Иллюзия связи

И все-таки кошмар привычно вернулся отвоевывать законную территорию. Синдзи раз за разом переживал момент, когда маму разорвали на части. Он смотрел на уродливое лицо монстра, дрожал всем телом, и не мог пошевелиться. Монстры множились, окружали, тянули к нему лапы и замирали. Синдзи оказывался в клетке из протянутых конечностей. Едва шевелился — они приходили в движение и норовили ухватить кусок, оторвать от тела хоть немножко. Так он лишился ноги и части плеча — сильные пальцы отрывали медленно, болезненно, откручивая кусок плоти, как крокодилы, делившие попавшуюся антилопу. "Это ты виноват", — гулял эхом голос отца. И Синдзи верил в свою вину — он всегда делал только хуже. Именно из-за него пострадала мама. Если бы он не зашел в лифт, то ничего бы этого не случилось. Тьма с правой стороны зашевелилась, резко выбросила мощную крепкую руку с вздувшимися синими венами, и схватила его за горло. Синдзи задыхался, хрипел, царапался, брыкался, но спасать его было некому. Они всегда держали крепко. Никогда не отпускали. В рычание вклинился резкий непривычный грохот, и Синдзи распахнул глаза. Находясь между явью и сном, он наблюдал, как руки пропадают, растворяются одна за другой, обещая скорое возвращение, едва он прикроет глаза вновь. "Ты принадлежишь мне", — малоразборчиво пророкатало утробно в воспоминаниях голосом одного из монстров. Приложив к лицу руку, Синдзи стер капли пота, вздохнул. Он повернул голову и встретился взглядом с настороженным Каору. Тот стоял среди комнаты. У его ног валялись две книги. Видимо, это они упали. — Привет, — прошептал тихо-тихо Синдзи, приподнимаясь настолько медленно, словно боялся его спугнуть. — Привет, — эхом откликнулся Каору, глядя на него не мигая. Его волосы заметно укоротились — явно Мисато постаралась. — Тебе идет, — проговорил Синдзи. Он спустил ноги с кровати, поднялся, осторожно проговорил: — Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Каору моргнул, а потом улыбнулся: — Это я должен говорить. — Он неуверенно переступил с ноги на ногу. Его голос был едва слышным и хриплым, словно он учился говорить. Не удивительно. Он ведь молчал без лишнего, около пятнадцати лет, и единственные звуки, вырывающиеся из горла — крики боли. — Можно я... — Да, — поспешно ответил Синдзи и шагнул навстречу. Видеть перед собой живого, целого и невредимого Каору было счастьем. С души словно камень свалился весом в несколько сотен тонн. И очень сильно хотелось забраться Каору под одежду и убедиться на ощупь, что физически с ним все в порядке. Однако накидываться вот так Синдзи постеснялся. Да и вряд ли его правильно поймут, если он устроит что-то подобное. — Но ты же еще не знаешь, что я хочу. — Тебе можно. — А потом Синдзи с толикой испуга уточнил: — Ты же не против, что я тебя украл? Недоумение длилось считанные вдохи на лице Каору, а потом он покачал головой. Единственный глаз светился радостью, второй все еще прятался под повязкой. Синдзи совсем забыл уточнить, можно ли его вылечить. Каждый раз видеть напоминание своей трусости будет весьма болезненно. А ведь Каору такой красивый. — А если я против? Синдзи опустил голову. Он стал эгоистичным, думал только о своем желании. Обида затопила слишком резко. Сжав руки в кулаки, Синдзи зажмурился, выкрикнул поспешно "Прости" и пулей выскочил в коридор. Найдя ванную, Синдзи заперся в ней и, прислонившись лбом к холодной плитке, прикусил до крови губу. Он жалок. Он слишком жалок. И не умеет держать себя под контролем, а ведь давно думал, что научился. В дверь постучали и ставший неизвестно когда любимым голос твердо сказал: — Икари Синдзи, открой. Рука легла на вентиль и до упора выкрутила. В душевой кабинке хлынул мощный поток воды, перекрывая дыхание. Оно было слишком отчетливым, бежало по голой шее легким касанием и запутывалось в волосах. Слишком приятно, томяще, невыносимо. В дверь застучали настойчивее. Синдзи зажмурился, опустился на колени. Руки держались за край раковины, словно она могла телепортировать далеко отсюда или помочь стать невидимым. — Пожалуйста... Синдзи вздрогнул. Шепот слышался у самого уха, как и прикосновение к плечам. Нечто похожее было каждый раз, когда его рвали на куски монстры. Они трогали и звали, очаровывали, манили. И Синдзи каждый раз шел к ним, не смея сопротивляться. Он хотел сбежать, остановиться, но не мог сопротивляться. Передернув плечами, чтобы прогнать ненужное наваждение, Синдзи поднялся. У самой двери надавил на замок. Он впился в подушечку острым лезвием. Щелкнула задвижка и дверь мгновенно распахнулась, являя недовольного Каору, который шагнул навстречу, пока его не вытолкали обратно. Улыбаться не было сил, как и смотреть ему в лицо. — Почему ты не дослушал и ушел? — Каору невольно обернулся и, несколько секунд рассматривая раскрытую дверь, все же прикрыл ее. Синдзи заметил дрожь в тонких запястьях, пока ладони держались за ручку. — Потому что я глупый, — Синдзи опустил голову, развернулся. Он чувствовал на себе слишком осязаемый взгляд Каору, и это было пыткой. Хотеть прикоснуться к нему и не иметь права из-за чужой метки. Пусть Аянами и была клоном Синдзи, но метка была все равно чужой, даже если сходство в ДНК было идеальным. — И ты сам сказал, что я зря все это сделал. — Я рад, — выдохнул Каору едва слышно. — Тому, что я тебя фактически разлучил с твоей парой? — Синдзи все-таки сказал это. На последнем слове голос предательски дрогнул. Он готовился, что Каору ударит его. Или накричит. Или обругает. Думал, что примет любое наказание, которое заслуживал. — Икари Синдзи... — Синдзи. — Синдзи, — послушно повторил Каору, чуть растягивая гласные, словно пробуя на языке. Он все же закрыл дверь на защелку. Ее щелчок Синдзи услышал даже сквозь шум воды и невольно вздрогнул. Они были в темноте маленького ограниченного пространства, и это пугало. Синдзи старался отогнать от себя мысли, что он в темноте, а значит, скоро появятся монстры. Он ведь такая хорошая приманка для них, и сейчас создал для их появления все условия. Так, не думать, не думать, не думать. Надо сосредоточиться на Каору. — Ты — моя пара, ты мне предназначен, — продолжил Каору, — а не... не та подделка, которая пыталась собой заменить тебя. — Но метка... — Синдзи прикусил губу, вздохнул несколько раз и взял себя в руки. — Она может позвать тебя. Ты же к ней придешь и не сможешь сопротивляться. Что, если отец прав? Он редко лгал, чаще не договаривал, но считал ниже своего достоинства лгать. Может, Каору сейчас успокаивает потому, что не хочет, чтобы о нем волновались? А когда его позовут, потянут через связь, то он сбежит и оставит Синдзи одного. — Оригинал всегда лучше копии, неважно насколько она хороша, — уверенно заявил Каору и опустил ладони ему на плечи. Сдавил, заставляя выпрямиться, помассировал большими пальцами у основания шейных позвонков, в точности повторил шрамы после операции, бывшие некогда меткой. — Не надо меня бояться... Я ведь... я не хотел. Просто не ожидал тебя увидеть. Он присел, обнял и притянул к себе, уткнувшись губами в шрамы. Прикосновение отозвалось электрическим разрядом по всему телу. Волна нежности затопила сознание, а дрожь пробежала от груди к паху. — Я заслужил, — прошептал Синдзи, чувствуя, как все тело охватывает неожиданное возбуждение. Неужели ему настолько приспичило, что любое прикосновение будет отражаться... вот так? — Я делал с тобой ужасные вещи... Тогда, когда Аянами была с тобой в паре. Я видел тебя через стекло, видел твою боль, хотел тебя спасти, и все равно продолжал тебя пытать. — Я привык. И это было хуже всего. Когда к чему-то привыкаешь, это теряет краски и смысл, становится обыденностью, фоном, на который не обращаешь внимания. Для Каору это было способом выживания, а Синдзи продолжало мучить. Каору не злился на него, это утихомиривало внутри бурю, но не могло полностью ее рассеять. И было больнее, потому что Синдзи в самом деле приносил Каору лишь одни страдания — ничего не изменилось за эти годы. Не удивительно, что он привык. — Ты дрожишь, — заметил Синдзи. Кожа Каору, его прижатое тело чувствовались прохладой, словно Синдзи прислонился к мраморной стене. — Все хорошо? — Ты рядом, — ответил невпопад Каору и Синдзи почувствовал его приятную улыбку. Каору потерся носом о шею, втягивая его запах, касаясь мочки уха кончиком носа. — Согреешь. Покраснев, казалось, до кончиков ушей, Синдзи кивнул. Потому что в самом деле готов был греть. Только бы еще избавиться от этого тягуче-жаркого в паху. — И все же, — Синдзи обернулся и буквально поймал отключившегося Каору на руки. Паники в этот раз не было. Синдзи удобнее перехватил его тело, поднял на руки и донес до кровати. Аккуратно его сгрузив, Синдзи вернулся в ванную, выключил душ, наскоро умылся и, еще раз проверив, все ли в порядке с Каору, прошел на кухню. Мисато кивнула на рисоварку. Она сидела за столом и читала газету. Рядом лежал планшет со страницей новостей. Изображение выводилось на стол и Синдзи ненадолго подвис, пока накладывал рис. Он разглядывал и пытался вспомнить, видел ли рекламу чего-то подобного. — Наша технология, — ответила Мисато, заметив его взгляд из-за газеты. — Каору отключился у меня на руках, — Синдзи поставил пиалу на стол, взял вилку — ничего другого не нашлось, и принялся есть. — Говорила я ему не ходить в таком состоянии, а все равно пошел тебя искать, — пожаловалась Мисато и отложила газету. — Что один, что второй — идеальная парочка. Может, вы вместе будете спать? Синдзи подавился рисом, закашлялся. — Мисато-сан! — А что? — Она захлопала глазами и ухмыльнулась. — Будете спать рядом, и мне спокойнее — не надо будет вас искать по всему дому. А так сразу все проблемы сосредоточены в одном месте. Отпив несколько глотков воды, Синдзи с громким стуком поставил его на стол. — Но... мы же... — Вы пара, Синдзи, — напомнила она, подмигнув. — К тому же, ты нужен Каору. Он слишком ослаб и исхудал. Любое движение требует невероятных усилий, он на ногах еле держится. Говорит вообще с трудом. Удивляюсь, как у него не атрофировались голосовые связки за время молчания. А ты единственный, с кем он разговаривал. Так что будешь его кормить, поить, мыть, словом, принимаешь на себя все счастье заботливой женушки и не отлыниваешь, ясно? Оставалось только согласно кивнуть. Он не представлял, что с Каору предстоит столько возни. Синдзи не был против, просто не думал о последствиях заключения. А они были изначально, Синдзи их прекрасно видел еще в детстве. — Сколько он проторчал там? — спросил Синдзи, разглядывая неровную горку риса. Отпив из кружки кофе, Мисато тихо, словно боялась нарушить покой и потревожить зверя, проговорила: — Почти девятнадцать лет. Значит, Синдзи было всего два года, когда Каору попался. А сколько Каору было лет, когда он решился пойти к людям? Мисато задумчиво посмотрела на него, вздохнула, и проговорила: — На самом деле, Синдзи, мы никогда не спасаем своих, если они попались. Мисато обхватила кружку двумя руками. Она смотрела в стену немигающим взглядом, и вспоминала что-то тяжелое для себя, что пришлось преодолеть именно ей. Газета с шуршанием сползла на пол, но так и осталась там лежать. — Почему? Чтобы не подставляться и не давать людям шанса захватить еще больше образцов? Иной причины попросту не было. С одной стороны Синдзи понимал, но с другой такое правило было жестоким. — Верно. — Прошептала она. Ее глаза сосредоточились на точке. Зрачок сузился настолько, что почти пропал, и сейчас Синдзи вновь видел перед собой совершенно незнакомое существо. — Мы можем пожертвовать одним, но не всеми. Проваленная миссия лучше, чем все задание вцелом. — Мисато-сан. А почему вы приходите к людям? — В поисках пары. И только. То, как она сказала это, если и не подтолкнуло к решению загадки, то натолкнуло на осознание. Все было не так просто. Если бы каждый из крылатых хотел найти свою пару и быть счастливым до конца дней своих, то предназначенных было бы в разы больше. Были какие-то ограничения у них, крылатых, на поиски. И проблема не только в поимке крылатых людьми, а в чем-то еще. — Зачем вам пара? — Синдзи не отводил взгляда от Мисато. — Что она дает помимо чувств, метки, единения и всего остального? Как вы вообще вычисляете, где искать свою пару? Она улыбнулась, а потом вовсе расхохоталась. — Тише, — попросил Синдзи, — вы Каору разбудите. — Да не проснется он еще пару часов. — Все равно потише, пожалуйста. — Ладно, ладно. — Она вытерла выступившие слезы, все еще хихикая. Протянула к нему руку и потрепала по волосам. Совсем как делала раньше. Ненадолго вернулось ощущение прошлого, когда Синдзи по утрам собирался в школу, а Мисато трепала по голове и просила хорошо учиться. Знала ли она тогда, что Синдзи уже связан с кем-то? Скорее всего. Синдзи точно не был уверен, но предполагал, что крылатые чувствовали, что человек с кем-то связан. Хотя кто их знает. Он готов был поверить, что Кадзи наверняка доложил, с кем она живет. — И все же, — Синдзи пригладил волосы, поворчав немного. — Как вы узнаете? — Никак. Мы можем целую жизнь прожить среди людей, но так и не найти никого. Услышанное опечалило. Получалось, если бы не случайность, то он мог и вовсе не встретиться с Каору? И тот бы лежал на холодном столе в ожидании своей смерти? — Ты ведь в курсе, что для связи нужно прикосновение? Синдзи кивнул. Он попытался припомнить все, что знал об истинных парах. — Мы как раз занимались исследованиями на эту тему. Но многое из того, что нам рассказали, не укладывается в цепочку. — Синдзи уставился на ползущие графики на столе. — Доктор Акаги говорила, — при этих словах Мисато раздраженно фыркнула, — что все дело может быть в вирусе. Во всяком случае она не отрицала этот факт. Но я не понимаю, как наши организмы так взаимодействуют с этим вирусом, что только один человек получает... связь. Ведь не может быть только один уникальный случай на миллиардное население. Что, если будет двое или трое, но вы просто не ищете дальше? Мисато постучала пальцем по столу, обдумывая предположение. Синдзи давно задумывался на эту тему, с тех пор, как узнал про клонов Каору. Все они чувствовали Синдзи, и стремились к нему не разбирая дороги. — Я в этом не очень хорошо разбираюсь и мало что знаю, — виновато улыбнулась Мисато. — Могу сказать, что все дело в лишнем гене в геноме человека. Он синтезирует белок, который, собственно, и реагирует на наше прикосновение. Изначально ничего этого не было. Мы жили отдельно, люди — отдельно, но потом случился первый контакт. Массовая атака на наши поселения. До Земли тогда долетали лишь осколки кораблей, сжигаемые в атмосфере. Это событие как раз совпало с метеоритным дождем, так что секретность осталась. Но в атмосферу попал вирус. Он-то и стал первопричиной возникновения такого явления как "истинная пара". Синдзи не поверил. Все дело было в вирусе и войне с какой-то инопланетной цивилизацией? То есть и Тодзи, и Кенске были правы в своих утверждениях? Но это не по отдельности, а все вместе нужно рассматривать? — Не делай такое скептическое лицо. — Мисато сделала глоток остывшего кофе, поморщилась и отодвинула от себя кружку, зацепив край окошка новости. Оно раскрылось на всей поверхности, обновляясь комментариями с картинками. — Просто... смешно звучит. Из-за какого-то вируса появилось все это. — Он покачал головой. — Не верится. — Именно это явление и изучали на Каору, а ты его носитель, — ткнула в больное Мисато. — Между прочим, эта война случилась очень давно. Вирус, занесенный из космоса, бушевал в четырнадцатом веке и как раз совпал с пандемией чумы. — Он встроил свой геном в геном людей, — понял Синдзи. Что-либо говорить о самой чуме Синдзи не брался, потому что тогда по большей части спасались от нее и ее последствий. Возможно, этот самый космический вирус и вовсе мог никак не повлиять на человека, или пройти как обычное ОРВИ, при этом не оказывая серьезного влияния на организм. Почти как герпес — вроде и есть, а вроде и нет, и проявляется лишь при рецидивах. — А человечество переболело этим и стало носителем. — И находится в латентном состоянии, никак себя не проявляя, — кивнула Мисато. — Пока не встретится тот, кто его "активирует". Именно этой маленькой детали и не хватало, чтобы составить общую картину. Кажется, Синдзи начинал понимать. Когда встречается предназначенная друг другу пара, через прикосновение происходит узнавание, активация гена, транскрипция и трансляция белка, которые и проявляют метку на коже. Но она проявляется не сразу — необходимо время для ответной реакции организма, которая, естественно, не может быть моментальной, как обычно показывали в фильмах. Поэтому при тактильном контакте, пусть и мимолетном, происходит передача в мозг информации о новом "знакомом". Сигнал активирует этот самый ген, и клетки с геномом начинают активно синтезировать белок, который с кровью транспортируется в кожу, накапливается в меланоцитах, и на дерме проявляется рисунок. Синдзи накрыл шею ладонью. В детстве, когда они в садике ходили в бассейн, все говорили, что у него шрам, но никто не говорил про рисунок. Конечно, отец мог ему вырезать метку, но тогда шрам был бы намного больше. Скорее всего, яркость рисунка поддерживалась, если происходил постоянный контакт между предзназначенными друг другу. Если же двое расставались на долгое время, то рисунок пропадал, а ген возвращался в состояние покоя, потому что синтез подстегивается близостью и контактом. Отсюда можно объяснить и неожиданную привязанность. Белок, помимо возникновения метки, вызывает синтез эндорфинов в нейронах, а также стимулирует морфофизиологические изменения в них, что и приводит к своеобразной эмпатии. Если, конечно, слухи о том, что пара могла чувствовать друг друга, правдивы. Синдзи в этом не успел убедиться — его лишили всего и сразу, поэтому оставалось строить предположения, которые, на самом-то деле, уже никому не нужны. И вряд ли кто-то согласится уйти добровольно от своей пары, с которой хорошо и не хочется расставаться. Поэтому истинная пара и остается до конца вместе. Чувства — всего лишь химическая реакция, а истинная пара и ее поиски — тот еще наркотик, приносящий эйфорию и кайф до конца жизни. Причем бесплатный и совершенно легальный. Синдзи тяжело вздохнул. — Что такое? — Не люблю осознавать, что чувства всего лишь химическая реакция, — Синдзи поджал губы. Вся его любовь, желание заботится о Каору, то же возбуждение от прикосновений — лишь химия. — А ты не думай об этом. Будь проще. И называй любовь любовью, а ненависть ненавистью. Не вижу проблемы. — Это сложно. — Тебе надо сменить место работы. — Я не могу вернуться, — Синдзи не хотел вспоминать об отце и его способах борьбы с меткой. А ведь то же изобретение чипа, блокирующего метку и все чувства, у него создать получилось. Поэтому пришлось поспешно перевести разговор на другую тему. — А как вообще узнали об этом явлении? Мы ведь не контактируем и живем отдельно друг от друга. — Крылатые давно живут среди людей, поэтому контакт неизбежен. Вот и получилось однажды вляпаться в такое. Явление изучили и стали использовать. Ты не подумай, все в пределах разумного. Я про то, что вторжение никто не отменял. Наши придумали оружие, с которым весьма сложно справиться в одиночку. По Мисато было видно, как ей тяжело рассказывать. Возможно, то, что она говорила — секретная информация. Синдзи было плевать, он хотел узнать как можно больше, чтобы хоть немного быть в курсе происходящего. И все равно оставалось ощущение, что он всего лишь собачка, которой кидают объедки то с одного стола, то с другого. Маленькими крупицами кормят, чтобы не перекормить. А он радуется, виляет хвостиком и довольствуется малым. Как же — ему уделяют внимание, его замечают, он нужен. А то, что в качестве эксперимента — опять, в который раз — так неважно. Ну, а кто будет с экспериментальным образцом делиться секретами? — Что оно из себя представляет? И все равно он узнает столько, сколько сможет. Ходить и слепо водить перед собой руками, натыкаться на преграды он уже устал. — Огромные роботы, которыми можно управлять. Проблему составляют пилоты. Их должно быть двое, чтобы равномерно распределить нагрузку на мозг и весь организм. Одного пилота не хватает, чтобы справиться. Вот и стали учиться пилотировать по двое, но все было провально. А потом кому-то пришла гениальная идея, как можно проблему решить. — Истинная пара. — Верно, — ответила со вздохом Мисато. — Эксперименты прошли успешно: синхронизация под сто процентов, чего редко достигали даже в парах с однояйцевыми близнецами. Поэтому приняли такое вот решение — всем солдатам, призванным на службу и прошедшим курс пилотирования, разрешалось взять одну из трех миссий по поиску своей пары на Земле. Шансы были не больше полутора процентов на успешный исход. Пилотов очень мало, но они есть и очень ценны. К тому же, когда один из пары умирал, второй долго не жил. Редкие исключения встречались, но их мало. Синдзи гонял по пиале несколько рисинок. Он упорно гнал от себя подальше мысль, что для Каору он был всего лишь пропуском для продвижения по службе. — Почему второй долго не жил? — Крепкая связь накладывает свой отпечаток. Представь, ты постоянно живешь, спишь, ешь вместе с родным человеком, словно он и есть ты, вы как продолжение друг друга, у вас даже чувства одни на двоих. А потом, когда он умирает, от тебя словно отрезают половину. Многие не выдерживают и умирают, кто-то от голода, кто-то от обезвоживания, другие бросаются под колеса или вешаются — они не могут вернуться к привычной жизни без второй половинки. — Обратная сторона медали. С самого начала было понятно, что у этого явления есть и обратная сторона, вот только Синдзи не мог ее представить. Теперь же было поздно убегать — природа и встреча сделали свое. Он привязан к Каору слишком сильно. Даже если нужен Каору всего лишь в качестве пропуска для пилотирования — что ж, с этим Синдзи тоже смирится. Он ко всему привыкал. А редкие истерики всего лишь можно перетерпеть. — А как вы уговариваете людей принять вашу сторону? Ведь пары остаются на Земле и живут спокойной жизнью. — Синдзи вспомнил, как рылся в интернете и искал сведения об истинных парах и нашел необъяснимый момент. — Большая часть не соглашается покидать Землю и защищать ее из-за страха быть убитыми, и наши вынуждены здесь остаться навсегда — расставаться с тем, с кем связан, очень сложно. Их не преследуют и не объявляют дезертирами и преступниками, потому что добровольное согласие важнее вымученности. Под давлением еще более опасно пилотировать. Все же созданные роботы — более-менее живые существа, они прекрасно чувствуют настроение пилотов. А если один из пары боится или испытывает стресс, то он в девяноста восьми случаях из ста не выживает. — Тоже эксперименты? — Нет, — Мисато качнула головой, от чего ее волосы разметались по плечам, — выяснилось в процессе боя. Поэтому пилотам разрешается пропускать вызовы — их безопасность намного важнее. — И сколько у вас в распоряжении пилотов на данный момент? — Меньше сотни пар. Некоторые из них очень старые. — И до сих пор летают? Не укладывалось в голове. Синдзи представил себя старичком девяноста лет, с трясущимися руками, в памперсе, с капельницей, на каталке, которого запихивают в кабину пилота. Потому что новичков все меньше и меньше, а линию обороны необходимо удерживать. — Мы выпускаем в год около трех десятков роботов. Из них лишь пятнадцать-двадцать идут на замену непригодным или разбитым. И только две-три пары появляются, чтобы пополнить ряды пилотов. — А если рассказать людям о том, что угрожает опасность и как-то скоординироваться, чтобы все это упростить? — Аналитический центр раз в три месяца занимается этим решением. И каждый раз выдает одно и тоже — невозможно. Люди глотки перегрызут, начнется гонка за роботами, пилотами, кто лучше, быстрее, шпионаж, смерти. И я не только о смертях обычных людей, а про смерти пилотов. Да, люди могут придумать, как обеспечить безопасность пилотам или создать пилотируемого робота с одним пилотом в кабине, но это не решит проблему, а приумножит. Синдзи примерно представлял себе то же самое. Наилучший выход — продолжать молчать. Хотя отец каким-то образом узнал о пришельцах и войне. Может, слишком сильно был связан со своей половинкой, что читал ее мысли? Синдзи готов был поверить во что угодно, запихнув как можно дальше свои знания. Вопрос так и остался нерешенным — почему только один человек реагировал на крылатого. Да, в работе и том, как все это устроено, разобрался, но вопросов стало больше. — Вы все это мне рассказали, — Синдзи опустил руки на колени. — Такое чувство, словно вы мной манипулируете и давите на жалость, чтобы я выбрал вашу сторону и вернулся с Каору к нему домой, где он станет пилотом. — Вы станете. — Мы? — Он поднял голову и встретился с уже нормальным ее взглядом — зрачок был на месте, а радужка сияла синевой. — Не мне тебя уговаривать, а Каору. У меня нет права. Я всего лишь ответила на твои вопросы. — Она поднялась, поставила чашку в умывальник и вышла. Мисато говорила очень уверенно, словно Синдзи был связан с Каору, и все у них было замечательно. Вот только Каору был в плачевном состоянии, а Синдзи был без метки. Он еще долго сидел за столом и смотрел на застывшие во времени комментарии — опубликованная новость потеряла актуальность. Синдзи засосало в остановившееся время, где он должен был решить, что ему делать дальше. Рано или поздно, когда Каору поправится, ему придется дать свой ответ, взвесив все "за" и "против", решиться на что-то серьезное. Земля была родным домом, где все было знакомым. А космос с неизвестными расами, законами и порядками, был холодным и неприветливым. Ему не нужны были слабаки и неудачники, даже если в Синдзи нуждались и готовы были терпеть все его страхи и неуверенность. Мисато сказала, что пилотировать, будучи неуверенным в том, что делаешь, невозможно. Ответ был слишком очевидным.