Узы

По приезде домой, Гретта долгое время лежала рядом с куклой, задумчиво всматриваясь в фарфоровое лицо. Оно было бледным, покрытым множеством трещин - это она заметила лишь спустя несколько дней - и абсолютно безжизненным. Мёртвая красота, как об этом принято было говорить. Пугающая до коликов в пятках. Все они казались живыми, но будто бы спящими вечным сном. Идеальные. Холодные. Вселяющие чувство тревоги. Беспокойство. Так можно было охарактеризовать состояние Эванс. Чем больше она думала над словами Малкольма, тем больше разрасталось посеянное семя сомнения в её голове. Хотелось кричать, в порыве злости доказывая, что это ложь! Что никого нет в этом чертовом доме кроме неё! Но почему тогда из её головы не выходил тот разговор с Малкольмом? И с какой стати он так подозрительно смотрел на неё за все время встречи? Но самым главным, самым удивительным было то, что юноша до детальной точности пересказал события того дня, который смоделировала ее больная голова. Этого попросту не может быть. С ума по одиночке не сходят - это она знала так же хорошо, как и свои обязательства. Так же прекрасно, как и то, что цепляться за зыбкую надежду больнее, чем разочаровываться. - Неужели это так? - тихий хрип наполнил собой комнату Брамса. - И может все так и было? Гретта провела пальцем по обезображенному лицу куклы и остановилась на месте, где не хватало маленького кусочка фарфора. Промежность образовывала черную дырочку прямиком в щеке, не уродуя, но отторгая. Бедный мальчик. - Ведь ты же умер... - она привстала, облокачиваясь на локоть, и теперь глядела на Брамса сверху вниз. - Ведь я видела. И не раз. Почему ты молчишь? Эванс тяжело выдохнула и окончательно поднялась на ноги, в последний раз заостряя свое внимание на кукле. Все так же молчалива, как и всегда. Даже когда Гретта вернулась в особняк не на своей машине, что, кстати говоря, подметил Малкольм, Брамс не проронил ни слова. Лишь отдаленные шорохи и звуки дома напоминали Эванс о том, что он все еще находится рядом с ней, готовый в любую минуту напомнить о себе. -Почему ты молчишь?! - она осеклась, понимая, что сорвалась на крик. Это было недопустимо, но та чертовщина, которая происходила в ее голове, попросту не давала другого выбора. Все события спутались, как комок шерсти, переплетаясь и скрепляясь меж собой в один огромный узел. Невыносимо. Гретта развернулась, хватаясь за ручку двери, и тотчас дом заскрипел, содрагая старинные картины на стенах. Стекла неприятно завибрировали. Брамс был недоволен ее поведением. И он вовсе не нуждался в словах, чтобы выразить свое разочарование в этой женщине. - Да. Прости. - она натянуто улыбнулась, выходя из комнаты и закрывая глаза. Шум прекратился, но ей все еще было не по себе. Лишь бутылка вина, верно ждущая ее в зале, смогла хоть немного облегчить душевные мучения, переполняющие Гретту до переизбытка. Бокал за бокалом выливались в ее горло, обжигая гланды и желудок. Градус мягким облаком осаживался в мыслях, стирая все плохое в побитом разуме. Становилось легко и хорошо, как при холодном душе, но даже лучше. Так же прелестно, как при отличном сексе. Пожалуй, это было лучшее сравнение, которое она могла подобрать. Стук. Бились во входную дверь. У Гретты нервно сжалась рука, обхватывая бокал до слабого хруста. Кто это мог быть? Да и еще в столь поздний час? Она нехотя оторвалась от кресла, на цыпочках подходя к большой входной двери. Единственное, что ее напрягло - здесь не было глазка, чтобы можно было проследить хоть что-то. - Кто здесь? - неуверенно спросила она, собирая всю смелость в кулак. - Если Вы не скажете, кто это, то лично познакомитесь с моим ружьем! - Эй, Гретта, успокойся. Я всего лишь пришел проведать тебя. Малкольм? Что ему нужно? С момента последней встречи он не выглядел особо заинтересованным в Эванс, не говоря уже о перспективе посидеть вечером в расслабляющей атмосфере за бутылочкой Бренди. Немного поколебавшись, девушка дернула ручку и дверь открылась. Малкольм выглядел каким-то болезненным, с бледной кожей и тусклыми темными глазами. Ему явно было не по себе. - Почему так поздно? - спросила Гретта, опираясь о дверной косяк. - Я долго думал над нашим разговором и... - он потер переносицу, звучно цокнув языком. - Гретта, ты сказала тогда, что потерялась. Я не думаю...нет, я не знаю, как тебе доказать что-то, но я попробую. - Ты войдешь? - она отошла от косяка, словно приглашая в дом юношу, но тот резко отпрянул от входной двери, а глаза его вспыхнули паническим огнём. - Нет! Я не...не думаю, что это хорошая идея. В смысле, то, что я пережил...я больше не вернусь в этот дом, Гретта. Мы будем видеться, но подальше от него. И то, что я сейчас здесь...не знаю даже, что на меня нашло, просто...просто так не должно быть, это неправильно, ведь так? - Малкольм опустил голову, словно подбирая слова, так и не увидев, что вдалеке, где-то за спиной Гретты поблескивала белая маска из фарфора, окружённая тяжёлым сгустком темноты. Но её образ скрылся так же быстро, как и появился. - Малкольм... - Эванс вздохнула, обхватывая ручку двери. - Ты уверен в этом? Потому что я уже не знаю, чему верить. В доме ничего не происходило и мне кажется, что я просто...просто устала. - Я заеду за тобой завтра в 12:00. И ещё мне интересно, почему грузовик Питчерсов здесь. - Кого? - переспросила девушка, непонимающе глядя на знакомого. - Это грузовик семьи той девочки, которая сгорела здесь, Гретта. Но все это только нагнетает меня, так что...я пойду, о'кей? До завтра. - До завтра, Малкольм... - И Гретта. - он окликнул её, когда Эванс чуть ли не заперла дверь. - Береги себя. Это было последним, что он успел сказать, прежде чем Эванс огородила их тяжёлым дубом. И хотя она не видела, как он поспешно влетел в машину, зажимая педаль газа, но отчётливо чувствовала его страх. Он будто бы испарялся с его кожи и витал в воздухе, неосязаемый, но чувствующийся всеми фибрами души. Наверное то же самое чувствуют и убийцы, глядя на своих забитых и измученных жертв, с множеством ссадин и ран на обезображенном теле. Чувствуют эту первобытную панику, пульсацию на шее и запах. Тот самый запах страха. Гретта уперлась лбом о дверь и тяжело вздохнула, пряча глаза за бледными веками. Это и правда сводит её с ума. - Ты грустишь, Гретта? Она была уверена, что её коснулась чья-то рука прямиком в эту секунду! Едва лишь, без всякого осязаемого натиска, но складка на рубашке прогнулась в области плеча, и Эванс обожгло жаром. Она резко обернулась, отчего в глазах потемнело и серая рябь весело заплясала в диком вальсе, но за спиной никого не оказалось. Лишь слабый поток воздуха, ударивший по лицу. На этот раз она не ответила Брамсу. Не ответила ни сейчас, ни даже спустя всю бессонную ночь. *** - Мы ведь уже здесь были, не так ли? - девушка потерла запястье, глядя на могилу Брамса. - Верно. Тогда я тебе и рассказал всю эту историю. Гретта перемянулась с ноги на ногу, чувствуя, как осенний ветер пробрался сквозь ветровку, раздражая теплую кожу. Да, она прекрасно помнила их разговор и все, что с ним было связано, но до тех пор, пока она не видела вещественных доказательств, все это оставалось пустым звуком. Эванс обернулась в сторону Малкольма, желая что-то ответить ему, но тот протянул какие-то старые газетные выдержки, изрядно потрепанные и пожелтевшие. - Что это? - спросила она, забирая из рук юноши бумаги. - Это газеты двадцатилетней давности. Эванс подозрительно оглядела Малкольма, но все же посмотрела в названия газет. "Страшный пожар, унесший жизни двух детей. Найдены останки одной из жертв. Расследование причин пожара полицией ведётся второй месяц. Второе тело остаётся не найденным. Специалистами выяснены причины пожара. Намеренный поджог или несчастный случай? Дело о Брамсе Хишере приостановлено. Расследование прекращено." - Это первое доказательство того, что Брамс не умирал. - Малкольм отвернулся от могилы, стиснул между зубов сигарету и прикурив. - Со временем я докажу тебе, что все это просто бред. Просто чушь собачья, которую ты напридумывала. - С каких пор ты куришь? - без всякой интонации ответила Гретта, игнорируя неприятные выпады своего товарища. - С тех самых. Гретте не особо нравилась вся эта недосказанность, но она продолжала до последнего игнорировать подобное поведение Малкольма. Заметив, что тот начал постепенно уходить от могилы, Эванс поспешила его догнать и сравняться. - Так откуда у тебя грузовик? Гретта замялась, на секунду остановив шаг. Действительно, откуда? Сердце её заглохло и упало куда-то вниз, вернувшись обратно, но уже с какой-то тупой иглой. Ладони вспотели и Эванс показалось, что в порыве паники её колени вот-вот подвернутся. - Только не лги мне. - отрезал юноша, резко останавливаясь, так, что по всем правилам инерции Гретта отлетела от его спины, едва не падая. - Осторожно. Но она все ещё не решалась ответить ему, думая лишь о том, что скажи она правду - и Малкольм натравит на неё полицию. Или отправит в психиатрическую клинику, что ещё хуже. Или даже собственноручно вырежет её сердце, разрежет на маленькие дольки и поджарит, съев их за ужином холодным вечером. Эванс сразу вспомнилась его мать, вся в крови. А потом она представила и самого Малкольма, одежда и кожа которого были измазаны в её собственной плоти. - Я украла его. - сглотнув, в итоге подала она голос, преодолевая накатывающую панику. - Зачем? И каким образом? - Мне нужно было в город, очень нужно было, я шла по дороге и...взяла грузовик. - Так просто взяла и нашла его? Она промолчала, а Малкольм лишь кинул ей под ноги уже свежую утреннюю газету. - Тогда как ты объяснишь это? На главной странице была фотография того самого мужчины, который набросился на неё в то утро. И надпись большими буквами. - Найден труп мужчины в лесу... - она читала шепотом, проглатывая некоторые слоги. - Причина смерти - внутреннее кровоизлияние... А потом о её щеку врезалась мужская ладонь, обжигая и оставляя красный след. На её глаза навернулись слёзы. Кап. Кап. - Да ты хоть понимаешь, что натворила?! - вдруг сорвался он, глядя на девушку, затем на свою руку. - Проклятье, прости... - Он... - Гретта всхлипывала, пытаясь сдерживать истерику, что получалось с трудом. - Он набросился на меня и орал, мне стало страшно...и я...я... - Чёрт! Малкольм психовал, расхаживая из стороны в сторону, что-то бормотал себе под нос, останавливаясь и всматриваясь в землю пустым взглядом. А Гретта плакала. Влага на её глазах размыливала происходящее, и образ юноши растворялся в её внутренней истерике, которая бушевала в ней диким тайфуном. - Так, ладно, я заберу грузовик. Надо угнать его и спрятать до поры, до времени. Ты можешь пока что изучить эти выдержки и вот это. - он протянул ей запечатанный конверт. - Откроешь его дома. Я приеду к тебе потом, как со всем разберусь. Привезу продукты и следующие доказательства. Они ещё какое-то время продолжали стоять, о чем-то беседуя, пока из окна чердака за ними наблюдал хозяин дома, ломая надвое одну из досок и представляя, что это шея недоноска Малкольма. Брамс отомстит ему за его возлюбленную. Но позже. - Все верно, Гретта, веди его в нашу ловушку. Умная девочка.