Аккерманы

— Это так важно для тебя? — Да. — Важнее победы человечества? — Да.

      Йегер сжимал футляр негнущимися пальцами, и в его огромных глазах стояли слёзы. Он ни за что не отпустил бы. И Ривай понимал его. Но всё же: «Кто, если не Эрвин, ведь всегда впереди нас был именно он?»       — Я вколю сыворотку Эрвину.       Он вынес парня одним ударом и направился к почти бездыханному телу Смита, как вдруг потерял опору и рухнул, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться, стиснутый за горло пальцами ещё одной Аккерман, прижатый коленом к коньку крыши, видя над собой её безумные глаза, чувствуя её слёзы на своём лице.       Он пытался увещевать её, взывая к долгу и разуму, а Микаса приставила лезвие к его горлу. Она всё уже решила, и ни долгу, ни разуму — ничему, кроме всепоглощающего желания спасти друга, — не было сейчас места в её сердце. «Да пусть горит огнём всё человечество, если я потеряю его!» — читал Ривай в её глазах, и он понимал, что против этой силы не выстоит. И дело не в том, что он вымотался в битве с титанами. Просто нет ничего на свете сильнее её.       — Если сбудется твоя мечта, что будешь делать после этого?       — Не знаю.       Ривай почти не слушал Йегера. Он отлично помнил разговор перед выступлением к стене Мария. Море — солёная вода всюду, сколько хватает взгляда. Небывалые рыбы. Ледяные земли. Простор, свобода. Знание. Армин Арлерт точно знал, что будет делать, когда окончится война. Он знал, за что воюет. А теперь его обгоревший недотруп валялся на крыше у ног капрала, и никакого будущего вообще для этого паренька не было, потому что капрал выбрал Эрвина. Микаса рыдала, Эрен кричал о забытых мечтах, солдаты из сто четвёртого ныли и матерились, и новобранец нёс какую-то ахинею о демонах, способных победить титанов.       — Убирайтесь все! — выкрикнул Ривай, прекратив общую истерику. Его коробило от вида плачущей, слабой, почти смирившейся Микасы. — Здесь и сейчас Бертольда съест Эрвин!       Наконец все ушли, и стало тихо. Опустившись на колено рядом с телом командора, Ривай поднёс иглу к его руке, но тот забормотал в бреду, и он остановился. И внезапно подумалось: а единственный ли это выход? Не идёт ли он на поводу своей слабости и страха, как те, о ком в последние минуты жизни говорил Кенни? Не пытается ли свалить на Эрвина ответственность? Снова. Как в тот день. А Эрвину по силам такая ноша?       — Наверное, человечество обойдётся без тебя, Эрвин Смит. Ты можешь отдохнуть.       Так или иначе, командора найдут, кем заменить. Но человек, теряя близких, теряет всё.

Если бы тогда, в тот день…