Once upon a time...

Привет. Да, это продолжение))) Днем, разобравшись с бумагами, Джунмён находит кабинет Криса и, опираясь плечом о косяк, намекает на непринужденный разговор. Друг поспешно дописывает документ, рисует красивую витиеватую подпись на бланке и выходит вслед за товарищем. Они встречаются за столиком в небольшом кафе на углу, неподалеку от офиса, где варят прекрасный кофе, разливая по картонным чашкам, пекут булочки и круассаны с различными начинками, а народа всегда много и заказ нужно выкрикивать громко. Зато никаких подстав, все свежее, вкусное и недорогое. - У него синяки на венах, - констатирует факт Сухо, вертя одноразовую чашку. Латте с ореховым сиропом почти остыл и крышка ему уже не нужна. - Немудрено, его вчера истыкали иголками, - невозмутимо отзывается Крис. Девушка из кофейни, по уши втрескавшаяся в него, как всегда высматривает его влюбленным взглядом, получает в ответ милую улыбку и считает вместо двух порций кофе одну, но парень указывает на недочет , специально, давая понять, что такое поведение излишне. Ему есть чем платить, это во-первых, он не хочет ее обнадеживать, это во-вторых. - Слишком большие, не такие как от одиночного забора крови,а лиловые… - ложка равномерно вращается в стаканчике, размешивая очередную дозу сахара, опущенную туда Джунмёном. Ему неприятен простой вкус напитка, потому он стремится заглушить горечь. - Мённи, ты мнительный, - проговаривает старший, допивая остатки и отправляя емкость в урну, - Я бы на твоем месте думал о его сотрясении. Ты оставил его дома? - Приемыш спал, когда я уходил, - Джунмён встает , расправляет джинсы и накидывает на плечи кожаный полупиджак. Парень выглядит весьма внушительно, гордо и невероятно привлекательно, особенно из-за того, что предпочитает свободный стиль – офисному. У них все равно не запрещено носить джинсы, так почему бы и от рубашек классических не отказаться. - Стой, ты объяснил ему, что он хотя бы сутки должен пролежать бревном? – брови Криса вопросительно ползут вверх. Черт, он прекрасно знает своего друга. Он обязан проверить контрольные, пиковые точки, дабы лишний раз не говорить – «я предупреждал», эту фразу Джунмён ненавидит, а услышав, представляет медленную смерть произнесшего. - Эм, нет. А должен был? - Ты же старший. - Бля… Блондин просит подождать пару минут, пока он купит булочку для Тао, который обещал заскочит в обеденный перерыв, несмотря на вчерашнюю обиду. Панда любит сладкие вещи, особенно выбранные Крисом, потому, что тот всегда угадывает с вкусом. Девушка опять очарована природным обаянием Криса, мечется за прилавком, чтобы дотянуться до более свежей выпечки и не разочаровать клиента, а он в сотый раз указывает на ошибку в чеке. Ибо говорить про свою ориентацию не хочет, ни к чему шум и гам разводить. Джунмён нехотя набирает номер приемыша, ожидая скорый ответ, но удивленно ждет, трубку поднимать не собираются. Его друг уже возвращается, трясет перед лицом бумажным пакетиком, мол, можем идти. - Мелочь не берет трубку, - раздраженно говорит Сухо, - Бесит… Друг пожимает плечами, угадать, чем занят мальчишка и почему не перезванивает, он не в силах, ему нужно вновь сосредоточиться на присланных файлах и презентациях. - А нет, подожди, звонит… Приемыш, ты где? – грозно спрашивает Джунмён, совершенно не заботясь о тоне, - Что? Какого хера ты там забыл? Какая к черту репетиция?! Руки в ноги и похерачил домой, отлеживаться! Да плевать на подготовку! Если ты там сдохнешь, то точно не поступишь посмертно! Прекрати мямлить, иначе я совсем разозлюсь! Ты не можешь уйти? Почему это? Ах, экзамен через тридцать минут! Собери свои вещи и жди у выхода с сумкой! Что?! Что ты сейчас сказал? Я… Знаешь что? - Он трубку бросил? – миролюбиво интересуется Крис, нажимая кнопку с номером этажа в лифте. - Сученок… Озлобленный Сухо врывается в свой кабинет, пинает стол, отчего с него сыплются ручки и папки с бумагами, настольная лампа неуверенно покачивается от сотрясения. Мальчишка первый раз проявляет характер, что жутко выводит из себя старшего. Покорность его, конечно тоже бесила, но лучше такой тихий приемыш, нежели буйный. Джунмён не находит ничего лучше, как скинуть в сумку последние доработки и плановые сметы, яростно ее застегивает, срывая замочек с молнии и пропарывая безымянные палец. Матерится при виде крови, перематывает палец салфеткой, наскоро найденной в столе у секретарши, и, подобрав сумку, покидает офис. Блондин наблюдает за этим сквозь прозрачное стекло между их комнатами, подмечая, что все-таки стоило идти на психологию и изучать такие примеры поведения. Почту заполняют новые сообщения, Крис отвлекается на них и выкидывает из головы Кенсу с Джунмёном, которые никак не могут разобраться между собой, отправляет ответы , короткие , но полные информации, в общем растворяется в работе, коротая время до прихода Тао. Кенсу просыпается от гулкого стука двери, распахивает свои крупные глазенки и быстро смотрит на часы. Страх проспать силен, у него сегодня будет первый тур – танцы, если получится пройти, то он сможет съехать от брата в общежитие. Последствий от вчерашнего удара не видно, тем более Кенсу не умеет злиться на Джунмена, даже после такого поведения. Считает, что сам нарвался на такое обращение. На тумбочке в прихожей лежит подписанный конверт, в котором малыш находит деньги на проездной, перекладывает их в бумажник, ровняя с последней собственной бумажкой. Скоро надо будет искать подработку. Мальчик убирает кошелек в сумку и , пошатываясь, бредет в сторону ванной. Как и предполагалось, в бойлер почти пустой, чтобы он полностью нагрелся потребуется больше часа, которого у него нет. Душ откладывается на неопределенный срок, парнишка решает оперативно собираться на экзамен, чувствуя тяжесть в затылке. Закидывает в себя пару таблеток обезболивающего вместе с другими, прописанными ранее, и запивает сладким чаем. Наручные часы снова выдают трель, но Кенсу лишь тихо жмет на кнопочку отмены, и пилюля в уголке экрана гаснет. Наскоро почистив зубы и умывшись, он хватает рюкзак со спортивной одеждой и выходит из дома, забирая с тумбочки второй комплект ключей, оставленный старшим братом. Это проявление заботы вызывает улыбку у малыша. Его брат очень хороший, хоть и пытается скрывать свою милую сторону. Опять забывает про завтрак, не вспоминает, что в рюкзаке тоже пусто. Со всех ног бежит за проездным, изучает прейскурант, выбирая нужный, покупает и также стремительно припускает к автобусной остановке. А в автобусе, прижатый к прозрачной стенке, радостно машет Каю, чудом оказавшемуся в то же время и в том же месте. Парень первым замечает в толпе хрупкого мальчишку с большими глазами, внутри что-то дергается, заставляя протянуть руку и прикоснуться к плечу, чтобы тот обернулся. Джонин просто тащится, когда ему настолько рады, быстро хватает малыша за край толстовки и притягивает к себе, обнимая за талию. Кенсу испуганно округляет глаза, ибо носом попадает в плечо Кая, что само по себе не должно было произойти. Упирается ладошками, стараясь отстраниться. - Не вырывайся, на следующей остановке зайдет много народа, ты не выберешься на нужной, - уверенно заявляет Кай. - Оу, хорошо, я не буду, - соглашается Кенсу, доверительно прижимаясь к Джонину. От парня пахнет абрикосами и мужской туалетной водой, которая умело подчеркивает его природный запах, и малыш закрывает глаза, медленно вдыхая и погружаясь в аромат, напоминающий ему о лете, солнце и, как ни странно, Джунмене. Кай оказывается прав, люди остервенело пробиваются в салон автобуса, распихивают друг друга локтями, залезая внутрь, ругаются, а после того как все поместились, Кенсу вжимают еще сильнее в соседа, он даже чувствует острые уголки на пряжке его ремня, затем случайно сдвигает руку чуть ниже. Вздох вырывается у Джонина, получившего тыльной стороной ладони по промежности. - За что? – с легким налетом обиды, красиво закусив губу, спрашивает парень, изображая испуг, - Кенсу-я, за что? Малыш краснеет, словно помидор, прячется в капюшоне толстовки, опустив голову, произнося почти шепотом: - Я не специально… я не специально…я не… Прости, пожалуйста. - Понял, все хорошо. - Точно? - Ага. Благодаря Джонину, точнее его умелым манипуляциям, они быстро регистрируются для экзаменовки. Получив номера, прикрепив непослушные листочки на грудь, парни переходят в танцевальный зал с особой пометкой – «для абитуриентов». Процесс подготовки затягивает, они смеются, пока разминаются и показывают друг другу кое-какие движения. Кай танцует безупречно, каждый шаг, поворот, взгляд, будто создан с золотым сечением, идеален и точен. Малыш тихо завистливо вздыхает, но больше от восхищения, чем от осуждения или критики. И как назло ничего не выходит. Им показывают основной танец, обучают всего полчаса, давая время поразмыслить и приноровиться, однако у Кенсу кружится голова. Он решает не признаваться до последнего, чтобы никого не смущать, просто чаще делает остановки, передышки и концентрирует на одиночном предмете. Не помогает. Ему не везет с очередной комбинацией, парнишка оступается, путаясь в собственных ногах. Часы снова выдают короткую трель, Кай слышит ее и оборачивается на звук. Его удивляет бледный приятель, роющийся в сумке, дергающий все возможные молнии, раскрывая карманы и обыскивая на предмет еды. Малыш обиженно надувается, а глаза заметно увлажняются. Пока все заняты отработкой танца, Кенсу выходит в коридор, выискивая в джинсах мелочь, дабы потратить на шоколадку или пирожок и отсрочить обморок. Автомат блекло светится в темноте, ровные ряды с вкусностями выглядят очень аппетитно, что живот мальчишки подает признаки жизни, сопровождаемые мелодичным урчанием. В итоге на шоколадку не хватает, Кенсу прижимается лбом к прохладной поверхности, мысленно успокаиваясь. Все получится, если не зацикливаться. Однако, как он мог забыть принять с утра самые важные таблетки… Всех просят пройти в зал, начинается просмотр, где каждый норовит показать себя с лучшей стороны. Сразу отсеивают очень слабых, затем получше, а потом тех, в число которых входит и Кенсу. Их обнадеживают, впереди еще два различных экзамена, с их помощью можно поступить, вполне вероятно на бюджет, и не стоит рано отчаиваться. Малыш прекрасно понимает, танцы не его стезя и рваться туда, где ты мало что можешь – бессмысленно. Обида не отпускает, также как и головокружения. И все бы ничего, но в холле появляется бардовая макушка Джунмёна. Уж кому-кому, а старшему Кенсу не хочет рассказывать о провале, потому осторожно отодвигается в тень, хотя и безумно раз, думая, что брат пришел поболеть за него. Он тихо присаживается на лавочку, успокаивая дыхание и ожидая выхода Кая. Тот наверняка пройдет. - Ты! Иди сюда мелочь! Ты вообще что себе позволяешь?! Ты как разговариваешь со мной по телефону?! Страх потерял? – старший без стеснения кричит на приемыша, - И вообще какого ты сюда пришел?! Ты должен лежать дома, придурок! - Джунмён-а, почему ты кричишь? – удивлению младшего нет предела. Брат возникает внезапно из-за спины, срываясь на крик, не заботясь о том, что на них смотрят. - А какого хуя, позволь спросить, ты материшь меня по телефону?! - К-когда? – пухлые губы начинают подрагивать от подступающих рыданий, - Я ведь сегодня не разговаривал с тобой… - Врать мне в лицо вздумал, да?! Приемная твоя задница! Думаешь, влиятельного дружка в лице Криса приобрел и все, я шелковым стать должен?! Если так, то проваливай, пиздуй отсюда! – Сухо сверкает глазами, победно складывая руки на груди, - Только не смей снова распускать сопли! - Хватит на него кричать! – встревает запыхавшийся Кай, только покинувший приемную комиссию. - А ты кто? - Его друг… - Пиздец, приемыш, ты и тут успел?! С меня хватит, съебывай из моей квартиры! - Джунмён-а, не злись пожалуйста, но я правда не понимаю о чем ты, - тихо произносит малыш, переводя взгляд с озлобленного брата на грозного Кая. - Ты… - Не он, я ответил на звонок, - отвечает Джонин, застегивая толстовку и запуская руки в карманы. - Не надо его прикрывать, - шипит старший. - Это правда? Кай? – голова продолжает идти кругом, потому Кенсу не решается встать, - Джунмён-а, прости его, он не хотел! Не злись… - Да что за херня?! – недоумевает Сухо. Смуглый парень слишком заботливо смотрит на младшего, чем безумно раздражает Джунмёна, ибо история повторяется снова. Все опекают приемного пацана, ведь у него ничего не было, что присутствует у старшего. - Я слышал ваш прошлый разговор, потому, когда Кенсу вышел в коридор, а телефон звонил и звонил, я не выдержал и набрал номер. Чего непонятного? – спокойно выдает танцор. - Ах ты ж… - Нет, Джунмён-а, не надо, он хороший! Пожалуйста, прости его! Пожалуйста! – Кенсу поднимает, видимо, слишком резко. На секунду он теряет ориентацию в пространстве, хватается за брата, и Сухо его удерживает на ногах. Злость накрывает старшего, будто снежная лавина, спускающаяся с вершины горы. Резкий разворот на сто восемьдесят градусов, стальная хватка, неоспоримый взгляд и быстрые шаги прочь от аудитории к машине. На троицу смотрят с осуждением, они умудряются нарушить священную тишину и мешать остальным будущим студентам. Кенсу тянут к пассажирскому сиденью, так беспардонно и жестко, что он спотыкается о каждую выступающую плитку или бордюр. К тому же развязываются шнурки и волосы взъерошены, отчего он выглядит как нашкодивший школьник-хулиган, которого поймали за делом. Сзади их догоняет Кай, дергает ручку двери и без спроса залезает на заднее сиденье автомобиля, блокируя дверь, а также полностью игнорируя мат Джунмёна, не желающего тащить домой второго приемыша. Старший сдается, видя грустного Кенсу, то и дело качающегося из стороны в сторону, молча, соглашается, думая, что таким способом будет проще его утихомирить и не брать грех на душу, если вдруг младшему поплохеет. Малыш сам замолкает и не улыбается, только сонно моргает, а еще хочет поесть, ведь услышать третий сигнал часов для него равносильно смерти. В животе урчит, это не скрыть и от старшего, заводившего мотор. Фыркнув, Джунмён поражается безответственности Кенсу, решая заехать в магазин по дороге, но из-за его головы высовывается рука с энергетическим батончиком. Джонин получает в благодарность слабую ухмылку. Еще бы чуть-чуть, и потребовалась бы новая инъекция прямо в вену, чтобы ускорить действие инсулина. Больше всего в своей болезни Кенсу ненавидит синяки, которые делают из него не простого посетителя поликлиники, а прокаженного наркомана. Приемные родители перестают покупать ему футболки и майки, один раз в толпе услышав, что парнишка похож на того, кто прочно сидит на героине – « вон какие синячищи, точно колется». И мальчику запрещают ходить на пляж со сверстниками, так он перестает быть здоровым и приобретает бледность, которая, к великому сожалению, ему совсем не идет. Дома Джунмён ревностно следит, чтобы младший переоделся в пижаму и лег в кровать, злобно смотрит в упор и запрещает вставать, исключение составляет естественная нужда. Малыш хмурится, незаметно для всех принимает таблетки, успокаиваясь, просит у Кая прощение за характер старшего брата. Тот проскальзывает к нему в комнату, скинув кроссовки в прихожей, оставив куртку на вешалке там же, присаживается совсем рядом и кладет руку на колено Кенсу. - Тебе прописан постельный режим? А ты его нарушил и пришел на просмотр? – танцор заметно напрягается, почему-то чувствуя нехилую ответственность за хрупкого мальчишку. - Это из-за сотрясения… - Когда ты успел его получить? А? Вроде же не падал… - Мы с Джунмёном поругались, и я ударился. Не переживай, все в порядке, просто немного кружится… - малыш опускается на подушку, - Он кричал на тебя сегодня, ты только не обижайся и не злись, он мой брат и я его люблю. Я знаю, он хороший, просто не хочет этого показывать… - Стоп, стоп, стоп. Ты получил по башке из-за него? Он тебя бьет? - Ты чего?! Дурак, что ли?! Это глупая случайность! Гребаная случайность! – восклицает Кенсу, сталкивая ногой Джонина с постели, - Не смей про него так говорить! Иначе, - он снова садится, - Иначе…Иначе… черт… кружится… - Тихо, ложись обратно, я все понял, прости… Мне уйти? – осторожный вопрос, чтобы лишний раз не выводить мальчишку. - Нет, мне будет грустно. Он со мной не разговаривает. А если ты останешься, то будешь меня развлекать… Только без глупостей и грубостей! – картинная угроза тонким пальчиком воспринимается Каем всерьез. Танцор забирается на кровать, укладываясь рядом, удобно складывая ладони под щекой. Кенсу похож на загнанного зверька, с которым плохо обращаются, будто его приучили постоянно бояться. Вроде бы и неплохо, мальчик с открытым, добрым сердцем, всегда готовый помочь, взять вину на себя, стараться ради общего блага, но что в итоге получит он сам? Разбитое сердце? Одинокую жизнь? Или наоборот, полную всяких посторонних людей, желающих воспользоваться его безграничной добротой? Может, он будет отрабатывать за кого-то или вообще попадет в тюрьму потому, что не сможет отказать…? А если влюбится? Вдруг его избранница станет вить веревки из него, тратить все деньги, не интересуясь, как и откуда они берутся, что если это будет парень? Станет ли паренек терпеть все выходки своей якобы второй половинки и сможет ли судить разумно? Кенсу сладко зевает, словно котенок, смотрит на смуглого Кая, изучающего потолок, и проваливается в сон. В душе он радуется встрече с таким преданным другом, каких ранее у него не было. Хотя все в мире относительно, кажется, что все предельно ясно, отчетливо видно, будто слабая дымка рассеивается полностью. Джонин замечает сопящего в две дырочки малыша, понимая, что хочет забрать его, забрать навсегда и овладеть им, чтобы ни один посторонний не прикоснулся к этому хрупкому тельцу кроме него. Забирается к нему под одеяло и ждет того момента, когда мальчишка сам его попросит.