Иллюзия связи

Заняться было нечем. Когда хотелось спать, то Синдзи ходил кругами по дому. Он не хотел себя отдавать кошмарам — их было слишком много. Множество "если" крутилось в голове и играло в чехарду. Что, если бы он не вышел на работу на выходных? Что, если бы не услышал сирену, или не дошел до лифта? Что, если бы он испугался входить внутрь и остался на этаже? Что, если бы его заметили солдаты и выставили вон? Что, если бы Каору его ударил слишком сильно и Синдзи бы не очнулся... Много случайностей, которые привели к тому, что Синдзи стал преступником. Он был уверен, что отец обязательно найдет способ отыскать свою пропажу. И не только в городе или стране, а во всем мире. Мисато, если Кадзи рассказал ей всю ситуацию, должна была знать, что им придется скоро покинуть этот чудесный спокойный домик. Надеяться на старших и опытных товарищей самое благоразумное. Мисато — солдат, как и Кадзи, как и Каору, и они представляли все в более полном масштабе с этим побегом. Единственный выход из сложившейся ситуации, где они могли спастись от преследования — вернуться домой. Синдзи сидел долго в комнате с Каору, вспоминал слова Мисато о том, что они могут и скорее должны спать вместе, и блуждал взглядом по обстановке. Мыслями возвращался к разговору об истинных парах, связи, меткам, пришельцам, пилотам и роботам. Крылатые защищали Землю, а люди ни о чем не догадывались. А ведь запуская в космос зонды и космические аппараты с ракетами и орбитальными станциями хоть что-то, но должны были заметить, хотя бы краем зацепить. Или крылатые создали специальные центры, следившие за тем, чтобы все оставалось в секрете? Еще не было известно, где находились штабы крылатых, где проходил военный рубеж и сама линия обороны. Может, и вовсе не в Солнечной системе или Млечном пути. Если представить на мгновение, что Каору предложил бы Синдзи, как своей паре, стать пилотом... Множество возможностей сразу же открывалось, как и изучение нового. Если же Синдзи обычный человек, то все мечты развалятся. Возможно, чтобы Синдзи не болтал лишнего, его убьют. Отец бы если и скорбел, то о потерянном подопытном образце для экспериментов, а не о погибшем сыне. Каору заворочался, застонал, подтянул к груди ноги. Синдзи подошел и присел рядом с кроватью. Сжал его ладонь в своей и Каору расслабился. Невероятно тонкое запястье с проступающими под прозрачной кожей венами казалось нереальным. Прослеживая подушечкой указательного пальца дорожки вен, Синдзи выводил узоры. Под пальцами ощущались вспухшие бугорки от капельниц и острых игл, оставившие многочисленные следы вмешательства. Но от прикосновения по телу все равно разливалась волна тепла. Быть рядом с Каору казалось правильным. Он словно привносил свежий глоток воздуха, раскрашивал мир красками, подталкивал жить. Каору еще в детстве показался Синдзи красивым. С годами эта красота не исчезла. И отсутствие глаза нисколько не портили ее. Синдзи приподнялся на коленках и убрал волосы, обнажая лицо — беззащитное, сосредоточенное и нахмуренное даже во сне. Синдзи чувствовал, что Каору все еще живет в лаборатории — она въелась в его жизнь, проникла ядом в кровь, закрепилась электрическим током в мозгу. Интересно, как он не сошел с ума? Что помогло ему остаться в себе? — Красивый, — прошептал Синдзи, склонившись еще ниже. Руку так и не выпустил, продолжая гладить тонкую нежную кожу. Невероятно мучительно, до скрученного в узел желания, хотелось прильнуть к нему, поцеловать, пройтись губами по шее, прижаться и не выпускать. Чувствовать было мало, чертовски мало. Это как получить глоток воды, зная, что в бутылке намного больше, но она закупорена. Сознание поплыло, уходя мыслями и фантазиями далеко, мешая связно думать. Грохот настенных часов раздался оглушительным набатом. Синдзи опомнился, когда между ним и лицом Каору оставались считанные сантиметры. Его слабое дыхание сливалось с частым и поспешным. Синдзи на несколько вдохов застыл, а потом как ошпаренный отшатнулся. Он сошел с ума. Он точно сошел с ума. Даже не осознает, что делает. Чтобы отвлечься, он сходил на кухню и взял планшет. Сперва Синдзи хотел остаться там же, во избежание, но вынужден был вернуться — волнение за Каору было сильнее. К тому же, Синдзи чувствовал себя более спокойным, когда он был в пределах видимости. Когда потолок утонул в темноте, вернулась Мисато. Синдзи вышел ее встречать, но она разговаривала по телефону и попросила подождать. Озаботившись легким ужином, Синдзи придвинул к ней тарелку риса и нарезанные овощи — то немногое, что нашлось в холодильнике. Пока он готовил, то и дело бросал взгляд на двери, вдруг там появится Каору. — Ну как ты тут? — Мисато уселась на свой стул и подвинула ему чашку для кофе. Синдзи молчаливо сделал ей растворимый — чайник как раз закипел. Она пила кофе только в тех случаях, когда собиралась засидеться допоздна. В обычные вечера кофе заменялся пивом, как и любой другой напиток. Мисато всегда выпивала одну банку, чтобы расслабиться. Она не была пьяницей и легко могла обойтись без ежедневной нормы, но пиво, как она сама говорила, вдохновляло и помогало не раскиснуть, придавало сил и окрыляло. После открывшейся правды Синдзи знал, что про "окрыление" она говорила буквально. — Нормально. Каору не просыпался. И я волнуюсь... — Это нормально, — отмахнулась она, принявшись за еду. Даже не доверяя ей, Синдзи оставалось поверить. — Что делал? — Читал, думал. — И что надумал? Синдзи неопределенно пожал плечом, заключил вслух: — Многое. — А поподробнее? — Мисато умяла половину порции. — Что вы собираетесь делать со мной? Она даже оторвалась от чашки и удивленно на него посмотрела: — В каком смысле? Синдзи коротко рассказал свои предположения. — Тебе здесь оставаться точно нельзя, — серьезно ответила Мисато. — Ты останешься с нами. Найдем тебе работу на станции механиком, так что не пропадешь. Не волнуйся, никто убивать тебя не будет, если ты об этом. Ей легко было говорить, она ведь останется на Земле, будет продолжать поиски. Каору тоже вернется домой, но для него все будет привычным. А Синдзи хорошо если придется учиться жить среди чужих; сбежать-то ему будет некуда. Он останется запечатанным в стальной коробке, среди крылатых, в космосе. Один. Чем больше об этом Синдзи думал, тем сильнее хотелось все бросить и сбежать. Подальше от Мисато, забыть о крылатых, и не видеть Каору. При одной мысли о нем всегда внутри пружиной натягивалась мысль, что сбежать он не сможет. Только не от Каору. И все равно хотелось оказаться как можно дальше и забыть обо всем. Все-таки он трус, которых еще поискать. Синдзи никогда не принимал серьезных решений, все для него было расписано. Максимум, что он мог сделать — выбрать в меню одно блюдо из семи перечисленных, либо же выбрать в магазине из двух продуктов один. Для него это превращалось в целое испытание на долгую четверть часа. Он подолгу взвешивал в голове все "за" и "против", свои желания, менявшиеся по несколько раз, и в итоге выбирал что-то третье, на что не обращал внимание в самом начале. — Мисато-сан, — позвал Синдзи, — а чем вы питаетесь? — Едой. Он мотнул головой. Он не это хотел услышать, ну да ладно. Можно ведь рассказать, что он видел и услышать объяснение, наверное. — Я как-то видел... — Говорить или не стоит? Он ведь не был уверен до конца, свидетелем чего стал. Может, ему попросту показалось. — Видел, как Каору держал на вытянутой руке одного из ученых, а между ними было какое-то марево, похожее на нагретый воздух в душный день. Мне казалось, что его словно... "Поедают" осталось невысказанным. Страшное слово с опасными последствиями. Мисато поджала губы: — Значит, вот как. — Она мотнула головой, зажмурилась, глубоко вздохнула. — Кадзи не говорил. — Мисато-сан? Он ведь правильно сделал, что у нее спросил? Или нужно было дождаться Каору и у него уточнить? — Я не имею права тебе об этом говорить, — она смотрела в сторону, избегая встречаться с ним глазами. Синдзи заволновался. Неужели это было чем-то необычным? Ведь иначе бы Мисато что-нибудь сказала или пошутила, или еще что-нибудь, но не было бы вот такой реакции. — А Каору? — Нет, — жестко ответила она и поднялась. — Спасибо за ужин, Синдзи, мне пора работать. — Мисато-сан, — Синдзи подскочил следом. — Почему вам нельзя говорить об этом? Что там такое произошло? — Ничего. — Она подхватила сумочку, сунула ноги в туфли на толстом каблуке и обернулась. — Позаботься о Каору, а мне пора. — Мисато-сан! Дверь хлопнула, обрубая неприятный разговор с концами. *** Синдзи не спал, слушая в наушниках музыку, листал книгу и то и дело отвлекался на обдумывание разговора с Мисато. Она испугалась услышанного и сразу же дала понять, что Синдзи это не касается. Она впервые резко его отшила. Синдзи задумался, действительно ли ему важно знать ответ. Каору в тот момент был невменяемым и до смерти напугал, а после и вовсе закрылся. Увиденное было чем-то очень серьезным, о чем крылатые предпочитали не разговаривать. Если спросить у Каору... не обидится ли он? Когда часы отбили два ночи, Каору заворочался. Синдзи извлек наушники и отложил планшет. Подошел к кровати и присел. Тонкая ладонь с длинными пальцами обхватила его запястье, потянула на себя. Пришлось наклониться. Каору, еще сонный, заспанный, выглядел совсем домашним и уютным. Синдзи подавил отчаянное желание обнять его. — Привет, — прошептал Синдзи, рассматривая его как в первый раз, словно не видел сотню лет. Каору кивнул, улыбнулся губами. Его пальцы оглаживали запястье, совсем как недавно делал Синдзи. — Как ты? — Слишком мягко, — прошептал он едва слышно. Синдзи пришлось наклонится, чтобы услышать. — Неудобно. Каору привык спать на жестких столах за столько времени. Так что обычная кровать была ему непривычной. Синдзи об этом совсем не подумал. — Может, на полу было бы удобнее? — предложил Синдзи очевидное решение проблемы. — Давай перестелим. Он поднялся, но Каору потянул его на себя. Синдзи упал сверху, успев выставить руку и не врезаться в него. Грудь Каору едва заметно вздымалась. Темные соски выделялись в полумраке точками. Синдзи сглотнул, мысленно призвал себя к спокойствию, и взглянул ему в лицо. Каору улыбался нежно и мягко. Между бровей залегла складка, словно ему было больно. Ладонь освободила запястье, пробежала вверх к локтю, огладила внутреннюю сторону, вызывая стаю мурашек, и двинулась дальше. Остановилась лишь тогда, когда удобно легла на щеку Синдзи, который от происходящего забыл, как дышать. — Ты теплый, — прошептал Синдзи и потерся о его ладонь. Каору пах лекарствами и едва уловимо кровью. — Ты ведь рядом, — повторил в очередной раз Каору. В груди сладко заныло. — Тебе надо помыться, поесть, переодеться, — продолжил Синдзи, стараясь сохранять рассудок и не позволять этим невероятно пьянящим прикосновениям себя отвлекать. Каору вздрогнул, взгляд единственного глаза поплыл. Ладонь мгновенно напряглась, но спустя два биения сердца расслабилась. — В порядке? Каору прикрыл глаз, вздохнул и расслабился: — Да. — Я рядом, — нерешительно добавил Синдзи. — И не отдам им тебя. Синдзи перехватил его ладонь, сжал в своих руках. — Я пойду наберу ванну, хорошо? Каору неуверенно, словно заставляя себя, кивнул. — Я скоро. — Синдзи вышел, закрыв за собой дверь во избежание сквозняка. Каждое прикосновение Каору горело на коже. На пороге ванной Синдзи застыл напротив своего отражения. Лицо раскраснелось, на губах витала улыбка, а глаза сияли. Синдзи покачал головой, отмахиваясь от назойливой мысли, что Каору сведет его с ума своей близостью, и включил кран. Вода зашумела, приводя в порядок мысли и возвращая в реальность. Ему нельзя увлекаться Каору, нельзя привыкать к нежным прикосновениям и голосу. Много "нельзя" Синдзи перечислял в голове, а сердце заполошно билось, стремясь оказаться рядом с грудью Каору. — Я схожу с ума, — пробормотал Синдзи. — Так нельзя, нельзя... Он вернулся и застал Каору в центре комнаты. Он стоял боком и смотрел не мигая в стену. Синдзи готов был поспорить, что зрачок сузился в едва заметную точку. По позвоночнику пробежали мурашки дикого ужаса. Синдзи сглотнул. Каору ведь на него не нападет и не разорвет на части, верно? Потому что производил именно такое впечатление. Осторожно, не производя лишнего шума, Синдзи шагнул вперед, медленно вытянул руку и прошептал осевшим голосом: — Идем? Застывший взгляд невозможно долго скользил по нему без тени узнавания. Синдзи попятился, борясь с диким желанием развернуться и сбежать. В паре шагов шумела вода, на улице лаяла собака — Синдзи ее слышал, когда возвращался, — но сейчас все потонуло в вязкой тишине. Синдзи застыл восковой фигурой, а звуки стерлись, испарились, не доходили до слуха. Собственное дыхание что-то надрывало в легких, но... ничего не пробивалось сквозь глухую стену тишины, возвращая в давно забытые воспоминания их первой встречи. Воздуха не хватало, паника охватывала так быстро, что Синдзи готов был отойти к стене и постучаться об нее головой, только не уходить из реальности. Каору шагнул — плавно, без резкости, идеально вписываясь в пространство, и минуя вещи, словно привидение их обходил или проходил насквозь. Его прозрачная кожа с белыми волосами только добавляли схожести с кем-то неживым. Он проникал сквозь пелену воспоминаний, не давая окончательно в них утонуть. Забывая как дышать, Синдзи неосознанно, под давлением невероятной силы отходил к двери. В голове было пусто. Оставшись наедине с опасностью, он наблюдал за ее приближением и буквально чувствовал дыхание смерти у шеи. А потом случилось неожиданное — Каору споткнулся о валявшийся под ногами ремень и грохнулся лицом вниз. И все звуки вернулись резкой лавиной, возвращая в реальность без примесей. Страх стерся волнением. Синдзи охнул, глядя на распластавшего Каору у своих ног, присел. Осторожно, помня о том, что тот может быть все еще непредсказуемо опасным, дотронулся до плеча. Каору застонал, приподнялся на руках и посмотрел на него. Вся нижняя часть лица была в крови — из разбитого носа текло. — Я... — Каору оглядывался, моргал, и не понимал, что произошло. — Ты. От сердца отлегло. Синдзи сидел, смотрел на Каору, а в голове билась мысль, что сейчас была весьма опасная ситуация. Все-таки Каору был надолго заключен в лаборатории и лишен общения, мог спутать его с ученым и в любой момент наброситься и убить. А Синдзи, глупый, еще волновался, что из-за него Каору не сможет стать пилотом. Они друг друга стоили.