В мечту. Я (не) живу

Найти Пламь, повторяла себе Тирри. Сосредоточиться на одной цели. Не волноваться за Левка. За остальных друзей. Остальных Вбирающих. Забыть о бледной, почти зеленоватой коже Саккары и лиане, выстрелившей из смертельного цветка. Равнодушных глазах цвета уже не вечернего леса, а мутного болота. Тирри таила дурацкую надежду, что Саккара притворяется, что на стороне Защей. Или что стоит поговорить, объяснить, и она поймет. Пока не увидела призрачное видение о своей смерти. И разочарование, едва исказившее черты Саккары, когда реальность с ним разошлась. Остатки золотистого сна были растоптаны. Жива еще Саккара или умерла? Тирри попыталась отыскать в себе тревогу и не нашла. Это даже обрадовало. Слово «умерла» стало связующим с другим — «мама». Та женщина. Защ. С почти таким же равнодушным видом и даже похожего цвета глазами… мертва. И Тирри, скорее всего, не узнает, как, почему, сколько ей было лет, вспоминала ли она о своих детях… Тирри порывисто потерла глаза. Нет, только не плакать. Потом, когда все кончится, когда можно позволить слабость. А сейчас найти Пламь. Закатный луч, эльфийку-марсианку, самую яркую краску в жизни. Нет, есть еще Левк. А потом они вместе найдут остальных. И затем будет другой мир. Тирри оббегала этаж за этажом. За окнами шумел дождь. Блеклость и серость легли на все. Ни следа ярких пятен и тем более рубиново-красной Пламь. Из звуков — дождь и стук кроссовок Тирри. Как будто недавний крик убил остальные звуки. Ужасно хотелось пить, и Тирри сделала несколько глотков дождевой воды, высунув из окна ладони. Желудок тоже был пуст, но не бурчал и не мешал. Будто чувствовал, что сейчас не до него. Тирри спустилась на очередной этаж. Здесь тоже была серая тишина, но в глаза бросились следы в пыли. В желудке толкнулся страх, Тирри вслушалась до звона в ушах. Дождь, все. Следы, две цепочки, одна шла по этажу, другая уходила на лестницу, а форма и размер подошвы были одинаковые — кто бы ни приходил, он ушел. Тирри глотнула повлажневший от дождя воздух, сделала осторожный шаг вперед. И быстро опустила взгляд. Со следами что-то было не так. Сейчас они казались нормальными. Отпечатки в пыли в форме подошвы, цепочка шла как обычная, размер подошвы тоже обычный. «Мне так страшно, что уже кажутся странные вещи?». Тирри моргнула. И увидела. Следы плыли. Колыхались вместе с полом, будто разлили воду и по ней пробегает рябь. И не только пол — стены тоже едва заметно морщились, как бумага на ветру. Колыхались окна. Тирри вскинула к лицу руки и увидела на них такую же рябь. Первым желанием было убежать, и Тирри почти сделала шаг назад, когда тишину разрезал стон. «Хоть бы не Защи. Если Защи, у меня есть мой испепеляющий свет», — мелькнула мысль с той же холодной расчетливостью, с какой Тирри ловила Защитника, чтобы пробраться на крышу. Чем дальше она шла по коридору, тем сильнее колыхалось пространство. Волны лениво прокатывались по окнам, полу, ногам и рукам. Неприятных ощущений не было, если не считать легкого головокружения от взгляда на свое колышущееся тело. Вбирающий, была почти уверена Тирри. Что еще может так влиять на мир, если не сверхспособности? Но тогда он не из лагеря. А если не из лагеря, то… Все мысли из головы вымел шепот, который Тирри узнала. Эпицентр лежал возле входа в офис — неправильной формы овал, от которого расходились волны. Прежде чем уйти дальше, волны обрисовывали контуры тела. Сидящего на полу, слепо водящего руками. Силуэт, знакомый до боли. — Пламь? — Голос вышел хриплым от непонимания и испуга. Фигура дернула головой на звук, что-то сверкнуло в воздухе. Множество блестящих металлических треугольников проступило вокруг Пламь. Они закружились роем в непонятном танце, и с каждым движением на полу все сильнее проявлялась фигура подруги. Медиаторы. Те самые устройства, про которые рассказывала Пламь. Но она говорила, что больше не может ими управлять. Как?.. Судя по лицу Пламь и блуждающему взгляду, и не управляла. — Пламь! — Тирри бросилась к ней. Обхватила за плечи, сконцентрировала силу, и горячий воздух обжег горло, напоминая: «Способность изменилась, ты больше не сможешь никого успокаивать». Пламь вяло болтнулась в руках. Губы шевелились, продолжая бессвязный шепот: — Отныне Синь под запретом… сильнейшее существо, как его уничтожить… прикосновение к нитям… вот почему мы не прикасаемся… Знакомые слова мешались с чужим напевным языком. Тон стал гневным и умоляющим, будто Пламь с кем-то спорила. Затем интонация сбилась на прежнюю. Пламь снова начала повторять про нити, потянулась рукой, и под пальцами задрожали полупрозрачные цветные струны. Мышцы под руками Тирри стали деревянно-жесткими, Пламь выгнуло назад, рот приоткрылся и издал знакомый стон. Тирри в панике застряла ее: — Пламь! Ты слышишь меня? Это я, Тирри! Пламь! Флэйми! На звуке прежнего имени Пламь обмякла. Навалилась на Тирри, и под ее весом та едва не упала. Тут же Пламь постаралась выпрямиться. Страшная деревянность из ее мышц ушла. Взгляд стал более осмысленным. — Тирри? — повторила Пламь недоверчиво. — Да, да! — Ты жива, — выговорила подруга так, словно не верила собственным словам. Глаз заволокло блеском слез. — Жива. Сюжета больше нет. У нее получилось. Она вдруг притянула к себе Тирри и вжала в грудь. Лопатки вздрагивали, у уха Тирри быстро расходились удары сердца, а в горле Пламь завибрировало что-то среднее между смехом и плачем. Знакомые слова вновь мешались с языком другой планеты. Медиаторы дрожали и дергались, то попадая в такт дрожи Пламь, то выписывая свои фигуры. — Медиаторы… — проговорила Тирри, неохотно отстраняясь. — Медиаторы… — эхом повторила Пламь. Подняла голову. — Они работают. Потому что теперь я помню. Я вспомнила. Все. Всю жизнь Вечной Хранительницы. Моя планета, мой народ… — она опять сбилась на эльфийский язык. — Шерит, ребята… нити, нити, нити… Пламь с усилием потерла виски. — Веду себя странно, знаю. Воспоминаний много. Очень много. Они путаются, — сбивчиво объяснила она. — Болит голова. Слабость. Тирри, милая Тирри… Пламь сделала попытку вновь обнять вспыхнувшую Тирри, но ее руки ускользающим теплом сползли вдоль тела. — Тирри, — повторяла она как заклинание, а по ее щеке ползли слезы. Тирри гладила ее, как делала с детства, когда пыталась успокоить, только в поглаживаниях теперь не было успокаивающей сверхсилы. Прижималась щекой к ее щеке. Запах Пламь отрезал серость окрашивал все в теплые закатные цвета. Из него вырвало мельтешение на краю зрения. Медиаторы продолжали двигаться. Шепот Пламь снова стал бессвязным: — Тирри… ри… Шерит… улюэ… обратить… Медиаторы дергались в такт словам и высекали из воздуха искры. Испуганная Тирри затрясла (люби… немогунемогустыднодумать) подругу за плечи: — Пламь, Пламь, не теряй сознание! Твои медиаторы! Они должны так двигаться? — Меди… да. Точно. — Пламь шлепнула себя по щеке. — То есть нет. Не должны. Сознание нестабильно. Не может давать команды нор… — со вскриком она обхватила виски, — голова, голова-голова-голова!.. — Болит? — дернулась Тирри к ней. Вместо ответа Пламь застонала, а медиаторы закружились быстрее. Воздух замерцал сильнее, порыв ветра дернул футболку. — Пламь! Ти!.. «Тише, все хорошо, я рядом, все пройдет», — хотела сказать Тирри, и тут все померкло. Краткая темнота, словно она моргнула, а когда открыла глаза, место поменялось. Коридор с офисом сменился похожим, но не тем. Проем двери отпрыгнул и находился теперь напротив них. И через него на них изумленно уставилось пятеро Защей. Защи пришли в себя быстрее. Грохнули выстрелы, вспыхнули дула автоматов. Тирри даже не успела поверить в реальность происходящего, только глаза автоматически зажмурились. Напряглось тело, ожидая боли. Но вместо нее раздался звонкий стук — точно град барабанил по стеклу. Тирри открыла глаза. Между ними и Защами мутнела пленка, от которой и отскакивали пули. В воздухе встревоженными мухами метались медиаторы. — Щит, поставить щит, поставить… — лихорадочно бормотала Пламь. Ее взгляд дергался с медиаторов на Защей. Неуловимо быстро его заволакивала знакомая отстраненность. — Поставить. Нити. Обратить… — Какого?!. — выругался кто-то из Защей, который первый заметил, что Вбирающие еще живы. — Пламь! — в панике крикнула Тирри. — Нет, настоящее, держать щит, — повторяла Пламь, не обращая внимания на Тирри. Она терла виски дергаными движениями. Лоб сморщился от напряжения. — Держ… — Пламь!!! Пламь застонала и прижала ко лбу ладонь. Она так и застыла в этой позе, и эта неподвижность резко и больно напомнила Саккару. — И что тут эта мелочь делает? — Защи сгрудились вокруг защитного купола. Один постучал по нему прикладом автомата и выбил знакомый стук градин по стеклу. — Сбежали поди, — откликнулся другой. — Вроде как сверхи, надо их на крышу отвести. Третья Защ пнула щит ногой: — Эй, малявка, снимай! Все равно не будете сидеть тут вечно. — А эти штуки не опасны? — покосилась еще одна на медиаторы. — Может, стоит держаться подальше? — Не думаю. Алло, снимайте! Снимите сейчас, и сразу, так и быть, не будем вас убивать! Тирри захлестнуло то же чувство, что и когда освободившиеся Защи напали на лагерь. Отстраненность, отделение от себя. Что все не на самом деле, а она читает книгу. Видит очередной сон. Хотелось вырваться из тела призраком и улететь вместе с Пламь. «Но теперь есть и другой выход». В горле потеплело, и похолодело в груди. «Но они же люди! Они живые! Если убить, чем я буду отличаться от них?!» — Задолбали! — Потеряв терпение, первый Защ треснул по щиту кулаком, а затем ногой. — Щит снимайте живо! — Успокойся, — прикрикнул на него второй. — Если машина сработает правильно, они в любом случае умрут. — Всех сверхов как раз отправляли в машину. Их в любом случае надо выкурить. — Или сами выкурятся. Смотри, щит держит красная Вбирка. А она явно не в себе. «Может, просто зажать уши и ждать?» — пролетела мысль. Чтобы все образовалось само. Чтобы… …не становиться ими. Не быть холодной, отстраненной мамой. «Но ты уже убивала», — стегнуло воспоминание. «СветСВЕТААААААААА» «Но это было случайно!» «И ты ничего не почувствовала». «Потому что!..» Потому что устала и голодна. Потому что нервное напряжение гудит во всем теле. Потому что отчуждение, слишком много волнения за себя, людей из лагеря и друзей, так много, что превращается в равнодушие. Потому что зачем тратить себя еще и на врагов? Пламь содрогнулась. Очередной стук по щиту уже не был таким звонким. По пленке, отделяющей их от Защей, поползли трещины. — Ломается! Давайте сильнее! В какой-то степени Тирри даже испытала облегчение. Им не оставили выбора. Выход был только один. Она снова прошла по краю памяти. Мама прошла. Красивая женщина (потому что своя мама всегда красива) с равнодушным взглядом. Даже этого равнодушия доставалось Тирри самую каплю. «Мама!» — кричала она далеко-далеко в прошлом, когда еще думала, что может добиться внимания. А мама едва дергала головой в ее сторону и уходила. «Сейчас я хочу быть тобой». Тепло в горле стало обжигающим, и Тирри выпустила его сквозь губы. Пар попал на одну из женщин. Она замерла, в глазах тускло вспыхнуло золото: — Свет… «Я твой свет». — Мой свет… «Убей их». Выстрелы. Непонимающие крики, переходящие в болезненные. Кровавые пятна на руках и ногах, раздробленные головы. Чернеющая и сворачивающаяся кожа Защитницы. Дикий женский вопль, вспышка огня, толчок жара в лицо. По желудку прокатился болезненный спазм, и тепло во рту заменила жгучая кислота. Тирри вывернуло. Руки тряслись, с сознания то сползала пелена, то обволакивала обратно. На глазах выступили слезы. — Тирри. Легкие руки Пламь, и Тирри бросилась в них, разрыдавшись. Пламь дрожала под ее объятиями, но более-менее уверенно гладила по голове. Почти так же она обнимала, когда… когда Тирри перестала быть манипулятивной девочкой из приюта. — Я не хотела!.. — Я знаю. — Не было другого выхода! — Да, понимаю. Прости, что не могла помочь. — В прошлый раз было легче… — Ты не ожидала. Возможно, не до конца поняла. Возможно, была в шоке. Нормально, что ты так себя чувствуешь. Значит, ты все еще человек. — Но Левк… — Левк? — Он тоже убивал. Он говорил, что чувствует вину. А я даже ее не чувствую, даже не хочу чувствовать! — Но тебе кажется, что это неправильно? — Да! Я не хочу быть как Защи! Мне… мне страшно… — Значит, ты уже не как они. Ты понимаешь, что так нельзя… в идеале. Но в некоторых случаях нет другого выхода. Когда или ты, или они. Они или все миры… — Ты о Шерите? — Да… Пламь прижала крепче, и сквозь собственную дрожь Тирри ощутила ее. Она вспомнила рассказ о смерти Шерита, когда Пламь закрыла в конце лицо руками и отвернулась. Теперь Тирри понимала ее. Постепенно дрожь и рыдания уходили. Прятались под тонкой пленкой, похожей на щит Пламь. — Как ты? — прошептала Тирри. Она рискнула коснуться щеки Пламь. Готовилась отдернуть, но подруга положила сверху ладонь и улыбнулась. Кожа под пальцами потеплела. — Уже лучше. — Голос зазвучал чище, Тирри различила в нем оттенки удивления и радости. — Воспоминания больше не захлестывают, хотя для этого пришлось пока отделить их. Сейчас они кажутся не моими, как будто о другом существе. — Это хорошо. Генераторы… — Да. Генераторы. — Пламь встала, поддержала Тирри, потянувшуюся за ней. — И еще… в воспоминаниях я кое-что увидела. Если я выцеплю нужное… — Пламь покраснела и покачала головой: — Пока не буду обнадеживать. Вдруг ошибаюсь. Она казалась неуловимо другой. Взгляд, манера держаться, мимика… они принадлежали одновременно робкой Пламь и «марсианке» Флэйми. Тирри кивнула: — Пойдем. Шагая между трупов, Тирри старалась не смотреть на них. Иначе снова поднималась тошнота, а сознание покрывала дымка отстраненности — наследство не только мамы, но и «старой» Тирри, для которой мир делился на своих и чужих. Ирония судьбы — Защи охраняли генератор. Он виднелся в проеме двери. Отключение прошло быстро и обыденно — вставить карточку, набрать код. Пламь пробормотала что-то о простом меню. Она следовала за Тирри слегка деревянным шагом, вновь болезненно напоминая Саккару. Пока Тирри отключала генератор, подруга смотрела в окно с сосредоточенным и одновременно потерянным видом. Она то морщилась, то улыбалась. Порой с губ срывались слова эльфийского языка. Тирри неуверенно замерла возле панели, не зная, позвать ее или дать вспомнить. Одни проблемы решились и заменились новыми. В сердце стучала тревога за Левка и остальных. Оно отсчитывало секунды, оставшиеся до перезарядки ПВМ. Сколько уже прошло времени? Успела ли Миц спасти Тлирину? Опять желание поторопить Пламь перевесило. Тирри робко дернулась к ней, когда Пламь вдруг, прижав ладонь ко рту, отдернулась от окна. — Ар`иста-ши! Тирри распахнула глаза. Если память не изменяла, Пламь только что выматерилась по-эльфийски. — Тирри, бежим! — Поче?.. — Тирри запнулась, потому что Пламь начала подталкивать ее к выходу. — Беги, беги! Ответ пришел со звоном. Окно рвануло стеклянными осколками, и они со стуком ударились о щит Пламь. Медиаторы метались вокруг как бешеные. А на пол приземлился… мальчик. Он был на вид ровесником Тирри и Пламь. Красивый, высокий и лишь чуть более яркий, чем остальной мир — значит, не Вбирающий. Но он прилетел!.. Рядом с ним опустилось странное существо — похожее на дриаду или лешего, состоящих из переплетений белых корней. На месте глаз корни расходились, и из отверстий выплескивался тусклый свет. Существо выпрямилось таким естественным движением, словно внутри него сидел человек, и вперило взгляд в Пламь. Мальчик оглядел осколки и виновато сказал: — Я хотел просто убрать стекло. Отвык. Привет, Флэйми. На шее у него виднелся белый шрам. — Шерит, — прошептала Пламь.