Любопытство сгубило кошку / Satisfaction Brought It Back

      Кто бы мог подумать, что постельное бельё из египетского хлопка и ортопедический матрас могут подарить столько блаженства.       Особенно женщине, которая привыкла засыпать на своём диване в офисе в совершенно неудобном положении и которая не пользовалась такой роскошью, как хороший сон, с тех пор, как переехала из дома своих родителей. Маринетт никогда не считала нужным тратить тысячи евро на комфортную кровать, чтобы просто рухнуть на неё вечером и пролежать до следующего рабочего дня.       Но кровать Адриана показала ей, насколько она заблуждалась.       Маринетт пролежала абсолютно неподвижно, ни разу не сдвинувшись с места, в течение всей ночи. На этот раз она не ворочалась и не вставала каждые полчаса как обычно, вместо этого, она всю ночь пускала слюни на подушку Адриана, завернувшись в мягкую ткань кремового цвета, до тех пор, пока луч света, пробравшийся сквозь шторы и упавший на её лицо, не разбудил её, заставив нехотя открыть глаза.       Адриан, оперевшись на подушки, лежал, лениво закинув одну руку на свой голый живот, а вторую на подушку Маринетт. Его волосы растопырились позади него как ореол, в то время как глаза сонно наблюдали тихий репортаж по телевизору напротив кровати. Он выглядел так, будто он позировал для фотосессии, а вовсе не так, как будто проснулся после жаркой ночи, полной сексуальных утех, вызывая у Маринетт дикое желание потянуться и взъерошить его волосы. Некоторое время она просто смотрела на него, улыбаясь тому, как он сощурил глаза и сморщил лоб, пытаясь прочитать субтитры на экране, и как его грудь поднималась и медленно опускалась с каждым сонным вдохом и выдохом.       Она позволила себе в полной мере насладиться моментом, почувствовать гордость за то, что она лежала в одной постели с буквально «грёбаной супермоделью».       Адриан посмотрел вниз, когда она пододвинулась к нему ближе, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Привет, — сказал он. — Ммм… Доброе утро, — пробормотала Маринетт, сонно улыбаясь в ответ, всё ещё прокручивая в памяти те события, которые были накануне вечером. Воспоминания о прикосновении рук Адриана к её коже, о его дыхании на её шее заставили её щёки покрыться румянцем от желания почувствовать всё это снова. Даже после вчерашнего «пира» она все еще чувствовала себя «голодной», но теперь она тешила себя надеждой, что у неё ещё будет много времени, чтобы наверстать упущенное в своей сексуальной жизни. — Я тебя разбудил? — спросил Адриан, до сих пор держа руку на подушке позади её головы. — Эмм, — пробормотала Маринетт, ещё не до конца проснувшись. — Который сейчас час? — Около семи, — сказал Адриан, посмеиваясь над тем, как Маринетт застонала и уткнулась лицом в подушку. — А что? — Я никогда в жизни не вставала так рано в воскресенье, — промямлила Маринетт, натягивая одеяло поверх головы. — Но ты же легла спать в десять, — напомнил ей Адриан, усмехнувшись, когда её голубые глаза высунулись из-под одеяла. — Ты говоришь так, как будто это должно что-то для меня значить, — пробормотала Маринетт, прижав одеяло к груди и подавив желание забраться верхом на Адриана. Она не в первый раз просыпалась в чужой постели, но раньше в таких ситуациях она с туфлями в руках, на цыпочках, стараясь никого не разбудить, выбиралась из квартиры своих любовников часов в девять, даже не подозревая о том, что так уходить от того, с кем ты проснулась, было совсем некрасиво. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Адриан, убрав прядь волос с её лица. — Ммм… хорошо, — пробормотала Маринетт, инстинктивно прижавшись щекой к его ладони и тут же отстранившись. Расстояние между ними на кровати не могло быть больше, чем несколько дюймов, но в этих дюймах будто была проведена невидимая граница, которую Маринетт боялась пересечь. — Правда? — спросил Адриан. — Нет никакой… боли? Может, внезапный приступ тоски, депрессии или чего-нибудь в этом роде?       Маринетт задумчиво прикусила губу, прежде чем качнуть головой. — Нет… Я отлично себя чувствую. — Х-хорошо, — сказал Адриан, потянув руку к Маринетт, но по пути передумал и, согнув её в локте, почесал затылок. Маринетт перевела взгляд с его руки на глуповатую улыбку на его покрасневшем лице, нахмурившись на мгновение, когда вспомнила слова Альи «ты и так по­лучишь его в пос­те­ли, на тво­ём мес­те я бы боль­ше вол­но­валась о том, как бы ус­тро­ить пер­вое сви­дание с ним».— Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке… Если тебе что-нибудь нужно или… — Могу я прикоснуться к тебе? — ляпнула Маринетт, сглотнув, когда Адриан затих со слегка ошеломлённым взглядом на лице. — П-прости, я просто… хотела предложить что-то вроде объятий, но, если ты не хочешь… — Нет, нет! — сказал Адриан, приблизившись к ней чуть ближе с улыбкой, которая согрела Маринетт с головы до ног. — Мне обычно нравится обниматься по утрам после бурной ночи, просто я не знал, нравится ли тебе…       Адриан замолк, когда почувствовал, как Маринетт проскользнула под одеялом над ним, перекинув ногу и оседлав его бёдра. Он расслабился на подушках с небольшим вздохом, когда она положила голову ему на грудь, и, обняв её за талию, притянул ближе к себе. Любая напряженность между ними, казалось, испарилась, осталось только ощущение прикосновения кожи к коже между обнажёнными телами, которым они упивались. «Как хорошо…» — подумала про себя Маринетт, вдыхая запах Адриана. — «Так комфортно… ну, или… почти комфортно». — Ммм… так гораздо лучше, но… — пробормотала Маринетт, пытаясь пристроиться поудобнее, чтобы не испытывать дискомфорт от того, что что-то упиралось во внутреннюю часть её бедра. — Эм… что там у тебя? Пульт от телевизора?       Адриан покраснел и, протянув руку, поднял с кровати пульт дистанционного управления, чтобы показать его Маринетт. Он не мог скрыть улыбку со своего лица, когда Маринетт сонно посмотрела между пультом и своими бёдрами, мгновенно покрывшись румянцем в момент осознания того, в каком положении она находилась. — Оу… — сказала Маринетт, уткнувшись лицом в его грудь, в то время как он издал резкий смешок. — Заткнись уже и дай поспать. — А я ничего и не говорил, — напомнил ей Адриан, рисуя круги на её спине и стараясь не замечать того, как она придавила его своим весом. — Ты собирался, — пробормотала Маринетт в грудь Адриана, взглянув на него снизу вверх и нахмурившись при виде его ухмылки. — Что смешного? — Ничего, — сказал Адриан, любуясь тем, как одеяло складками расположилось вокруг спины Маринетт, пряча её бёдра. — Просто, когда твоя партнерша просыпается и сразу же залезает на тебя верхом, то это знак того, что ты достойно проделал вчера свою работу.       Маринетт злилась и практически была бы готова слезть с него, если бы ей не было крайне лень пошевелиться, и, судя по улыбке на его лице, Адриан догадывался об этом. — Или я ошибаюсь? — спросил Адриан, игриво шевеля бровями, чем заработал грозный взгляд от Маринетт. — Ты прекрасно знаешь, — сказала Маринетт, надув губы, наблюдая за ним снизу вверх. — Я не помню, чтобы ты был таким болтливым и дерзким на язык в школе. — Тебя и тогда интересовал мой болт… — спросил Адриан, хихикнув, когда Маринетт закатила глаза, и продолжил после небольшой паузы: — …ливый язык? — Серьёзно, и когда только ты успел стать таким самодовольным куском дерьма? — фыркнула Маринетт, покраснев, когда Адриан наклонился достаточно близко, чтобы прикоснуться своим носом к её. — Это мой секрет, Мари, — мурлыкнул Адриан, проведя тыльной стороной ладони по её щеке. — На самом деле я всегда был самодовольным куском дерьма. — Действительно? — подняла бровь Маринетт. — Потому что я, кажется, помню, что ты был таким милым, застенчивым… — …Половичком, о который все вытирали ноги? Тряпкой, которая боялась не оправдать ожиданий своего отца и не соответствовать своей фамилии? — закончил её слова Адриан. Маринетт открыла рот, чтобы сказать что-то, но прикусила губу вместо этого, почувствовав, как руки Адриана обосновались на её бёдрах. — Не волнуйся. Господин Тряпка всё ещё периодически появляется. — Ну… если честно, мне отчасти нравится этот новый дерзкий Адриан, — сказала Маринетт, медленно обхватив руками его шею и сделав глубокий вдох. — Я… была бы не прочь видеть его почаще. — Означает ли это, что ты… эмм… действительно хочешь видеть меня чаще? — рассмеялся Адриан, чтобы заглушить нервное постукивание в своей груди. — Ты имеешь в виду, хочу ли я продолжить… это? — сказала Маринетт, жестикулируя между собой и Адрианом, не в состоянии подобрать лучший термин, чтобы описать свои отношения с ним. — Да, — сказал Адриан, внезапно ощутив себя как никогда ранимым и неуверенным. Невероятно, но несмотря на то, что ещё вчера он мог успешно заставить её просить сделать всё что угодно, сейчас ему было крайне трудно подобрать подходящие слова. — Я имею в виду… Я вчера провёл с тобой потрясающий вечер и очень хотел бы, чтобы он не был последним. — Я тоже, — сорвалось с языка Маринетт. — Я имею в виду… Хотя я и рискую слишком раздуть твое эго, но этот вечер был…       Сердце Адриана ёкнуло, когда на её губах заиграла маленькая застенчивая улыбка, а на щеках появился румянец. — …именно тем, что я хотела, хотя я и не подозревала, что мне могут понравиться некоторые вещи из того, чем мы занимались… — пробормотала Маринетт, в то время как Адриан едва удержался от победного жеста рукой, сжатой в кулак. — И я… Ну я отчасти надеюсь… Мы могли бы… сделать это снова? — Да! — сказал немного громче, чем намеревался, Адриан, и отвел взгляд, потирая шею, в то время как Маринетт попыталась спрятать свой смех, приложив ко рту ладонь. — Я имею в виду, если это то, что ты действительно хочешь… — Я не могу представить, что смогла бы заниматься… ну… чем-нибудь подобным с кем-либо, кроме тебя, — призналась Маринетт, перебирая волосы на затылке Адриана. — Я понимаю, — сказал Адриан, пытаясь выиграть время, за которое он мог бы найти нужные слова, чтобы выразить то, что он хотел сказать. Он спрашивал себя, не слишком ли всё быстро происходит, не слишком ли далеко они решили зайти, но в то же время он не собирался упускать свою возможность, полагая, что нужно ковать железо, пока горячо. Вновь взглянув в её глаза, он произнёс: — Так что… эмм… ты хочешь быть моей… моим особенным другом? — Я думаю, что… — Маринетт затихла. — Я думаю, что мы… Я хочу сказать, что я не… Я не знаю как ты, но я…       Маринетт нервно засмеялась, отвернувшись в сторону, и, сделав глубокий вдох, снова взглянула в его глаза. — Я хотела бы, но только, если это… — сказала Маринетт, кивнув между ними. — …останется между нами… если ты не против.       Адриан молчал в течение доли секунды, глядя так, как если бы его только что ударили по голове чем-то большим и тяжелым, отчего Маринетт на мгновение усомнилась в том, стоило ли ей говорить то, что она сказала. Но, если бы она умела читать мысли и знала то, что происходило в голове у Адриана в тот момент, она бы не усомнилась в своих словах ни на секунду.       Улыбка медленно распространилась по лицу Адриана, а его руки так нежно обхватили лицо Маринетт, что её сердце замерло. — Более, чем не против, — сказал Адриан, подавляя желание наклониться и прильнуть к ее губам. — После того, что ты вытворяла прошлой ночью, я не могу ничего с собой поделать… Я хочу, чтобы ты целиком и полностью принадлежала только мне. — После того, что я вытворяла? — удивилась Маринетт, обхватив пальцами его запястья и прижав их к кровати. — Всё, что я помню из того, что я делала, так это только то, что я тяжело дышала, стонала и изо всех сил пыталась освободиться от пут. — Да, но ты делала это так восхитительно, — сказал Адриан. — Неужели? — сказала Маринетт, сев на Адриане и выпрямив спину (отметив резкий вздох с его стороны, когда она сделала это). — Значит, я была… хороша в этом? — Тебе понравилось? — спросил Адриан. — Играть роль нижней, я имею в виду. — …Больше, чем я на самом деле себе представляла, — призналась Маринетт, проведя пальцами по его груди. — То есть… ну, у меня всегда было подозрение, что мои пристрастия довольно равномерно распределены, но…       Она беспомощно пожала плечами. — Наверное, все по началу думают, что они больше любят иметь власть в своих руках, — предположил Адриан. — И я до сих пор хотела бы попробовать роль верхней, — сказала Маринетт, кусая губы. — Но… Да, признаю, я получила удовольствие… море удовольствия от роли нижней. — Тогда, ты была хороша в этом, — сказал Адриан, переплетя свои пальцы с её и ободряюще улыбнувшись. — Нет никакого… правильного способа, как заниматься всем этим. Мы делаем всё правильно до тех пор, пока нам обоим это нравится. — А тебе понравилось? — спросила Маринетт почти застенчиво. — Ну… Я должен признать, ты выглядела просто великолепно, когда ты умоляла меня, — пробормотал Адриан, и его губы растянулись в развязной ухмылке. — О, прошу тебя, — насмешливо фыркнула Маринетт. — О да, именно так, как сейчас, — мурлыкнул Адриан, рассмеявшись, когда Маринетт шлёпнула его по груди. Он пережил много неудобных утренних разговоров в своё время, и часть его пугала возможность потенциальной неловкости, которая могла бы их ожидать. Конечно, после того, как ты переспал с кем-то, всегда был риск, что между вами возникнут неловкие моменты, но риск увеличивался в разы, если ты дразнил другого человека, когда тот находился на грани, будучи обездвиженным и с завязанными глазами.       Таким образом, он был более чем немного удивлён, обнаружив, что Маринетт всё ещё могла подшучивать над ним, игриво шлёпать его и закатывать глаза, как будто это вовсе не она провела вчера весь вечер, свисая с его стропил. И это ему определённо нравилось.       У него было огромное количество отношений, которые после первой же ночи превращались в «просто секс», но, когда он лежал там, ограждая себя от пощёчин хихикающей Маринетт, любое беспокойство, которое он имел относительно того, что станет с их дружбой, казалось, попросту испарялось.       И некоторая часть его задавалась вопросом: «Может, на этот раз всё будет нормально?»       Её шквал беззаботных шлепков был прерван, когда Адриану удалось обхватить пальцами вокруг её запястий и прижать их по бокам, в то время как она извивалась в его руках. — Попалась, — сказал Адриан, обнажая зубы в торжествующей улыбке.       Маринетт надулась, отказываясь встречаться с ним взглядом, когда он вытянул шею, чтобы попытаться посмотреть ей в глаза. — О нет! — решительно сказала Маринетт. — Я связана и захвачена развратным злодеем без надежды на побег. Как мне теперь сохранить своё целомудрие нетронутым? — В свою защиту хочу сказать, что я не помню, чтобы твоё целомудрие было нетронутым, когда мои руки добрались до него, — сказал Адриан, усмехнувшись в ответ на недовольный взгляд на лице Маринетт. — Ты хочешь назвать меня шлюхой? — спросила Маринетт. — Я думал, мы уже установили, что единственная шлюха здесь я, — напомнил ей Адриан. — И я долго и упорно работал над тем, чтобы заслужить это звание. Для того чтобы ты была достойной называться «шлюхой» одной ночи мало.       Маринетт закатила глаза, задумчиво взглянув в потолок, а затем в считанные секунды выражение её лица изменилось и на губах заиграла коварная улыбка. — Так что, ты хочешь сказать, что мне нужно больше практики? — спросила Маринетт, выгнув бровь, когда она посмотрела на него сверху вниз. — Гораздо больше, — глубокомысленно кивнул Адриан, нахмурившись, заметив блеск в глазах Маринетт. — Что ты такое задума…       Горло Адриана перехватило и его голос неожиданно пропал, когда он почувствовал, как она потёрлась о его член. Воспользовавшись его замешательством, Маринетт вырвала свои запястья из его рук, которые безвольно упали на кровать, и прижала ладони к спинке кровати. — Так, что бы ты хотел попрактиковать? — притворно-застенчиво спросила Маринетт. — Я имею в виду… У меня никогда не было «особенных друзей», так что я не знаю правил или что-либо о том, когда мы можем…       Маринетт кашлянула, кивнув в сторону коленей Адриана. — Ну… эмм… мы можем придумать наши собственные правила, — сказал Адриан, положив руки на внешнюю сторону её бёдер. — А, значит, мы можем…       Адриан кивнул в сторону её коленей, и они оба разразились смехом. — …всякий раз, когда у нас возникнет желание, — сказал Адриан. — Хотя, думаю, мы не всегда должны использовать повязки и наручи. Это всё, конечно, весело, но…       Маринетт переплела свои пальцы с его и прижала его руки к кровати, наклоняясь вниз, пока её лоб не коснулся его, и она не почувствовала тепло, исходящее от кожи на его лице. — Разнообразие, эмм… придаёт остроту жизни, — пробормотал Адриан, качнув бёдрами ей навстречу. — Понятно, — сказала Маринетт, прикусив губу, когда их носы на короткий миг соприкоснулись. — А как ты относишься к, эмм… поцелуям? Ну, пока мы будем практиковаться…       Был момент молчания между ними, в течение которого Адриан почувствовал прилив крови к лицу, в то время как его взгляд застыл на её мягких, сочных, словно персик, губах. — Поцелуи в постели? — спросил Адриан. — Д-да… так же, как вчера вечером, — сказала Маринетт, задаваясь вопросом, не просит ли она слишком многого и не торопит ли событий. Они ведь собирались остаться просто друзьями, но она не могла устоять и не попробовать его губы на вкус вновь. Хотя она и понимала, что рискует всем тем, что сейчас между ними, и что, возможно, он сочтет эти игры в романтику недопустимыми. — Разве, это слишком эгоистично с моей стороны? — спросила Маринетт, натягивая на себя одеяло. — Если ты считаешь, что я прошу слишком много, то мы можем просто…       Адриан прервал любые её дальнейшие сомнения, наклонившись вперёд и прикоснувшись мягким, нежным поцелуем к её губам. Она тихо пискнула от неожиданности, но, быстро привыкнув к ощущению губ Адриана на своих, стала отвечать на его поцелуй, лаская его язык своим, в то время как её руки обхватили его обнажённые плечи, когда он сел, обняв её спину.       Адриан отстранился через минуту, глядя на неё с застенчивой, почти приглашающей улыбкой. — …Ты можешь быть со мной настолько эгоистичной, насколько захочешь.       Он сказал это, чтобы открыть дверь между ними, чтобы дать ей знать, что он полностью доверяет ей.       Маринетт облизала губы, когда она взглянула на него сверху вниз. Он смотрел на неё, широко раскрыв глаза, зажав губу между зубами, с таким желанием во взгляде, что вызвал в её душе настоящий переполох. — Действительно? — пробормотала Маринетт, наклоняясь и прижимаясь лбом к его. — Может, мне стоит воспользоваться этим прямо сейчас? — Да? — сглотнул Адриан почувствовав, что её покачивание у него на коленях стало более настойчивым, а её руки, сжав плечи, мягко подтолкнули его назад на подушки. — А я думал, что ты хотела ещё поспать… — Я хотела, — сказала Маринетт, позволяя намёку зависнуть в воздухе между ними. Она не знала, какие границы были в их новых отношениях, но она собиралась отыскать их.       Адриан ухмыльнулся глядя на неё снизу вверх. — Два года, да? — Да, и возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы компенсировать упущенное, — сказала Маринетт, наслаждаясь тем, как его горло сжалось, когда её голос стал более хриплым. — Если ты тоже этого хочешь… — А как ты думаешь? — сказал Адриан, оторвавшись от подушки и скользя руками вверх по её плавным изгибам. — Ты хочешь чтобы я сказал тебе, что я хочу этого, или ты предпочтешь чтобы я… показал тебе своё желание?       Адриан наклонился, чтобы поцеловать её в шею, остановившись, когда почувствовал мягкое давление на свою грудь. — Спокойно, держи себя в руках, — хихикнула Маринетт, толкая Адриана на подушки, в то время как он растерянно посмотрел на неё, немного надув губы. — Ты и так хорошо поработал прошлой ночью, пришло время отдохнуть… — Отдых? Ну уж нет. Эти руки не для скуки, — усмехнулся Адриан, скользя ладонями по изгибам её бёдер, по её талии, запустив их под одеяло, пока Маринетт не завизжала, и поймав его пальцы не сжала их. — Разве тебе ещё не надоело прикасаться к моей заднице? — хихикнула Маринетт, мягко прижав руки Адриана к подушке над его головой. — Такого понятия как «надоело» просто не может существовать, когда речь идёт о твоей потрясающей, несравненной заднице, — рассмеялся Адриан. — Я хотел бы повсюду следовать за тобой, держа руки в задних карманах твоих брюк, если ты позволишь мне. — Думаю, я была бы не против… — усмехнулась Маринетт, наблюдая за его голодным, полным любопытства выражением на лице, и, несмотря на то, как усилилось её сердцебиение, собравшись с духом, призналась ему: — …Знаешь, мне понравилось быть твоим сабмиссивом. А т-ты хочешь быть моим?       «Моим» было одним из самых любимых слов Адриана. Первоначально он хотел выкрикнуть ей в ответ троекратное «да!». Он хотел быть её во всех смыслах. Он хотел бы держать её за руку, хотел бы ходить с ней в кино, он хотел бы быть для неё не просто любовником и другом, он много чего хотел, но он сосредоточился на том, о чём она говорила, тяжело сглотнул и медленно кивнул. — Я же говорил тебе, что мне комфортно и в той, и в другой роли, — сказал Адриан с небольшой улыбкой. — И, кроме этого, я бы хотела, чтобы ты показал мне… ну… как правильно делать то, что ты делал, — сказала Маринетт, раскачиваясь на его бёдрах и прижимая его руки к подушке с большим энтузиазмом. — Ну, тогда… Ты должна правильно попросить меня об этом, — сказал Адриан, кусая губы. — Что? — Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать, — ответил Адриан. — Что ты имеешь в ви… — Маринетт затихла, нахмурившись. — …Ты серьёзно? — Абсолютно, — твердо сказал Адриан. — Я буду затыкать твой рот кляпом каждый раз, когда ты будешь настаивать на том, чтобы я «разжевывала» тебе всё, что говорю, — пробубнила Маринетт, сжав зубы. — Даже если ты заткнёшь мне рот, тебе всё равно придётся играть по моим правилам, — вздохнул Адриан, глядя вверх на потолок над головой Маринетт. — Сабмиссивы устанавливают правила и доминанты должны играть по ним. — Неужели, это так важно для тебя? — заскулила Маринетт, вернув его внимание к себе. — Да, важно, — сказал Адриан, глядя ей в глаза немигающим взглядом, пока она не замолчала с небольшим стоном. — Хорошо, — сказала Маринетт с глубоким вздохом. — Ты бы… уф… не мог бы ты… показать мне, как связывать веревками.       Маринетт задавалась вопросом, может ли она быть так безнадежно влюблена в кого-то и в то же время, раздражена его упёртостью. С одной стороны, под ней лежал сам Адриан Агрест с ангельским телом, предназначенным для греха, от которого кровь в ее жилах закипала. С другой стороны, были эти постоянные «что именно», «конкретнее» и наконец каламбуры, которые, казалось, были частью брачного ритуала Агрестов, и которые выводили её из себя настолько, что вместо сексуального возбуждения у неё появлялись совсем другие желания, зачастую противоречащие Уголовному кодексу. — В этом случае… — сказал Адриан, игнорируя гримасу на лице Маринетт. — …я хотел бы продолжить твое обучение… — Ох, отлично, — вздохнула Маринетт. — …мой юный падаван. — Только не очередные занудные каламбуры. Умоляю, не мучай меня! — Я думал, что ты любишь, когда я тебя мучаю, — сказал Адриан, покачивая бровями. — Ты замучил меня прошлой ночью, — сказала Маринетт, потираясь о его член и наслаждаясь тем, как его самодовольная ухмылка исчезла, когда у него перехватило дыхание в горле. — Я думаю, что теперь пришла моя очередь. — Т-ты уверена? — спросил Адриан. — Безусловно… — очередное покачивание её бёдер вызвало очередной хриплый вздох Адриана. — Ты пытаешься убить меня? — хмыкнул Адриан, глядя на неё снизу вверх с дразнящим, бросающим вызов блеском в глазах.       Маринетт медленно убрала руки от его запястий, и, инстинктивно, его пальцы впились в подушку. — Пока нет, — сказала она, медленно поднимая бёдра и скользя всё ниже и ниже на кровати. — Я дам тебе знать, когда решу попытаться убить тебя. — С нетерпением буду ждать… Постой, что ты делаешь? — сказал Адриан, подняв голову, когда Маринетт стала оставлять мягкие, сонные поцелуи на его ключице и груди. — Ну… я подумала… — сказала Маринетт, улыбнувшись тому, как его желудок дёрнулся, когда её поцелуи дошли до места рядом с ним. — Ты был так любезен со мной прошлой ночью, и я хотела бы… отплатить тебе услугой за услугу. — Ты же в-вроде хотела, чтобы я н-научил тебя вязать узлы, — сказал Адриан, сглотнув, когда Маринетт провела кончиками пальцев от низа живота к его бёдрам. Глядя на то, как она стояла на коленях между его ног, откинув одеяло назад, и смотрела на него сверху вниз, медленно облизывая губы, он чувствовал что его пульс зашкаливает. — В другой раз, — промурлыкала Маринетт, в то время как её пальцы обхватили основание его члена.       Маринетт понимала, что Адриан со своим многолетним опытом в сексе превосходил её на данный момент и что ей никогда не удастся взять верх над ним, если она не будет играть грязно, но Маринетт никогда и не была выше того, чтобы играть грязно.       И в этом было её секретное оружие. — Ведь, согласись, несправедливо… — пробормотала она, глядя прямо в глаза Адриана, когда он приоткрыл рот чтобы ответить ей. — …то, что тебе удалось попробовать меня на вкус, а мне тебя нет ~       Рот Адриана так и остался слегка приоткрыт, когда он почувствовал, как её мягкие губы оставили лёгкий поцелуй на кончике пульсирующей головки его члена. Но, стоило ему приподнять бёдра навстречу её губам, она тут же прижала руками его бёдра к кровати. — Расслабься, — прошептала Маринетт. — Я позабочусь обо всём сама.       Адриан медленно расслабился и, предоставив своё тело в её полное распоряжение, запустил пальцы в складки простыни. Он наблюдал за каждым её движением, когда она провела языком по всей длине его члена сначала вниз к основанию, затем вверх, и дыхание, казалось, покинуло его тело, когда она, глядя прямо в его глаза, стала нежно посасывать кончик его члена.       Она дразнила его, и это её веселило. Адриан не мог не улыбнуться, когда почувствовал, как гортанный смешок вырвался из задней части горла Маринетт.       Он медленно облизывал пересохшие губы, пока Маринетт кружила языком вокруг головки его члена. А Маринетт, следя за движением его языка, думала о том, что эти её первые попытки доминировать были довольно странными, но ей это определенно нравилось, было что-то опьяняющее в том, как тело Адриана напрягалось под её прикосновениями, как он беспомощно дергался при малейшем давлении ее губ.       Его руки потянулись вниз, расположившись на её голове на короткое время, пока она не подняла голову, взглянув на Адриана с невозмутимым выражением, отчего он тут же убрал руки обратно. — Неужели, нельзя? — Ты провел весь вчерашний вечер, прикасаясь ко мне, — напомнила ему Маринетт с небольшой ухмылкой. — И нет сомнений в том, что ты снова собираешься распускать руки… — Но ведь тебе это понравилось, — напомнил ей Адриан. — Не сейчас, — сказала Маринетт, пальцами проводя по изгибу его бедра. — Я не могла прикасаться к тебе на протяжении всей прошлой ночи… так что, теперь твоя очередь, ты не против? — Понял, руки прочь, — сказал Адриан, в то время как Маринетт медленно опустила голову вниз. Но, краем глаза заметив, что он вновь поднял руку, она остановилась. Взглянув на то, как он поднял бровь с нахальной ухмылкой на лице, она застыла, не шевелясь до тех пор, пока он не прижал руку к кровати. Выждав мгновение, она наклонилась ниже и, не сводя своих глаз с его лица, раскрыв губы, начала скользить ими по его члену дюйм за дюймом.       «Ну что? Где теперь твоя улыбка, умник?» — подумала Маринетт, чувствуя, как дрожь пронзила тело Адриана, когда он попытался подавить сдавленный стон. Она ни на секунду не отводила взгляда от его лица, наслаждаясь тем эффектом, который её ласки оказывали на него, упиваясь каждой лёгкой конвульсией, каждой судорогой.       Адриан уставился чуть прикрытыми глазами в потолок в слабой попытке продлить момент. Если бы он посмотрел вниз и увидел, как она смотрит на него, он бы сразу потерял контроль над собой, слетев с катушек. Если бы он увидел её большие голубые глаза, смотрящие на него снизу вверх, и кончик языка, медленно скользящий по всей длине его члена, он бы скончался на месте, умерев счастливее, чем кто-либо когда-либо умирал в истории мира. Таким образом, он сосредоточился на том, чтобы сохранить медленное, равномерное дыхание, которое тем не менее прерывалось время от времени, потому что он просто не мог устоять перед тем, что делала Маринетт.       Воспоминания о губах и языке Адриана вдохновило Маринетт, но в отличие от него она не спешила. Действуя медленно, двигаясь плавно, она наслаждалась тем, как искажалось выражение на его лице, когда она брала его член в рот. А тёплый солнечный свет, струящийся через окно, тем временем нагревал её обнажённую спину.       Выпустив его член изо рта, она лизнула дырочку на самом кончике и улыбнулась, когда он содрогнулся под ней.       Она не могла не признать, что ей нравилось смотреть, как он корчится.       Сколько раз она видела его в своих фантазиях? Как долго она сохла по нему без какой-либо надежды на ответную реакцию? Алья была права: она построила пьедестал и поставила Адриана на его вершину, чтобы поклоняться ему как романтизированному идеалу, практически полубогу. На протяжении многих лет он был больше фантазией, чем ее другом, не по своей вине, и теперь Маринетт решила разрушить созданный ею пьедестал, и с каждым движением языка ей это удавалось.       Трудно было думать, что он был недосягаемым божеством, когда он корчился под ней. Как она могла романтизировать его, когда чувствовала его тепло, дрожь, видела, как пульсирует и краснеет его плоть под её прикосновениями? Он то тихо стонал, то, задыхаясь, произносил её имя, и с каждым «Маринетт» трещина в мраморном храме, посвященном памяти мальчика в журнале, становилась всё больше. Адриан не был какой-то надуманной фантазией, он был здесь.       Он был её.       И теперь была его очередь быть возбуждённым, пригвождённым к кровати, и медленно приближаться к оргазму. Каждое движение её губ и языка выявляло его слабые стороны перед ней, его вздохи лучше всяких слов подсказывали ей, как довести его до края. Этой наблюдательности, и не только ей, она научилась у него вчера вечером, когда пыталась перенять у него всё, что можно было перенять. Потому что, столько, сколько она наслаждалась будучи связанной и полностью предоставленной на его милость, она молча готовилась к тому дню, когда он будет в её власти.       Наконец, пришло время и их маленькая утренняя забава стала подходить к концу. И ни деление в столбик, ни обратный отсчет на китайском не могли спасти Адриана от неизбежной судьбы, которая ждала его. — Маринетт… — задыхался Адриан, и его грудь трепетала с каждым прерывистым вздохом, пока он пытался продлить это мгновение хоть на секунду дольше. — Я сейчас…       Маринетт наблюдала, как напряглись его бёдра и живот, пока он не издал низкий, резкий вздох. Действуя инстинктивно, она достала его член изо рта, и, обхватив его пальцами, сделала пару движений рукой, пока с каждым пульсирующим содроганием его члена на её живот и грудь не попали сгустки спермы, после чего он обессиленный откинул голову назад и полностью расслабился в своей постели не в силах сказать ни слова. Он выглядел измотанным, удовлетворенным и кроме всего прочего… — Мило выглядишь, — проворковала Маринетт. Адриан открыл глаза, когда Маринетт наклонилась вперёд и нежно поцеловала его в лоб, что только способствовало его дальнейшему превращению в кучу мурлыкающего пластилина. — Ммм… — красноречиво ответил Адриан, в то время как Маринетт закрутила свои волосы в пучок и зафиксировала их с помощью ленты, лежащей на прикроватной тумбочке, которой еще вчера Адриан завязывал ей глаза. — Я… Ты была… — Мне нужна ванна, — небрежно вздохнула Маринетт, когда она спустила ноги с кровати, как будто это вовсе не она только что высосала жизнь из своей школьной неразделенной любви, и, взглянув на него с улыбкой, добавила: — Знаешь, а ты выглядишь очень забавно, когда кончаешь.       Адриан моргнул, когда она спрыгнула с кровати, его щёки покраснели, когда она отстегнула пояс, стянула свои чулки и сложила их аккуратно на стуле в углу. Он не мог видеть улыбку на её лице, когда она, виляя бёдрами, плавно шла в сторону ванной, пока она не обернулась. И Адриан мог бы поклясться, что его сердце остановилось, когда она взглянула на него, прислонившись к дверному косяку и одарив его зубастой ухмылкой, после чего он был уже убеждён, что эта женщина когда-нибудь убьёт его и что он будет наслаждаться каждой секундой этого.       Она выглядела восхитительно, когда умоляла его, но мысль о том, как бы она выглядела, глядя на него сверху вниз и схватив его за волосы, посылала новый, ещё более сильный всплеск возбуждения, проходящий через всё его тело.       Его глаза закрылись, и он уже приготовился погрузиться в мир фантазий и, растворившись в простынях, проспать всю оставшуюся часть дня, потому что ничего уже сегодня не могло быть лучше того, что только что случилось, так что… — О Боже, эта ванна огромна! — визг Маринетт эхом отразился от мраморных стен ванной комнаты. Её голова показалась из-за двери и, взглянув на Адриана, явно упиваясь тем, что он ни на дюйм не сдвинулся с места после того, как она опустошила его, Маринетт томно сказала: — Мне, возможно, потребуется некоторая помощь чтобы наполнить её.       …После её слов Адриан решил, что он вполне может обойтись без сна.

***

Алья: Итак… Всё в порядке? Маринетт: Более чем! Маринетт: Прости, что не расслышала, как ты звонила мне. Просто я была в ванной… Алья: Не бери в голову. Алья: Прочитала тут твоё сообщение, что ты не хочешь, чтобы я приехала забрать тебя. Ты уверена? Может, мне всё же приехать за тобой? Маринетт: Нет, спасибо:) Я собираюсь провести здесь ещё одну ночь и сразу поехать на работу завтра утром. Алья: Серьёзно??? Алья: Ну и как? Он был… хорош? Маринетт: А как же твои «без каких-либо подробностей»? Алья: Ну давай! Каков он по шкале от одного до десяти? Маринетт: Скажу только, что мы собираемся делать это снова, в ближайшем будущем! Ближайшем! Алья: Умоляю, только не говори мне, что ты трахаешься с ним, пока пишешь мне сообщения! Маринетт: А «без каких-либо подробностей»? ;) Алья: Будь я проклята! Алья: Ох, не знала, что он такой… Маринетт: Эй, что ты имеешь в виду? Алья: Не думала, что этот дрыщ, тощий, как палочка Твикс, может оказаться Богом секса. Алья: Не в обиду твоему парню, конечно, будет сказано, но именно так. Маринетт: Другу. Маринетт: Особенному другу. Алья: Оо… Обновление:) Алья: Ты уверена, что это то, что ты хочешь? Маринетт: Да, именно это. Маринетт: Это удобно. Маринетт: Мы оба знаем, что мы хотим от этого, так что не причиним друг другу боль. Алья: Ха, ха, ха. Маринетт: О, прошу тебя, и у меня, и у него есть голова на плечах. Маринетт: Что плохого может случиться? Алья: Думаю, что Джульетта говорила то же самое, когда замутила с Ромео. Маринетт: Ты раздуваешь из мухи слона. Алья: Хорошо хорошо. До тех пор, пока ты счастлива, меня всё устраивает. Алья: Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Маринетт: Конечно. Алья: Желаю весело провести время с новой секс-игрушкой;) Маринетт: Хе-хе… Маринетт: О, да. Будь уверена, я повеселюсь. Маринетт: Мы как раз собирались сыграть в одну игру… Алья: Ой, бля… Даже не знаю хочу ли я знать, что это значит? Маринетт: Об этом буду знать только я, а ты никогда не узнаешь : Р