Дыхание свободы

У сдержанности меньше промахов. ©

Два с половиной года спустя. Палящее солнце раздражало. Назначенная в караул за небольшой проступок, я плавилась вместе со своим напарником в этой изнурительной жаре. Николас устало откинулся к стене, шаря по карманам куртки, чтобы, видимо, снова закурить. Я повела плечами, ощущая, как неприятно липнет рубашка к шее. — Будешь? — в миллионный раз за утро спросил он меня, заворачивая табак в тонкий листок бумаги. Я в ответ одарила его тяжелым взглядом исподлобья. Николас равнодушно пожал плечами, мол, не хочешь — как хочешь. — Если вдруг захочется попробовать — я к твоим услугам. — Как любезно с твоей стороны, — пробурчала я, расстегивая две верхних пуговицы на рубашке. Напарник ухмыльнулся, глядя на меня. — Не по уставу же! — Иди в задницу. Николас рассмеялся, выдыхая струйку дыма. Он уже битый час оглядывал меня. И это только за сегодняшнее дежурство. Стоит такой расслабленный, занял единственное место в теньке… Скотина. — Люблю приятные беседы с милыми барышнями, — проговорил он в пустоту. Я не удержалась и закатила глаза. Дежурство с Ником было своего рода пыткой, но это лучше, чем якшаться с отрядом Кенни. Аккерман, любитель дисциплины, никогда не препятствовал наказаниям со стороны подразделения. А уж как надо облажаться, чтобы меня отправили вне очереди в караул, под палящее солнце, я знала прекрасно. Жаль только, что за частые выходки подобного рода можно было схлопотать лично от Кенни. — Сраная жара, — раздраженно выпалила я, убирая ладонями мокрые волосы подальше от лица. Тугая коса, успевшая изрядно отрасти за шесть с половиной лет, тянула вниз и то и дело растрепывалась. Отрезать бы ее к чертям собачим. — Я договорился с ребятами, чтобы мы смогли перекусить, как тебе такое? — вальяжно, как бы невзначай сказал Николас. Я перевела на него откровенно удивленный взгляд. — А ребята эти, разумеется, офицеры? Иначе как ты объяснишь это им, когда здесь никого не обнаружат? — В точку, дорогая, — ухмыльнулся Ник. — У меня все схвачено. — Еще раз назовешь меня так — сломаю тебе руку. — Ах, простите, госпожа Аккерман, я забыл, что мне выпала честь патрулировать улицу с особым бойцом! Гнев моментально ударил по жилам, я подскочила к нему так быстро, что по-настоящему застала его врасплох, хотя для такого пофигиста сделать это совсем не сложно. Взяв его за грудки, я грубо встряхнула парня. Выглядело это наверняка комично, ведь Николас был на добрые полторы головы выше меня. Тем не менее, он испугался, потому что действительно знал, кто я, и кто за меня нес ответственность. А еще то, что ответственность эта порой не имела границ перед собой вообще. — Что, лучше обращаться «дорогая»? — в недоумении поднял он брови, стараясь все вывести в шутку. Ник — идиот, но никогда ничего плохого мне не делал. Напротив, он частенько делился тем, что имел, причем совершенно искренне, пусть я чаще всего отказывалась от этого. И иногда даже помогал на дежурствах, уступая, например, место в теньке. Кроме, пожалуй, сегодняшнего дня… То, что ко мне частенько так обращался Кенни — «дорогая» — он скорее всего не знал. Он не числился под командованием жнеца, а потому не знал очень и очень многого. А фамилия «Аккерман» липла ко мне уже давно среди королевской полиции. И все наделяли это абсолютно разным смыслом: от внебрачной счастливо приобретенной дочери, до любовницы, греющей ночами постель Кенни. — Меня зовут Анна Гервер, — процедила я, остывая и разжимая кулаки, в которых держала потрепанную, но чистую куртку Ника. — Приятно познакомиться, госпожа Гервер, зови меня Ник, — Николас расплылся в своей фирменно-пофигистичной улыбке, выражающей крайнюю степень очарования по его скромному мнению. — Пресвятые стены, какой же ты идиот… — я закрыла лицо руками. — Эй, Ник! — раздался задорный свист. — Нойман! Парень обернулся на свист и чуть приосанился, будто бы не он сейчас нервно сглотнул, когда я взяла его за грудки. — Застегнись быстро, — бросил Николас, глядя как к нам направляется младший лейтенант Кох. Я, удивленная тем, что мой напарник и вправду не врал насчет офицера, быстро отвернулась, чтобы скорее застегнуть расстегнутый ворот рубашки. — Вольно, — лениво протянул лейтенант, когда мы приложили кулаки к сердцу. Формальность, которая меня всегда выводила из себя. Какие, нахрен, сердца готовы отдать полицейские, когда половина, а то и больше, этих самых сердец не имела?! — Идите, ребятки, перекусите, глотните воды, а то такая жара… Я постою за вас, но не больше четверти часа, — лейтенант прислонился к стене в месте, где только что стоял мой напарник и принял его позу — точь-в-точь Николас. Сейчас еще и за самокруткой наверняка потянется. Не мудрено, если эти двое — закадычные друзья вне службы. Мы поспешили убраться, как Кох окликнул меня. — Эй, Анна! Как отец поживает? Я сжала челюсти, глядя на то, как этот урод ухмыляется. — Он мне не отец, — пробурчала я, направляясь за Ником. Напарник специально сделал вид, что не услышал этого едкого вопроса. Помню, как мы впервые встретились с Николасом Нойманом. Я была на задании. Но не от полиции, а по поручению Кенни. Не при исполнении, я стояла в светло-зеленой длинной юбке и конопляной рубашке, и вытирала лезвие кинжала от крови прямо о пиджак лежащего передо мной мужчины — одного из троих, которых велел убить Кенни. Кто они, как их звали — я не хотела знать. Единственное, что я требовала от мясника, когда он давал поручения — я должна видеть, кого убиваю. Николас прибыл с двумя лейтенантами, которые обычно появлялись на подобные мероприятия. Бьюсь об заклад, ему объяснили, куда и зачем он отправляется, но Ник явно ожидал другого зрелища. Интересно было бы знать — какого… Он оглядел меня, одетую в штатское, аккуратно причесанную, держащую в тонких пальцах кинжал, и споткнулся о мой взгляд. Не знаю, что он разглядел тогда в моих глазах, но Ника передернуло. Мне в который раз стало мерзко от себя самой. Помню, как эти двое впервые косились на меня, когда точно так же пришли забирать тело. Ник нашел меня в казарме спустя неделю. Сообщил, что у него увольнительная и предложил мне вместе с ним прошвырнуться по улочкам Митры, чтобы напиться. Я тогда поинтересовалась, в своем ли он уме. Позже меня поставили с ним в караул. И тогда мне уже пришлось познакомиться с этим парнем поближе. Он был неплохим человеком, и я ловила себя на мысли, что в его компании спокойно и хорошо, если, разумеется, ему не взбредет в голову дразнить меня. Но больше привязываться к кому-то я не была намерена. От последнего человека, который был ко мне добр и к которому я испытывала симпатию, мне досталась только фамилия. И то, я взяла ее себе, не спросив разрешения. Чтобы навсегда отпечатать в себе свой поступок. Всегда помнить о нем. Надеюсь, что он не против того, чтобы я называла себя Гервер. Таверна, в которую частенько наведывались ребята, чтобы перекусить, сдав пост или просто не при исполнении, была полупуста. Очень бы хотелось не привлекать к себе внимания, но этого сделать не получилось. Сразу, как Ник распахнул дверь, головы присутствующих повернулись к нам. — А, ее величество, полиция? — улыбнулся долговязый и седоватый хозяин заведения. — Располагайтесь, ребята, — он указал на стол, а для меня и вовсе по-джентельменски выдвинул стул, тихо добавив: — Госпожа Аккерман. Я зло зыркнула в спину трактирщику и тяжело вздохнула, проглотив это обращение. — Меня зовут Анна Гервер, — передразнивая мой тон, прошипел Ник. — Жить надоело? — Молчу-молчу, — он примирительно выставил ладони, широко улыбаясь. — Скажи, Нойман, а что за табак ты постоянно куришь? Уж больно неадекватно ты себя ведешь, — я приподняла бровь, скорее дразня, чем намекая на что-то всерьез. — Все тебе расскажи! — Ник вальяжно завел руку на спинку стула, откинувшись к ней спиной. — Вот! В такую жару — то, что надо! — хозяин трактира лично принес нам напитки в больших тяжелых стеклянных кружках. Обычно в таких подавали крепкий эль по вечерам, но сейчас от них приятно веяло прохладой и цитрусовыми. — Это что, лимонад? — словно маленький ребенок проканючил Нойман. — Ну, — замялся трактирщик, потирая руки. — Вы же при исполнении… Но если госпожа Аккерман пожелает, то я, конечно же, никому… — Госпожа Аккерман не пьет на службе, — резко перебила его я. Хозяин послушно закивал в ответ, чуть ли не кланяясь. — Ты смотри, какая суровая! — прокомментировал напарник, когда трактирщик удалился. Он пригубил лимонад и не без удовольствия выдохнул. — Могла бы и поблагодарить старину Ника пинтой эля, от тебя бы не убыло. — Ты младше меня. Тоже мне — старина, — укоризненно покачала я головой, потянувшись к кружке. Напиток действительно прекрасно освежал. Трактирщик был прав, в такую жару — самое то! — Сколько тебе лет, Анна? — Семнадцать, — ответила я честно, зачем-то добавив. — Вроде бы. — Ты не уверена? — на лице Ника появилось откровенное веселье. — Иди в задницу. — Ты повторяешься. — Ты вообще страх потерял? — Я тебя не боюсь, госпожа… — он сделал нарочитую паузу, глядя мне в глаза и расплываясь в очередной наглой ухмылке. — Гервер. — Придурок, — буркнула я, выпивая содержимое кружки наполовину. — Я правда младше, но всего-то на несколько месяцев. Уверен, мой жизненный опыт с лихвой покрывает эту огромную пропасть! — Сомневаюсь, — вздохнула я, невольно повернув голову ко входу. В трактир зашли двое с нашивками розы на плечах. Цепкие глаза мужчин пробежались по присутствующим и остановились на мне. Один что-то процедил другому, наклонившись так, чтобы его не было слышно. Второй, что был пониже ростом, кивнул, обдав меня таким взглядом, будто увидел что-то непристойное. Они расположились неподалеку от нас, так что теперь до нашего столика то и дело доносились обрывки их разговоров. — … на все закрывает глаза, как ни крути… — … Пиксис уже обращался с этим к вышестоящему. Но, насколько я знаю, все так и повисло… — Ник, пошли уже, — кисло проговорила. Я уже досыта наелась сплетнями за своей спиной. И выслушивать их здесь мне совсем не хотелось. — Угу, сейчас, — ответил Нойман, не отрываясь от чашки, а затем жестом попросив еще одну. — У нас еще десять минут. Да чтоб тебя, Ник… Я снова расстегнула ворот рубашки, теперь уже на три пуговицы, потому что почувствовала, как горит шея, несмотря на выпитый охлаждающий напиток. — … свидетелей никогда нет, но мой однокурсник из кадетки, он служит в полиции, он сказал, что она… Я не выдержала и резко поднялась, отчего моментально привлекла к себе внимание. Махаться в таверне, будучи при исполнении, разумеется, я не собиралась, да и не в моей это натуре. Единственное, чего я хотела — это убраться отсюда, как можно скорее. С Ником или без него. Но стоило мне сделать шаг, выходя из-за стола, как ребята из гарнизона тоже резко встали, как бы невзначай, но очень откровенно преграждая мне путь. Смотреть на них, задрав голову — наверное это было потешно для других. Два высоких лба загородили путь девочке-полицейской и смотрят на нее так угрожающе… Я изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Только на секунду бездумно завела руку за спину, нащупав успокаивающую рукоять кинжала. — Госпожа, э… Мне не нужны здесь проблемы, быть может, вы поговорите на свежем воздухе? — учтиво, но твердо проговорил трактирщик. Я посмотрела на солдат гарнизона, переводя внимательный спокойный взгляд с одного на другого. — Да никаких проблем нет, да, ребята? Я уже ухожу. И, шагнув прямо к ним навстречу, прошла мимо, заставив их невольно расступиться. — Шрамы эти на шее видел? Специально их выставила? — донесся до меня голос одного из них. Нервы треснули по швам моментально, кровь вскипела, едва ли я могла бы сдержаться. Я замахнулась, чтобы с разворота всадить хотя бы одному из них, но парни были не лыком шиты. Уклонившись от моего кулака, один блокировал мой следующий удар, а второй солдат попытался заломить мне руку за спину. Я машинально потянулась за ножом, но вовремя осеклась и убрала руку, а то бы точно натворила здесь дел. Заметив это и воспользовавшись заминкой, они оба скрутили меня, повалив животом на дощатый пол. Если бы я себя не остановила, то исход этой потасовки был бы совсем другим… — Что это, а? Орудие убийства? — пока один держал руки за моей спиной, второй коснулся рукояти ножа, который был заткнут за мой пояс. — Ребята, — раздался красноречивый звук щелчка затвора. Я повернула голову — трактирщик целился из ружья в одного из солдат гарнизона, того, что уселся на меня сверху. — Я повторяю, — голос хозяина звучал увереннее. — Мне не нужны проблемы. Проваливайте отсюда. Повисла напряженная тишина. Я краем глаза заметила растерянного Ника, он стоял совсем рядом, но не спешил вмешиваться. Вскоре я почувствовала, как мои руки освободили, а солдат поднял свою задницу с моей спины. Смачный плевок приземлился совсем рядом с моим лицом, на пол. А затем там же прошелся тяжелый пыльный сапог. Выдохнув, когда эти двое ушли, я поднялась на ноги. Оглядела совсем уж редких посетителей — похоже, что, почуяв неладное, почти все поспешили удалиться из трактира. Я полезла в карман и нашарила несколько золотых монет. На эти деньги можно было бы угостить половину ушедших вкусным обедом. Я отдала монеты трактирщику, и тот учтиво принял мои извинения. — Никому ни слова, — велела я, обращаясь в первую очередь к Нику и хозяину. — Пожалуйста. — Ну, конечно, Анна, не волнуйся! — тут же улыбнулся Николас. Он по-свойски похлопал меня по плечу, и, приобняв широкой ручищей, направился вместе со мной к выходу, тихо добавив. — Я думал, ты их убьешь нахрен. — Я тоже, — так же тихо, бесцветным тоном ответила я, сетуя на свою несдержанность. — Может, все-таки закуришь? Не будешь такой злюкой, м? — Ник заставил себя улыбнуться. Получилось немного нервно, но, кажется, ему самому было необходимо в который раз обернуть все происходящее в шутку. — Нойман, иди в задницу, — улыбнулась в ответ я. — Я не злюка, понял? Тут уж он по-настоящему расслабился и от души засмеялся. От этого смеха стало тепло на душе, и я позволила ему чуть крепче обнять меня за плечо, а не оттолкнуть его от себя, как сделала бы обычно. — Само очарование, согласен, — кивнул Ник. — Но очень уж ты повторяешься!