Лига неудач : выбор каждого

— Ты говоришь мне, что, — Юнги прикладывает ладонь ко рту, едва не смеется вслух, — не можешь рассказать откуда у тебя кровь, да? Чимин опускает взгляд, тускнеет весь. — Ну раз так, пойдём исполнять моё желание, Пак Чимин, — хён резко хватает младшего за запястье и тащит на выход. Кожа под пальцами адски горит, из-за чего Юнги сильнее стискивает чужую руку, причиняя себе боль. Мелкому хоть бы что, он не чувствует ничего, кроме неприятного жжения внутри себя. — Какое желание? Хён, куда мы? — тихо спрашивает Чимин, послушно идёт за Мином, но заметив переулок, резко останавливается. — Ты же сожрал кого-то, так? Насколько знаю, кумы питаются безнадежными, которые потеряли веру и надежду. А раз ты кого-то съел, так значит, сорвался, — хён срывает с головы Чимина капюшон, рукой обвивает горячую и грязную шею Пака, — будешь отрабатывать за свои срывы. Пак со страхом смотрит на хёна. Губы начинают дрожать, а склера чернеет до невозможности. На кончиках пальцев клубится дым, что пугает Юнги, заставляя отойти на два шага. — Что? Сожрал кого-то? Я? Хён, такого ты обо мне мнения, — Пак подходит вплотную к Мину. — Прости, а к кумам нужно как-то иначе относиться? Ты же стал таким из-за ненависти, ты рождён под ней. Что ещё мне думать, если у тебя эта гребаная кровь, выглядишь ты не на Мисс Корея, ещё и вкуса не чувствуешь у еды. Картошку, мать его, сырую уплетал за обе щеки. — Она в руках у меня сразу жаренной становилась. Чимин пропустил все упреки. Он надеялся, хоть хён ему как-то поможет. Ошибся, кажется. Мин его не боится, он презирает. Подумать только, Юнги же обо всём знал. Знал и молчал. Просто играл? Пак резко разворачивается спиной к хёну, прислушиваясь к ощущениям. — Йа! Чимин, я тебя спрашиваю, где тебя носило? — Сейчас, похоже, узнаешь, — тонсэн затихает, подзывает хёна за собой, маня пальцем. Парни выходят на детскую площадку, где сидит бухой в хлам подросток, а вокруг него множество крыс. Чимин набрасывает капюшон обратно, жестом руки просит хёна стоять и ждать его. Пак не понимает, что им движет, но внутри такие чувства смешанные. Волнение, безнадёжность, переживания, ненависть. Чимин хмурится, оборачиваясь на Юнги. Похоже, хён слишком волнуется и переживает, раз уж перекрывает своими чувствами ощущения кума. — Парень, ты чего тут один? — Пак садится рядом на карусель, смотрит в красные глаза, улыбается. — А я по жизни один, — усмехается подросток, в руках крутит лезвие. Под ногами валяется пачка сигарет. — Ну и что тебе не нравится? — голос Чимина глубокий, действенно гипнотизирующий. Парень не моргая переводит взгляд на Пака, который с легкой улыбкой готов выслушать все проблемы. — Мама снова вернулась к отцу. А он наркоманит по-черному. Как можно быть такой тупой, а? Вот как. Ей меня не хватало? Я же всё для неё, каждую оценку, каждую соринку убирал, подработки и прочая херня. Она не ценит ничего, отец тем более. Кому я нужен, если родная мать плюнула на все старания? Крысы подползали ближе, устраиваясь в ногах подростка. Чимин брезгливо закинул ноги на карусель, чтобы не касаться этих тварей. — Слушай, она поняла, что ты взрослый мальчик. Распустил тут нюни. Сам подумай, всё ведь может измениться, отец бросит это дело, начнет работать. А ты найдёшь себе девушку, поступишь в колледж. Не так уж и плохо быть сначала одиноким, чтобы потом всё обрести. Не будешь ты всю свою жизнь сам, пойми, — Чимин касается горячей рукой плеча парня. Склера подростка начинает мутнеть, но с кряхтением крыс красный окрас возвращается. Чимин шикает, когда парня кусает мелкая тварь, а тот только и рад, что протягивает свою руку под укусы. Пак напрягает руку, пытается разогнуть пальцы, чтобы контролировать густой дым, который в болото обращается, как только достигает земли. Такую силу Чимину контролировать сложно, он хмурится, а его лицо всё больше покрывается трещинами. Зола везде, во рту, в носу, в глазах. Пак еле видит, что происходит сейчас. Крыс накрывает волной болота, которое рассеивается дымом и от тварей не остается и следа. Чимин хватает одной рукой парня за плечи, смотрит в самую душу, пытаясь открыть здравый рассудок. Подросток опадает на карусели, свесив ноги. — Чимин, слева, пригнись! — едва успевает услышать Пак, выставляя обессиленную руку перед собой, куда попадает крыса. Тонсэн с силой сжимает её, дыма уже почти нет, но тварь дотлевает в руке, а струи крови катятся до локтя Пака. — Теперь понимаешь, что никого я не жрал? — запыхавшись, спрашивает Чимин. Он резко хватается рукой за своё горло, на колени спадает и голову к земли пригибает, — Хён, воды хочу. — Где я тебе её найду? — удивляется Юнги, подойдя ближе. У Чимина окончательно мутнеет в сознании, если он рывком заставляет Мина оказаться рядом с ним, ударяясь больно рукой о сидение карусели. Пак пальцами плавит джинсы хёна чуть ниже колена. — Ты чего? — паникует Юнги, стараясь вырвать свою ногу из захвата Чимина, пока не чувствует на теле прикосновение чужих губ. Пак мажет от пятки и вверх до колена, оставляя золу за собой. Рот кривит в безумной наслаждении, а спустя мгновение Мин ощущает в себе зубы Чимина. Юнги втягивает в себя воздух, это не настолько больно, кажется, у Чимина способности развиваются с бешеной скоростью, но это не отменяет того, что Мин видит, как зубы Пака входят в его икру, как кровь струями вытекает изо рта тонсэна, шипит по раскаленной коже, пока стекает до кадыка, а после вовсе испаряется. — Пак Чимин, скотина ты такая, прекрати, — Юнги понимает, что в облике обычного человека он ничего не сможет сделать, потому вгрызается своими зубами в шею тонсэна, в надежде, что тот прекратит. Через секунду Мин чувствует, как его пронизывает сотнями иголок, и ощущает как с его шеи стекает кровь. Ну да, навредишь Паку — сделаешь хуже себе. Чимин ладонью закрывает рану на икре хёна, попутно заживляя её, а сам тянется к шее Юнги, слизывая кровь. Мин брыкается, за волосы пытается оттащить наглое существо, которое сейчас вообще ни черта не чувствует. Чимин руками обхватывает шею Юнги, заживляя все раны, но не отлипает. Не перестаёт целовать шею, кусать совсем немного, не до крови. Когда Пак ведет языком от шеи до уха, Мин словно находит в себе силы, отталкивает тонсэна. — Ты чего, — запыхавшись, Юнги замечает, что склера белая, глаза человеческие, а мелкий просто улыбается нагло, — охренел? — Ну, хён, ты же меня запугал тем, что я тебе желание должен, всё такое. Я тебе лишь отомстил, — Пак показал язык. — Ах ты мелкий, — Юнги только поднялся, чтобы треснуть тонсэна, как тот повалился полностью на землю, тяжело вздыхая. Видно, из-за переутомления слёг, — писюн.

***

      Конечно, Чимина доставили домой в целости и сохранности, Юнги специально проследил. И нет, не потому что он волновался, была бы возможность, сам бы парочку синяков оставил, а всё потому, что Мину не хотелось чувствовать на себе боль. Как оказалось, зола — была побочным эффектом кума, который спасал безнадежных. Пак ещё три дня ею плевался, а желудок прочищать отказывался — боялся. — Тэхён, я же болею, почему должен делать домашку? — Может, потому что ты сейчас здоровее всех нас здесь взятых? — Юнги-хён, помоги, а? — Чимин протягивает гласные, тянет руки к Мину, который пытается отодрать бирку от новых джинс, а в ответ получает лишь испепеляющий взгляд, — Да какие вы жестокие, я всё Чонгуку расскажу. — Твой Чонгук и замешан в этом, — хмуро сообщил Тэхён, — когда я прибыл на место, чтобы отправить парня домой, ощутил присутствие Гука. Это его рук дело. Чимин нахмурился, поднимая взгляд на Тэхёна. — Чонгук не мог этого сделать. Это не потому, что я его защищаю. Он не настолько жестокий, даже если он и кум. — Сам-то себя слышишь? Почему, как думаешь, у Чонгука такая кожа идеальная, светла, словно его в молоке родили? — гнёт своё Ким, ухмыляясь. Ему самому противно это доказывать, но факты неоспоримы. — У него была зола! — внезапно вспомнил Чимин, а после потух, — После случая на складе… Когда он волновался за меня. На следующий день у него руки были, как в золе, грязные. — Чимин, завтра сходи в школу, разузнай всё, — кинул Юнги напоследок, хлопнул дверью. На немой вопрос Пака, Тэхён пожал плечами, а сам недоверчиво посмотрел на Чимина. Что тот уже учудил, что хён был таким испуганным и злым одновременно, когда его забирали с детской площадки?