"Я всегда буду рядом..."

В кабинете стояла гробовая тишина. Было слышно жужжание мухи, бьющейся об энергосберегающую лампочку, тиканье часов и даже скрежет, издаваемый шариковой ручкой, виляющей по строкам в медицинской карте. Эта ночь была жутко не похожа на остальные. Будто бы на южной стороне все вмиг стали домохозяйками, пьющими чай вместо виски на ужин, а их мужья трезво сидели где-нибудь на лавке у церкви, а все владельцы авто научились водить и перестали пить за рулём. Иного объяснения отсутствию вызовов скорой помощи Йен не находил. Сегодня он заступал на дежурство один, так как новый парнишка сказал, что припоздает из-за проблем с транспортом. Подумав об этом, Йен недовольно хмыкнул и продолжил вести записи. Время близилось к полуночи. За окном рдела последняя полоса заката, сменяясь иссиня-чёрным небом с россыпью звёзд. Если бы небо было похоже на человека, то, наверное, на Йена. Оно было чистое и гладкое — ни единого облачка — подобно коже Йена, а сотни далёких мерцающих огней — веснушки, которые покрывали почти всё тело парня. И небо такое же бескрайнее, неизведанное, а может даже и опасное, как сам Йен. Кто-то говорил, что рыжие вообще бездушные существа, зато до чёртиков привлекательные. Эта их белоснежная кожа и сраные веснушки делали их похожими на пришельцев, но при этом сводили с ума. Йен поправил воротник рубашки, при этом неестественно помахав рукой, словно давая отпор нежеланным мыслям, которые так и норовили залезть в его голову. Он закончил работу с кипой карт и, демонстративно отодвинув их от себя, откинулся на спинке кресла. Его чуть клонило в сон, поэтому спасением служила кружка кофе. Самый обычный растворимый кофе, купленный в супермаркете на распродаже, заваренный в кружке, с отколотым уголком и покоричневевшим от времени дном, казался Йену напитком богов. Находясь на работе он всегда пил кофе без молока. Эта горечь как-то сильнее бодрила. Сделав очередной глоток, он вдохнул запах дешёвого кофе, и тут же вздрогнул. Этот аромат. Добавить к нему запах сигарет и дешёвый одеколон… До боли знакомый. До боли… любимый?! — «Хватит!» — Сказал сам себе Йен. В этом слове было столько раздражения, что он сам спросил себя, а не сказано ли это было вслух. Мысли, которые назойливо кружили около сознания — начали проникать в самые недры, пронизывая каждый уголок разума Йена. Он не хотел больше думать обо всём этом. Но не мог. Йен Галлагер чётко для себя решил отпустить Микки Милковича, потому что биполярное расстройство, а точнее его проявления, не дадут никакой спокойной жизни. К тому же Микки хотел исправить его. Йен вновь мысленно согласился сам с собой, подавляя протестующие возгласы вроде «Он же любит тебя! Вместе вы преодолеете всё!». И ему это удалось. Он самодовольно улыбнулся и закинул ноги на стол. Отыскав полумёртвую батарейку для пульта, парень решил посмотреть телевизор. Представлял он собой небольшую коробку с барахлящим и очень выпуклым изображением. Йен где-то видел такой в детстве. Наконец, ночь «мучений и терзаний» подошла к концу. Галлагер, потягиваясь и зевая, спускался по лестнице. На обратном пути он даже не обратил внимания на ту скамейку, где вчера сидела влюблённая парочка, отколовшая в душе Йена маленький кусочек каменной стены-защиты. Дома царил ажиотаж. Карл врубил стерео на полную, Фрэнни плачет, так что дом трясётся, Лиам случайно нашёл гвоздь и, кажется, обнаружил, что он легко поместится в розетку, Дэбби, ползая по квартире, напоминала призрак задушенной девушки, а Лип и Фиона о чём-то спорили. Йену удалось проскользнуть через этот поток Галлагеров и их отпрысков. Стянув себя одежду, парень остался в боксёрах чёрного цвета, плотно облегающих круглый зад. Он шмыгнул под одеяло и закрыл глаза. Удивительно, как быстро ему удалось заснуть, несмотря на содом, творящийся внизу. Последняя мысль, чётко промелькнувшая у него в голове перед сном была такова «Я не вернусь туда».