В мечту. Я (не) живу

Тридцать лет назад Она вместе с ней смотрела на ночной город. Ее взгляд был направлен откуда-то из-за плеча — она видела в основном пейзаж и где-то сбоку ее спину. Город казался кусочком космоса, звезды-огни свернулись в кольце холмов, где-то выстраиваясь в целые созвездия, а где-то оставляя непроглядную черноту. Ветер обтекал скафандр, принося ночные запахи и окутывая защищенную силовым полем голову прохладой. Теперь она смотрела на нее. Пора. Приказ настолько глубокий, что не отличался от собственного желания. Девушка отдала мысленную команду и обернулась, проверяя. Нежно-зеленый бок звездолета растворился среди переплетений стволов и веток, лунный луч скользнул по ним, пошевелив тени. Словно доказывал — да, здесь ничего нет, маскировка работает. Она проверила остальное. Призрачная книга парила с одной стороны. Почти черная, пока неактивная сфера — с другой. Она включила линзу на глазу, и в поле видимости замерцали нити, в их свете стало видно рой медиаторов. Вдох, выдох, собирание решимости в клубок. Медиаторы пришли в движение, заскользили по воздуху, в линзе она видела, как задрожали задеваемые ими нити. Из струн ты извлекаешь музыку, из нитей… Она не успела додумать мысль, потому что телепортировалась на городскую улицу. Оранжевый свет фонарей влажно отблескивал от дороги, в воздухе витал запах дождя. Нити, слабо светясь, вплетались в пейзаж. Зеленые поднимались из-под асфальта и штрихами заполняли деревья, менее ярко они мерцали в стенах домов, как прожилки в камне. Жемчужно-серые змеились в потоках воздуха, в воздухе же мерцали голубые, легкой вуалью спускаясь на влажную дорогу. Красным сияли звезды и пульсировал под ногами далекий шар — ядро планеты. За окнами домов цвета смешивались, вырисовывая силуэты людей. Энергия толкалась по нитям в земные глубины, в такт биению ядра. Она шла из людских силуэтов. «Он еще не начал!». Облегчение согрело ее. Есть время. «Где ты?». Мысленно отдав команду линзе, она приглушила сияние нитей, выделила людские фигуры. Подвижные смешения цветов окружили ее, и, вглядываясь, она быстро нашла то, что нужно. Силуэт, нити которого тянулись с небес. Как у нее. Она рванулась к нему, и нити обтекали тело, отлетая с пути так же легко, как отлетало перышко от предшествующего движению потока воздуха. Подошвы перестукивали по асфальту. Уже в движении она отдала команду хранилищу памяти и услышала шелест призрачных страниц — книга раскрылась. Она знала, что на первой странице одни за другими начали вспыхивать символы. «Коридор открыт на: 1%». Сфера на краю поля зрения засветилась, пока еще тускло. Мимо проехала угловатая, смешная машина. Притормозила, но девушка не обратила на нее внимания. Пускай подумают, что им померещилось. Она услышала возобновившийся шорох шин — удаляющийся. Вот и хорошо. Людям сегодня лучше быть на расстоянии. Улица вывела ее к дорожному кольцу, за которым высилось почти черное здание — в зеркальных панелях отражались рыжие огни. Судя по потухшим вывескам, это был торговый центр. Силуэт светился на верхних этажах или крыше, он сидел, покачивая ногой. Девушка могла поклясться, что он повернут в ее сторону. Знает, что она здесь. И ждет. Либо он дурак и недооценивает ее… либо очень хорошо понимает, что она не сможет ему помешать. Бешенство накатило с такой силой, что на секунду она потеряла ощущение тела. Если бы у нее были старые силы! Силы и опыт, которые сожгли настолько сильное существо, что даже этот дурак на крыше со своими новыми способностями не одолел его! А она смогла! Она была звездой! Она была!.. Но опыт сгорел вместе со смертью сильнейшего существа. А вместе с опытом исчезли знания, которые и делали ее настолько могущественной. «Это из-за тебя», — мелькнула злобная мысль, и где-то за пределами реальности она пожала плечами. «Мэри Сью никто не любит, мне надо было как-то выкручиваться. Так лучше, поверь мне». Она не стала спорить. Создательнице их мира было виднее. «Ты все равно коза», — все же мысленно буркнула девушка. «Та еще, поверь мне, — пришел ответ с толикой вины. — Иди уже, сюжет ждет». Она кивнула и побежала вновь, лужи на дороге разлетелись брызгами под ногами. В какой-то мере она знала, что это произойдет. В какой-то мере знала и что будет дальше. И не знала одновременно. Если бы знание выплыло из тумана, она бы упала прямо в середину лужи и завыла от отчаяния. А это не по сюжету. «Коридор открыт на: 40%». На краю поля зрения начал дрожать воздух, образовывая узкий канал между сферой и виском. Свет сферы стал достаточно ярким, чтобы высветить дверь. Она почти было отдала команду медиаторам, но стремительно развернулась. В ночной тишине прозвучал вопрос: — Что ты делаешь? Не она его задала. Захваченная целью, девушка не заметила силуэт довольно близко от нее. Линзе вернули прежние настройки, поэтому силуэт терялся за нитями, и девушка отключила ее. Она колебалась. На родной планете учили не терять время, отвечая на вопросы аборигенов, а при необходимости вообще лишать их сознания, если будут слишком мешать. Как минимум — просто уходить. Но она была вежливой. Очень вежливой. Излишне вежливой. — Извините, я понимаю, что летающая книга и эта сфера выглядят очень странно, и мой скафандр тоже. Но у меня нет времени. Тут она слукавила — время было. Силуэт на крыше явно не хотел начинать без нее. Вечно, конечно, он не будет ждать, но пока видел, что она приближается к нему… — Времени на что? — Судя по тембру голоса и очертаниям фигуры, это был мужчина. Или юноша — она не могла точно сказать возраст. — Это ужасно сложный вопрос, — призналась она. — Могу ответить только одно. Как вас зовут? Мгновение, казалось, собеседник колебался. — Вершет. «Хорошо, что он реагирует спокойно». — Вершет, — повторила она как можно мягче. — Уходите домой. Скоро здесь станет опасно. — Почему? — Он подхватил ее тон и задал вопрос так же мягко. К неожиданности, она не слышала удивления. Возможно, он хорошо его прятал. Или оказала влияние ночь, стирающая границы между сном и явью, обычным и невероятным. — Потому что будет битва. И если я проиграю ее, то ваша планета обречена. Прощайте. Нити вновь дрогнули под медиаторами, и она оказалась по другую сторону двери. Включился фонарик на груди, освещая коридор, выложенный светлой плиткой, и прикрытые тканями торговые острова. Манекены за витринами безлико пялились из темноты, брр, какие они страшные ночью. Не отвлекаться. Какой-то хруст сзади заставил ее отпрыгнуть. Медиаторы, нащупав нужные нити, заняли боевое построение. Парень в дверном проеме прикрыл глаза от света фонарика. Позади него рыжела улица. — Как ты открыл дверь?! — выдохнула она, злая и изумленная. Скачки сердца медленно приходили в норму. Парень, на вид двадцати земных лет, осторожно отпустил дверную ручку: — Ну… она была не заперта. Странно. — Почему она хрустнула? — Не знаю, может, не смазана. Так ты спасаешь мир? Вершет спросил это легкой интонацией человека, верящего, что видит сон и поэтому ничему не удивляющемуся. Забавно, что его напряженное лицо говорило об обратном. Впрочем, возможно, это было от фонаря. Она приглушила свет. «Иди домой», — почти сорвались с языка слова. Едва качнулись медиаторы, ощутив тень желания усыпить землянина и телепортировать в безопасное место. И внезапное понимание обожгло холодным светом. Понимание… и, наверное, решение. Не самое лучшее. Она лишь могла надеяться, что человек перед ней достаточно порядочен. — Ты можешь пойти со мной. Но пообещай одну вещь. Вершет непонимающе поднял брови, но уже второй раз он уловил ее тон и посмотрел с такой же серьезностью: — Какую? — Когда все кончится, позаботься обо мне. Ты поймешь, о чем я. В прошлый раз это сделал тот, кто ждал на крыше. Когда история с сильнейшим чудовищем закончилась хорошо, и казалось, что это навсегда. Она понадеялась на него, к тому же знаний для доработки системы уже не хватало. А потом стало слишком поздно. На этот раз она не встретила непонимания. Может, Вершет и правда думал, что это сон? С какими-то странными чувствами, светившимися во взгляде, он посмотрел в ее глаза и кивнул. — Спасибо, — сказала она. — Кто ты? — все-таки задал Вершет этот вопрос. И он тоже был слишком сложен. Отвечать про родную планету? О древних лесах, где энергию нитей называли «магией» и которая со временем сплелась с технологиями? О народе, который люди, увидев, без колебаний назвали бы эльфами и которые прятали истинный облик маскирующими браслетами? О собственном прежнем могуществе, потерянном при победе над злом? О ней? Она ответила: — Меня зовут Фламея. Флэйми, если сокращенно. Забавно, что она тоже использовала это имя, хотя у нее было свое. Подписывалась им на одном литературном сайте. — Хорошо, — после паузы сказал Вершет. — Флэйми. А зачем тебе нужно в торговый центр? — Нам на крышу. Он ждет там. — Он? — Тот, с кем я сражусь. — Хорошо, — опять сказал Вершет. — Там… м-м… есть лифт до смотровой площадки. Справа. Заходя в лифт, Флэйми запоздало подумала, что от открытия двери должна была сработать сигнализация. Или их бы заметили по камерам охранники. Она готовилась их усыпить, но отсутствие стражей вызвало мрачное понимание. Ее враг не хочет, чтобы им мешали. Лифт дрогнул, заскользил наверх. Одна из лампочек слабо мигала. Пальцы Флэйми стискивали поручень. Решимость сменялась волнами страха, а они — обреченностью. Она словно шагала к краю бездонной пропасти, чтобы прыгнуть в нее и позволить густой тьме поглотить себя. Почему «словно»? Скоро она и правда утонет во тьме. «Коридор открыт на: 70%». В зеркале Флэйми видела, как все сильнее дрожит воздух между сферой и виском, циркулирует так, словно обходит невидимую трубку. Вершет смотрел туда же, его зрачки дергались, повторяя очертания канала. Мимолетно Флэйми подумала, что ей нравится цвет его глаз. И вот теперь в них отражалось удивление. — Ты думаешь, что спишь? — спросила она. Вершет засмеялся странным, болезненным смехом: — А я сплю? — Нет. — Наверное, во сне бы так и сказали. — Я не знаю, какие сны тебе снятся, — с улыбкой пожала плечами Флэйми. Вершет хмыкнул в ответ. — Что это? — показал он на дрожащий канал. Внезапно у Флэйми перехватило дыхание. Будто что-то внутри думало, что, если она облечет истину в слова, она станет истиной окончательно. Поразила кристально-ясная и острая мысль: она делает это. Она опять это делает. Она снова!.. — Прости. — Вершет выглядел непонимающим и смущенным. Почти сразу его лицо размылось, и Флэйми поспешно вытерла слезы. — Нет, ты не виноват, просто… Просто второй раз ее личность сожрет черное чудовище на дне бездны. — Извини, я не хочу отвечать на этот вопрос. Я не могу. С непонятной горечью Вершет вздохнул. Недоволен, что не получил ответа? — А можно другие вопросы? — осторожно спросил он. — Другие можно. — Откуда ты знаешь наш язык? Ты ведь с другой планеты? Или альтернативного мира. Или ты агент секретной организации, — мелькнула у него тень улыбки. — Выращивающей темных эльфов. Флэйми невольно коснулась заостренного уха, смущенная тем, что забыла включить браслет: — Правильный ответ — «с другой планеты». А язык я выучила. Очень давно. Во время первого приключения. Она и… он попали на Землю и познакомились с еще двумя землянами. — И это «очень давно», это тысяча лет или больше? И так на Земле появились сказки про вечно юных фей и эльфов? Флэйми засмеялась: — Возможно, наши предки и правда прилетали на Землю, но я здесь была… лет двадцать назад? Может быть, чуть больше. — А всего тебе лет?.. Вопрос про годы снова уколол острым осколком кристалла. — Ты имеешь в виду, сколько земных лет назад я родилась? — уточнила она, стараясь не выдать горечь. — Да. Ответ тоже был сложнее, чем считал Вершет. Флэйми пришлось раздумывать, какой вариант он поймет лучше. — Кажется, восемьдесят, — наконец сказала она часть правды. — Маленькая для эльфа, — нервно пошутил Вершет, хотя его глаза расширились. — Да… Она не стала уточнять, что ее вид очень имеет очень мало общего с бессмертными вечно молодыми детьми леса. Лес, и уши, и энергия, похожая на магию… И все. — Когда начнется сражение… что от меня требуется? — Вспомнив, для чего Флэйми взяла его с собой, Вершет помрачнел. — Сиди в безопасном месте и жди, когда все кончится. А потом… позаботься обо мне. Ты действительно поймешь, о чем я. — И все-таки? Они снова ходят по грани, кораблик слов кружит по краю водоворота правды, и его круглый рот засасывает туда, во тьму… И все же Вершет должен знать. Некрасиво заставлять его давать обещание о том, о чем он не имеет понятия. — Я… — начала она, и тут лифт остановился. Двери разъехались. Они оказались почти на вершине лестничной площадки. Белым светом со слегка зеленоватым оттенком гудели лампы. Последняя лестница вела наверх, к двери с синей надписью: «Выход на смотровую площадку». «Коридор открыт на: 100%». Сфера сияла. Искаженный воздух между ней и головой подернулся радужной дымкой. Но в хранилище памяти еще оставались пустые страницы, и их было не так уж и мало. «Подождем, когда оно заполнится», — почти с облегчением подумала Флэйми… и поняла, что не может ждать. С каждой секундой водоворот затягивал глубже, и она не была уверена, что скоро сможет ему сопротивляться. Она обернулась к Вершету и ответила на его вопрос. Ненадолго его взгляд стал почти режущим, будто пытавшимся вгрызться в сознание Флэйми и найти там подтверждение. Затем она увидела такое же пронзительное понимание. Ясные глаза человека, окончательно проснувшегося ото сна и осознавшего реальность. Потом они подернулись… снова не удивлением. Сочувствием. Обреченностью. Слишком сильно блеснули в свете ламп. — Я сделаю это, — тихо сказал Вершет. — Спасибо. — Она улыбнулась, пытаясь сама сдержать слезы. И побежала по лестнице. Дверь открылась легко. Ветер пошевелил короткие волосы, сдул часть на глаз, и Флэйми машинально убрала их. Сердце билось не в груди — во всем теле. Вновь медиаторы, нащупав нужные нити, приняли боевое построение. Фонарик высветил железное ограждение крыши, доходящее где-то до груди. И — его, сидящего на уровне ограждения. На воздухе. Шерит поймал ее взгляд и улыбнулся. — Долго ты. — Это был ужасно знакомый и будничный тон, так ее некогда любимый человек («человек», она уже так привыкла к земному языку) так вот, он говорил так, когда она опаздывала на свидания. Это не должно было давать надежду, но дало. — Последний раз. — Против ее воли в голосе прозвучала мольба. — Последний раз — пожалуйста. Не надо. — Почему? — спросил Шерит почти весело. Включив линзу, Флэйми увидела, как дрожат нити над его головой. В совершенно невероятных комбинациях, безумная цветомузыка на энергетических каналах планеты. — «Почему»?! — с яростью повторила Флэйми. — Ты убьешь планету! — Флэйми. — Его голос прозвучал нежно и снисходительно. — Это уже шестая планета. Ты правда думаешь, что если я начал преобразовывать энергию пяти, то остановлюсь на шестой? Пять планет. Пять планет уже умирали. — А ты правда забыл, что такое Синь?! Что случается после того, как загадать ей желание?! История, летописи, дошедшие до настоящих дней. Доказательства ученых, что Синь существует. Что, по расчетам, она делает именно то, о чем говорилось в исторических документах. Рисунки, книги, запечатлевшие время ее прихода. Весь этот ад. Шерит наклонил голову так, что на глаза ему ложилась тень. Он не шевелился. Но луч фонарика побледнел, крыша осветилась, и сначала Флэйми подумала, что зажглись фонари. Нет — сиял сам воздух. Тени исчезли, все стало плоским, почти смешным и ненастоящим. — Почему-то, когда я загадал ей желание, ничего не случилось. Воздух сбоку от Шерита уплотнился и стал камнем. Камень изогнулся и стал извивающейся змеей. Змея с шипением стекла на крышу зеленой водой и исчезла без следа. Нити дрожали так, что превращались в разноцветную дымку. Незнакомые комбинации. Незнакомое сочетание комбинаций. Тысячи нитей, задействованные одновременно. Их цивилизация за все существование дошла только до комбинаций из сотен нитей. Хранительница побери, он преобразовывал материю! Он создал живое существо! Флэйми хотела выкрикнуть ответ, но Шерит перебил ее: — Единственная ошибка, которую я сделал — загадал не то желание. Я мог попросить что угодно. Силу одним пальцем раздавить то чудовище. Силу, чтобы раздавить Вселенную и создать новую. Но я был мелким, глупым, испуганным мальчишкой и попросил лишь способность интуитивно управлять нитями. — Шерит поднял голову, и его лицо, лицо «темного эльфа», преобразилось, стало лицом земного юноши. — И если эта ошибка приводит меня в восторг… если я могу обойтись без браслета, — сквозь ткань скафандра он вытащил маскирующий браслет и отбросил его, — без медиаторов, без линз, без звездолета, черт побери! Если я уже теоретически представляю, как создать горящую воду и разорвать город внизу так, что его жители ничего не заподозрят. Если я обожаю эту ошибочную силу, почему я должен останавливаться? — Потому что народы прошлого говорили то же самое. Те, которые развивались вместе с нашим видом. Помнишь их скелеты в музеях? И попытки понять, как они выглядели? — Я же не идиот! — Шерит оскорбленно выпрямился и едва не упал со своего твердого воздуха. — Я возьму и попрошу у Синь такую силу, чтобы можно было победить даже ее. — Он победно улыбнулся. Он шутит, да? Скажите, что да. Пусть он рассмеется и скажет, что пошутил, и Флэйми засмеется вместе с ним, а потом они полетят домой. Серая дымка отчаяния подернула мир, потому что Флэйми прекрасно понимала — Шерит не шутит. — Ты думаешь, народы прошлого об этом не задумывались? — Она хваталась за собственные вопросы, как утопающий за воздух. Посылала в Шерита, надеясь, что хоть один попадет в цель! Шерит закатил глаза, резко став раздраженным: — Ты не понимаешь. Какой толк объяснять, если ты вцепилась в свои убеждения? — Да, прости, я не могу понять уничтожение шести планет ради раскола пространства, чтобы добраться до обратной стороны, которая жаждет поглотить нашу реальность! — не выдержав, рявкнула Флэйми. — Заставить самих жителей высасывать их миры! Заставить их понимать это! Чтобы только получить энергию для раскола! Чтобы загадать желание и рано или поздно умереть, когда эта обратная сторона сожрет тебя и остальную Вселенную! Шерит сжал губы. Теперь его лицо было грустным. И разочарованным. — Я ведь действительно хотел, чтобы мы были вместе, — произнес он с глубокой усталостью. — Вместе бы попросили у Синь… да хотя бы твои утраченные силы. Вместе бы остановили ее, когда она разойдется. Да мы бы восстановили эти дурацкие планеты! На миг Флэйми уловила разгоревшуюся надежду в его глазах, но Шерит увидел выражение ее лица. И надежда потухла, затушенная новым разочарованием. В этот миг глаза бывшего возлюбленного напоминали глаза мертвой рыбы. — Ты не понимаешь, — повторил он. — Никогда не пойму, — согласилась Флэйми. Медиаторы ударили по нитям. Одновременно Шерит устремил взгляд на сферу. Флэйми успела. Пространство сместилось при телепортации, Шерит едва успел уклониться от взмаха когтей, загоревшихся на расстоянии от пальцев. Не преобразовал, не создал барьер — уклонился, заметила Флэйми. Ее матово-черный сгусток энергии ударил в уплотнившийся воздух. Шерит что-то выдохнул сквозь зубы. Неба не было видно за полыхающими нитями. Не тысячи — миллионы комбинаций. Противоестественное требует усилий. И даже толкнув к гибели пять планет, Шерит все еще не мог убыстрить процесс. И вмешивать в него лишние комбинации, рискуя потерять достигнутое. И это значит — атакуй! Она телепортировалась, возникая из пустоты тут и там, путая и заставляя искать себя. С кожи срывались энергетические шары, проходя сквозь скафандр и дождем осыпая Шерита. Когти разрубали воздух. Шерит не атаковал, лишь уворачивался — и черт, это всегда у него красиво получалось, получалось красиво и сейчас. Сальто, перекаты, прыжки и пируэты в воздухе, медленно-завораживающие или наоборот, резкие порывистые движения. И ни одна, ни одна атака не могла его достать. Но Флэйми надеялась, что хотя бы отвлекает его и отсрочивает конец. Что Шерит, старающийся не дать ее комбинациям вплестись в его, рано или поздно ошибется. «Мне правда не хочется это делать». На его лице так и отпечаталось разочарование. Когда все пошло не так? Когда чудовище, у которого не было даже имени, чуть не убило их? Когда она, Шерит и двое земных друзей были вынуждены смотреть на блекло-красную пасть в небе, беззубую, с мертвенно-черным отверстием посередине? Она, сильнейшая тогда, знавшая все известные их народу комбинации, проиграла, потому что… как ни банально, чудовище было сильнее. Посланник Синь явился отчаявшемуся Шериту и вырвал у него желание, но чудовище они победили устройством, созданным Флэйми и земными друзьями — сферой. Шерит лишь ослабил монстра. Это было более чем достаточно, но, похоже, ему так не казалось. Они кружили по крыше. Сминалось ограждение, покрытие рвалось под когтями, скрежетал металлический шпиль посередине площадки, постепенно клонясь вбок. Под его основанием зияла дыра — Флэйми прорвала ее взрывом нескольких энергетических шаров, практически уверенная, что Шерит упадет или будет вынужден уплотнить воздух — что он отвлечется или разрушит свое безумное заклинание. Шерит успел отпрыгнуть. Почти проскользил в воздухе. Может, все пошло не так, когда он и друзья, дожидаясь ее, погрузились в стазис? Потеряли четырнадцать лет и были вынуждены привыкать к изменившемуся миру? Шерит был дезориентирован, или чувствовал себя одиноко, или… «Флэйми», — услышала она печальный голос друга. И из горла вылетел крик, и полыхнувшие когти почти достали Шерита. Пора признать то, что переломного момента не было. В нем всегда жило желание силы. Легко двигалось тело, несмотря на тяжелое дыхание. Горели конечности, битва-охота пламенела в мозгу, и страх перед сферой плавился, перековываясь в решимость. Красивые жертвы — вот ее удел, сжигающие дотла чувства, на сияние которых любуется она. «Тебе нравится? Конечно, тебе нравится, ведь ты сама ведешь нас, ведешь эту битву, режиссируешь от начала до конца». На Флэйми напало какое-то исступление, она почти наслаждалась своим страданием, тем, как она превращает его в ярость, тем, что скоро она сгорит, как свеча, и приключение закончится, и экран потухнет, и единственная зрительница в зале зааплодирует своим актерам, воспламенится чувствами своей главной героини. Унизительно? Ей не позволяли такое чувствовать, а остальные даже не знали, что их судьба пишется единственной богиней этого мира. Где-то там она следила за боем. Любовалась на движения Шерита и на стремительные, как буря, перемещения Флэйми. На агрессивные, отчаянно-яростные взмахи когтей и быстро тающие в воздухе следы от них. На темные энергетические шары с ослепляющим ореолом света, несущиеся за Шеритом, пытающиеся поймать его в кольцо. На безумное северное сияние вокруг, в котором терялись отдельные нити. В книге пустой осталась лишь последняя страница. Титры были близки. Когти пропороли скафандр, брызнула кровь из руки, темная, блеснувшая на миг бликами. Шерит с криком отшатнулся, вторая рука метнулась к Флэйми, будто желая отпихнуть. И отпихнула. Теперь уже Флэйми закричала, сорванная с места мощной силой, и удар в спину вышиб из легких воздух. Скафандр должен был смягчать удары… а что бы было без него? На какое-то время сознание рассыпалось, потеряло связь с реальностью. Рябящим зрением Флэйми увидела Шерита, вытянутую в ее сторону руку и мерцающий воздух между ними. — Вечная Хранительница. — Он использовал ее титул, бесконечно уважительный и такой же бесконечно формальный. — Вы бы могли победить, но хранилище памяти вас подвело. Флэйми с трудом повернула голову. Хранилище. Оно еще не заполнилось… — На самом деле, я уважаю вашу решимость. — Что-то, похожее на извинение, промелькнуло в голосе Шерита. — Попытаться использовать сферу второй раз. Когда последствия в два раза разрушительнее. Она могла бы что-то сделать, пока он болтает, но тело не откликалось на приказы сознания, или откликалось, но слишком медленно. Ноги бесполезно скребли по обугленному покрытию. Медиаторы… ну же! Поймите команды! Воздух между ней и Шеритом сиял все ярче. Но свет все равно терялся в сиянии нитей, таком ярком, что разноцветные каналы планеты стали белыми. «Нет!» — Стой! Что-то заслонило Шерита, встало между ним и ней. Кто-то встал. Кто… ох, Вершет!!! Она же предупреждала!.. — Слушай, космический эльф. На самом деле, слушать тебе придется долго. И я правда надеюсь, что у тебя отвянут уши! — Бешенство вибрировало в голосе Вершета, как нить от медиатора. Оно завораживало и даже немного пугало. Если бы перед ним стоял такой же человек! «Уходи!» — попыталась крикнуть Флэйми, но изо рта вырвался лишь слабый шелестящий звук. — Ты что, дурак? — с какой-то детской укоризненной интонацией произнес Шерит. И светящийся воздух заструился сквозь Вершета, и Флэйми почувствовала, как он, твердея, остро касается груди… — Шерит!!! Исступленный крик, почти визг, сорвался с ее губ, ярость слепила вместе обломки сознания, растворила боль. Она почти взлетела на ноги, крича еще что-то, скорее, одну и ту же ноту. Хранительница! Да, черт побери, как выражаются люди! Она защищала их народ с момента его появления, в каждой своей реинкарнации, умирая и возрождаясь вновь, она была чертовой Мэри Сью, идеальной когда-то защитницей своего вида, и пусть Вершет родился не на ее планете, она не позволит ему умереть, потому что она ДОЛБАНАЯ ГЕРОИНЯ! «Не знаю, как бы это смотрелось в текстовом виде, но в моем сознании это просто шикарно». «Главное, чтобы тебе нравилось». Время замедлилось, Флэйми будто продвигалась сквозь паутину, паутину затвердевших нитей, и жаль, что тело не поспевало за сознанием. Но тело было не нужно. Только сознание. Только приказ, гневный крик сфере. «Атакуй!». Половина страницы в хранилище памяти была пуста. Почти укоризненно символы заколыхались, какие-то исчезли, какие-то приобрели искаженные, сломанные очертания. Уже все равно. Поток воспоминаний, знаний, опыта, лет — он несся в сферу. А та, в свою очередь, превратила их в мощнейшую во Вселенной энергию. Вся вторая жизнь Флэйми выплеснулась слепящим лучом, и в ленивом времени он плавно полз к Шериту. Свет стер с лица юноши все краски, сделал его почти белым, и гримаса удивления неторопливо превратилась в безграничное изумление, почти священный ужас. И выброс энергии, упругий и холодный, так же лениво прошел сквозь Флэйми, и к горлу подкатила тошнота от противоестественного прикосновения. Она не успела. И, прежде чем вторая жизнь подошла к концу, Флэйми подхватило разогнавшееся время, и последним воспоминанием стала энергия в нитях, которая, конвульсивно дернувшись, потекла в обратном направлении.