"Я всегда буду рядом..."

Подъём по лестнице до третьего этажа казался мучительно долгим. Йен даже не всматривался в лица проходящих мимо пациентов. Он распахнул двери и увидел перед собой длинный светлый коридор, кое-где приоткрытые двери и чуть заметное движение — медсёстры перебегали из палаты в палату, держа в руках то утку, то стакан с таблетками, то стопку медицинских карт. Йен на секунду остановился, по его спине начал сходить холодный пот. Это был страх. Страх воспоминаний о нахождении в психиатрической лечебнице, ведь и там по началу был светлый коридор и медсёстры, смешанный со страхом увидеть бездыханное тело своего любимого человека… Именно… Любимого… Как бы Галлагер не пытался отрицать это, как бы он не заполнял свою пустоту внутри псевдо отношениями или же убеждал себя, что им обоим будет лучше, ему было хреново без Микки. Он медленно зашагал к нужной палате. Вдруг мимо буквально пролетела медсестра с тележкой в руках, ударив Йена прямо по кисти руки. Он инстинктивно охватил ладонь руки другой и чуть поморщился. Тут же у него в голове пронеслись слова девушки с первого этажа. Она точно так же взяла ладонь парня в свою и спокойно, чуть с горечью, произнесла: — «Даже после того, как мы его реанимировали, пациент находится в состоянии глубокой комы» — девушка сглотнула комок в горле и продолжила — «к сожалению, велики шансы, что он никогда не очнётся» — она опустила взгляд в какие-то бумаги, но окончательно их диалог завершился, когда девушка одёрнула руку, чтобы ответить на звонок. Йен с полминуты смотрел на лицо девушки — её брови то хмурились, то расправлялись в ровную линию, а глаза были чуть прищурены. Следом он зажала трубку между ухом и плечом и начала что-то записывать. Йен чуть ухмыльнулся, потому что она в тот момент выглядела очень мило — её язык был чуть виден из-за полуоткрытых губ, видимо она внимательно слушала что-то очень важное. Парень мотнул своей головой, так что его рыжие волосы чуть разлохматились. Йен двинулся дальше. Коридор казался жутко длинным, ведь идти нужно было до самой крайней палаты. Наконец Йен упёрся в стенд с какими-то объявлениями, справками и прочей больничной ерундой. Главное было то, что этот стенд находился в самом конце коридора. Теперь Йену лишь нужно было повернуть голову направо и открыть дверь. Он замер. В горле пересохло. Сердце выбивало бешеный ритм. Неизвестно сколько бы ещё он тут стоял, если бы из соседней палаты не вышла медсестра. Это была милая девушка, лет двадцати, среднего роста. Её вьющиеся каштановые волосы были собраны в хвост, а изумрудные глаза обрамляла строгая оправа очков. Она казалась слишком игривой и беззаботной для работы в таком месте. — «Вы к Милковичу?» — спросила она, приветливо улыбаясь. Йен чуть замешкался, но кивнул. — «Посещение пациентов в критическом состоянии запрещено, но вы можете зайти. Но только на десять минут.» — девушка словно заигрывала, потому что говорила слишком весёлым голосом о вещах, которым смех не свойственен. Йен вновь кивнул, как робот. Чтобы избежать неловкого молчания и напряжения, зарождавшегося в воздухе, Йен машинально открыл дверь в палату и шагнул на порог. Самое страшное, как оказалось, ждало его именно здесь. Йен увидел Микки. Точнее то, что от него осталось. Он часто видел на щеках и под глазами у Микки синяки и ссадины, но сейчас он видел только их, а не лицо Милковича. Оба глаза были заплывшими, щёки, видневшиеся из-под маски искусственной вентиляции лёгких, были какого-то красно-фиолетового цвета, а губы покрылись корочкой из засохшей крови. Йен продвинулся ближе к койке. Огляделся. На датчиках все показатели были в норме. Он глубоко вздохнул и свалился в кресло. Повернув голову, парень увидел руку Микки. К ней тоже был прицеплен какой-то датчик. Костяшки были разбиты в хлам, из-под корки крови виднелась надпись «FUCK», которая в полной мере выражала мысли Йена в данную минуту. Он чуть дрогнул, когда заметил, что палец руки Микки согнулся. Кажется, ему показалось. Но Йен машинально взял недвижную ладонь в свою и ощутил холод. Пальцы, которые были всегда так горячи, когда обхватывали лицо Йена, чтобы поцеловать так же горячо и страстно, испускали мороз. Но Галлагер не отпустил его руку. — «Хэй, Мик» — жгучие слёзы подступали к горлу — «я знаю, что ты выкарабкаешься» — Йен старался говорить чётко, но его голос дрожал  — «ты же самый живучий сукин сын из всех кого я знаю. После Фрэнка, конечно же» — он ухмыльнулся и сжал крепче ладонь Микки. Неожиданно ему показалось, что холодные пальцы начинают сгибаться, как бы обхватывая ладонь Йена. Он почти в это поверил, но тут хлопнула дверь. На пороге стояла та самая медсестра. Она всё так же улыбалась и держала в руках какие-то бумаги. — «Извините, но ваше время вышло. Пациенту нужен отдых.» — она проговорила это на одном дыхании. Йен вновь, подобно роботу, кивнул и направился к выходу. -«Мы думаем вскоре переводить его в отделение интенсивной терапии, следом же будут курсы по восстановлению. Смотря как всё срастётся.» — впервые в её голосе послышались нотки растерянности, и Йен от удивления вскинул бровь. — «Спасибо за информацию.» — как-то грубовато ответил парень, следом мельком попрощался и шагнул за порог. — «Мы ещё увидимся!» — крикнула вдогонку медсестра. Йен нахмурил взгляд. Обратный путь до главного входа оказался намного быстрее. Эти пять минут у Йена в голове был ураганный поток мыслей. Ему до того было тяжело, что он не мог выплакаться. Этот стресс ежесекундно увеличивался, но он оставался внутри, потому что высказаться было некому. Его лицо не отражало никаких эмоций. Он был просто опустошён и растерян. Выйдя на крыльцо и закурив, Йен принял решение, что больше не вернётся.