собственно, в тот момент оно его мало волновало – просто был рад любому предлогу, чтобы смыться. Лицо шинигами показалось немного знакомым, но он так и не смог выудить из памяти, где он ее видел. Кажется, в прошлый раз она была выше. И поскромнее… Очень энергичная, девушка буквально из кожи вон лезла, выполняя свое пустяковое распоряжение. С серьезным видом задавала глупые вопросы про питание и окружающий коллектив, проверяла успеваемость, как будто он дите малое. Куросаки такое отношение порядком выбешивало, но норов приходилось сдерживать – не хватало, чтобы Бьякуе надбавили еще пару дней заключения в карцере перед самым освобождением. Нет, чувство вины уже улеглось – в конце концов, Кучики знал, на что шел, когда помогал ему с Рукией проникнуть в Каракуру, и сам принял ответственность за свое решение. Отрицать это, значило бы проявить неуважение. А, что ни говори, Бьякую Ичиго уважал. Он, конечно, временами непомерно раздражал своей отчужденностью и закостенелым консерватизмом, но силу и стойкость его духа Ичиго признавал, испытав на себе в полной мере. Происшествие с ведром грязи Ичиго опустил, так же как и конфликт с куратором группы, хотя про коробочку с «Сюрпризом» и драку все же пришлось рассказать – девица оказалась на редкость дотошной. Оставалось надеяться, что проблем это не принесет. К счастью ничего не подозревающей шинигами, она прекратила допрос в тот момент, когда терпение Ичиго подошло к концу, и он готов был взорваться, наплевав на последствия. Девушка кивнула с сосредоточенным лицом и, не удержавшись, в последний момент перед уходом лучезарно улыбнулась, преображаясь. Куросаки даже удивился, насколько ее это изменило – она показалась ему маленькой девочкой, счастливой оттого, что ей доверили важную миссию по наблюдению за непоседливым котом, норовившим залезть на чистое белье. Ичиго невольно кривовато улыбнулся этим мыслям, вспоминая сестренок. На удивление, эти воспоминания не принесли гнетущего настроения, как раньше. Легкое беспокойство за девочек осталось, но он был уверен, что после его визита они со всем справятся. Они сильные. До заката было еще далеко, но возвращаться обратно совершенно не хотелось. Ичиго скривился и порозовел при мысли о навязчивых «поклонницах». Как любой нормальный неопытный подросток он терялся под таким откровенным провокационным напором и злился из-за этого. Тем более, что поведение этих девиц больше всего походило на издевательство в духе Шихоуин. Нет, назад к Академии он точно пойдет нескоро. Поразмыслив таким образом, Ичиго решил не тратить времени даром и пойти поискать постоянное уединенное место для отдыха, как советовал Укитаке. Рядом с корпусом бродило слишком много студентов, на юго-востоке от здания располагалась зона с фонтанами, так что там народу тоже было хоть отбавляй. По всей северной части, немного заходя на запад, на несколько километров тянулись длинные тренировочные полигоны – тоже не вариант, полыхающая там реацу заставляла голову кружиться еще на подходе. Тем более, что совсем рядом с той же стороны примостилась к Академии тренировочная площадка кидо. И пусть она была обнесена высокой каменной стеной, поглощающей излишки духовной силы, находиться поблизости все равно было дискомфортно. Оставалась лишь южная часть территории, не особо любимая обитателями сего учреждения, а потому несколько заросшая и заброшенная. Собственно, последнее было Ичиго только на руку. В принципе, он уже успел немного познакомиться с этими местами, пока пробирался вместе с учителем Нодзуне от старого колодца. «А почему нет?» - подумал Куросаки и решительно пошел по намеченной ими же тропке к памятной лужайке. Вот уж куда народ точно не потащится просто так. Хотя и выглядела она очень даже приятно и уютно – расчистить немного дорожку от тех мерзких колючих кустов, и будет просто идеальное убежище от потока чужих эмоций. Искомое нашлось на удивление быстро. Немного почиркав в альбоме карандашом для очистки совести, Куросаки уселся на мягкую траву, наконец расслабившись. Он так хорошо устроился, привалившись спиной к прохладной каменной поверхности колодца, что не заметил, как задремал. Проснулся от громкого голоса птицы, с внимательным интересом разглядывавшей его, усевшись на козырек полу иссохшего ровенника – вода в нем темнела только метрах в трех в глубине, когда Ичиго туда заглядывал. - Чего вылупился? - буркнул Куросаки нежданному пернатому визитеру. - Не видишь – занято! Брысь! Птица, обиженно вякнув, сорвалась и улетела, звучно хлопая крыльями. Ичиго протер сонные глаза и поежился от подступающего вечернего холода. Да и каменная кладка хоть и нагрелась за день на солнышке, стремительно остывала, вытягивая тепло. Быстро темнело – проспал он не меньше часа. Встряхнувшись, Куросаки поспешил обратно к Академии. Чувство времени без простых технических приспособлений сильно сбивалось – только благодаря выстроенному школьному режиму он до сих пор вовремя просыпался по утрам. В учебном и жилом корпусах висела пара настенных часиков в коридорах, давая возможность хоть как-то ориентироваться, но современному человеку без будильника и наручных часов оказалось обойтись не так-то просто. Ичиго периодически смотрел на запястье и только потом спохватывался, вспоминая. А еще Куросаки скучал по своему плееру – музыку он любил почти так же, как стихи Шекспира. Тишина мира, далекого от ненавязчивого, но постоянного шума городской техники, немного давила, создавая ощущение, что что-то не так. Словно из ушей вынули вату, делая все звуки чище и ярче. Не хватало привычных ритмов. Но о любимых песнях оставалось только ностальгически вздыхать. Когда он добрался до своей комнаты, на улице уже совсем стемнело – солнце едва пробивалось над верхушками деревьев, но со стороны общежития его не было видно. Вот по утрам оно светило прямо в окна. У самой двери Куросаки поймал на себе мрачный взгляд одного из соседей. Тот поджал губы и, дернув подбородком, поспешно скрылся за фусума. Ну да, Ичиго предупреждали, что индивидуальная комната вызовет подобную реакцию, все-таки это роскошь, которую может позволить себе далеко не каждый. Кстати, очередной камешек в его «блатной» огород. Однако селить Ичиго с другими, когда в любой момент в окно мог ввалиться кто-нибудь из лейтенантов или капитанов, означало привлечь к нему еще больше внимания. Утром он нашел у себя на пороге желтоватый лист, сложенный вдвое – видимо кто-то просунул его из коридора в дверную щель, пока он спал. Внутри ровным каллиграфическим почерком было выведено: «Если по истечении следующей недели ты все еще будешь в Академии, мы примем необходимые меры. И тебе это не понравится». Куросаки усмехнулся - напряженное ожидание подвоха сменилось уверенностью. Есть противник, его цель известна, значит, можно подготовиться. С травлей он сталкивался еще в школе – не привыкать. Вызов принят, осталось определить адресата. Ичиго охватил азартный интерес. Выходной прошел неожиданно быстро и незаметно. Рукия забежала на пару минут, сообщила, что Бьякую освободили, прочитала длинную тираду на тему соблюдения правил Академии и прилежного обучения, отвесила напоследок пару зуботычин для убедительности и упорхнула, словно ее и не было. Куросаки, потерев многострадальный затылок, честно посидел над немногочисленными конспектами и полистал учебники ради интереса. Через пару часов, заскучав взаперти, он снова отправился к колодцу – потренироваться в одиночестве и поразмыслить над сложившейся ситуацией. Чем больше Ичиго думал об этом, тем больше ему казалось, что что-то не сходится. Ровные идеально выведенные иероглифы на пергаменте совершенно не вязались с криво наляпанным грязью посланием. Совсем разные характеры, да и манера изложения. Длинное, несколько высокопарное, но незаметное для окружающих, больше похожее на предупреждение, нежели на пустую угрозу. И короткое, броское, вызывающее... приземленное, что ли. Несмотря на неприятный осадок, оставленный после первого «выстрела», вторая записка казалась Ичиго более серьезной. Похоже, недоброжелателей у него больше, чем он думал. Но помимо этого других зацепок Куросаки не находил – никогда особо не увлекался детективами. В голову шел только недоКучики, лицо которого вызывало зуд в кулаках, но помимо догадок и презрительных речей предъявить мерзавцу было решительно нечего. Утро понедельника началось с издевательства над сонными студентами, а именно – с занятия по тактике и стратегии. Преподавателем которой, кстати говоря, оказался ни кто иной, как горячо любимый господин Кийоши. Кратко изложив основные понятия и объяснив, чем им предстоит заниматься, профессор решил перейти к практической части. Ичиго застонал, поняв, что им предстоит долгая и нудная игра в го, особенности которой он знал весьма поверхностно, и то лишь потому, что старик как-то в порыве чувств чуть ли не шантажом вынудил его отыграть несколько партий. Она, как и сеги, казалась ему занятием для стариков и не вызывала ни малейшего интереса – умственного напряжения Ичиго хватало и в жизни. Ринрафу тем временем разбил студентов на пары и взялся объяснять правила игры: - Кто из вас уже сталкивался с го прежде? - обвел он цепким взглядом аудиторию. Несколько одиноких рук поднялись вверх. Все – выходцы из аристократии. Высокомерные взгляды отдельных индивидов, брошенные на остальных присутствующих, задели гордость, и Куросаки упрямо вскинул руку. Сидевший рядом Акира даже подпрыгнул от неожиданности. Короткий удивленный взгляд Горо знатно согрел душу. Ичиго многозначительно приподнял брови, и представитель благородного клана Кучики поспешно отвернулся, едва заметно дернув губой, не очень успешно скрывая отвращение. - Куросаки, - голос Кийоши заставил вспомнить о своем намерении сидеть на его занятиях тихо и без провокаций. Поздно. - Что ж, подойдите сюда, чтобы наглядно продемонстрировать товарищам правила игры. Сглотнув, Ичиго твердо направился вниз по лестнице. Правила он помнил довольно хорошо, так что с этим проблем возникнуть не должно было. Собственно, с объяснением и не возникло. А вот с последующей после этого демонстрационной игрой… - Атари, - вызывающе усмехнулся Ичиго, спустя пару минут игры. Следующим ходом он забирал сразу 3 камня преподавателя. (пр. авт. Окруженный или "задохнувшийся" камень будет снят с доски. За каждый снятый камень партнера вы получаете одно очко в конце игры. Ситуация, когда у камня осталось одно дыхание, по-японски называется атари, это означает, что камень или группа камней могут быть захвачены в плен следующим ходом партнера). - Хамэтэ, - констатировал Кийоши-сенсей, делая свой ход, забирая у студента 6 камней и лишая даже намека на преимущество. (пр. авт. хамэтэ (яп. 嵌メ手) — ход-ловушка. Не лучший ход, намеренно сделанный в расчёте на ошибку противника). Спустя еще несколько ходов Куросаки хмуро смотрел на доску, наблюдая свое сокрушительное поражение. В принципе, этого следовало ожидать, но все равно было обидно. - Неплохо. Пожалуй, 30 кю я вам дам, - ровно произнес Кийоши, заставив Ичиго скрипнуть зубами. Они оба знали, что играл он не профессионально, однако, достойно для ученика. Куросаки смотрел в глаза Кийоши и понимал – не забыл. Пусть после первой встречи больше не было никаких настораживающих действий с его стороны, куратор все помнил и ждал момента, чтобы тихо, но предельно ясно показать противнику место, которое тому, по его мнению, подобает занимать. В случае с Куросаки, это, по всей видимости, было где-то под плинтусом. (пр. авт. Кю - это ученическая степень мастерства в Го, показывающая силу и понимание игры. 30 кю – самый начальный уровень). Засунув руки в прорези хакама, Ичиго зашагал прочь. Поднимаясь по лестнице, заметил на лицах побитой им компашки откровенные ухмылки и быстро вернулся к себе за стол, с трудом сдерживая кипящее раздражение. - Ну, ты прямо беремя эти штуки собирал у него! - улыбнулся Акира, пытаясь подбодрить. - Давай, не кисни! Днесь меня учить будешь, как в эту Го играть, - азартно потер он руки, в предвкушении глядя на выданный им набор. Раздражение никак не хотело утихать, даже когда занятие закончилось. В результате, на следовавшей после этого каллиграфии Куросаки никак не мог сосредоточиться – рука то дергалась, то чуть вздрагивала не вовремя, смазывая строгие черты иероглифов. Да еще и кисточкой работать было непривычно. Ичиго решительно не понимал, зачем им возиться с этим неудобным и совершенно непрактичным инструментом, когда легко было достать карандаши и ручки. Апофеозом неудачного начала неудачного дня стало занятие по практическому применению этих, так их раз эдак, единенных цепей. На которое он по глупости пошел голодным. По сути, это оказалась демоническая магия. Первые минут тридцать пары прошли нормально – им просто объясняли принцип построения простейших заклинаний, исходя из того, что они успели прослушать на прошлом уроке по теории контроля реацу. А вот потом преподаватель (кстати, та же женщина, что вела ТКР), велела по очереди попытаться создать самое простое кидо. И привела пример. Вот только большой светящийся желтый шар, повисший над ее рукой, Ичиго не увидел. Потому что банально потерял сознание.