"Я всегда буду рядом..."

Конечно, ярые проявления биполярного расстройства — ужасная вещь. Резкие приступы ярости, молниеносно сменяющиеся истерическим смехом, или же глубокой депрессией. Одно лишь размышление об этом заставляет чувствовать холодок, пробегающий по спине, но Йену, к сожалению, не приходится думать об этом. Ему приходится проходить через это. Однако, существуют несколько пунктиков, которые рука об руку шагают с больным человеком, ежедневно напоминая о себе. Одним из таких пунктиков у Йена было самоубеждение. Возможно, он был таким до биполярного расстройства, но сейчас все его странности обрели новые краски. В течение месяца он каждый вечер, как мантру, вторил «Я не вернусь туда». Иногда казалось, что он машинально повторял эту фразу, не вдаваясь в детали. Куда и почему Йен не вернётся? Безусловно, если парень задавался этим вопросом, то тут же вспоминал причину. «За Кевина и Ви-и-и!» — протяжное «и» витало в воздухе ещё несколько секунд, как аромат парфюма мимо прошедшей девушки. Бокалы взметнулись ввысь, громко стукнулись друг об друга и пенка от шампанского чуть всколыхнулась, достав до самого края. Фиона раскладывала по тарелкам салат, купленный в забегаловке, Лип подливал в опустевшие бокалы ещё напитка, сам же обходясь стаканом сока. Он понимал, что не хочет когда-нибудь проснуться рядом с Фрэнком, не помня своих собутыльников, а что хуже — своё имя. Промелькнувшая мысль заставила Липа горько улыбнуться. Дом Галлагеров был наполнен привычным шумом, все оживлённо беседовали. Света увлечённо беседовала о чём-то с Дэббс, изредка поглядывая на Йена, который тоже собрал свою мини-аудиторию в лице Липа и Карла. Он рассказывал какую-то байку из жизни работника скорой помощи. По его мимике было ясно, что история очень обескураживающая и удивляющая. Праздник продолжался. Фиона всё так же перемещалась вокруг стола, приглядывая, чтобы у всех были полные тарелки и счастливые лица. Вдруг Кев встал и, демонстративно, будто давно мечтал это сделать, постучал вилкой по бокалу так, что там пошла маленькая трещина. — «Я, Кевин Болл и моя супруга — Вероника Болл, хотели бы сказать вам, Галлагеры, насколько вы охрененны!» — Весь стол загудел, вверх поднялись бокалы и стаканы, все дружно отпили своих напитков и принялись о чём-то спорить, только теперь уже вместе. Свадьба Кева и Ви была лишь вопросом времени. Света утрясла дела с миграционной службой, применив, видимо, какие-то старые, может чуть грязные связи, поэтому она больше не нуждалась в фиктивной жене. Кев же наконец выловил свою безумную жену и цивильно, с нотариусом на час, подписал все бумаги и стал холостяком. Они расписались и решили не отмечать так грандиозно, как мечтают другие. Ни тебе сотни гостей, ни шикарного ресторана и белого платья, а лишь знакомая до боли гостиная, холодный ужин и короткое платье — в стиле Вероники. Наконец, эхом послышалось «горько!». Кев привстал, вытирая остатки салата с уголков губ и пристально смотря в глаза своей любимой жене. Их поцелуй был как и всегда прекрасен, нежен и чувственен. Все смотрели, затаив дыхание. И только у Йена что-то покалывало, когда он поднял глаза на новобрачных. Почему, облизнув губы, он почувствовал вкус губ другого человека. Чужих, но принадлежащих ему. В этот момент он поймал взгляд Светланы на себе. Она мельком указала на входную дверь, следом привстала и, что-то шепнув Веронике, вышла из-за стола. Йен последовал за ней. Послышался щелчок автоматической зажигалки. Светлана, стоя спиной к собеседнику, выпустила сизый клубок дыма и заговорила чуть сиплым голосом: — «Ты ходил к нему?» — этот вопрос звучал как претензия, поэтому Света развернулась и пристально посмотрела парню в глаза. Йен потупил взгляд, попытался проглотить ком в горле и кивнул. Света ухмыльнулась. — «Когда ты собираешься к нему снова? Врачи говорят, что он может придти в себя. Ты должен быть рядом!» — она переходила со спокойного тона на более раздражённый, выделяя каждое слово маленькой паузой, чтобы до Йена дошло получше. — «Нет.» — рыжий словно вырвал шнур аппарата искусственного поддержания жизни и бросил на пол. — «Что значит нет?!» — девушка округлила глаза и посмотрела на Галлагера. — «Нет — значит нет. Я принял это решение уже давно, и тебе никак не изменить его.» — Йен же говорил отчётливо и спокойно, хотя в его словах мелькали нотки грубости и пренебрежения. — «Сначала трахаешь до потери пульса, просишь признаться, быть с тобой, а теперь бежишь, как крыса с корабля. Он не убежал, когда узнал о твоём грёбаном биполярном расстройстве! Рыжий мудила!» — Светлана говорила на повышенных тонах, изредка взмахивая рукой и упираясь ей в бок. Последняя фраза, видимо, её любимая, прозвучала громче остального и эхом разнеслась по всей улице. Йен был немного ошарашен, хотя и видел раньше Светлану в таком состоянии. Только тогда она приставляла к его голове молоток и грозилась пробить его морковный череп. Не зная что ответить, он ухмыльнулся и посмотрел на неё. Большие глаза, чуть подкрашенные тушью были полны злости и, казалось бы, недоумения. Йен не находил слов. Видимо, этот разговор пришёл к логическому завершению и он повернулся, чтобы зайти в дом. Положив руку на дверную ручку, парень начал поворачивать её, как вдруг услышал: — «А ведь это ты виноват, рыжик!» — эта фраза имела посыл издёвки, но Галлагер от чего-то повернулся и увидел ехидное лицо Светланы. Он вопросительно свёл брови, чем привёл её в восторг. Она ждала этого. Указав на ступеньки, Света опустилась и присела на первую из них. Йен поступил аналогично. Что им движет? Почему он не зашёл в дом, а остался здесь и несмело кивнул, когда Светлана спросила его о том, что нужно ли рассказывать парню эту историю?