По другую сторону реальности

— Господин Дюваль прибыл, сэр, — донесся из динамика как обычно деловитый голос госпожи Пайпер, и Джон нажал на кнопку. — Благодарю, Ребекка. Пусть войдет. — Да, сэр.       Мэндрейк вернулся к отчету о военных действиях в Америке, чувствуя, как начинает тупо пульсировать где-то в висках. Пока что силы империи успешно захватывали все новые и новые территории, все дальше продвигаясь вглубь континента и, по идее, премьер-министра должна была бы обрадовать эта новость, но Джон не мог избавиться от навязчивой мысли, что им просто позволяют побеждать. Каждый раз, получая новый доклад из зоны боевых действий, он все ожидал, что в нем будут новости о каком-нибудь сокрушительном поражении. Он сам иногда удивлялся тому, откуда у него вообще берутся подобные мысли и гнал их от себя, словно назойливых мух. Вот и сейчас, стараясь не обращать внимания на начинающуюся головную боль и не особо радужные мысли, которые периодически посещали его по мере изучения нового отчета, Джон старался как можно быстрее покончить с этим, чтобы погрузиться в свое небольшое, но очень важное расследование. — Господин премьер-министр, — Дюваль не был скуп на светские приличия, хоть его голос и был довольно сух, словно он не хотел находиться в этом кабинете, но раз уж его заставили, то нужно было проявить почтительность. Джон ответил ему тем же, даже не взглянув в сторону гостя. — Добрый день, Генри. Присаживайтесь, — указал Мэндрейк на кресло по другую сторону стола, продолжая внимательно вчитываться в строки отчета. — Чувствуйте себя как дома. — Благодарю, — как-то нервно отозвался Дюваль и сел. Джон по-прежнему уделял свое внимание исключительно бумагам, но делал это в большей степени для того, чтобы бывший шеф полиции немного расслабился. На самом деле Мэндрейк уже знал, что волшебник не причастен к пропаже артефактов — это выяснилось совершенно случайно и подвигло премьер-министра вызвать Дюваля в Уайтхолл незамедлительно. — Хотите чего-нибудь выпить? — поинтересовался Джон, отложив отчет в сторону после пятиминутного молчания. — Нет, — Генри прокашлялся, — благодарю.       Мэндрейк пожал плечами. — Как хотите, — Джон нажал на кнопку внутренней связи и сказал: — Ребекка, одну чашку кофе, пожалуйста. — Сейчас принесу, сэр, — немедленно донеслось из динамика.       Мэндрейк вполне дружелюбно улыбнулся гостю. Дюваль, почему-то, едва заметно дернулся. — Я слышал, вы нашли себе новую работу, Генри? — Джон откинулся на спинку кресла и принялся с интересом наблюдать за бывшим начальником Джейн Фаррар. Дюваль был одним из тех, кого Мэндрейку пришлось сократить вместе с уймой других волшебников, поскольку они мешали его политике. Поэтому он вполне мог слышать что-то, что помогло бы премьер-министру отыскать пропавшие артефакты. — Да, сэр, — прошамкал Дюваль, которого, казалось, не очень радовала перспектива говорить о новой должности. В этот момент в кабинете появилась госпожа Пайпер, которая, поставив чашку с кофе перед своим начальником, поспешно удалилась, оставив волшебников наедине. — Наверное, мне следует вас поздравить, — Джон сделал глоток и поставил чашку на блюдце. — Немногим повезло найти работу после отставки.       Генри непроизвольно фыркнул и не очень успешно попытался выдать это за кашель. Мэндрейк вопросительно приподнял бровь. — Вы, наверное, имели в виду своего бывшего наставника? — негромко сказал Дюваль, стараясь придать своему лицу бесстрастное выражение. Получалось у него это не очень, что немного забавляло Джона. — А, вы слышали о том инциденте, — Мэндрейк слабо усмехнулся. — Мистер Андервуд всегда был не сдержан, поэтому мне следовало ожидать чего-то подобного. К тому же волшебнику его талантов не сравниться с вами. Это одна из причин, по которой вы нашли себе другую работу, а он — нет. — Так вы позвали меня поговорить о моей новой работе? — немного раздраженно бросил Дюваль, который подобно многим другим волшебникам не имел терпения в качестве своих достоинств. С любым другим человеком разговор у него был коротким, но Джон был премьер-министром и именно он здесь устанавливал тон беседы. Бывшему шефу полиции приходилось помнить об этом и подчиняться, хоть ему это заметно не нравилось. — Напротив, меня интересует ваша работа при Руперте Девероксе.       Дюваль нахмурился. — Что вы имеете в виду?       Мэндрейк медленно сделал еще один глоток из чашки, испытывая на прочность выдержку гостя. — Думаю, вы наверняка помните мистера Саймона Лавлейса.       Лицо Дюваля словно скисло и это напомнило Джону реакцию Джейн, когда он упомянул о несостоявшемся перевороте. Должно быть оба шефа полиции — бывший и нынешний — относились к покойному волшебнику с одинаковой долей презрения. — Разумеется, — сухо ответил он. — Но я все еще не понимаю, зачем я здесь. — Меня интересует коллекция покойного мистера Лавлейса. А если конкретно — магические артефакты.       Генри недоуменно взглянул на премьер-министра. — Все ценности Лавлейса были перенесены в хранилище под Уайтхоллом. Вам ли об этом не знать, — хмыкнул он.       Джон какое-то мгновение смотрел прямо в глаза своему гостю, а затем негромко вздохнул и положил руки на стол. — Предположим, что я не знаю, что именно там было. Можете перечислить магические артефакты, которые у него изъяли?       Дюваль нахмурился, явно не понимая, к чему вообще весь этот разговор. Он был крайне плохим актером, поэтому Мэндрейк не сомневался в его непричастности. Однако это ведь не значило, что он не слышал слухов и сплетен, которые разрастались по Уайтхоллу и за его пределами, словно гигантская паучья сеть. Вполне возможно, что он знает куда больше, чем предполагает сам и Джон должен аккуратно вытащить все эти сведения из него, не вызывая подозрений. — Мм… — Генри какое-то мгновение делал мученическое лицо, силясь припомнить магические артефакты, которые ему довелось видеть в коллекции Лавлейса. — Там определенно точно был рог для вызова демонов — он его использовал, когда попытался совершить государственный переворот. Еще… Амулет Самарканда. И глиняный глаз.       Джон задумчиво кивнул — это уже было ему известно от Фаррар. Все, что перечислил Дюваль — мощные магические предметы, а некоторые из них и вовсе можно использовать как оружие. Как же досадно, что это все смогли увести прямо из-под носа премьер-министра!.. — Это все? — скучающе поинтересовался Мэндрейк, после того как Генри помолчал несколько минут. — Я рассчитывал на более подробный отчет. — Помилуйте, сэр, восемь лет прошло! — возмутился Дюваль, который как-то умудрился и покраснеть, и побледнеть, скорее всего потому, что испытывал гнев и страх одновременно. Его лицо стало напоминать какой-то пятнистый помидор, и Джон понял, что здесь ему ловить нечего. — Это не оправдание, — холодно сказал он. — Я подумывал над тем, чтобы восстановить вас в должности, но вижу, что ваша память уже не настолько хороша как когда-то.       Откровенное вранье, разумеется, но как-то же нужно было объяснить свой интерес к этим артефактам? — Может… Может я смогу быть чем-то еще полезен?       Мэндрейк с сомнением посмотрел на Дюваля, который, очевидно, был согласен на все ради получения своей старой должности и чувствовал глубокое отвращение. Он был уверен, что если сейчас наобещает ему, грубо говоря, «золотые горы», волшебник безоговорочно клюнет на это и будет ползать в ногах у премьер-министра, если тот пожелает. Джон не понимал, как можно опускаться до подобного попрошайничества. Неужели у этих людей совсем нет гордости? Впрочем, это не его дело. Хотят кланяться — на здоровье, пусть даже спины надорвут — ему все равно. — Вряд ли, — выдохнул молодой волшебник, снисходительно глядя на бывшего шефа полиции. — Но я действительно могу быть полезным, — быстро затараторил Дюваль, кажется, забыв о своем страхе и своей злости на собеседника. — У вас много врагов, господин Мэндрейк, и многие из них готовы перегрызть вам горло в любой момент. — Я об этом наслышан, — сухо ответил Джон. — Думаю, что смогу о себе позаботиться. Благодарю за вашу заботу. — Но я могу назвать имена! — очевидно, это был его последний козырь, который он приберегал, ожидая подходящего момента. Господи, как же быстро можно было превратить врага в друга, если знать нужные рычаги давления. С положением Джона это вообще было проще простого. Главное теперь — не переусердствовать. — Я знаю волшебников, которые планируют заговор против вас.       Мэндрейк откинулся на спинку кресла, стараясь не выдать своего интереса и тут же не потребовать с Дюваля сведений. Вполне возможно, что это очередная ловушка. Учитывая, что Фаррар долгое время была помощницей Генри, вероятно, что строить козни она училась у него. Поэтому с бывшим шефом полиции тоже необходимо было быть начеку. — Почему я должен верить вашим словам? — медленно произнес Джон, прищурившись. — Ваша протеже, милейшая госпожа Фаррар, уже пыталась играть против меня и ничего хорошего у нее из этого не вышло. — Я же не идиот, — фыркнул Дюваль так, словно приравнивание его с нынешним шефом полиции оскорбляло его достоинство. Джон от такого заявления едва ли не рассмеялся вслух. — Полагаю, что так. Но даже опытные волшебники порой совершают невообразимые глупости, — мягко сказал Мэндрейк, какую-то секунду помолчал, а затем как бы невзначай добавил: — Хорошо. Допустим, я вам верю. И о каком же тайном заговоре идет речь?

***

      Тайный заговор, еще бы. Несколько младших министров из департамента внутренних дел напились в баре и по пьяни крайне нецензурно высказывались в адрес молодого премьер-министра всея славной Британской империи. Насколько понял Джон, они довольно громко пытались состряпать некий план по захвату власти, но, конечно же, с нетрезвой головой далеко в этом не продвинулись. На досуге просмотрев личные дела этих энтузиастов, Мэндрейк пришел к выводу, что все это сущая ерунда, не требующая его внимания. Сейчас у него были проблемы поважнее мелкого бунта подчиненных.       Спустившись в хранилище, волшебник самолично проверил каждый угол всех его помещений, дал пару ценных указаний демонам и трем новым охранникам-людям. Если уж и после принятых мер из Уайтхолла станут пропадать артефакты, то придется тогда, наверное, ночевать в хранилище, чтобы избежать новых инцидентов. Джон искренне надеялся, что до этого не дойдет.       Сегодня, уйдя с работы пораньше и велев госпоже Пайпер отменить все запланированные встречи, премьер-министр собирался приступить к выполнению своего плана. Добравшись до особняка и переодевшись в куда менее официальные джинсы, кроссовки и хлопковую черную футболку, Джон, закинув на плечо черный рюкзак, поспешил на съемную квартиру, которую арендовал для призыва демона. Он фактически целый год не практиковался в заклинаниях, но был уверен, что не растерял навыков. Все-таки, когда ты глава целой империи, многие вещи делаются без твоего участия, поскольку физически невозможно успеть все.       Мэндрейк не хотел, чтобы вызываемый демон знал, насколько важный пост он занимает в правительстве — это поможет ему сохранить репутацию на случай, если произойдет что-то непредвиденное. Именно поэтому он сейчас направлялся в район простолюдинов, надвинув кепку, прихваченную из особняка, на глаза просто на всякий случай. Люди, которые ехали с ним в автобусе, не обращали на него ровно никакого внимания, занятые разговорами, чтением или созерцанием пейзажа за окном. Джон предпочитал не смотреть на них и думал о том, что его тоже могла постигнуть такая же унылая участь, если бы родители любили его чуточку больше. Но, судя по всему, деньги были им куда важнее сына и, в какой-то степени, волшебник принимал это как должное. Даже более того, он был им благодарен за то, что они отдали его магическому миру. Да и вообще, все волшебное сообщество им обязано, раз уж на то пошло (пусть сами волшебники все еще не осознают этого в полной мере). Жаль только, что сами родители никогда об этом не узнают.       Выйдя из автобуса на нужной остановке, премьер-министр огляделся по сторонам и, перебежав на другую сторону улицы, быстро пошел по тротуару, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Даже здесь была высока вероятность того, что его узнают.       Несколько раз пропетляв между домами, он добрался до нужного ему подъезда и, поднявшись на второй этаж, быстро открыл страшного вида деревянную дверь, которая громко скрипнула, повернувшись на несмазанных петлях. Юркнув внутрь, Джон поспешно закрыл ее за собой и заперся изнутри. Квартира представляла собой убогую кухню из плиты, раковины и одной тумбочки неопределенного цвета, ванную комнату, в которую страшно было заходить без священника и абсолютно пустую гостиную, в которой было только пыльное окно, занавешенное такой же грязно-пыльной занавеской. Бегло осмотрев свои новые «хоромы», Мэндрейк оглушительно чихнул. Прибраться хоть немного не помешало бы, но Джон не для этого арендовал в такой дыре эту халупу.       Поставив рюкзак на пол, волшебник вытащил из него несколько мелков, свеч и благовоний, а также достал наспех переписанное заклинание. Так, на всякий случай. Хоть он и был абсолютно уверен в своей памяти, излишняя осторожность никогда не помешает, особенно если ты премьер-министр. Множество известных и, казалось бы, умных волшебников умирали по своей собственной глупости, не удосуживаясь элементарно проверять свои пентакли или слова призыва. Джон не был намерен пополнять их ряды, поэтому, критически осмотрев свою работу полтора часа спустя, он удовлетворенно хмыкнул и, после того как расставил нужные благовония, зажег свечи. В пыльной комнате стало немного уютней, хоть Мэндрейк все равно чихал как проклятый каждые минут десять и корил себя за то, что сразу не удосужился протереть пол какой-нибудь тряпкой. Но опять же, времени на такие пустяки у него не было и, понадеявшись, что госпожа Удача будет к нему сегодня благосклонна, шагнул в свой пентакль. Снова внимательно проверив и перепроверив каждую руну, каждую линию и завитушку, Джон вздохнул, чувствуя охвативший его азарт. Все-таки было что-то волнующее в каждом новом вызове. Что может быть лучше, чем наблюдать, как демон раздосадовано преклоняется пред тобой, когда отмечает, что все условия призыва соблюдены и он теперь в ловушке? Что может захватывать сильнее, чем осознание того, что ты можешь укротить тварь, которой несколько тысяч лет и которая могла бы раздавить тебя как букашку? Все-таки, Мэндрейк не променял бы свою жизнь ни на какую другую. Даже учитывая все риски, которым он подвергается, будучи премьер-министром целой империи.       Джон произнес заклинание чисто и громко, без какой-либо заминки или паузы. Слова эхом отдавались в пустой комнате и волшебник почти физически ощущал их силу — сейчас, наверняка, они набатом звучали в Ином Месте, выискивая свою жертву. Эти несколько секунд, которые требовались для того, чтобы заклинание достигло родины всех демонов, Мэндрейк старался успокоить свое быстро колотящееся сердце и привести мысли в порядок.       Спустя пару мгновений в середине второго пентакля, предназначенного для джинна, стало что-то происходить.       Джон прищурился: его контактные линзы уловили какое-то размытое движение, в то время как на первом плане уже вовсю разбушевалась стихия. Поднялся сильный ветер, который содрал с окна грязную занавеску и закружил ее в импровизированном урагане; свечи затрепетали и потухли, на комнату опустилась кромешная тьма, да такая, что Мэндрейк бы даже своих пальцев не увидел, если бы задался целью посмотреть на свои руки. Все вокруг дрожало и дребезжало, словно волшебника окружали одни стекла или зеркала. И в центре бушующего ветра, кромешной тьмы и нарастающего звенящего грохота на него уставились два огромных желтых глаза с вертикальным зрачком. Казалось, что они смотрели не просто ему в глаза, а прямо в душу и были они столь близко, словно демон стоял совсем рядом с ним. В какой-то момент Джон испугался, что все-таки где-то совершил ошибку и сейчас поплатится за это своей головой. Его накрыл леденящий страх, ладони вспотели, но он почему-то при всем своем желании не мог отвести взгляда от демонических глаз, которые, казалось, хотели прожечь в нем дыру. Проходили томительно долгие секунды и Мэндрейк чувствовал, что он все еще жив, и все еще дышит, а значит, это была очередная иллюзия, по части создания которых все демоны были несравненными мастерами.       И вдруг все прекратилось. Джону даже показалось, что это случилось в тот момент, как он моргнул. В одно мгновение в комнате было темно, холодно и отчасти страшновато, а в другое уже было светло, грязная занавеска висела на своем законном месте, огоньки свеч едва заметно подрагивали, а пылинки носились по воздуху также хаотично, как и до появления демона.       Кстати, о демоне. Едва Джон успел открыть рот, чтобы твердо и властно изъявить суть своего желания, как вдруг рядом с огромными желтыми глазами, которые все еще парили в пентакле, появился кривой ухмыляющийся рот. Сейчас джинн смахивал на крайне нелицеприятную версию Чеширского Кота, которая неожиданно громко присвистнула, пристально осмотрев премьер-министра с ног до головы. — Ну, нифига ж себе! А что, все эти придурочные остроконечные шляпы уже вышли из моды? Круто. В смысле, кепка куда лучше, — демонические глаза на мгновение задержались на невзрачном головном уборе волшебника, а затем вновь вернулись к созерцанию его лица, — свежо, стильно, оригинально и, что самое главное, можно удачно прикрыть начинающееся облысение. Эй, — джинн понизил голос до шепота, а взгляд желтых глаз стал вопросительным, — так ты уже лысеешь, что ли? А вроде еще молодой такой… Тебе хоть восемнадцать есть, парень? Можешь не переживать — я в таких вещах нем как могила. В большинстве случаев, если уж на чистоту. Хотя ты знаешь — облысение, это еще не самое страшное. Я слышал, что с возрастом с мужчинами случаются вещи и похуже…       Джон моргнул. Разговор ушел явно куда-то не туда. — Хватит! — громко произнес премьер-министр, поскольку обильный поток абсолютно ненужной информации мешал ему сосредоточиться на формулировке задания. Надо же, из всех существующих демонов он выбрал на это задание самого болтливого. Вот ведь!.. — Я не собираюсь отвечать ни на какие твои подначки, чертов демон. Поэтому, либо ты сейчас же замолчишь, либо я применю к тебе Выворачивание Кожи. Или Раздирание сущности. А может и то, и другое, чтобы неповадно было. — Эй-эй, полегче, я ведь со всей душой, так сказать, — джинн возмущенно закатил глаза и смотрелось это немного забавно, учитывая полное отсутствие головы.       Мэндрейк громко фыркнул и прищурился, скрестив руки на груди. — У демонов нет души, — твердо отчеканил он.       Бартимеус без выражения смотрел на своего нового хозяина, а через пару секунд как-то устало произнес: — У волшебников тоже.