"Guardiano nuvola/Хранитель облака".

Это было слишком демонстративно. Слишком, блин. Чертов Савада. Он будто бы нарочно вечно закатывал рукава, где можно и нельзя, время и обстоятельства его словно бы и не волновали. Куда подевалось всякое смущение? Подменили. Его точно подменили инопланетяне. Самые настоящие. — … И снова у нас на повестке дня… Кёя? Кёя, ты слушаешь? — Все раздражающие травоядные повернулись на Хибари, заинтересовано и настороженно посматривая. Ямамото продолжил улыбаться, получил подзатыльник и снова улыбнулся. Хаято сделал вид, что игнорирует. — Десятый, не обращайте внимания, Этот вечно такой. Тсуна чуть ослабил галстук, потому что взгляд, сверлящий запястье, душил и пробирал насквозь. По телу побежали жаркие щекочущие мурашки. В горле застыли слова, которые просто не хотели находить выхода. «Люблю тебя». Как сказать об этом и не отхватить пиздюлей? Кёя отвернулся. «Я очень тебя люблю. Посмотри на меня». А Тсуна продолжил говорить не о том, что действительно хотел сказать. «Всегда люблю». & Савада делал все нарочно: закатывал постоянно рукава, демонстрировал всем и каждому, только бы обратить на себя внимание. «Не отворачивайся. Хочу, чтобы ты смотрел только на меня». А потом сходил с ума от взглядов, которые не давали дышать, стискивая в своих объятьях. Реборн смотрел на эти гляделки с долей здорового скепсиса и неподдельным интересом. Он знал, чем все закончится, потому что сам это начал. Но кто сказал, что вбивание мозгов в подопечных не работа репетитора? Хоть таковым он и не являлся уже больше десяти лет. & — Что ты сделаешь, если Хибари не выдержит догонялок и завалит тебя на ближайшем диване? — Реборн наблюдает, как Тсуна закуривает, улыбаясь чему-то своему, далекому и загадочному. — Я скажу все, что думаю. «Люблю тебя. Сильно-сильно. Никто и никогда так не любил. Ты задохнешься от моей любви. Люблю. Как же я хочу, чтобы ты меня трахнул. Не выпущу из кровати, пока ты не упадешь от усталости. Я люблю тебя. Та ночь… мне мало, господи, как мало. Люблю тебя. Хочу тебя так, что умереть можно. Ты мой, только мой. Люблю тебя». — Оу. Думаю, что ему не стоит знать всего. — А ты мысли читаешь? — Просто предполагаю, исходя из ситуации. Ты, главное, себя в руках держи, а то затрахаешь до смерти, второй секс в жизни — ответственное дело. — Что? Откуда ты знаешь? — у Савады аж сигарета изо рта выпала. — Звуки, которые слышал весь особняк на прошлой неделе, красноречиво говорили нам от твоей девственност… Тсуна моментально вспыхнул, махая руками. — Не говори ничего. Я сейчас сгорю! — Глупый ученик. & Савада снимает пиджак, под которым оказывается рубашка без рукавов. Его итальянские партнеры по достоинству оценивают тату, переводя взгляд на безмолвного Хибари, стоящего по правую руку. Видят металлический блеск, замирают и начинают обращаться с должным уважением. Что не говори, а Хибари — важная часть имиджа босса Вонголы. Тсуна предвкушающе улыбается. Кёя почти на краю. Осталась самая малость. Еще чуть-чуть. «Ты мой со всеми потрохами». И уже не понятно, чья это мысль.