Лига неудач : выбор каждого

— Тэхён, ты объяснить не хочешь? — спрашивает Юнги, вытирая большим пальцем каплю крови. — Я просто предположил. Ты сказал, рана ни с того, ни с сего появилась, а Чимин вообще зашёл и не хромал. Вон, даже по мату ползал, чтобы твоими грязными кедами не оставлять болота, — пожал плечами Ким, говоря без остановки. Мин перевёл взгляд на Чимина, которого даже не задели слова Тэхёна о грязных кедах. Не его ведь. Пак мог только завороженно смотреть и ощупывать свой живот, проверяя на наличие царапин. — Стой, подожди, — Юнги потёр указательным и большим пальцем переносицу, собираясь с мыслями, — но как ты мог узнать, что Чимин поранился, если зашёл он намного позже твоего «озарения», — на последнем слове Мин в воздухе пальцами показал кавычки. — У меня есть третий глаз, забыл? — словно это всё объяснило, сказал Тэхён; и таким тоном, будто намеревался закончить разговор на этом. — Так я не понял, это все его побои будут сказываться на мне? — Юнги опёрся назад на руки и сразу же скривился, чувствуя боль. Чимин отвёл взгляд, когда пальцы хёна подцепили пряжку ремня, расстёгивая его. Старший шипел от того, как жгла и пекла кожа. Неприятная ткань джинс только больше липла к ране. Тэхён реагировал на всё спокойно, протянул руку, хватаясь за край джинсов и потянул на себя. Боксёры сползли вслед за джинсами, оголяя тазовые косточки. Пока Юнги смотрел вслед своим штанам, которые на коленке были разрезаны ножницами, Чимин не мог отвести взгляда от живота хёна. Пак мог его назвать прозрачным, ведь на нем видна каждая венка, которая тянется от пресса и скрывается за кромкой боксёров. В голове — рой мыслей. Чимин смотрит и не моргает. Ему кажется, что Юнги продал душу дьяволу. Вот просто за то, что он стал таким. Раньше на фоне старшего Пак казался более-менее приятным глазу. Становился увереннее, завидев на выпуске худощавого, с кривыми зубами и прыщами по всему лицу Юнги. Тот улыбался всем, выставляя напоказ свои разноцветные брекеты. Радужные, Чимин помнит. — В школе не было неприятностей? — а-ля заботливая мамаша — Тэхён. Ким косится на подвисшего Чимина, который теряет свою улыбку, и уголки губ медленно опускаются. — А, точно! — вскрикивает Пак, вспоминая желание Гука. Чимин усаживается удобнее, не зная как и начать. Взглядом бегает из угла в угол, придумывая нужные слова. «Мой друг фанатеет от одного Тэхёна, которому под тридцатник, скорее всего, и…» нет, не пойдёт. «Тэхён, а не хочешь сходишь с кумом на каток? С каким кумом? Ну так помнишь на заброшенной фабрике чуть супружескую пару не пришибли? Так вот…» — бред получается. — Тэхён, ты влияешь на детей. Перезагрузи его, а то что-то подвис, — кивает Юнги на внезапно замолчавшего Чимина. Ким пускаем смешок, выставляя напоказ ровные зубы. — У меня у одноклассника, Чонгука, такие же зубы. Он, кстати, тебя в кино звал, — выдает Пак на одном дыхании. — Ему так понравились мои зубы? — удивленно моргает Тэхён, а внутри всё переворачивается. Он думал, Гук будет игнорировать, как звонки. Избегать всячески, а оно вот что, — Но почему кино? Мы так и пообщаться не сможем… Или это свидание? Чимин морщится от того, как похожи эти двое. Хотел же провести Чонгука, сказав, что его ненаглядный, который вообще левый чувак, отказался от катка и предложил кино. Вот ведь занозы. — Почему, если кино — сразу свидание? — ворчит Пак, поджимая под себя ноги. Юнги поднимает на него заинтересованный взгляд, а когда уголки губ тянутся вверх, фыркает и возвращает внимание к ране, — Если честно, он каток предложил. Но там холодно, не думаю, что тебе понравится. — Каток? — Тэхён чуть не взвизгнул, отчего Пак сморщился, — Конечно, я пойду! С этим кино, я чуть было не подумал, что в меня какой-то школьник влюбился. Ким сложил руки на груди, цокнул языком и закатил глаза. Юнги только промолчал, вздёргивая брови вверх и вытягивая губы уточкой, чтобы не засмеяться вслух. Тэхён часто делал много лишних движений, когда пытался что-либо утаить. Чимин так наивно велся, опуская виноватый взгляд, что хотелось, чтобы весь этот цирк не кончался. Когда-то Тэхён обсуждал со своим ручным кумом, как любит называть его старший, их встречу, если она когда-нибудь произойдёт. Тогда слово «кино» звучало так нудно и нехотя с уст двоих парней. Тема плавно перетекла в места для свиданий. Тэхён откровенно фыркал, говоря, что в кино обычно с друзьями можно сходить, чтобы поржать от души, поплеваться попкорном и быть увлеченным фильмом. Чонгук же поддакивал в телефон, а после сказал, что каток — идеальное место для парочек. И пока весь мир считает кинотеатры — воплощением всей романтики и интима, Гук с Кимом хохотали в унисон, называя каток своим открытием. — В том-то и дело, что пора этому школьнику мозги вправить, — говорит Чимин, встаёт с кровати и берет с тумбочки ватный диск с дезинфицирующим средством. Уже просто невмоготу сидеть и смотреть, как Юнги взглядом пожирает рану, будто с ним никогда такого не случалось. Получать травмы не за что. Конечно, мать его, не случалось. И от этого Пак чувствует неимоверную вину. — А что не так с его мозгами? — хмыкает Тэхён, усаживаясь на кровать позади него. — Вбил себе в голову какого-то Тэхёна. Говорит, общаются они исключительно по телефону, и я должен выслушивать каждый раз про его педофила, — неодобрительно высказывается Пак, пока трогает колено хёна и следит за реакцией, проверяя где больно. Юнги удивленно таращится, моргает часто, а когда Чимин прикладывает ватный диск к ране, вытирая засохшую кровь, пальцы Мина сами по себе сжимаются на плечах, впиваясь ногтями, — ай, хён, не царапайся. — Свою злость на мне не вымещай, — хмурится Юнги, а после одаривает Чимина подзатыльником, когда тот в очередной раз трогает свежую рану. Пак цокает языком, потирает ушибленное место и садится на корточки, чтобы колено хёна находилось у него на уровне лица. — Чего ты решил, что мелкий с педофилом связался? — решает спросить Тэхён, надеясь развеять предстоящую неловкую ситуацию. И его догадки оказываются правдивыми. — Да не затыкается о своём Тэхёне. То он такой умный, то веселит, то такая лапочка, когда спать хочет, — возмущается Чимин, ладонью скользит Юнги под колено, обхватывает пальцами и губы приближает к ране. Мин склоняет голову набок, откидывается на руки сзади, и смотрит вниз. Пак выставляет губы трубочкой и дует на рану, облегчая боль, тем временем продолжая обрабатывать, — короче, ему голову задурили. Я спросил, типа, «почему вы не встретитесь?», а Чонгук мне такой: «если я увижу хёна, то в обморок упаду от волнения». Наверняка, какой-то тридцатилетний мужик звонит. Пак едва не сказал «на фабрике виделись и ничего, в обморок не свалился», но вовремя прикусил язык. Тэхён прыснул со смеху, узнав, что Чонгук о нём говорит без остановки. — Стой, а я тут при чем? Вот и ищи педофила, меня чего зовёшь? — Так это не я, а Чонгук, — поясняет Чимин, оборачивая колено Юнги в бинт, — он как услышал, что я с тобой в одну секцию хожу, так напросился на встречу. Уже во всех Тэхёнах своего извращенца искать будет. Ким сжал пальцами край подушки и не удержался, чтобы не запустить её в голову Чимина. Пак пошатнулся немного, от неожиданности развернулся, улавливая хитрое выражение лица Тэхёна. — Вправлю твоему Чонгуку мозги так же, — объяснил Ким, указывая пальцем на подушку. Юнги не сдержался и всё-таки засмеялся, осознавая всю наивность Чимина. Тут уже тупой бы догадался, в чем дело. Мин помнит, как каждый раз Тэхёна выгоняли из общей спальни именно за его ночные разговоры по телефону. Как тот впопыхах будил девчонку, которая любила изучать новые понятия, а ещё имеет при себе словари разных терминов. Начиная от лингвистических, заканчивая церковными. И вряд ли, Тэхён похож на тридцатилетнего извращенца. Чимин выпрямился и через смущение низко поклонился Юнги, чем вызвал два удивлённых взгляда. — Хён, я буду аккуратнее, чтобы не причинять тебе вреда. Извини за колено, — сказал Пак, выпрямляясь. — Извинить? — внезапно переспрашивает Юнги, и подводится на ноги, становясь рядом с Чимином. Тэхён наблюдает за этим с интересом, не хватает только чего-нибудь пожевать, — У меня в любой момент может появится дыра в затылке из-за твоей неуклюжести. Мин неодобрительно качает головой, замечает, как тушуется Чимин, как смотрит с непониманием. Юнги уверен на все сто, что если бы возможно было что-нибудь сделать или как-то помочь, Пак уже это сделал. А сейчас стоит с виновным видом, хочет и сказать что-то, но только мычит под нос. — Хён, я же не специально, — чуть ли не скулит Чимин. И думает, что из-за небольшой травмы ссорится — бред, но с другой стороны, Юнги вообще не должен был получить этот ушиб, — не хотел я. — Не хотел он, — хмыкает Юнги, а после руку ощутимо кладёт на плечо Пака, да так, что тот дергается, но виду не подаёт. Тэхён же кусает ноготь большого пальца, предвкушая, что же будет дальше. Мин про себя только хохочет с этих мелких, а на деле невозмутим и кажется, будто сейчас сделает что-либо непредсказуемое. От этого нервы шалят, — значит, придётся мне присматривать за тобой. — Что? — в один голос спрашивают Тэхён и Чимин. — Что? — пожимает плечами Юнги, и кладёт вторую руку на другое плечо Пака, чуть встряхивая парня, — От такого неуклюжего ребенка, скажи, что мне ещё ожидать? Вот и придётся приглядывать. А-а, сплошная головная боль ты, Пак Чимин. Старший качает головой, хлопает Чимина по плечами и отстраняется, направляясь к шкафу. Хромает и охает, когда открывает дверцу. Пак поджимает губы и хмурится. «Этот…» — и все слова пропадают. Совесть не даёт продолжить дальше, потому что вина только на нём. Улыбаясь во все зубы, Тэхён может только соскочить с кровати и подтолкнуть Пака в спину, упрыгивая в направлении к выходу, ведь обязан был что-то показать. Чимин проходит мимо шкафа, когда Юнги смотрит на него и кривится от боли. Пак вылетает за дверь, кусая губу. — Хён! — Мин обращает внимание на Тэхёна, который поднял большой палец вверх, а после и сам скрылся за дверью. Юнги закатил глаза, и с улыбкой на губах нормально прошёл к своей кровати, бросая на неё вещи. Мин обратил внимание на свои промокшие кеды у тумбочки, на которых уже красовалась едва заметная дырка. В мыслях только то, что Чимину в самом деле требуется нянька, а ещё то, что сегодня, скорей всего, он встретит того незнакомца в маске. Они просто обязаны встретиться. «Интересно, а мои ушибы будут проявляться на Чимине?» — задумался Юнги, надевая штаны. И его как холодной водой окатили. Мин успел только застегнуть ремень, как поспешил за Тэхёном, чтобы спросить его об этом.       Заведя в кабинет сонсэнним, Тэхён усадил Чимина на диван, а сам пошёл закрывать жалюзи на окнах и выключать свет. Сейчас девушка отсутствовала, но Ким говорил с ней накануне. Чимин обязан всё узнать, ведь неизвестно, как он поведет себя, если узнает не от них, что он — кум. Тэхён был уверен, что начнется истерика и Пак просто выйдет из себя. — Ни на столе, ни на двери нет таблички с именем сонсэнним, — нахмурился Чимин, обращая внимание на эти детали, — как же её зовут? — Не знаю, — просто ответил Тэхён, закусывая губу. Он открывал папки в компьютере, ища запись в тот день, когда приходила мать Чимина, — Никто не знает. Она просто «сонсэнним. Ещё можешь звать её, как «жена пастора» — самоним. — Наверное, у неё были причины не говорить своё имя, — понимающе протянул Пак. Наверное, Чонгук тоже не распространяется о своём имени, если он кум. Ведь тогда легко его можно было бы обнаружить. И стоит ли скрывать своё имя Чимину? Пак внезапно вспомнил, что хотел спросить у Тэхёна, не считая катка, — кстати, я о чем тебя хотел… — Потом, потом, давай сначала посмотрим, а потом уже скажешь, что хотел, — перебил его Тэхён, разворачивая компьютер к Чимину. «Это важно, вообще-то», — хотел возразить Пак, но замолчал, увидев свою мать на стоп-кадре видео. Камера, очевидно, снимала с угла, прямо около двери, ведь видно всего кабинет. Чимин поднял взгляд и обнаружил небольшую камеру. — Я ничего не буду скрывать от тебя, но и ты попытайся понять. Тэхён, не говоря больше ни слова, снял видео с паузы. Первые минуты видео вообще ни о чем. Мать просто заполняла бумаги, разговаривала по поводу питания, отношения к своему сыну, а Чимин сидел и не мог понять, как вообще она узнала, что он здесь? И как она сюда прошла?       На словах об отродье гнева Пак не мог посмотреть на Тэхёна. Тот теребил воротник, не отрывая взгляда от Чимина. К удивлению, в глазах не было ни намёка на недопонимание, на злость или обиду. Пак чувствовал стыд и вину. В который раз. Возможно, если бы не разговор с Чонгуком — сейчас бы Чимин зарылся руками в волосы, сидел с отрешенным взглядом и называл себя монстром. Но он чувствует, что не такой. И мама говорит, что он не такой. А потом оказывается, что и Тэхён верит. Верит, что не такой. Чимин едва не прыснул со смеху, когда Ким начал говорить о своём «ручном куме». Это уж больно напоминает Чонгука. Во время просмотра Тэхён обратил внимание на приоткрытую дверь и его губ коснулась лёгкая понимающая улыбка. Чимин так увлекся записью, и понял простую истину, что мать его найдёт, пусть он будет на другом конце города. Она всегда ощущала, что чувствует Пак. Будь он в гневе, в радости, или в тоске по семье. Это объясняет способность Чимина распознавать эти черты в других. Дверь тихо прикрылась, а в коридоре были слышны удаляющиеся шаги. Юнги кусал губу, думая уже не над ушибами. Мину хотелось приложить ладонь к лицу. «Да уж, вот и встретились, парень в маске», — хмыкнул Юнги своим мыслям, и с облегчением вздохнул. — Вот так вот, — причмокнул губами Тэхён, отворачивая компьютер в другую сторону, — удивлён? Чимин отрицательно покачал головой, а когда опомнился, начал кивать. — Я не знал, что всё так запущенно, думал, что просто из-за гнева глаза потемнели. — Если бы это было так, из-за любой раздражительности люди становились кумами, мы бы просто загнулись. Тут немного сложнее. Эти эмоции должны быть настолько сильными, что разрывают всё человеческое, перекрывая способность мыслить здраво даже после преступления, если до того дойдёт, — пояснил Тэхён, протягивая руку Чимину, — но ты вообще не удивился тому, что ты кум? Неужели так легко принять? — Ха, всё ещё подозреваешь, что я шпион, подосланным кумами? — улыбнулся шире Чимин, хватаясь за руку. Пак встал с дивана, пожимая плечами — Ведь по этому ты сказал, что я реагирую странно на всё, будто репетировал нашу встречу. — В некоторых вещах ты такой недалёкий, а сейчас всё понимаешь, — Тэхён перекинул руку через шею Чимина, уводя с кабинета, — надеюсь, никто больше не узнает, кто ты такой. Пак чуть замедлил шаг, резко посмотрел наверх, и шумно сглотнул. — О, нет, не говори мне, что ты… — Знает об этом только Чонгук, но он никому не расскажет, будь уверен, — начал быстро говорить Чимин, выпутываясь из хватки Тэхёна, которая становилась сильнее, но не смог. — А, Чонгук, — облегченно выдохнул Ким, но поймав на себе недоверчивый взгляд, исправился, — в смысле, тот Чонгук, с которым на каток идём? Думаю, я с ним смогу поговорить, — Тэхён почувствовал, как расслабился в его руках Чимин. Но почему-то обидное прозвище всё никак не покидало мысли, а в голове так и крутилась идея, которая просто не давала покоя, — Ты, кстати, знал, что слюни у чистокровных кумов целительны? — А? — не понял к чему ведет Тэхён, Пак нахмурился, сводя брови на переносице. — Ну, ты вроде хотел как-то помочь Юнги-хёну с его ранами. У него как раз задание, по-моему. Помнишь, того лепрекона, которого ты видел со мной и сонсэнним на фабрике? — спросил Ким, выживая кивок, — Так это Юнги-хён. Если смущаешься, можешь в облике кума к нему приблизиться. Он давно ищет «парня в маске», так что замаскируйся и вперед. — Что ты предлагаешь мне сделать? — фыркнул Чимин, проходя обратно в спальню. — У хёна нога из-за тебя ранена, слюни кума целительны, ну, а сложить всё это ты сам, конечно, не можешь? — саркастично кинул Тэхён, в мыслях просто ликуя, — Ты только придумай себе какой-то костюм. Мы ведь «справедливость», не забывай. Герои всея Кореи. А ты в шортах выперся. Защищай свою кожу по максимальному, ведь это теперь не только твоё тело, но и Юнги-хёна, по сути. — Почему мне кажется, что ты просто стебёшься надо мной, — недовольно скривился Чимин. — А как не стебаться? В этих шортах хён в навоз упал, — хмыкнул Тэхён, замечая, как широко раскрываются глаза Пака, — Ты здесь, в общем, твори, в распоряжении все ненужные шмотки, которые найдёшь в коробках, а я к твоему Чонгуку. Спасать от тридцатилетнего извращенца. Присоединитесь к нам вместе с Юнги, как закончите. Чимин кивнул, соглашаясь. Он подошёл к запечатанной коробке, снимая с неё скотч. И вспомнил, как впервые прошёл сквозь зеркало. — Тэхён! — окликнул Пак, держа в руке какую-то тряпку, — А как я найду Юнги-хёна? Ким посмотрел удивленно, а после его осенило, что Чимин ещё не осведомлён о зеркале. И как только вообще попал на ту фабрику?.. — В тот день… ты следил за нами, что ли? — высказал своё предположение Тэхён, потирая затёкшую шею ладонью, — Ну даёшь! В общем, должен был увидеть, как сонсэнним доставала со шкафчика пакет. Вот, берешь и ищешь имя «Мин Юнги», откручиваешь, капаешь на зеркало, где-то на три сантиметра дальше от центра и вуа-ля. Ты окажешься в трёх метрах от хёна. И, кстати, тебе бы тоже сдать кровь. Иначе, мы тебя попросту не найдём. — Это кровь? — удивился Чимин, понимая, что там немаленький пакет. — Жертвы, парень, жертвы, — хихикнул Ким, закрывая за собой дверь. Пак вздрогнул от одной мысли, что придётся иглу вводить в тело, ведь это отразится на Юнги. Пальцами Чимин нащупал что-то жесткое, похожее на нитки из странного материала, но это оказался парик. Красный, пыльный и уже никому ненужный. «Мы ведь справедливость» — звучат слова Тэхёна, как эхо. Справедливость, значит. Значит, костюм фермера никак не подходит, а вот форма полицейского очень даже. На коробке большими буквами маркером написано: «день рождение 151230». Кажется, праздники здесь проходят весело. Попытки натянуть на себя брюки формы были провальными. Верх тоже не сходился из-за пышных форм Чимина. Изрядно попотев, Пак всё-таки нашёл то, что налезет на него. Какой-то розовый с серыми полосками свитер, а джинсы взял из своих вещей. С ботинками проблем не было, ведь их было море.       Уже стоя у зеркала, и смотря на плывущее изображение, Чимин откладывает пакет в шкаф, закрывая дверцу. Пак снова надевает маску, фиксирует её, чтобы удобно было и возможно дышать. Также надевает красный парик, поверх него кепку козырьком назад и с готовностью кивает. Второй раз проходить в зеркало не кажется таким страшным делом, только немного мутит. Пак открывает глаза уже в другом месте, в ушах всё ещё звенит и темно в глазах. На этот раз Чимин оказывается на открытой местности, где нет никого. Ещё шаг назад — и он искупается в ледяной реке. Из-за угла выходит Юнги, поправляя шапку, заправляет её за уши и вовремя обращает внимание на Чимина, который держится руками за голову. — Стой! — успевает прокричать Мин, прежде чем младший поскальзывается и падает, заваливаясь вперед. Юнги выдыхает облегченно, отмечая, что даже боли не почувствовал. Снег в лицо смягчил падение, — Ну и что ты здесь делаешь? Чимин прочистил горло, поправляя маску. Встал на ноги, отряхиваясь и посмотрел вниз. Склера темнела с каждой долей секунды, и Пак был в неком роде рад, что он чистокровным оказался. — Как это «что»? Мне сказали, ты ждал со мной встречи, — уверенно проговорил Чимин. Старший не спешил говорить, что знает всё. Пак мог выразиться, находясь под маской. Мину было любопытно, сможет ли тонсэн раскрыться сам, а пока они будут вести эту анонимную игру. — Да, но ты опоздал. Я уже со всем справился один. Правда, если бы не больное колено, в два раза быстрее закончил дело, — говорил Юнги со сбитым дыханием, пытаясь восстановить его после нелегкого задания. — Покажешь? Рану свою, я осмотрю, — кивнул младший на колено. Мин оскалился, выставляя напоказ свои острые зубы. У хёна дёрнулись уши, он недоверчиво глядел на кума, ведь времени не так много прошло с перевязки. Может боится, что рана открылась? Как оказалось, при некой трансформации, когда склера абсолютно черная, Чимин ощущает некое тепло. Тело вовсе не мерзнет на ветру, а руки горячие. Пак ощущает рядом с собой колючее недоверие, но в то же время мягкое расслабление. Этого хёна понять невозможно. Юнги садится на парапет, предварительно смахивая оттуда снег. Задницу холодит влага. В джинсах на коленях не просто дырка, а дырище. Чимин про себя чертыхается, ведь так и заболеть недолго. Он аккуратно развязывает бинт и отматывает его. Старший заинтересованно смотрит на парик, который Тэхён надевал на своё день рождения в прошлом году. Пак хватает хёна под коленом, как и в спальне, только сейчас ощутимо сжимает, отдавая тепло. Так непривычно и щекотно. Юнги чувствует расслабление, и его нога чуть подрагивает, а вверх ползут едва заметные черные дымки. Мин думает, что это некий гипноз, которым Чимин пользуется в случае борьбы с кумами. Поглощенный собственными мыслями, Юнги не замечает, как теплые губы касаются его колена. Хён дергает ногой, таращится удивленно и рукой прикрывает резко рану, когда Чимин кончиком языка проходится около царапин. — Ты чего? — хрипит Юнги, ощущая, как дергаются его уши. Под теплыми касаниями Чимина, Мин едва не утратил трансформацию. Пак поспешно напяливает маску снова, которую успел приспустить, кусает губы и смотрит на ладонь старшего. Под его пальцами видны всё такие же раны. — Мне сказали, что у кума слюни заживляющие, — поясняет Чимин, чтобы не казаться последний извращенцем и… «Уже во всех Тэхёнах своего извращенца искать будет». Не он ли это сказал, за что и получил потом от Кима? И возможно ли, что… Пак мотает головой, отгоняя непрошеные мысли. Считает, что его домыслы — бред какой-то. Просто не хочется в это верить. — Тебя обманули, — прочистил горло Юнги, стараясь казаться увереннее, а то не хватало ещё раскраснеться перед Чимином, — во всяком случае, легче немного стало. Но не от того, что ты облизал меня, понятно? Больше так не делай, это странно выглядит. Мин в мыслях поклялся устроить Тэхёну шабаш, ведь понятно, кто вообще надоумил Чимина на такое. Пак чувствовал высшую степень смущения, что просто кружило голову. Младший коротко кашлянул, глядя на рану. Он был немного зол на себя, что ничем не может помочь, и только Чимин задумывался глубже об этой проблеме, как дымка в его руках становилась гуще. Юнги бросил обеспокоенный взгляд на нити, которые становились с каждой секундой заметнее. — Да не переживай так, — попытался образумить Мин кума, который взглядом пожирал это колено. — Ты соврал, говоря о том, что легче стало от тепла? — Чимин поднял взгляд, прожигая своими черными глазами. — Нет, реально боль почти ушла, — сам удивился Юнги, когда качнул коленом и ощутил только дискомфорт. Тогда Пак приблизился ещё немного, уставившись на свою ладонь в черном дыме. Чимин другой рукой убрал запястье хёна с колена, открывая вид на рану. Дым коснулся тела, прошибая насквозь. Юнги резко схватил Пака за плечи, ощущая, как тянущее чувство проходит волнами от самых пят и до ушей. Как в детстве делала мать, Чимин попробовал обвести ладошкой больное место, а после собрать якобы в кулак всю болезнь и выбросить. Каково было удивление, когда это работало, как ранка сжималась прямо на глазах у Пака, который забыл о всяком смущении, стал дергать за край полосатого свитера хёна. — Й-йа! Сейчас день как бы, не стыдно за насилие? Чи- Чертов кум, — прошипел Мин, отбиваясь руками, но Чимин посмотрел на него, окутывая глаза черным дымом. Вокруг запястья старшего также держался дым, ослабляя руки. Пальцы тонсэна коснулись выступающих ребер и заскользили по коже, добираясь до царапины на животе. Юнги сжал пальцы на ногах, от странного необъяснимого ощущения. Будто в него вливали энергию. — Уже всё в порядке, да? — Чимин помахал рукой около лица хёна, разгоняя дым. Юнги мог наконец-то вздохнуть полной грудью. Пак сжал его щёки в своих ладонях и проговорил, как маленькому ребенку, — Больше не калечь себя, иначе мне придётся присматривать за тобой. Ты сплошная головная боль. В прямом смысле, если что, у меня голова от этого начинает болеть. Пак подмигнул старшему и отпустил его лицо, отстраняясь. Добираться до школы нужно было своими силами. Поэтому, Чимин только послал воздушный поцелуй лепрекону, у которого уменьшались уши до человеческой формы, и забежал за угол. — Этот… — Мин выставил указательный палец вперед, но не находя нужных слов, только пригрозил. Юнги уставился на небольшой шрам, который остался на колене. Теперь Чимину найдётся работа, уж в этом он может не сомневаться. Мин задумался над тем, что неплохо посадить тонсэна на диету, ведь бегает он странно и медленно.       Чимин тем временем стоял в подворотне, прикрыв глаза и тяжело дышал. Он махал на себя ладонями. Неплохо бы было забежать переодеть свитер, да и время уже поджимало, ведь Тэхён с Чонгуком ждут его. Пак отстранился от стены и не спеша поплёлся к «Справедливости».