Лига неудач : выбор каждого

      Чимин опаздывал на полчаса. Шёл медленно, смотря вверх на затянутое небо. Он перешёл через дорогу умышленно, направляясь к дому. В окнах горел свет, а шторы как всегда не занавешены. Наверное, мать снова ждёт, когда же этот человек придёт. — Ты здесь живёшь? — внезапно послышался голос, отчего Чимин вздрогнул, оборачиваясь. Перед ним стоял Юнги, на нём был пуховик тёплый, шапка натянула на уши и ботинки. Полный контраст с лёгкой ветровкой Пака. — Хён, ты как… Каток же в другой стороне, — кашлянул Чимин в руку, подходя ближе. В его дворе залаяла собака, приветливо так, потому что знала, что хозяин стоит где-то неподалёку. — Увидел как ты свернул, и пошёл следом, — пожал плечами старший, — мы опаздываем, может быстрее пойдём? Чимин кивнул, смотря куда-то вниз. Он на себе ощущал взгляд хёна. И как прискорбно, что сейчас нет маски на лице. С ней в разы увереннее. Пак знает, что на его лице множество изъянов. Подростковые проблемы повесили свои оковы. Юнги заинтересованно смотрит, а после хмыкает, когда Пак проходит мимо и плетется вперед.       Людей на катке много. Парочки катаются за руку, компании друзей так же хватаются друг за друга и громко смеются, когда кто-то падает. Чимин неуверенно протягивает деньги за пропуск. Он взглядом ищет знакомых, и находит. Тэхён стоит спиной к спине Чонгука, они кричат что-то друг другу, а после разъезжаются в стороны. — Ты умеешь кататься? — удивленно тянет хён, и даже не обращает внимание на взгляд напротив. Чимин поджимает губы, хочет спросить, мол с чего это ему не уметь, а после лишь кивает и отворачивается. Пак прочищает горло, понимая, что намёки у хёна прямые. Наверное, стал более самоуверенным с тех пор, как превратился в красавчика. Конечно, герой, ещё и с поразительной внешностью. Такого хоть в кино. Пак зашнуровывает коньки, спокойно подходит к дверце катка и ступает на лёд. Скользит уверенно, направляясь к Чонгуку. Тот вообще не в настроении. — Ты чего? — спрашивает Чимин, и кладёт руку на плечо младшему. Гук дергается, сбрасывает с себя ладонь. — Знаешь, хён, — от этого обращения мурашки пошли по коже. Чон не часто называл Чимина хёном, хотя бы потому, что они вели себя, словно одногодки. Пак не возражал, но сейчас это звучало неприятно, — лучше бы мы пошли в кино и молчали. Некоторым вообще нельзя рот открывать. — И этот «кто-то» сейчас много болтает, — ехидничает Тэхён, подъезжая со спины Чонгука, а следом и Юнги под бортиком семенит. — Подождите, ничего не слышу, — кричит Мин, пригнувшись и неуверенно перебирая ногами. Снова отталкивается ногами, а после и пальцы разжимает, отпуская бортик. Скольжения не хватило на столько, чтобы доехать до троицы парней, поэтому Юнги остался посередине, застав на месте. Чимин изгибает бровь, смотрит на хёна, скривившись. Тот выглядит совсем неумёхой, расставив руки в стороны, а туловищем поддавшись вперед. — А что, мне уже и слова сказать нельзя? — взъедается Чонгук, и хочет уйти, но Тэхён хватает его за руку, прижимая к себе. — Успокойся, а, — цокает языком Ким, удерживая в руках брыкающегося тонсэна. Тот затихает лишь на мгновение, а после дёргает локтем и ударяет Тэхёна, — Чонгук! Не понимая всей ситуации, Чимин просто оборачивается на Юнги и берет его за руку, оттягивая к бортику. Под недоумевающие взгляды других парней, Пак начинает спокойно объяснять хёну, как правильно скользить по льду. Чонгук стискивает ладони в кулак, успокаивается окончательно и дышит тяжело. Смиряет Юнги взглядом, словно прожечь в нём дыру хочет. — Мы, вроде как, хотели, чтобы они общались нормально, но теперь я понимаю, что мне такое не нравится, — уверенно говорит Гук, намереваясь отправится к Чимину, который его полностью игнорирует. — Зато твоя роль истерички мне понравилась, — улыбается Тэхён, всё ещё не отпуская рук тонсэна.       Катание на коньках было для Юнги делом не из тяжелейших, но он умудрялся получать синяки, пока Чимина затрагивал Чонгук, сбивая с ног. И догадывался ведь, паршивец, кому будет худо. Пак улыбался невинно, когда Юнги в очередной раз чувствовал на заднице проявляющуюся гематому. — Так как вы встретились? — спрашивает Чимин, когда все направляются провести самого младшего. — Ничего особенного, просто ко мне подошёл какой-то тип в капюшоне, и как заорёт на ухо: «ты Чонгук?», — пожал плечами Чон. — Да, было такое, — кивнул Тэхён, перекидывая свою руку через шею Гука, — на самом деле, перед этим два парня просто шарахнулись и так стартанули, что пятки сверкали. А этот сразу меня за руки схватил и начал нашептывать строчки из сайфера. — Оба конченые, в общем, — вздохнул Юнги, за что получил глупое хихиканье и синхронное «ага». — Как только люди выдержали вас, — прыснул со смеху Чимин, прикрываясь рукой. — Ну как-как, подходит мужик в форме, — начинает Тэхён, повисая полностью на Гуке, — смотрит на мелкого, а у меня спрашивает, типа «помочь чем-то?». Я сначала не понял, а потом смотрю, Гук не перестаёт зачитывать, так потом ещё и танцевать начал. Короче, нас из-за него чуть не отправили в вытрезвитель. — На меня не гони-то, — возмущенно тянет Чонгук, — кто пристал к мужику с шапкой, на которой нарисован глаз на затылке и стал орать «собрат, нас при рождении разделили». Внезапно Чимин остановился, хватаясь за бок и не прекращал беззвучно смеяться, чем вызывал тёплые улыбки парней. — Всё-таки, этот Тэхён лучше, чем какой-нибудь извращенец, да? — сквозь смех проговорил Пак. Троица парней недоуменно уставилась на Чимина, который с каждой секундой успокаивался. — Ты так ничего и не понял? — удивлённо переспросил Тэхён. — А? — Пак глазами быстро заморгал, смотря на то, как Юнги прикладывает к лицу ладонь. — Я общался с хёном давно, говорил же, — говорит Гук, указывая на Тэхёна, — думаешь, мы бы сблизились так в первый день знакомства? Я бы шарахался его. — Так это ты сказал Чимину, что слю… — Юнги уставился на Тэхёна, но внезапно осекся, поняв, что чуть не проговорился. Всё-таки, он решил следовать тому, что Чимин в маске неузнаваем, — в общем, спать нужно. Да, именно. Ким покосился на старшего, изгибая бровь. Парни стояли посреди дороги, в доме Гука не горел свет. Чон смотрел на Тэхёна, который сверлил взглядом небольшой проулок. — Мы с хёном пойдём вперед, — быстро сообразил Чимин, подталкивая Юнги в спину. Как только Пак отошёл на приличное расстояние, всё время оборачиваясь, Чонгук продолжал махать рукой и давить улыбку с того, как Юнги отвешивает подзатыльник, и разворачивает голову Чимина. Тэхён шмыгает носом, прячет лицо в шарфе и неторопливо направляется к проулку. Он руки трёт между собой и выдыхает в раскрытые ладони. Чонгук семенит следом, делая маленькие, но быстрые шаги. — Как только станет плохо, сразу скажи, ладно? — просит Ким, глядя в глаза младшего. У того взгляд азартом полон, закушенная губа и едва проявляется улыбка. Чонгук успевает только кивнуть, как Тэхён резко и точно прижимает свою руку к горлу, сжимая сразу ощутимо, но не достаточно больно. Пальцы Чона рефлекторно цепляются за запястья, а с губ срывается шумный выдох. Тэхён смотрит прямо, улавливая эмоции. Он сжимает руками шею сильнее, давит большими пальцами на горло. Ему бы озвучить мысль, что Чонгук должен сопротивляться, а не просто стоять неподвижно, но что-то заставляет заткнуться и наслаждаться. Ким помнит, как они поспорили, что если нападёт маньяк, то выбраться будет сложно. Гук доказывал обратное, объясняя все пути отступления. Фыркал на то, что в фильмах много наигранного. Тэхён предложил проверить. И они проверяют. Любой эксперимент может дать сбой. Чонгук усмехается, когда пальцы давят сильнее. Он всё ещё дышит, или это Тэхён позволяет ему дышать. Гук знает, если он бы и захотел сказать, что больно — не смог бы. Глотать слюну становится трудно. Чон закидывает голову, сглатывает, а после возвращает в прежнее состояние. Тэхён сгибает руки в локтях, не отрывает пальцы от чонгуковой шеи и приближает к себе. Впервые во взгляде младшего проскальзывает беспокойство, он втягивает воздух и смотрит настороженно. Хён понимает, что это приносит некое удовольствие. — Так удобнее, у меня просто руки затекли, — поясняет он, облизывая губы. — Тэ… Тэхён, — выходит сдавленно, не своим голосом, и Чонгук пытается отстраниться от рук старшего, хотя бы ослабить хватку, чтобы сказать хоть слово. Старший на это ведет бровью, ближе тянет и бросаем мимолётный взгляд на то, как Чонгук неловко пытается отступить назад. Ким тянет руки вверх, а тонсэн шумно выдыхает, устраивая свои руки на чужой шее. Раньше Гук был уверен: в случае нападения маньяка, легко будет ударить меж ног; ткнуть в глаза, или даже начать душить в ответ. Но сейчас он не в силах произнести хоть что-то из этого, может только вставать на носки, прикрывать глаза, и пальцами очерчивать те места, куда бы он ударил. В глазах темнеет, фокусировка только на лице Тэхёна, даже уши заложило. Ким приподнимает уголок губ в оскале, а после хватка ослабляется, но пальцы всё ещё не покидают шею. — Кажется, кто-то идёт. Прикинемся, будто сосёмся, — хмыкает Тэхён, поглаживая большим пальцем кадык Гука. — Это странно, — отзывается шепотом младший. — А, ну прости, скажем, что я тебя здесь душу, это куда привычнее, — Ким слышит, как компания проходит мимо, кто-то даже пускает неуместную шутку. Когда пальцы вновь давят, Чонгук прислушивается к своим ощущениям. Боль лижет своим кислым присутствием, но приятные ощущения перекрывают всё. Гук выдыхает чаще, громче, и не сильно сжимает запястья Тэхёна. — Тебе это нравится? — хрипит Ким, смотря точно в глаза. Гук путается в ответе. Он сперва кивает раз, а после отрицательно мотает головой. У Тэхёна шикарные ладони. Чонгук в них почти расплавился. Оба отстраняются одновременно, когда расстояние смещается ещё на сантиметр. Гук чувствует покалывание в ногах и кружение. Неслабое. Смаргивает, а на ресницах оседают капли. — Неплохо, — кивает Чонгук, стараясь контролировать слова, — но у меня в запасе секунд тридцать было бы, будь ты маньяком. Во-первых, близко к себе подпускаешь, можно в ответ ухватиться за шею, а во-вторых, если не паниковать, можно легко ткнуть пальцем в глаз. — Сейчас выглядело так, будто ты этим наслаждался. Зрачок едва не перекрывал всю радужку, а то и вовсе выходил на склеру. Понравилось? — Д-дурак? Нет, просто больно было, это нормальная реакция на боль, — чуть запинаясь, быстро проговаривает Гук, чем только тешит Тэхёна, — кому такое понравится, вообще? — Мне понравилось, — пожимает плечами Ким, — странное чувство, будто доминирую. — Плацебо, — фыркает Чонгук, отходя на ещё один шаг назад, — я мог бы легко вырваться. Тэхён смотрит, улыбается, но ничего не отвечает. Взгляды направлены друг на друга, а импульсивность обоих не даёт мыслить здраво.       Тем временем, в спортивной школе идёт целая война. Юнги из рюкзака Чимина высыпает всю мелочь, забирает оставшиеся деньги и не обращает внимание на крики. — Хён, ты не можешь этого сделать! — вскрикивает Чимин, прижимая к груди забытый кусок бургера, который Пак намеревался съесть в школе. — Ладно, — выставляет палец Мин, угрожая, — не хочешь так, давай на спор. Пак Чимин, не выводи меня, иначе вообще на голодание посажу. — Я тебе не пёс, — хнычет Чимин, когда с его пухлых пальцев отнимают еду. Сесть на диету — это было что-то глупое, по мнению Пака. Он как-то пытался голодать. В итоге: головокружение, тошнота и вечное урчание в животе. Через три дня он не выдержал и наелся до отвала, набрав пару лишних килограмм. — Если похудеешь — можешь просить у меня всё. Вот просто всё, что захочешь, вплоть до носить на спине, — говорит Юнги, скидывая деньги в небольшой кошелек. Чимин смотрит обиженно. Понимает, что у него далеко всё не идеальное, но из-за своей вспыльчивой натуры и желании спорить никак не поддается. — А если нет? А если не похудею? — Возвращаешься домой, — бросает Мин, а после подходит ближе, приподнимая свитер и хватается руками за живот, — вот с этим. Думаешь, тебя будут охотно спасать, случись что? Здесь каждый за себя, за исключением пары случаев. Пак молчит, опуская взгляд. Руки у хёна теплые, но почему-то кожу пробирает до мурашек холодом. Чимин отстраняется, опускает свитер на место. Уши горят от стыда, и он не в силах поднять взгляд. — Сделаешь всё, да? — хмыкает младший, — Ты легко сказал, будто знаешь всё, о чем я думаю. Даже не знаешь, кто я на самом деле, а так бросаешься словами. — Заинтриговал, — безэмоционально хмыкнул Юнги, закатывая глаза. Выставил руку вперед, ожидая пожатия, — срок три месяца. Я не прошу тебя терять пятьдесят килограмм, просто приведи своё тело в порядок. Уверяю, этого будет достаточно, ты не совсем расплылся, разве что бесформенный. Узнал, что сорвался — должен мне желание. — Какое, к примеру? Должен же я знать, чего бояться, — Чимин взял последнее слово в кавычки, рисуя пальцами в воздухе. Юнги осмотрел парня, думая над тем, что может его запугать. За спиной Пака показалась макушка Тэхёна, который шел с чаем в руках, губами делая уточку и дуя на горячую воду. — Ха, на видео снимешь, как спускаешь, — громко сказанное заставило поперхнуться Кима чаем, из-за чего на него обратил внимание Чимин. — В смысле? — Да ладно, ещё и объяснять нужно? Или, может, показать? — Юнги ладонь сжал в кулак и подвигал рукой вверх-вниз, после чего ухмыльнулся, наблюдая за широко раскрытыми глазами Пака. — Я бы на твоём месте с хёном не спорил, — отхлёбывая чай, тихо сказал Тэхён, — но если выиграешь, проси чего-нибудь безумного. Ибо это будет первый и последний раз, я просто уверен. Кстати, он будет тебя провоцировать, чтобы выиграть. Так было всегда. — Ой, кто бы говорил, а? — Юнги хотел ткнуть Кима в живот, но тот отошёл назад, прикрывая свободной рукой худое тело. — Ладно, по рукам, — всё-таки соглашается Чимин, пожимая протянутую руку хёна. Тэхён скашивает взгляд на ухмылку Пака и отпивает чай. Он подумывает, как бы помочь Чимину выиграть спор, потому совсем скоро Чонгуку на телефон придёт сообщение, чтобы следил за Паком, а может, и заставлял бегать.