Сердце зверя.

Элиа. Четвертый день свадьбы начался, как и все предыдущие дни. Единственным исключением было, что я почти ни с кем не разговаривала и вообще была какой-то растерянной. Меня колотила нервная дрожь и я просто-напросто не знала, куда себя день. И все из-за этого сна… Не выдержав, я села за стол и приготовилась писать письмо. Набрав в грудь побольше воздуха макнула перо в чернильницу.

«Приветствую тебя, Шираюки. Путь в твоем доме вечно сияет свет, а дни твои будут радостны и безмятежны! Я понимаю, что из-за грядущей свадьбы Его Высочества принца Изаны у тебя и у Зена прибавилось хлопот. Как вы там справляетесь? Но боюсь, что то, о чем я хочу тебе написать, не предназначено ни для чьих ушей. Шираюки, я и в самом деле не знаю, как мне быть и к кому обратиться… Все началось за несколько дней до «семидневной свадьбы». Честно говоря, кошмары в наших снах не редкость, но этот сон повторялся не раз и не два. Во сне было темно, хоть глаз выколи, и не было никого и ничего вокруг. Я помню тот ужас, который охватил меня с ног до головы, все время кричала, звала всех: отца, мать, брата, сестренку, Зена… всех, кого могла вспомнить. И все из-за Оби. В этой темноте он лежал у меня на коленях и умирал, истекая кровью. Шираюки, я ведь не слабонервная и изнеженная девица, я помню с какими ужасными ранами приходил Теренс, солдаты и отец. Но рана Оби была не сравнима ни с чем! Крови было очень много, и чем больше ее вытекало, тем быстрее вытекала из него жизнь. Снежка, так страшно мне никогда не было… Если бы только сон на этом кончился! Каждый раз я просыпалась с диким криком, по нескольку раз за одну ночь, и все успокаивала себя, твердя, что «это всего лишь сон». Но стоило мне закрыть глаза, как эта страшная картина снова возвращалась, неся с собой все новые подробности. В конце концов, я узнала то место. Это была Ледяная пещера в нашем лесу, километров в сорок от дворца. И она была настолько реальна, что даже холод во сне был настоящим. И самое страшное было, что я ничего не могла сделать! Ноги будто цепью сковали, а Оби выглядел так, что готов был вот-вот отдать Богине душу. В потом все закончилось, кто-то, кого я не видела, потащил меня оттуда, а я, крича и вырываясь, все звала Оби по имени. До тех самых пор, пока его не поглотила тьма. Белоснежка, я не могу избавиться от этого кошмара. Теперь я страшусь лишь одного: как не стала бы небылью быль. Мне страшно поведать об этом маме или Дафне, а еще страшнее рассказать самому Оби. Если у меня дар Провидицы, то все очень плохо. Потому что тогда от этого сна не удасться сбежать! Ясновидцы в нашей семье не редкость. Моя мама, дедушка – все они могли пророчить, до тех пор, пока не посвятили себя Воде. После этого дар у них пропал и никогда не возвращался. А я ведь еще не посвященная! Да, я почитаю Воду и Богиню, как и все остальные, но посвящение наступит лишь после того, как в день свадьбы будет произнесена клятва Воде. Белоснежка, прошу, не говори об этом Зену, чтобы он не волновался лишний раз. И прости меня, если напугала и заставила поволноваться. Поверь, меньше всего я желаю, чтобы мои личные страхи и опасения коснулись тех, кто мне дорог. P.S. Когда прочтешь, просто скажи птице будет ли ответ или нет, тогда он либо улетит, либо будет ждать твоего письма. С надеждой на скорую встречу! Принцесса Элиа Нэррис».

Свернув письмо в трубочку и перетянув его жгутом, поставила свою личную печать. Распахнув окно, я пронзительно свистнула. Подождав около минуты, услышала пронзительный крик и хлопанье крыльев. Красивый голубой сапсан приземлился передо мной, вопросительно склонив голову. Но увидев трубочку в моих руках, совсем по-человечески вздохнул и протянул мне лапку, на которой поблескивало золотое кольцо. Живо привязав письмо, затянула шнур покрепче, чтобы уж письмо дошло наверняка. Тихо прошептав, куда и кому именно нужно доставить, взмахнула рукой. Умная птица, которая могла перелететь огромнейшее расстояние и большой скоростью, вскрикнула и взмахнула большими крыльями, взлетая. Невольно вспомнился Попо со своей хозяйкой. Он мог лететь туда, где был такой же колокольчик, как и у Кихал и лишь туда. Нашим же птицам было достаточно назвать страну и описать основные черты человека. Переодевшись в очередное интересное платье, затянула на бедрах свой любимый персиковый платок, который просто идеально сочетался с нарядом. Волосы, порядком уставшие от тяжелой косы, прибирать не стала, позволив свободно падать на плечи, грудь и спину. Подумав немного, я все-таки достала из под матраса маленький мешочек с солнечным алмазом и повесила его к себе не шею, спрятав под платьем. За голенище мягких сапог засунула кинжал, по привычке. Выйдя в коридор, нос к носу столкнулась с Оби. Рот открылся сам собой, но тут же я осеклась, вспомнив, какой сегодня день. Парень тоже сообразил, что нам запрещено разговаривать и прикасаться друг к другу. Отойдя от меня на безопасное расстояние, он поклонился. Я сделала тоже, очень жалея про себя, что не могу обнять его или взять за руку. Оби посмотрел куда-то за мою спину и его лицо красноречиво скривилось. Я с любопытством оглянулась и увидела Тери. Брат несся по коридору так стремительно, что едва не сбил меня с ног, настолько резко он затормозил. Поскольку традиции чертвертого дня не запрещали общаться мне с близкими родственниками, я спросила: – Во сколько мы должны вернуться? – К тому моменту, когда зажгут солнечный камень на маяке, – спокойно отозвался брат и обратился к Оби: – За вами будет следить Мрак, чтобы удостовериться, что все традиции соблюдены, и нет никаких нарушений. Мы синхронно поморщились и с тоской уставились друг на друга. Впервые мы поняли друг друга без слов. А Теренс хмыкнул и предложил нам чем-нибудь заняться. На мой угрюмый вопрос: «Чем именно?», принц Аларии лишь фыркнул и сказал: «А лошади на что?». Я еще более угрюмо оглядела свое платье, сшитое из воздушного шелка и шифона, и застонала в голос. В конце концов, все женские наряды шились таким образом, что спокойно можно было заниматься верховой ездой. Теренс понял, что мы согласны, решил собственнолично проводить нас в конюшню. Наши дайхарки были настоящими красавицами! Иссини черные с бархатистой шерсткой и белоснежной длинной гривой, они, как и большинство наших животный, обладали уникальным умом и могли спокойно контактировать с любым животным или человеком, которые не причиняли им или их хозяева вреда. По крайней мере, льва Теренса – Лапуса (да-да, брат назвал огромного боевого льва Лапусом!) – они холили и лелеяли. И Оби, кажется, их сходу приметил. Ну да, среди обычных грузовых и ездовых скакунов они очень сильно выделялись своей красотой и грацией. Теренс, немного побродим между стойлами, вывел нам навстречу мою дайхарку по кличке – Снежинка и дайхара (мужская особь) по прозвищу – Гром. – Его зовут Гром, – представил его Теренс. – Гром – это Оби, слушайся его так, как слушался бы меня или Элию. Дайхар посмотрел на брата так, что даже простой человек, не обладающий даром Говорящего, смог бы прочесть: «Да понял уж, не дурак. Вот только с чего ты взял, что я тебя слушаться буду?». Нда, характер у жеребца был далеко не сахарный. Я хихикнула и, благодаря брату смогла взобраться на Снежинку. Правда еще минут десять ушло на то, чтобы прибрать и подобрать все свои юбки, которые были все разной длины. Оби, хоть и разговаривать было нельзя, откровенно ржал, уткнувшись в мощную шею Грома. Теренс совсем по-отцовски вздохнул и сделал в воздухе какой-то знак, который никогда не видела. Я немного отшатнулась, потому что в том месте, где он проводил пальцами, появилось зеленоватое свечение, которое тут же погасло. Я догадалась, что брат раскрыл очередной какой-то секрет, но просвещать меня, естественно, никто не собирался. И все-таки, тайные знания меня пугали. Дайхарка тоже это поняла и испуганно заржав, встала на дыбы и понеслась галопом, едва не растоптав конюха и нескольких стражников. Вскрикнув, я изо всех сил вцепилась в ее белоснежную гриву, мысленно прося ее успокоиться. К тому же, буквально через пару минут нас нагнал Оби, который тоже пустил Грома в галоп. Преградив дорогу перепуганной Снежке, дайхар фыркнул и уткнулся ей носом в лоб, успокаивая. Вскоре ей действительно полегчало, и красавица-дайхарка даже смогла гордо тряхнуть головой. Оби подъехал поближе и упер в меня красноречивый взгляд, мол, в порядке ли я. Кивнула, убирая с лица волосы. Я в порядке…

***

На какое-то время я напрочь забыла о том, что мы здесь вдвоем. Я часто гуляла в лесу, когда была маленькой, в смысле, мельче, чем сейчас, но никогда не подозревала, что здесь может быть настолько хорошо. Шум водопадов почти пропал, позволяя углубиться в новые звуки. Шорох листьев, пение лесных птиц, стрекотание цикад… Я прикрыла глаза и прищурилась, представляя, что твориться вокруг. Вот с ветки на ветку перепрыгнула белка, случайно сбив хвостом шишку, та, упав вниз, напугала ежа, и он свернулся в колючий клубок. Звуки были настолько разными, что картину можно было представлять, даже не напрягая фантазию. Открыв глаза, принялась выискивать следы на земле. С отцом и братом мы частенько выбирались на вылазку в лес. Точнее сказать, выбирались лишь отец с Тери, а я просто мимо проходила. Король Аргал, будучи не только правителем, но и главнокомандующим, должен был быть хорошим следопытом. Именно этому и учился принц Теренс, как будущий король Аларии. Сломанные ветки, обгрызенная кора и следы копыт на земле – видимо недавно здесь прошло стадо оленей. Услышав плек воды, направила дайхарку в сторону ручья, Гром вместе со своим наездником последовал за мной. Спешившись, мы решили немного передохнуть и дать возможность отдохнуть самим лошадям, которые везли нас уже несколько часов. Я отвязала от седла мешок, который предусмотрительный брат заботливо привязал к ремням, и, заглянув внутрь, чуть не завизжала от восторга. Фляга с вином, пара яблок и обыкновенных бутербродов из колбасы и хлеба – Тери я тебя обожаю! Такой же мешочек с точно таким же набором продуктов обнаружился и у Оби. Мы расселись прямо на камнях, наблюдая за тем, как дайхарки, зайдя в воду жадно пьют ее. Я посмотрела на солнце, силясь определить время. Что уж говорить о времени… Я едва видела верхушки деревьев. – Мрак, – громко крикнула, прекрасно зная, что верный ворон короля Аргала следует за нами по пятам. От неожиданности Оби подавился и поспешил запить из фляги. Я выдавила из себя извиняющуюся улыбку. Нда, так за несколько часов и от человеческой речи можно отвыкнуть. А ворон, громко хлопая крыльями, спустился с ветки прямо передо мной и посмотрел так… в общем, мне стыдно стало. – Мрак, сколько сейчас времени? – жалобно спросила я. Ворон задумался и четким хриплым, немного каркающим голосом отозвался: – Пять и… Все ясно, значит где-то начало шестого вечера. А если солнечные камни «зажигают» где-то в десять, то у нас в запасе чуть больше четырех часов. Что же делать? Убрав остатки еды в мешок, я забралась на лошадь, а Мрак удобно устроился у меня на плече. Оби, все еще пребывая в культурном шоке от того, что Мрак умеет разговаривать, ловко запрыгнул на Грома. Мы отправились дальше, все больше углубляясь в лес. О Богиня! Если бы я знала, чем обернется наша прогулка, я бы вообще из кровати не вылезла! Ветер налетел столь внезапно, что небо потемнело почти что в одно мгновение. Поднявшаяся в воздух пыль залепила глаза. Серое, тяжелое небо надвигалось прямо на нас. И шло оно с моря. «На море шторм!», – сообразила я, стараясь унять испуганную дайхарку. Ветер безжалостно растрепал волосы, которые теперь в рот лезли, а юбки задрались до совсем уж непристойного состояния. Но ни мне, ни Оби сейчас до моего платья не было ровным счетом никакого дела. Сцепя зубы, мы попытались развернуть лошадей, но животные, перепуганные резким изменением погоды, слушались, из рук вон, плохо и стали почти неуправляемыми. Грозовое небо предупреждающе бабахнуло, а Снежка встала на дыбы. – Успокойся, милая, пожалуйста, успокойся! – не выдержав, закричала я, тоже невольно поддаваясь панике. Гром же вел себя более мужественно, и лишь топтался на одном месте. Очередной удар грома сопровождался разрядом молнии. А потом еще одна, и еще, пока нас не накрыл самый настоящий ливень. С одно мгновение мы вымокли с ног до головы, а холодный ветер еще и добавлял эмоций. Отчаянно каркающего Мрака, просто на просто сдуло с моего плеча, оставив лишь пару царапин на коже. Я не выдержала и от души выругалась, попытавшись успокоить дайхарку. Новая порция молний и обе лошади встали на задние ноги, сбросив с себя своих всадников. Я с диким криком свалилась на землю, порядком перепачкавшись, а Снежка, казалось, обезумела от страха, продолжая стоять на задних ногах и бить передними воздух. Я испуганно прикрыла голову руками, опасаясь мощного удара копытами. Оби вытащил меня из-под удара почти за секунду до того, как дайхарка вновь встала на четвереньки. Гром дико заржал и бросился вон, а Снежка, перепрыгнув через нас, побежала следом. Кашляя и отплевываясь, я прижалась к широкой груди парня. Холодный дождь нещадно бил по лицу, и мы оба уже просто на просто дрожали. «Что же произошло? – в панике подумала я, позволяя Оби помочь мне подняться на ноги. Правая нога откликнулась тупой болью в лодыжке. – Дайхарки слишком умные и бесстрашные, чтобы испугаться грозы». Я взглянула на парня, ожидая хоть какого-то отклика, но не получила его. Вместо этого, лицо его буквально потемнело, а зрачки сузились, совсем как у кота, пальцы, сжимающие мою руку, побледнели. А я внезапно почувствовала такой прилив нечеловеческой ярости и ненависти, что сделала невольный шаг назад. Дикий крик, разнесшийся по округе, заставил меня вскрикнуть и зажать уши, казалось, что даже гром меркнет перед этим дьявольским воплем. А я вдруг увидела огромный силуэт, медленно появляющийся из чащи. – Бежим! – не своим голосом закричал Оби, хватая меня за руку. Меня уговаривать дважды не пришлось. И мы побежали. Оби. Я увидел огромного вепря прежде, чем он бросился на нас. И ладно бы это был простой кабан, так нет! Угораздило же нас наткнуться именно на энтелодона, на эту адскую свинью! Это чудовище было настоящим монстром, не брезговавшим питаться как падалью, так и себе подобными. И наиболее активно оно было именно в грозу! Мы бежали, не оглядываясь, но слыша стремительно приближающиеся шаги и дикий рев. А ливень, как назло, не прекращался, продолжая бить по лицу. Где-то вдалеке раздался жуткий треск дерева. Элиа уже задыхалась от бега, путаяся в своем длинном платье, которое облепило ей ноги. Я цыкнул сквозь зубы, понимая, что мы не сможем продержать в таком темпе долго. На сапоги грязи налипло уже порядком и теперь ноги проскальзывали, да так, что едва удавалось удержать равновесие. Принцесса пару раз с криком падала, но тут же подскакивала, хотя я видел, что она бежит уже на последнем издыхании. У нее была подвернута правая нога. А гигантский вепрь уже настигал. Будучи законченным оптимистом, даже я знал, что именно будет, когда он нас нагонит. – Осторожно! Дерево! – взвизгнула Элиа, толкая меня куда-то в сторону. Я дернул ее за собой и вовремя. Упавшее дерево, едва не рухнуло прямо на нас. – Скорее! – живо поставил я ее на ноги, чувствуя ледяное дыхание. Девушка послушно побежала дальше, поскальзываясь на мокрой земле. Черт, а ведь у меня даже никакого нормального оружия против этого монстра нет! А от обычных метательный ножей вряд ли будет толк. Ранить то я его не раню, лишь разозлю. Может попробовать залезть на дерево? Нет, если в него ударит молния, мы станем не просто покойниками, а поджаренными покойниками. Краем глаза заметил метрах в трех от нас обрыв, судя по тому, что он был не каменный, ущелья внизу не было, а значит… – Простите, мисс, – тихо шепнул я, резко толкая девушку вниз. Она взвизгнула и кубарем скатилась в пропасть, хотя тут же подскочила, безостановочно выкрикивая мое имя. На губах сама собой появилась горькая улыбка. Слава Богине, она не пострадала… Я развернулся, более не слыша топота, и с яростью уставился на энтелодона. Тот ответил мне не менее красноречивым взглядом. Привычным движением извлек из рукава пару ножей. – Теперь твоя очередь, свинина, – прошипел я. Вепрь ответил мне диким ревом. В отличие от меня, в грязи он чувствовал себя намного уютнее. Из-за мощных раздвоенных копыт ему удавалось не только резко тормозить, но и быстро отвечать ударом на удар. Мне же это было не под силу. И хотя я старался как можно меньше касаться ногами земли, налипшая толстым слоем грязь делала свое дело. Пару раз я едва не навернулся, но вовремя успевал откатываться в стороны. На память лишь грязный кафтан разодрал, да и получил пару тройку царапин. Остается только выкинуть. Несколько раз мне удалось ранить его, но, как я и предполагал, это лишь взбесило его. На его шкуре и так были многочисленные шрамы от стрел, мечей и топоров, но кажется, что ему все нипочем. Взбешённый и рассвирепевший кабан каким-то образом умудрился подцепить меня один из своих клыков. Я вскрикнул, не столько от боли, сколько от неожиданности, а вепрь отбросил меня в сторону, как плюшевую игрушку. Едва не скатившись с обрыва, зацепился руками за выступающие камни и подтянулся. Взглянув на свою ногу, понял, что дело дрянь. Своим бивнем он здорово разодрал мне ее от щиколотки и до самого бедра. Теперь из открытой раны на землю обильно стекала кровь, мешаясь с дождевой водой. Проклятье! – Черт! – с сердцах выкрикнул я, сжимая в руках ножи. А вепрь вновь кинулся мне на встречу. Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я буду драться с адским кабаном голыми руками, я бы только посмеялся и покрутил пальцем у виска. Но увы, в эту минуту мне смеяться совсем не хотелось. Я изо всех своих сил схватился за бивни, не давая ему дотянуться до своей шеи. Вепрь взревел и всем своим весом опустил свои копыта мне на живот. На секунду мне показалось, что у меня остановилось сердце, затем я отхаркнул кровью, которая потекла изо рта. Кабан здорово придавил мне заодно и легкие. Силы покидали меня столь стремительно, что вся жизнь в одно мгновение пролетела перед глазами, которые застелила пелена. Однако умирать такой глупой и нелепой смертью мне не хотелось. Рискуя быть раздавленным массивной тушей и рискуя быть вздернутым на клыки, как шашлык, я резко отпустил одну руку и стремительно провел ножом по глотке кабана. Вепрь завизжал, как свинья, и спрыгнул с меня, давая возможность жадно заглотить воздух. Горло его, в отличие от самой кожи, было достаточно мягким, а удар, к моему собственному счастью, вышел достаточно глубоким, чтобы оказаться смертельным. Слава Богине, что не для меня… До вопящего в предсмертных муках кабана мне было никакого дела. Я откашлялся и попытался приподняться, нога, истекающая кровью, слушалась с трудом. Но энтелодон помирать не спешил и потому решил забрать меня с собой. Два точных и метких броска, поразили глаза зверя. Ножи застряли по самую рукоятку и, кажется, поразили мозг. Кабан рухнул на землю, как подкошенный и больше не шевельнулся. Я с облегченным вздохом откинулся назад и лишь только сейчас почувствовал невыносимую боль во всем теле. Ноги я почти не чувствовал, а все тело по ощущениям напоминало один большой синяк. На груди все еще чувствовалась тяжесть туши. – Оби! – хриплый, почти безнадежный крик раздался откуда-то внизу. Элиа? О Богиня, а ведь я почти забыл про нее! Однако ни помочь, ни окликнуть я ее не мог. Сил не было даже для того, чтобы шевельнуть пальцем, да и голова раскалывалась… – Оби!! – новый крик, более тихий, чем предыдущий. Она уже охрипла? А нет, это я сознание теряю… Черт… – Э… лиа… Элиа. Я не успела понять, как толкнул меня Оби, поняла лишь то, что оказалась в безопасности, когда очухалась. Но разве мне от этого легче? Я не могла видеть, что происходит наверху, лишь слышала. И мне это абсолютно не нравилось! А когда я услышала, как закричал Оби… О Богиня! – Оби! Оби! Оби!! Я кричала и кричала, и продолжала кричать до тех пор, когда не охрипла. Но даже тогда я продолжала кричать, надрывая голосовые связки. Бегала внизу, все пытаясь найти хоть какое-нибудь деревце, чтобы зацепиться и подняться наверх, но поблизости не было даже жалкого кустика. Дождь, казалось, начал хлестать с удвоенной силой, а ветер поднялся такой, что заложило уши. Вода вперемешку с грязью уже достигала мне коленей, и все это месиво угрожало вскоре превратиться в грязевое болото, которое, непременно, будет расти и подниматься, пока не достигнет края. Нет, конечно, можно было бы подождать, чтобы вода вытолкнула меня на поверхность, но тогда я очень рисковала быть похороненной заживо. А наверху раздался дикий визг и… все прекратилось. Я остановилась и прислушалась к шуму. Ничего. Но кто победил? Тут я услышала кашель. Оби? – Оби! – вновь закричала я, отчаянно глядя наверх. А дождь нещадно колотил по лицу, пришлось глотать соленую воду. – Оби!! Поняв, что отклика я так и не дождусь, решила предпринять последнюю попытку – взобраться наверх. Конечно, по грязи да на отвесной горке у меня шансов было почти ноль. Но сейчас вопрос стоял не между «смогу или не смогу», а «надо!». Сцепив зубы, я подошла поближе и, поудобнее устроив ногу в жидкой грязи, схватилась руками за землю. Несколько раз подряд я просто соскальзывала вниз, не продвинувшись даже ни на метр. Пару раз больно падала на спину, едва не захлебнувшись водой. Злые слезы скатывались по грязным щекам и капали на землю. Меня сейчас абсолютно не заботило то, что я сама сейчас похожа на свинюшку, что я с ног до головы облеплена этой грязью. Мне надо было, во чтобы то ни стало, забраться наверх! Я стала пытаться забраться быстрее, чем в предыдущие разы, пока не успела соскользнуть. Вот я продвинулась на метр, на два, преодолела третий, на четвертый я едва не сорвалась, а на пятый, когда силу были на исходе, мне удалось зацепиться за край, где я и повисла, отдыхая. Теперь осталось лишь подтянуться… кряхтя и помогая себя руками и ногами, принялась заползать на плоскую поверхность. Наконец, зацепившись за какой-то большой камень, мне это удалось! Перевернувшись на спину, тяжело дышала, отплевываясь от грязи и дождя, ноги и руки сильно дрожали, а саму меня бил озноб, но все это казалось сущими мелочами. Встав во весь рост, я вскрикнула и сделала небольшой шаг назад, едва не скатившись обратно вниз. Хотя гигантская туша кабана и не шевелилась, от количества крови, которая шла из распоротой глотки, мне стало немного не по себе. Сглотнув, пересилила себя и решительно обошла мертвое тело. – Оби! – закричала, живо подбегая к телу парня и падая перед ним на колени. Он был жив, но сильно истощен и ослаблен. – О Богиня… – в ужасе прошетала я, увидев, в каком он жутком состоянии. – Оби, пожалуйста, очнись! Оби? Оби. Громкий голос девушки резанул по барабанным перепонкам. Я поморщился и с трудом разлепил глаза. Похлопал ими немного, а потом только решил уточнить: – Элиа? – Нет, человек грязевой, – огрызнулась она, помогая мне поднять и перекидывая одну мою руку себе на плечо. Немного подумав, спросил вполне искренне: – И что же вы делаете, мисс? – А разве не видно? – не менее искренне возмутилась она, пыхтя, ставя меня на ноги. – Нам нельзя здесь оставаться. Если этот ливень продолжится, то всю эту местность затопит водой. К тому же, не помешает найти сухое место, чтобы промыть твои раны, пока дело не стало совсем уж плачевным. – Резонно, – вынужден был подтвердить я, стараясь опереться на здоровую ногу.

***

Не знаю, сколько мы шли, но это было очень долго. Идти по вязкой грязи с каждый шагом становилось все тяжелее и тяжелее. На здоровую ногу больше не мог полагаться в силу того, что из-за налипшей на сапоги грязи безостановочно поскальзывался. Падал не только я, но и Элиа, которая старалась меня удержать. И так повторялось раз семь, пока девушка все не взяла в свои руки. Учитывая нашу с ней разницу в росте, со стороны это смотрелось довольно комично, да вот только ни мне, ни ей было не до смеха. Несколько раз девушка с тихим криком падала сама, но все старалась, чтобы я не повалился следом. Скрипя зубами, принцесса вновь поднималась и продолжала идти, куда медленнее, чем прежде. Когда остановились возле очередного дерева, для того, чтобы отдышаться, я не выдержал и сказал: – Хватит себя мучить. Не сахарные, не растаем, – я хотел сказать, что мы могли бы остаться под деревом или чтобы она вообще меня тут оставила, но понимал прекрасно, что это бесполезно. Элиа скорее со скалы сбросится, чем бросит раненого человека. Усталая и изможденная принцесса покачала головой. – Нельзя. Ветер слишком сильный, в любую минуту одно из этих деревьев может рухнуть, – в небе опять бабахнуло, и девушка, вскрикнув, заткнула уши. Да я и сам поморщился от этого грохота. – И под молнию бы не попасть. Кряхтя и фырча, она вновь помогла мне подняться и твердым, уверенным шагом продолжила идти вперед. Я по-честному старался перебирать ногами, но лишь почувствовал, что вместе с остатками силы из меня вытекает и жизнь. Элиа. Как же устала! Я уже раз сто успела проклясть этот день. Ах, если бы дайхарки не сбежали, Оби хотя бы смог выпить вина и хоть немного, но заглушить боль. Вскрикнула, когда нога вновь проехала вперед, пришлось со всего маха приземлиться на коленку. Парень, висящий на моем плече, тихо застонал. Крепко сомкнув зубы, я поднялась, не обращая внимания на боль в правой ноге. – Мисс, там пещера, – сквозь шум ветра мне едва удалось разобрать тихий полушепот. Остановившись и продолжая поддерживать парня, огляделась в поисках убежища. Наконец, сквозь густые заросли мне удалось увидеть темный проход. Развернувшись, побрела туда. Опасаться того, что в пещере может кто-то быть – не стоило. Обычно звери не живут там, где люди могут добывать камни и минералы, а наши пещеры были именно из таких. Когда мы ввалились внутрь, стало намного уютнее, по крайней мере, дождь прекратил бить по лицу, а ветер больше не трепал волосы. Но как же все-таки холодно! Пройдя немного вглубь, я постаралась как можно аккуратнее уложить парня на твердую почву, Оби тихо застонал. – Сейчас… – попыталась я успокоить его, пытаясь дрожащими руками достать из-под платья черный мешочек. – Сейчас-сейчас! Наконец мне удалось развязать эту проклятую нитку и достать алмаз. Пещера тут же озарилась ярким. Солнечным светом, и мы с парнем дружно поморщились. Глаза от столь неожиданного сюрприза резко заболели. Я огляделась и, убедившись, что здесь нет летучих мышей, повесила солнечный камень на один из камней, как фонарик. – Солнечный алмаз… – прошептал Оби, открывая глаза. – Ты взяла его с собой? – Как предчувствовала, – отозвалась я и принялась отстегивать плащ парня. Аккуратно расстелив его на земле, наподобие покрывала, перетащила обессиленного жениха на него. Все же лучше, чем лежать на твердом. В свете я, наконец-то, смогла рассмотреть его страшные раны. Нога – сплошное кровавое месиво, тело – в грязи, изо рта идет кровь. Я решительно оторвала от подола платья большой кусок материи и, подойдя к выходу, хорошенько промыла ее под дождем. Хорошенько обтерев лицо парня, умылась сама. Тут до моего слуха дошло тихое и приглушенное «кап-кап-кап». Нам повезло! В этой пещере была подземная река, и часть ее пробивалась наружу бьющим ключом. Я вошла вглубь, в свете алмаза, все было прекрасно видно. Вода брала недра откуда-то сбоку и пробивалась сквозь камни маленьким ручьем, который нашел свое пристанище здесь, в пещере. Образовалось небольшое озерцо. Я вздохнула облегченно, теперь можно было спокойно промыть его рану и напоить его. Развязав свой платок, узел которого был сделан на славу, я хорошенько прополоскала его в ключевой воде. Но по сравнению с тем, что творилось за пределами нашего временного пристанища, вода казалось невообразимо горячей. Разделав еще одну юбку на лоскутки, промыла и их тоже, чтобы не ходить к источнику дважды. Отжав платок, я замерла, заметив в воде подозрительное мерцание. Наклонившись поближе, протянула руку и наткнулась на… листья? Даже в слабом свечении, которое едва протягивалось до этого угла, я могла поспорить, что они имеют светло-фиолетовый оттенок. С голубыми прожилками. Вообще, это водное растение было подозрительно похоже на то, о котором рассказывали брат с сестрой. Вот только то растение определенно росло на земле, а не под водой. Хотя Дафна всегда говорила, что растения, обитающие в пещерах – добрые травы, я все же решила рискнуть и проверить. Потянувшись к одному из листьев, при этом едва не свалившись в воду, оторвала маленький кончик и, поднеся к носу, понюхала. Пахло мятой и водой. Подумав немного и взвесив все «за» и «против», надкусила. Подождала минуту, прислушиваясь к своим ощущениям, но ни помирать, ни дергаться в конвульсиях мне не хотелось. Трава, как трава, ничего необычного или подозрительного. Решив, что хуже все равно уже быть не может, я надергала более или менее крупные листья, и вернулась обратно к Оби. Парень дрожал от холода и его колотил нервный озноб, на лбу выступили капельки пота. Осторожно, дабы не причинять лишнюю боль, я принялась промывать его ранение. Оби не пытался сдержать рвущийся наружу крик и стон, и я его не винила, прекрасно понимая, что крик – это все, что он может сейчас себе позволить. Кулаки его были сжаты, до побледневших костяшек, на щеках вздулись желваки, а мощная шея болезненно напряжена. Я, чуть не плача, успокаивала его и старалась делать так, чтобы боли было как можно меньше, но я ведь не была лекарем, а о травах я знала ровно столько же, как и любой другой житель нашего королевства. Чистых тряпок не хватило и мне пришлось промывать их по новой, и процедура опять повторилась. Наконец, убедившись, что рана полностью очищена, достала из-за голенища сапога кинжал и аккуратно разрезала его штаны, отлепив их от раны. Оби вновь дернулся, и кровь пошла с удвоенной силой. А я быстро накрыла рану еще влажными листьями, сделав из них, своего рода, нашлепку. Затем, когда прохлада немного успокоила парня, приподняла его ногу так, чтобы можно было обвернуть платок вокруг его ноги, для этого мне пришлось разложить его вертикально, а края скрепить друг с другом. Когда с ногой, более или менее, было покончено, я принялась за его тело. Расстегнув грязный и разорванный камзол, ахнула – его грудь и живот покрывали кровавые гематомы. Что уж говорить о многочисленных царапинах и синяках? Ведь живого места на его теле больше не было. Чего стоит только один старый, жуткий шрам, оставшийся со времен его наемничества. Достаточного количества листьев, чтобы налепить их на самые жуткие повреждения, у меня не было, поэтому я просто тщательно промыла его грудь, руки и живот, чтобы немного охладить раны и смыть грязь и кровь. Кажется, Оби немного успокоился. Я улыбнулась и сняла один из своих браслетов, который служил мне неплохой защитой. Плотно заткнув одно отверстие рукой и тряпкой, набрала в него воды, как в чашу. Конечно, через такую непрочную защиту вода тут же принялась вытекать, но ее оказалось достаточно, чтобы напоить парня. Сперва сам он пить не мог, поэтому пришлось немного приподнять его голову и буквально влить воду в рот. Во второй заход все было куда лучше, он сам смог осушить своеобразную чашу до самого дна. Я вздохнула и, наконец-таки, смогла отжать подол, безнадежно испорченного, платья. Теперь только оставалось ждать. – Элиа? Я живо подползла к парню Оби выглядел, конечно, неважно, но на умирающего теперь походил меньше. – Что такое? Пить хочешь? – запаниковала я. Жених удивленно моргнул и мотнул головой, при этом болезненно скривился, а я сообразила, что ему неудобно лежать. – Сейчас, – шепнула я, стаскивая его с плаща и сворачивая материю его наподобие подушки. Затем положив ее к себе на колени, подтащила Оби обратно, осторожно укладывая его голову так, чтобы ему было удобно. Парень блаженно вздохнул и, кажется, уснул, а я осталась сидеть неподвижно, сдерживая дрожь и стараясь как можно тише стучать зубами. Вскоре мой взгляд упал на его ногу, платок пропитался кровью. Собиралась было выползти, но кисть моей руки внезапно перехватили крепкие пальцы. Я чуть не вскрикнула от ужаса. По сравнению с моей кожей, его ледяные пальцы сковывали все тело. – Не уходи, – с легкой хрипотцой, прошептал он, глядя на меня совершенно убитыми глазами. Сперва подумала, что у него началась горячка, но его взгляд был настолько серьезным и жалобным, что я тут же отбросила эту мысль, поняв, что ему просто страшно. Я спешно принялась успокаивать его, говорить, что нужно срочно поменять повязку, и что я обязательно останусь с ним. И он поверил. Выпустил мою руку, и я смогла отползти в сторону. Мне было до слез обидно, что это оказались не целебные листья, но тут уж я ничего не могла поделать. Сняв повязку, хотела было сбросить листья, но взяв один в руки, недоуменно раскрыла рот – одна его сторона была абсолютно черной. Не бордовой из-за крови, а именно черной, будто выгоревшей! А из раны кровь, конечно, продолжала идти, но не в таких количествах, как прежде. Я решительно собрала остаток листьев, которые, к моему огромному удивлению, не прилипли к ноге раненого парня, а были все такими же плотными и слегка влажноватыми. Подойдя к источнику, снова намочила листья и промыла тряпку, а затем проделала всю ту же процедуру заново. Оби, который уже очнулся, терпеливо ждал, когда я закончу. Мне показалось, что боль его немного ушла, потому что парень больше не кривился, не стонал и не кричал. А, быть может, он просто крепился. Устроив его голову у себя на коленках, принялась невольно гладить его по голове, как привыкла гладить Лапуса по его черной гриве. Оби. – Что ты собираешься делать? – голос, к моему собственному удивлению, вышел вполне спокойный и даже, как мне показалось, твердый. – Ждать, – вздохнула она. – Время уже позднее, наверняка уже «зажгли» солнечные камни. А если Мрак и дайхарки уже вернулись во дворец, то, вероятнее всего, на наши поиски уже выслали отряд. – А если нет? – я не хотел говорить о более плачевном исходе событий, но все же… – Такого быть не может, – голос ее был полон решимости и уверенности в собственных словах, даже я невольно поверил. – Дайхарки очень умные, их напугала не гроза, а энтелодон. Я уверена, что они добрались до дворца. А вот Мрак… – Он успел нырнуть в сумку, когда ветер еще не перерос в шторм, – поспешил заверить я ее, видя, что думать о смерть своего любимца она не хочет. Девушка буквально просияла от счастья. – Ну тогда нас точно скоро найдут! Наступила неловкая, гробовая тишина. – Прости меня, – не выдержав этой гнетущей атмосферы, я поспешил нарушить молчание. Хотя слова и давались мне с большим трудом. Принцесса взглянула на меня с подозрительным прищуром, а я невольно улыбнулся ей. Вот ведь странно… Здесь, в пещере, по среди леса, любой другой бы сказал, что она даже на крестьянку не похожа, но для меня она, с потускневшими украшениями, в разорванном платье, покрытая слоем грязи, со спутанными, висящими неопрятными сосульками волосами, но с яркими, горящими, как драгоценные камни, глазами, была самой настоящей принцессой. Самой лучшей из всех! – Я нарушил свадебную традицию, – спокойно пояснил я, глядя прямо в ее глаза. Немного помолчав, Элиа возмущенно воскликнула: – Но ты не виноват! Если бы ты не окликнул меня, если бы ты не толкнул меня, я была бы мертва! Я решил не спорить. – Но почему ты не смогла поговорить с ним? – удивленно спросил я. Да, этот вопрос мучал меня с самого начала. Элиа потупила свой взгляд, но все же ответила: – Энтелодон – животное-маньяк. Ему нет дела до животных или людей, в них он видит лишь добычу, которую можно съесть или уничтожить. Он настолько стал зависим от крови, что потерял свой рассудок. Когда-то он изводил наш скот, а когда охотникам все-таки удалось отогнать и сильно ранить его, в конец обезумел и ушел в горы. Видимо, там осталось совсем мало тех, на кого он охотился, и вепрь решил вернуться в лес, где, после его ухода, развелось больше живности. – Как же он не вовремя появился, – в сердцах выплюнул я, а Элиа, смущенно улыбнувшись, произнесла: – Мы придумаем выход, думаю, что отец простит тебя, ведь ты пытался защитить меня. Но я не ответил, задумавшись совсем о другом. – Элиа, я давно хотел сказать тебе, просто случая подходящего не было, а сейчас я даже не знаю, появится ли он вообще… Просто прими это, как данное… Честно, я не буду торопить тебя с ответом! Вряд ли, конечно, это будет взаимно, но эти чувства идут из самого сердца, поэтому… Девушка испуганно пискнула и торопливо положила указательный палец на мои губы, призывая к молчанию. – Тш-ш, я услышала тебя, – и тихонько потеревшись носом о мой нос, прошептала: – Я тебя тоже. Поцелуй получился как-то спонтанно, но я был несказанно рад этому. Хотя бы из-за того, что в пещере стало значительно теплее. Я жадно целовал ее губы, покрывал поцелуями веки, лоб, щеки, шею, ключицы… А она в ответ пылко отвечала на ласки, зарываясь пальцами в спутанные волосы, неумело, но столь же жарко отвечая на, казалось бы, невинные поцелуи. А мне казалось, что я бредил наяву. Столь неожиданной казалась реальность. – Так-так-так, вот уж бы никогда не подумал, что принцесса Аларии может скатиться настолько низко, чтобы заниматься подобными вещами в таком месте, – а вот раздавшийся насмешливый, с нотками брезгливости голос, вернул меня в реальность. Элиа замерла, а взгляд ее посуровел. Медленно она слезла с меня и, выпрямившись во весь рост, повернулась. Хм, а мне посмотреть? – Я ведь говорил, что мы еще встретимся, дорогая моя. Ага, теперь и я узнал этот голос! Не видел, но буквально почувствовал, как потемнело мое лицо, а холодные руки сжались в кулаки. – Что вы здесь делаете, Фергус Диггрэ? – холодно спросила девушка, встав так, чтобы загородить меня. Император Троус лишь безразлично пожал плечами. – Пришел забрать то, что было мне обещано, – смех прозвучавший в его голосе не мог заглушить сталь. – Меня? – не увидел, но почувствовал, что по лицу девушки расплывается веселая, но нервная улыбка. – Ну не тебя конкретно, но ты в этих пунктах тоже присутствуешь, – не стал отрицать этот мерзавец. А я невольно дернулся вперед, хотя тут же пожалел об этом. Из открывшейся на ноге раны вновь заструилась кровь. – Тихо! – сам невольно отшатнулся, удивившись, насколько властно прозвучал голос девушки. – Как ты нашел нас? – Птичка на хвосте принесла весточку, что ты со своим женихом, – взгляд, брошенный в меня, был полон нескрываемой ненависти и брезгливости. Аж зубы свело! – В лес отправилась. Кто же знал, что буря будет именно сегодня? – Элиа напряглась всем телом. – А эти почвы славятся тем, что следы остаются еще надолго. Дальше дело за моими ищейками и, на наше везение, кто-то свет «включенным» оставил. – Ясно, – голос принцессы прозвучал на редкость спокойно. Резким, отточенным годами практики, движением она извлекла кинжал. – Прости, Фергус, но со времен твоего последнего визита мой ответ не изменится. – Жаль, – но жалости в его голосе не было ни грамма. – Вот только ты действительно хочешь сейчас драться, Элиа? Скольких ты уложишь в таком состоянии? Двоих-троих? Здесь семеро и еще на входе восемь. Начнешь сопротивляться, мальчишку зарежем. Кинжал в руке девушки дрогнул, а сама она задрожала, точно осиновый лист. – Протестую, – вклинился я в разговор, но Элиа вновь заткнула мне рот. – А если я пойду с тобой? – Мы сохраним ему жизнь, – охотно пояснил император. С уст принцессы раздался нервный смешок, переросший в полноценный хохот. – С чего ты решил, что я поверю бывшему ализонцу? – кажется, эти слова резанули императора по самому больному. По крайней мере, зубами он заскрипел знатно. Ализонец? Он? Да ну! – Выбор за тобой, – холодно отчеканил он. – Но последствия тебе прекрасно известны. Я собирался было крикнуть, чтобы она и не думала соглашаться, но понимал, что это безнадежно. Что она может сделать против шестнадцати, хорошо обученных, мужчин? Заговаривать им зубы до тех пор, пока не придет отряд ее брата? Так и император не идиот, знает, что ее ищут. К тому же, я уже видел, что она все решила для себя. – Поклянись Водой, что ты не убьешь его, – произнесла она безжизненным голосом. Император откровенно поморщился, но все-таки выдавил из себя короткое «клянусь». Затем схватил ее за руку, чуть повыше локтя, и, глядя на меня, самодовольно произнес: – По закону Аларии, если мужчина не смог уберечь свою женщину, то ее имеет право похитить другой, – заломив ей руки за спину, он спиной направился к выходу. Я не отрывал от него ненавистного взгляда. А красноречивое выражение «убью», мог понять любой идиот. – Разберитесь с ним, – коротко бросил он, разворачиваясь, а Элиа завопила не своим голосом: – Что?? Ты же обещал не трогать его! Пусти меня! Пусти сейчас же! Не трогайте его! Оби! Оби!! «Я тебя найду, ублюдок», – подумал за секунду до того, как меня оглушили мощным ударом рукоятки меча по голове. В глазах потемнело, и я провалился в пустоту.