Иллюзия связи

— Ты меня разочаровал. Отец стоял у закрытой двери и смотрел на него сквозь стекла очков. Ладони, запечатанные в перчатки, держали черную папку. В ней лежали распечатанные с видеокамер фотографии того, как Каору схватил Синдзи, когда тот упал от открывшейся двери. Другая — размытая и нечеткая — как Каору тащит его за собой. Третья — они возле лифта и Каору прикладывает пропуск Кадзи. И ни слова или намека на Кадзи и того монстра. — Что ты там делал? Отец пришел десять минут назад, сообщил, что Синдзи провалялся в отключке два дня. Сунул под нос фотографии и, пока Синдзи их рассматривал, сверлил взглядом. — Где именно? — В исследовательской. Отвести взгляд от пугающей фигуры отца было сложно. Он всегда приковывал к себе внимание. Синдзи посмотрел в окно. Солнечно, ни облачка. — Ты хочешь услышать мою версию событий? — ровно проговорил Синдзи. Он все еще не чувствовал Каору. Шальную мысль о том, что его убили, Синдзи отогнал как можно дальше. Ни отец, ни тем более его подчиненные без прямого приказа, не посмеют убить образец без причины. Отец скорее бы рискнул своим сыном. Удачное стечение обстоятельств, что Синдзи успел оттолкнуть Каору и поймать пулю, предназначавшуюся ему. Раненое плечо, исколотое обезболивающим, не доставляло дискомфорта. Вот когда Синдзи вернется домой, тогда и прочувствует все прелести заживления в бытовых условиях. — Желательно. — Я пытался сбежать от существа, которое меня преследовало, — ответил Синдзи и вновь посмотрел на отца. На него сообщение не произвело никакого эффекта. Отец из тех, кого сложно чем-то удивить, особенно когда он в курсе происходящего. — Оно было похоже на то, которое убило маму. И знаешь, что интересно? Оно со мной мысленно связалось и сообщило о своем приближении. Оно меня искало. У вас не сбегали в последнее время опытные опасные образцы, а? На лице отца заходили желваки. Еще бы, собственный сын указывал на ошибку. Синдзи было все равно. Злость вновь потихоньку сметала все чувства. Он уже не был маленьким ребенком, для которого родители были центром вселенной. Синдзи вырос и вполне самостоятельно мог принимать решения. — Это невозможно. Мне не поступало отчетов о побеге. — Тогда потряси своих подчиненных. — Синдзи хмыкнул. Говорить о Кадзи, тем более подставлять его, не было смысла, потому что он был тем, кто мог и хотел помочь Каору. Синдзи не любил врать, но раз ситуация того требовала, то он определенно на стороне Кадзи. Отец давно потерял доверие, и лишь укреплял веру в то, что Синдзи принял правильное решение. — И ответь мне, какого черта второй из твоих образцов преследует меня? — Второй? — Первый убил маму, — напомнил Синдзи. — Я тебе говорил еще тогда, но ты мне не поверил. Ах да, ты ведь считал все, что я говорю, бредом на почве стресса. — Он хмыкнул. — Чего мне еще ждать? Когда меня сожрут в туалете? А ты будешь стоять и смотреть на это? — Ты преувеличиваешь, — отец поправил очки на переносице. — Ответь, зачем это все? Зачем я тебе понадобился на самом деле? Внутри разрасталась паника за Каору — только бы с ним ничего не сделали, только бы не наказали за побег. Он же ничего не сделал. В воспоминании вновь мелькнули красные глаза и пугающий оскал, когда Каору спутал его с одним из ученых. Синдзи поежился. Теперь всегда при воспоминании и взгляде на Каору будет перед глазами вставать этот момент? — Не понимаю о чем ты, — сухо ответил отец. — Я всего лишь хотел пристроить своего сына к себе на работу. — До этого ты говорил, что я важен для исследования. — Таковым и остаешься. Но случившееся вчера было по твоей вине. Это переходило все рамки. Или отец намекал, что существо рвалось к Синдзи, вот и выбралось на свободу? — Каким чертом я замешан в том, что кто-то не досмотрел твоего монстра?! Может, ты его специально выпустил?! — не выдержал Синдзи и сорвался на крик. — Что еще ты мне будешь говорить под видом "все хорошо, ничего опасного не случилось"?! Или когда меня все-таки съедят, ты и в этом найдешь выгоду?! И будет чем меня упрекнуть, верно? Синдзи тяжело дышал, выговорившись. Это было не все, что он хотел сказать ему в лицо. Намного больше хотел ударить, но вымещать свою злость подобным образом считал выше своего достоинства. — Да, — холодно отрезал отец. Он взялся за дверную ручку, чтобы выйти и закончить разговор. В детстве он всегда так обрывал их общение. Синдзи боялся потом подойти к отцу, думал, что сильно провинился и обидел его. Это теперь понимал, что отец им постоянно манипулировал. Впрочем, ничего так и не изменилось. Синдзи коротко рассмеялся. — Будь мама жива, ты бы ее тоже обманывал? Ладонь в перчатке сжалась в кулак на секунду и тут же расслабилась: — Твоя мать давно мертва, — он открыл дверь. Звуки коридора наполнили комнату, резко ворвавшись в тишину. — Подожди, — почти приказал Синдзи. — Не смей уходить среди разговора. Я еще не закончил! — Зато я закончил. — Один ответ. Мне нужен всего один ответ на вопрос. Заинтересовавшись, отец остановился, закрыл дверь, вновь погружая комнату в тишину. Весь его вид говорил: давай, удиви меня. Всего одна попытка. И невозможность удивить того, кто забыл это чувство очень давно. Отец был холодным и расчетливым человеком, который ничему не удивлялся, а лишь меняя одно решение на другое. — Я — часть твоего эксперимента, — Синдзи коснулся метки. Она вновь напоминала обычный шрам, от нее не исходило тепла как прежде. Своим испугом Синдзи обидел и задел Каору, а теперь расплачивался игнорированием. — Ты с самого начала знал, что я один из тех, кто помечен? Почему ты скрывал это от меня? И чего ты добиваешься моим участием в этом исследовании? Отец редко показывал эмоции, чаще напоминая равнодушного истукана. Все, что могло на его лице пробудить эмоции — мама. После ее смерти отец замкнулся в себе. Вопреки ожиданиям тети и дяди, он не запил, а полностью посвятил себя работе. — Ты не такой уж и глупый, — хмыкнул отец, словно опроверг истину, в которую верил. — Отвечай. — Значит, ты хочешь знать правду? — Да. — С момента смерти матери ты был моим образцом для исследований. Сердце пропустило удар. На мгновение Синдзи забыл, как дышать. Он не был готов к такому откровению. — Вся боль, что ты чувствовал ребенком, — были наши опыты, чтобы проверить как двое из пары чувствуют друг друга и на каком расстоянии. Та же операция по удалению твоей якобы опухоли всего лишь проверка чипа, блокирующего эту самую связь истинной пары. — Отец брезгливо хмыкнул. — Он сработал чудесно. Но из-за долгого времени он потерял свою ценность и пришел в негодность. Когда ты вернулся, я планировал на твоем примере изучать это явление, чтобы потом от него избавиться, придумать вакцину, помогающую начисто стереть все следы и намек на него. Вмешательство в организм чужого человека может быть опасным. Что, если эта "истинная пара" на самом деле инопланетная разработка, заставляющая подчиняться чужой воле? Когда эмоции чужого охватывают все твое тело, пудрят мозги, затуманивают сознание, ты не можешь думать ни о чем другом, кроме как прикосновения к тому, кто поставил эту чертову метку! Под конец тирады, отец уже стоял в ногах кровати. Раскрытая правая ладонь сжималась в кулак. На протяжении монолога всегда сдержанный отец ей слишком сильно жестикулировал. — Но ведь... — До Синдзи медленно доходило, что у отца была та же проблема, что и у него. Иначе откуда бы он знал все то, что происходило с Синдзи, когда Каору не закрылся? Со слов других подопытных? Вряд ли, иначе отец бы констатировал сухие факты как при чтении доклада. Сейчас же в нем кипели эмоции, которых давно не было. — Если бы они захотели захватить, то давно бы это сделали. Еще когда я был маленьким. И послали бы больше своих завоевателей. — Потому что мы пресекаем их вторжение! — Отец сцепил руки на спинке кровати. Сжал зубы, зажмурился, успокаиваясь. — Ты, Синдзи, один из немногих, кто поможет разработать вакцину. С твоей помощью я найду способ избавиться от этого паразита. — И уйти не дашь, верно? — глухо спросил Синдзи, подтянув ноги к груди. — Никто тебя не отпустит, что бы ты ни делал. — Тогда почему же ты сразу не нацепил на меня наручники и не уложил под скальпель? Чего ждал? — Мы тебя уже готовим. С того момента, как ты приехал. Синдзи осекся и забыл свое последующее обвинение. — Ты же пьешь лекарства, которые выписывает доктор Акаги? Подозрения, все это время крутившиеся в голове Синдзи, оправдались. — Она... — Все знает. Ты нам очень и очень помогаешь с самого начала, как на тебе появилась метка. С самого детства и до сих пор. И Табрис, — Синдзи вздрогнул, настолько холодно прозвучало его имя, — не исключение. Им очень легко манипулировать. Всеми, кто дает эту чертову метку, легко манипулировать через нее же. Ты пробовал? Синдзи отчаянно замотал головой. Он же вообще о ней не знал! И к тому же, не хотел манипулировать Каору. Никогда не желал подчинить или причинить вред специально. А вот отец, похоже, многое успел понять во время своих жестоких опытов. О мысли, сколько же всего было пар в распоряжении отца и сколько до сих пор есть, Синдзи бросало в дрожь. Он ведь только что добавил себя в их список, увеличив численность. — К сожалению, наши опыты зашли в тупик. Материал закончился. И тут я вспомнил про тебя. В прошлый раз ты показал отличный результат. Тем более, ты же все сделаешь для меня, верно? "У тебя нет выбора" — повисло в воздухе. Тиканье наручных часов отца слилось воедино с биением сердца Синдзи. Слишком оглушающий звук, который предшествовал безумию отца. И послушанием самого Синдзи. У него попросту нет выбора, кроме как послушаться. Сбежать Синдзи не сможет, никто не поможет — он совершенно один. Даже если попытается, его быстро найдут — навыков скрываться в городе у него нет. И для того, чтобы выжить, Синдзи должен согласиться. Не ради себя. Так было всегда. Отец все решал за него, а ему оставалось сказать единственное, что он хотел услышать: — Да, отец. Это единственный способ еще раз увидеться с Каору, хотя бы максимально близко подойти и попросить прощения. Хотя бы ради него быть послушным и выполнять все требования отца. — Ты же не отдашь меня своим монстрам? — тихо спросил Синдзи. — Посмотрим на твою успеваемость и полезность, — бросил отец и ушел, хлопнув дверью. Он более чем понятно все объяснил. Не будет послушания — не нужен. И почему отец так хочет докопаться до сути меток пары, и уничтожить это все? Разве можно придумать вакцину против... Этого? Или Синдзи не знал того, до чего докопался отец в своих исследованиях? И почему он так стремится все это уничтожить? Разве может быть опасным соединение двух людей физически и эмоционально? Синдзи вздрогнул, представив, что все напавшие на него монстры были в прошлом людьми, а эксперименты их изменили до неузнаваемости. Неужели Синдзи тоже может стать таким же? Именно такого влияния через метку боится отец и хочет предотвратить? Если представить мир среди таких монстров, то это очень страшно и опасно. Наверное, хорошо, что "истинных пар" считанные единицы на миллиарды населения. И то, что отец защищает от вторжения — хорошо. Может быть. Ладонь легла на метку, касаясь бинтов. По-прежнему холодная. — Каору, — прошептал Синдзи, стараясь подавить скопившиеся слезы и волнение. — Прости меня. За окном чирикали птицы. За дверью изредка доносился гомон с коридора. Синдзи сидел, сжавшись, и продолжал просить Каору через метку открыться. --- Через долгих четыре дня он вернулся в команду. За все это время Каору так и не открылся. Сколько бы Синдзи не просил, не пытался пробиться через глухую стену — тщетно. Это угнетало намного больше, чем когда доктор Акаги приходила и отводила его на процедуры. Синдзи безмолвно подчинялся. Он спрашивал, когда сможет вернуться в команду, на что получал сухой и однозначный ответ: "Скоро". Продолжать разговор Синдзи не хотел, поэтому замолкал. — Ты как, Синдзи? — Кенске оторвался от длинной ленты кардиограммы. — Все хорошо? — Да, в порядке, — Синдзи попытался улыбнуться. Он сдерживал себя, чтобы не кинуться к столу и не просмотреть последние данные Каору. — Не думал, что поход в туалет закончится ранением. Он не знал, что сказали ребятам, поэтому предпочел не говорить лишнего. Сперва необходимо узнать их версию событий. И Синдзи сомневался, что им сказали хотя бы о монстре. — А мне бы хотелось оказаться на твоем месте! — Тодзи подошел к Синдзи, положил руки на плечи и, глядя в лицо, сказал: — Раздевайся. — Что? — Синдзи показалось, что он ослышался. — З-зачем? У него ведь есть Каору... — Ну как? — Тодзи ухмыльнулся. — Пока Аски нет, я хочу посмотреть на твое боевое ранение, конечно! Пока Тодзи не сказал, Синдзи и не заметил, что Аска отсутствовала. — А где она? — Проводит какой-то эксперимент с Табрисом, — ответил Кенске. — Что-то со зрением связанное. Пока Синдзи переваривал информацию, Тодзи успел расстегнуть халат. Холодными руками вытащил майку из штанов. Синдзи ударил его по ладоням и отошел. — Ну покажи, — заканючил Тодзи. — То, что тебя подстрелили вместо монстра — когда еще такое будет! — Монстра? — Синдзи все же снял майку, стараясь не задеть повязки, и показал Тодзи, позволяя все рассмотреть. — Угу. Нам сказали, что на тебя напал монстр, — пояснил Кенске. Он поправил очки на носу, поиграл с карандашом в руках. — Что ты сбежал от него на лифте, но он все равно забрался в кабину. А тебя подстрелили случайно, когда монстр готовился на тебя напасть — не ожидали, что ты будешь на первом плане. Удивительно, что тебя вообще не изрешетили. — Не интересно, — фыркнул Тодзи после осмотра. Он закинул руки за голову и вернулся на свое место. — Когда залечу рану, тогда покажу, ладно? — пошел на компромисс Синдзи, застегиваясь и приводя себя в порядок. — Договорились! — Тодзи довольно улыбнулся и сел на стул. Он потянулся к Кенске вытащил кардиограмму. — Нашел что-нибудь? — Пусто. — А что вы ищете? — Синдзи сел напротив. Он пока не решался брать ни снимки, сваленные в кучу, ни фотографии, ни бланки анализов. — Да тут такая штука, — Кенске потер карандашом затылок. — Наш испытуемый ни на что не реагирует. Мы пытаемся проверить его реакции, но он словно... кукла. Вроде понимает, а на деле равнодушно все делает. Хотя подходить к нему страшно — он уже шестерых травмировал. Синдзи пожелал как можно скорее оказаться рядом с Каору. Как никогда захотелось его защитить от всех. И чтобы ни один не смел к нему прикоснуться и причинить боль. — И вроде все крепко привязано, — перебил Тодзи, — а как-то вырывается и пинает ближайших. И пусть бы Каору пинался, Синдзи бы выдержал. — А потом опять успокаивается и делай с ним, что хочешь, — закончил Кенске. Пришлось взять себя в руки и запереть свои чувства как можно дальше, чтобы оставаться хладнокровным. Синдзи не задумывался, почему вдруг его тянуло к Каору. Да, метка во многом путала чувства, давая ложные представления и заменяя привычное новым, но ведь пары обменивались чувствами. Метка их связывала, значит, двое идеально подходили друг другу. И Синдзи, как бы не сердился, как ни боялся Каору, все равно не мог не тянуться к нему. Может, все дело в том, что помимо Каору, он больше никому не нужен? Каору всегда был с ним добр, с самой первой встречи... Что, если метка попросту была намеком, что ты встретился с тем, кто является смыслом твоей жизни? Потому что ради Каору, Синдзи готов был пожертвовать всем. Даже там, в лифте, Синдзи, как бы ни боялся Каору, интуитивно оттолкнул его, чтобы защитить. Это ли не доказательство? Ведь Каору точно так же в детстве, не жалея себя, сделал для него то же самое. — Выяснили что-нибудь? — спросил он. Сейчас как никогда хотелось увидеть Каору, приблизиться к нему, коснуться, почувствовать его кожу под пальцами. Хотелось знать, быть уверенным, что с ним все в порядке. Это было таким наваждением и неконтролируемым желанием, что иногда становилось страшно. Он бы поверил отцу, что через метку можно контролировать свою пару, но ведь Каору сейчас наглухо закрыт. — Немного. — Кенске вытащил из груды бумаг тонкий синий файл. Синдзи его раскрыл и едва подавил вздох удивления и ругани. На фотографии была изображена метка Каору. Вернее все, что от нее осталось. Вырезанная целиком метка лежала в прозрачном контейнере, истыканная булавками с разноцветными ушками. Неужели причина, по которой Синдзи не может достучаться до Каору, именно в этом? Кто вообще сделал такую жестокость? Зачем? Почему именно с Каору? У них же были и другие испытуемые. — Когда это... — Синдзи зажмурился, справляясь с переполнившими в один миг эмоциями. Уж слишком была сильна злость на отца, что он соврал и ничего не сказал. — Когда это случилось? — Как раз через день после твоего больничного. — Кенске приподнялся, перегнулся через стол и ткнул обратной стороной карандаша в фотографию с меткой. — Вот это распорядились вырезать и посмотреть, как будет реагировать испытуемый. — И как? — голос охрип. В груди защемило от собственного бессилия и того, что опоздал. — Кто-то заметил, что если подвергать электрическим импульсам не самого Табриса, а только метку, то ее чувствительность значительно снижается. — Кенске вновь почесал карандашом затылок. — Как если бы оба в паре вернулись к изначальным настройкам, что ли, без всех этих меток. — То есть это что-то вроде остановки развития болезни? Как если вырежут опухоль? — от последнего слова Синдзи поморщился. Он себя точно не считал больным. — И да, и нет, — Тодзи откинулся на спинку стула, закинул ноги на стол. — Это как пауза, которая не дает обмениваться информацией. Или временная недоступность отключения. Не знаю, как объяснить, мы еще исследуем. Пока сложно что-то конкретное сказать, у нас только теории, которые проверяем. Если так, то все попытки Синдзи к примирению через метку были бесполезными. А он-то думал, что сильно обидел Каору. А на деле... Все еще слишком неприятнее. — А вырезать зачем? — Синдзи пролистнул бланки с итогами тестов. Ничего. — Проверяем, появится ли новая, или для этого нужен еще один контакт. Пальцы не удержали файл и тот свалился под ноги, прошуршав страницами. Они не могли этого сделать. Не могли вырезать то, что Каору хотел защитить больше всего. Ведь связь нерушима — такой была легенда. И Синдзи в нее поверил. А теперь... Теперь они опровергли это все? — Ты в порядке? — спросил Кенске из-под стола. Он принялся собирать рассыпанную бумагу. — Бледный очень. Каору... Его нужно было срочно увидеть. Нет, Синдзи никто не пустит — допуска нет. Тогда нужно искать Кадзи, немедленно, и расспросить, что с Каору. Он должен знать. — Просто кольнуло и... — Синдзи порадовался, что все можно было списать на рану — хоть в чем-то она оказалась полезной. Рассеянно закончил: — Извини, сам не ожидал. — Да все в порядке. — Кенске помахал собранными документами и вылез на стороне Синдзи. Отряхнувшись, он положил папку на стол. — Пока нельзя точно сказать, — Тодзи потянулся, уставился в потолок на мигавшую неоновую лампу. — Но я понимаю Табриса. Я бы тоже не обрадовался, если бы из меня вырезали кусок мяса живьем без разрешения. Синдзи нечего было сказать. Наверняка Каору думал, что остался совсем один. Метку вырезали, его пара — боится. Не удивительно, что Каору бросался на всех. — А что... — Синдзи смочил пересохшие губы. — Что на счет его пары? — А ничего. — Она доказывает все, что мы предполагали, — добавил Кенске. Синдзи показалось, что он ослышался: — Она? — Да. — Кенске кивнул на одну из толстых папок-скоросшивателей у самого края стола. — Его пара. Пока руки бездумно тянулись к папке, Синдзи забыл как дышать. — Довольно симпатичная, — ухмыльнулся Тодзи. — Такие же светлые волосы как и у Табриса, только кажется, что отливают голубым. — Аска все равно лучше, — тут же вмешался Кенске. — Она как богиня, снисходит и благословляет, когда наши глаза встречаются, и я жду от нее приказов... — Ты опять думаешь о всяких извращениях. — Зато ты слишком старомоден в своем видении свиданий. — Я придерживаюсь классики, — Тодзи ухмыльнулся. — И тебе советую. Хотя с твоей рыжей бестией вряд ли это поможет справиться. Для нее только всякие извращения и годятся, чтобы приструнить. Единственная радость — ноги и грудь. — Попрошу без оскорблений, — Кенске ударил ладонями по столу. — Прекратите. Видимо, с голосом Синдзи было что-то не то, раз оба замолчали и посмотрели на него. Фотографию девушки Синдзи рассматривал несколько долгих минут. Короткие светлые голубые волосы обрамляли лицо, большие алые глаза, спокойное выражение лица. сперва показалось, что это и не человек вовсе. А такое существо, как и Каору — уж слишком они были похожи, почти как брат и сестра. Потом вспомнил, что связь создавалась между видами, так что девушка — Аянами Рэй, как значилось в досье, — была человеком. Он не верил, что у отца получилось разорвать метку и связь, которую та создавала. И разве можно было создать связь с кем-то еще? Тогда в чем смысл? Почему отец так рвался, чтобы Синдзи согласился на участие? У нее на том же месте была метка идентичная метке Каору и Синдзи. Как такое возможно? — И как она? — тихо спросил Синдзи. — Нормально. — Тодзи мечтательно вздохнул. — Ты ее даже видел, она с нами иногда обедала. В джинсовой юбочке и полосатой майке с длинным рукавом. — Да уж, она тебе и в самом деле нравится, раз такие подробности помнишь, — усмехнулся Кенске. — Кто бы говорил. В памяти никого не всплывало с таким описанием. И в коридорах никто похожий не встречался. Может, просто внимания не обращал. — Как она отреагировала на... — Синдзи неопределенно махнул рукой, подбирая слова: — Метку. — Кричала, рвалась, билась в истерике, — ответил Кенске и сел. — Но не ревела. — А над ней проводили опыты, как над Ка... Табрисом? — Главный управляющий против. Говорит, что их цель защитить людей. — Тодзи вздохнул. — Конечно, некоторые стандартные анализы берем, да и Аянами постоянно ходит истыканная измерительными приборами. Но этого мало, а разрешения не дают. Отец переиграл его. Синдзи ничего не успел сделать, а отец пробился в дамки. Впрочем, он всегда был силен в стратегии и управлении людьми. — А вы спрашивали, как у Аянами Рэй проявилась ее метка? — внезапно для самого себя спросил Синдзи. — Мне казалось, что к Табрису и всем похожим на него, почти никого не пускают. Тодзи и Кенске отвели от него взгляд. — Ребята? — Понимаешь, когда тебе дают материал, ты не спрашиваешь, как его получили, — Кенске покрывался румянцем, и то и дело поправлял очки. — Вот и мы не спрашивали. Нам ведь заранее сказали, что на руках есть истинная пара с метками. — Никому не было интересно? — удивился Синдзи. — Совсем? — Ну... — Тодзи старательно отводил взгляд, изучая невероятно интересную стену. — Ясно. — Не пойми неправильно, просто нам правда не до этого было, — поспешно извинился Тодзи. — А ведь это на самом деле хороший вопрос, — Кенске в задумчивости потер дужку очков. — Теперь, когда ты указал на очевидный промах с нашей стороны, мне тоже стало интересно. Синдзи улыбнулся. Появилась маленькая, но возможность, узнать появление метки у той, кого ее не должно быть. — Думаю, можно дать запрос на дополнительную информацию. — Кенске отыскал свой блокнот и сделал несколько пометок. — Просто... — Синдзи замялся. — Если она работала в лаборатории и проверяла анализы, и предположить, что ДНК Табриса попала ей на кожу, значит, соприкосновение для появления метки ошибочное предположение. — Тогда Аянами непосредственно находилась вблизи, — кивнул Кенске. — Но твою теорию тоже надо будет проверить. Сперва, конечно, получить ответ на вопрос, и тогда уже начнем двигаться дальше. — У нас другая задача, — осадил Тодзи. — Мы не должны выяснять появление метки у Аянами. Наша цель — Табрис, и только он. Мы должны думать только о нем вне зависимости о том, что делаем. Синдзи сжал кулак. Он-то уж точно постоянно думал о Каору и без всяких проектов. — А мы, по-твоему, что делаем? — Кенске сложил на груди руки. — Нельзя изучать метку только у одного из пары. Вслушайся в то, что я говорю. Мы изучаем явление "истинной пары". Понял? Па-ры, — повторил он по слогам. — Это когда один плюс один, ясно? У нас на руках должно быть двое, а не полтора. — Это уже не ко мне, умник. — Ну да, — Кенске сник. — Это к доктору Акаги. — А что с ней не так? — удивился Синдзи. Он прошуршал бумагами на столе, выуживая все, что произошло за время его отсутствия. — Она не подает вида, конечно, но все равно очень волнуется, — Кенске подкинул еще три папки. — И неизвестно по какой причине. — Скорее всего из-за того монстра, который на тебя напал. Кстати! — Тодзи от волнения аж поднялся со стула и ткнул в Синдзи пальцем. — Какой он? Монстр, который за тобой охотился? Пришлось рассказать многое, но умолчать о Кадзи и Табрисе. Тодзи с Кенске увлеклись рассказом, начали строить всякие гипотезы относительно появления монстра и того, почему у него такое аномальное строение тела. Синдзи поделился своей теорией, что монстр мог быть в прошлом человеком, на которого повлияло смерть пары. — Это невозможно, — неожиданно жестко обрубил Кенске. — Почему? — И Тодзи, и Синдзи уставились на него. — Организм подвергается мутациям по нескольким причинам. И метка не дает ни одной характеристики, из-за которой он может настолько поменяться. Клетки меток исследовались несколько раз, ставились многочисленные опыты. Например, пытались привить клетки чистым людям. Не только на то же самое место, из которого до этого извлекли, но и в случайные. Из-за того, что клетки не размножаются вне метки и не могут воссоздать рисунок, они отмирали. Более того, они заражали организм, и в течение часа человек умирал. Эксперимент провалился. В других случаях было все то же самое — смерть реципиента. Синдзи успел прикусить язык прежде, чем вопрос вырвался сам собой. Как тогда получилось, что Аянами Рэй стала истинной парой для Каору? — Сколько времени организму требовалось на отторжение клеток? — спросил Синдзи. — От двенадцати часов и до четырнадцати дней. — Пока клетки приживались, были ли какие-то записи того, что чувствовали реципиенты? — Показания разнятся. У одних протекало все это быстрее, рассказывали, что чувствуют боль, другие — счастье. Кто-то сильно волновался, кто-то становился невероятно сильным. Были даже те, кто сходил с ума. Несложно догадаться, сколько у них было времени. С ума сходили те, у кого был самый долгий срок приживления клеток. Можно предположить, что Аянами Рэй как раз из последних. Знать бы, сколько времени есть, прежде чем она сойдет с ума и умрет. Неужели отец пойдет и на это? Он разве не понимает, что подставляет ее? Он же в курсе всех исследований. А доктор Акаги куда смотрела? Она должна была отговорить если и не отца, то хотя бы Аянами Рэй принимать участие в эксперименте. — Синдзи, ты точно в порядке? — Кенске смотрел на него с подозрением. — Да, в норме. Я должен увидеть отца. Он метнулся к двери, но его ухватили за локоть, а Кенске преградил путь. — Ребята? Вы чего это? — А вдруг на тебя опять монстры нападут? — ухмыльнулся Тодзи и обнял Синдзи за плечи, крепко обхватив шею. У него было действительно железное объятие. — Я не хочу это пропускать. Ты везунчик на подобные приключения. — Не думаю, что в этот раз мне повезет на встречу с монстром, — Синдзи попытался выпутаться из его захвата, но с другой стороны пристал Кенске. Синдзи зажали с двух сторон и выпутаться было очень сложно. Отвертеться тоже. — Ладно, — в итоге согласился он. — Идем.