Сладкая добыча

Ничто не успокаивало нервы Лоренсу так, как пребывание в покоях у Томми, где он неизменно оказывался в обстановке любви и радостного оживления. Сияющий омега встретил его на пороге с почтительным поклоном, а потом уложил на свою кровать и поставил перед ним поднос с фруктами и сладостями. И сам завалился на покрывало напротив. Дети, расположившись на пушистом ковре, упоенно играли в куклы, без конца примеряя на них новые одежки, сшитые умелыми руками своего заботливого папы. В сюжете игры участвовали также и плюшевые волчки. Забавно было смотреть, как маленький Оли, выполняя роль одного из них, пытался пискляво рычать и скалить свои молочные зубки. Некоторое время омеги веселились, наблюдая за детьми, но потом Лоренс все же перешел к нерадостной теме своего визита. Так и сказал - врача в замке больше нет, рожать без помощи специалиста он боялся, а Каю он совершенно не доверял, ведь для этого у него имелись свои причины. Томми внимательно его выслушал, а потом обрушил на Лори весь свой богатейший жизненный опыт. А это были совсем не шуточки - ведь он рожал четыре раза и не собирался останавливаться на достигнутом. Этот оптимистично настроенный омега мечтал через некоторое время вновь завести семью и попытаться осуществить мечту всей своей жизни - родить альфят, ведь с первым мужем ему так и не удалось этого сделать. - Естественно, я болтал на кухне с пожилыми омегами и расспрашивал их, как это происходит, - тихо шептал Томми, загадочно поблескивая глазами. - По их словам, оказалось, что не так страшен черт, как его малюют! В первом выводке часто бывает двое альфят, и они совсем маленького размера. Омеги сказали мне, что роды проходят примерно на сроке шести-семи месяцев, и детки получаются такими мелкими, что сами выползают, да и боль достаточно терпимая. Самое интересное, что они сразу в состоянии передвигаться, их нужно тут же ловить и складывать в корзинку, а то, если зазеваешься, то можно потом и не разыскать. А когда в выводке три альфенка, все происходит еще легче. Они гораздо мельче и шустрее. Их, оказывается, можно родить прямо на ходу! Представляешь? Так мне сказали. Так что, Лори, не бойся! Как только ты почувствуешь тянущую боль в копчике, сразу же зови меня. Николаса твоего мы отправим сюда, смотреть за моими детьми, а сами закроемся в твоих покоях, и я помогу тебе родить. А Каю мы совсем ничего не скажем. Если честно, мне он тоже не внушает ни любви, ни доверия. Вечно, когда приходит сюда, то начинает зудеть, что я плохо смотрю за своими омежками, типа на полу их держу, не так кормлю и мало их наказываю. Своих детей не имеет, а мне еще и указывает! Лоренс заметно ободрился этими речами и заулыбался. Действительно, что это он расклеился? Во все века и времена омеги рожали детей прямо в поле, а в самом лучшем случае - в бане. А он вообразил себе, что роды у него будет принимать в белоснежной операционной, оснащенной по последнему слову техники, бригада из пяти специалистов - двое врачей-омегологов, двое акушеров-педиатров, да еще и анестезиолог будет рядом с ними стоять наготове! А ведь омега, между тем, был вполне уверен в своих собственных силах и нерушимом здоровье. А если быть уж совсем абсолютно честным, то на нем вполне пахать было можно. И все предки его, омеги, рожали на ура и без всяких осложнений. Поразмыслив, Лоренс пришел к выводу, что паникует абсолютно зря. Он и сам вполне в состоянии родить. Кая он решил совсем не ставить в известность. Пусть старикану будет сюрприз, и тот захлебнется от зависти собственным ядом! Они с Томми еще немного посмеялись и пошутили, скоротав часок, а потом Лоренс в сопровождении Алишера направился в свои покои. По пути он зашел в угловую башню. Здесь у него было серьезное дело. Ведь именно из одного ее окошка открывался обзор на ту полянку, на которой проводили время Николас и трое старших сыновей Ани. Ошибочно было бы думать, что Лоренс выпускал гулять своего подопечного без всякого контроля. Конечно, он периодически присматривал за тем, как они проводили время. Вместе с Алишером он расположился возле узкой бойницы и приложил к своим глазам бинокль. Зрелище, открывшееся ему, настроило омегу еще на более позитивный лад. С трепетом он наблюдал за представшей перед ним, живописной картиной. Один из старших сыновей Ани, всячески демонстрируя перед Николасом свою хозяйственность, усердно жарил шашлыки на костре, попутно нарезая на скатерку огурчики с помидорчиками, аккуратно раскладывая все это на тарелки вокруг румяного каравая ржаного хлеба. Второй юный альфа развлекал омежку тем, что прохаживался перед ним вперед и назад, выпятив грудь и уперев руки в бока. Периодически он вдруг злобно оскаливал зубы и принимал воинственную позу. Было очевидно, что он расписывал свои боевые подвиги и, притом, вполне успешно. Самую выгодную позицию занимал третий альфа, который пребывал в облике волка. Он лежал на боку, полностью расслабившись и растаяв от неги. А причиной этого было то, что он служил сиденьем для Николаса. Омежка, с удобством примостился к мягкому боку альфы и машинально поскребывал миниатюрной ручкой его по холке и между ушами. На морду разомлевшего волка нельзя было смотреть без смеха. Тот так блаженно жмурился на солнце, пасть его раскрылась, и между белоснежными зубами безвольно вывалился влажный и розовый язык... - Ничего себе, как они обхаживают Николаса! - восторженно вскричал Лоренс. - Просто расстелились перед ним! - Должен доложить вам, ваша светлость, - почтительно кивнув, сообщил Алишер, которому благодаря чрезвычайно острому от природы зрению не нужен был бинокль, чтобы рассмотреть то, что творилось на поляне, - с того момента, как Николас появился в замке, он сразу же стал очень престижным кандидатом в пару. Несмотря на его подростковый возраст, молодые альфы начали из-за него настоящие кровопролитные сражения. Но наши юные лорды быстро положили сему безобразию конец. Они сообщили всем, что оставляют Николаса за собой. Еще бы! Этот омега побывал в клыках целой стаи волков и умудрился выжить. Хотя... Я склоняюсь к той версии, что волки вполне наелись его родителями, поэтому и пренебрегли худосочным ребенком... С этими словами Алишер скептически усмехнулся. Лоренс отложил бинокль на столик и с интересом взглянул на своего стражника. Его глубоко заинтересовало, как же на самом деле оборотень относился к Николасу, о любви которого тот совершенно не подозревал. - Как ты думаешь, - обратился Лори к Алишеру. - На твой взгляд, наш Ник - симпатичный? - Вполне, - сдержанно отозвался альфа. - В нашей среде красота лица не имеет ни малейшего значения. Главное, что он здоров и умеет выживать. То, что омежка с симпатией и без боязни относится к оборотням, дает ему бесспорный, дополнительный плюс. - Я опасаюсь за его будущее, - взволнованно поведал Лори. - Как бы сыновья Ани, спустя пару-тройку лет, не перегрызли из-за него друг друга до смерти или не раскатали несчастного на троих! - Трудно предугадать, что будет, - философски отозвался Алишер, лениво щуря на солнце глаза, прикрываясь длинными ресницами. - Должен сказать вам, ваша светлость, что в нашей среде редко, когда весь выводок выживает полностью. У меня тоже было два брата. Но, в итоге, остался я один. Тех, двоих, убили военные... - Соболезную, - осторожно произнес Лоренс, и тут же заговорил о другом. - А как у тебя, Алишер, дела на личном фронте? Не надумал ли заключить брак? Ведь у нас во дворце появились молодые омеги. Может быть, ты кого-то из них надумаешь сделать своим собственным? Алишер резко обернулся к нему. По лицу молодого альфы было видно, как возмутило его подобное предложение, но потом он, в тщетной попытке совладать со своими чувствами, глухо, сквозь стиснутые клыки, прорычал с горечью в голосе. - У меня пока нет таких мыслей, ваша светлость. Хотя, должен признаться, что с тех пор, как в нашем дворце появились те милые омеги, которые бегают со швабрами и метелками, жизнь моя стала намного краше и веселее... Но... Я не хочу говорить о браке. Я предпочитаю хранить верность нашему великому лорду Зигфриду и, как и прежде, охранять покои вашей светлости, если только вы мне это позволите. И в голосе его прозвучала такая неумолимая решимость, что чувства Лоренса невольно смешались на грани жалости и невольного восхищения. - Хорошо, - тряхнул головой омега. - Поговорим об этом еще позже. Идем. В сопровождении стражника он достиг порога своих покоев. И тут его поджидал сюрприз! Вот, что значит - счастливый день! Спустя много недель, на окне он увидел почтового белоснежного голубя! Уже так долго Лори не получал от своего друга, Ани, весточки, что почти уверился, не рассорились ли они навсегда! Ведь Ани категорически не одобрил ссылку своих сыновей в лес, считая, что его малолетние альфята не получали должного внимания и воспитания в замке, поэтому и стали безобразничать. По этому поводу Ани, будучи доминантом в своей семье, написал пару разгромных писем лорду Зигфриду, и еще одно, с объяснениями своих позиций, самому Лоренсу, после чего их переписка прервалась. И вот оно - долгожданное письмо!!! Лоренс в волнении взял голубя на руки, отвязал от его лапки герметичную капсулу, поместил пернатого посланника в просторную клетку, а сам, в глубоком волнении, уселся читать письмо. "Дорогой Лори, - сообщал Ани. - Извини, что не писал тебе. У нас большое горе. У брата-близнеца моего супруга Артура, которого зовут Вольф, и он живет на обособленном острове, трагически погиб его истинный омега. Мы были вынуждены посетить его, чтобы поддержать в трудный час, поэтому на время и прервалась наша переписка. Теперь я уже дома, и очень переживаю за твое состояние. Срочно ответь мне, удалось ли тебе понести от лорда, а если это случилось, то когда наступит шестой месяц твоей беременности. Я сразу же приеду, чтобы быть в это время рядом с тобой. Я знаю, что Зиг отправился в поход, и рассчитывать тебе особо больше не на кого. Жду ответного письма. Твой преданный друг и родственник, Ани." Дочитав письмо, Лоренс, даже смахнул слезу. Оказывается, не всем было наплевать на него на этом белом свете! Ани, Алишер, Николас, Томми согласны были оберегать его любой ценой. И Лоренс не знал, сможет ли он когда-нибудь достойно отблагодарить ставших столь близкими ему людей за их сочувствие, доброту и преданность. Плотно сомкнув увлажнившиеся слезами ресницы, Лори твердо поклялся сам себе, что рано или поздно, он это сделает, не забудет ни единого их душевного порыва, направленного на его защиту. Конечно, ему очень сильно хотелось написать ответ Ани прямо сейчас и отправить почтового голубя назад в путь, но он хорошо усвоил правила. Голубю следовало отдохнуть два-три дня перед обратным путешествием, иначе истощенная длительной нагрузкой дорогая птица могла просто не долететь и упасть на землю замертво... Поэтому омега щедро насыпал для голубя зерна в кормушку, налил водички в специальную поилку, а затем плотно прикрыл дверцу клетки. Письмо он и завтра напишет. Даже будет еще и лучше - тщательнее продумает каждое слово, и оно получится более лаконичным и менее сумбурным. Через пару минут Лоренса сморил сон, и он прислонился щекой к подушке. На душе было хорошо и сладко. Ах, еще бы получить весточку от Зигфрида, тоже с почтовым голубем, только с черным, как тот обещал! Скорее бы! Проснулся Лоренс от всхлипывающих звуков, похожих на рыдание. Он, сонно приподнявшись на локте, осмотрелся в полутьме комнаты, опираясь на мягкие подушки, и воскликнул: - Ник! Ты здесь? Это ты плачешь? - Да... - простонал в ответ Николас. - Умоляю вас, ваша светлость, не ходите сюда. Не приближайтесь ко мне! В следующий миг по коже Лоренса пробежали миллион мурашек. Он резко сел на кровати, спустив ноги на прохладный пол. - Что случилось? - тревожно выкрикнул он. - Ник, подойди! Ты меня пугаешь!!! В этот момент Николас метнулся к нему и уткнулся лицом своему хозяину в колени. - Лори, - простонал Ник. - Ваш голубь... Он мертв!!! - Что? - вскричал омега. Оттолкнув от своих ног юного омежку, Лори, вскочив, метнулся в уголок спальни, туда, где находилась клетка. Так оно и было! Белая тушка мертвой птички лежала на днище клетки, брюшком кверху и поджав лапки. Потрясенно застонав от открывшегося его взгляду зрелища, Лоренс, ухватившись за ладонь вовремя подоспевшего Николаса, медленно осел на ковер, устилающий пол его спальни.