По другую сторону реальности

      Джон прищурился. Обычно вызываемые демоны не особо стремились вступать в дискуссии на какие-либо философские темы, но этот джинн, очевидно, был досадным исключением. В любом случае, у премьер-министра не было ни времени, ни желания о чем-то спорить с этой тварью. — Мне не до светских бесед, демон. У меня есть для тебя работа и, если ты не собираешься ее выполнять… — Ладно-ладно. Я тоже не особо горю желанием потрепаться о сущности бытия с кем-то, вроде тебя. Не настолько я самоубийца, — джинн неожиданно принял облик смуглого мальчишки в набедренной повязке и скрестил руки на груди. Какое-то мгновение они пристально смотрели друг на друга, словно бы изучая и оценивая. Джону казалось, что более языкатого и наглого создания из Иного Места он еще не встречал. Оказавшись в ловушке, демоны всегда — всегда — стремились как можно быстрее исполнить волю волшебника и убраться восвояси. И далеко немногие позволили бы себе столько дерзостей, сколько уже высказал этот чертов демон. Для Мэндрейка оставалось загадкой, почему он до сих пор не применил по отношению к Бартимеусу никаких карательных заклинаний, ведь раньше он абсолютно не брезговал применять жесткие меры против слуг, которые позволяли себе лишнее. Должно быть, за год на посту премьер-министра он немного размяк. — Так и что я должен сделать? — скучающе спросил джинн, изучая своего нового хозяина. Парень определенно был талантливым — такой мощной удавки вызова дух не чувствовал уже давненько. Ну, а кроме того, волшебник держался так, словно был пупом Земли — осанка, жесты, манера говорить — все указывало на то, что он высокомерная выскочка с огромным самомнением. Бартимеусу уже приходилось встречать этот тип людей и он не понаслышке знал, что срок жизни у них был весьма короток. Вряд ли этот парень станет исключением — гордецы, в конечном итоге из-за своей дурацкой гордости и погибают, а из этого типа самоуверенность ключом била, что было видно даже невооруженным взглядом. Адская смесь. С таким набором качеств он точно станет трупом в ближайшие несколько лет. Про себя Бартимеус понадеялся, что это произойдет раньше. В ближайшие сутки было бы неплохо, конечно, но нужно оставаться реалистом. — Ты будешь следить за одним волшебником. Зовут — Артур Андервуд, проживает в Хайгейте в большом доме георгианского стиля. Мелкая сошка без каких-либо способностей. — И за этим типом нужно следить? — Бартимеус приподнял бровь в жесте, который Джон трактовал как скептический. — Парень, да ты параноик.       Джон негромко прищелкнул языком и быстро пробормотал несколько слов. Еще раз, а затем еще. Сущность джинна в пентакле обтягивало, словно мумию бинтами, от каждого произнесенного слова. Несколько секунд Мэндрейк сухо наблюдал за его безмолвными корчами, а затем отменил заклинание. — Еще одно неуместное высказывание в мой адрес и одним Направленным Ущемлением ты не отделаешься, демон.       Бартимеус зло зыркнул на своего нового хозяина, но от комментария на этот раз удержался. Что ж, очевидно сила — это действительно единственная вещь, которую понимают эти твари.       Джон медленно вздохнул и продолжил: — То-то же. Ты будешь следить за Андервудом круглые сутки. Возвращаться с докладом будешь сюда в полночь и будешь ждать меня столько, сколько потребуется. Докладывать будешь исключительно мне. Тебе запрещается вступать с Андервудом в какой-либо контакт, будь он устный, письменный или основан на мимике и жестах, а также каким-либо образом обозначать свое присутствие перед ним вербальным, невербальным или зрительным способом. То же самое относится ко всем, кто живет и кто заходит к нему в дом. Также тебе запрещено говорить, писать или распространять каким-либо другим способом информацию обо мне и моих приказах третьим лицам будь они волшебниками, простолюдинами или духами. Если тебя поймают — ты ничего не расскажешь под угрозой Испепеляющего Пламени. Все понятно?       Бартимеус, прищурившись, какое-то мгновение просто смотрел на волшебника в дурацкой кепке, а затем сухо хмыкнул. — Более чем. — Вот и хорошо. К выполнению задания приступай незамедлительно. Первый доклад — завтра в полночь. Свободен.       Джон не стал ждать, когда наглый джинн соизволит покинуть его временные апартаменты и использовал заклинание Отсылания. Так, для профилактики. Бартимеус не стал задерживаться ни на секунду и, превратившись в муху, выпорхнул в первую попавшуюся щель. Оставшись в одиночестве, Мэндрейк глубоко вздохнул, стянул с себя кепку и взъерошил рукой волосы. Можно считать, что первая часть плана прошла сравнительно хорошо. Теперь всего лишь нужно было дождаться завтрашнего дня, чтобы узнать, что найдет Бартимеус.

***

      Весь следующий день премьер-министр всея славной Британской империи только и делал, что изнывал от скуки. Утром ему пришлось пережить целых два с половиной часа абсолютно бессмысленной и невыносимой болтовни о предстоящем приеме. Большая часть, так сказать, этой светской беседы сводилась к выбору нарядов и обсуждению заказанных блюд. За это время Джон успел получить несколько предложений по внесению коррективов в основное меню, десерты, напитки и даже получить своеобразный втык за то, что в программе не было предусмотрено надлежащих для волшебников развлечений. Все это, конечно, преподносилось очень мягко и лестно, чтобы ни в коем случае не задеть его «нежные» чувства (когда Хелен Малбинди — намеренно или случайно — высказалась в подобной манере, все как один присутствующие тут же стали относиться к Мэндрейку как к пятилетнему ребенку). Джон это сахарное сюсюканье стоически вытерпел и даже в конце этого «совещания» сумел состроить вполне презентабельную улыбку. Он передать не мог, как сильно бесили его все эти люди, когда поднималась тема его возраста. Да, ему всего лишь двадцать, но это не значит, что им можно помыкать направо и налево. — Может, мне вообще стоит распустить весь этот сброд, как вы считаете?..       Ребекка Пайпер, только что ознакомившая своего начальника с расписанием его сегодняшних встреч, вопросительно взглянула на волшебника. — Сэр?       Джон тряхнул головой. Он, конечно, премьер-министр, но не Господь Бог. И так врагов нажил на свою голову больше, чем может позволить себе нормальный человек, а если еще сунет свой нос в дела Парламента, то в лучшем случае без него и останется. — Ничего, забудьте. Как идет подготовка к празднованию среди простолюдинов? — Все очень воодушевлены, сэр, — помощница положила на стол шефу доклад, который Джон принялся бегло просматривать. — Ваша идея устроить благотворительную ярмарку была хорошо воспринята среди населения. — Мм, — протянул Мэндрейк и откинулся на спинку кресла. — Замечательно. Уведомьте госпожу Фаррар по поводу охраны на этом мероприятии. Она, конечно, попытается сделать вид, что у нее есть более важные дела, но вы не обращайте на это внимания. Если будет слишком упрямиться, скажите ей, что это мое личное пожелание. — Да, сэр. — Можете быть свободны, Ребекка.       Госпожа Пайпер сдержанно кивнула и поспешила приступить к выполнению обязанностей. Когда дверь за волшебницей закрылась, Мэндрейк тихо вздохнул, уставившись куда-то в пространство. Ему нетерпелось выслушать отчет Бартимеуса, но ведь он сам приказал явиться тому к полуночи…       Через какое-то мгновение Джон встал и подошел к окну. Он смотрел на улицу, но ровным счетом ничего не видел — его голова была забита совершенно разными, противоречивыми мыслями. С одной стороны он не хотел, чтобы выяснилось, что Андервуды как-то замешаны в пропаже артефактов — как ни крути, а где-то глубоко внутри он еще испытывал к ним что-то вроде слабой признательности. В основном, это, разумеется, была заслуга миссис Андервуд, но ведь если его бывший наставник окажется виновным, он не сможет просто это проигнорировать. Но наказав волшебника, Джону придется столкнуться с гневом, а возможно и ненавистью его жены, а этого он не особо хотел. Так и получалось, что маленький мальчик по имени Натаниэль продолжал жить за счет этого слабого чувства благодарности за заботу, проявленную к нему в детстве. Раньше Джон не был уверен, как ему относиться к этому факту, но сейчас он видел, что это слабость. Слабость, которую нужно искоренить любой ценой.       На секунду прикрыв глаза, Мэндрейк выкинул эти мысли из головы. Пока нет доказательств виновности Андервуда, думать обо всем этом было бессмысленно. Премьер-министр поднял голову и посмотрел в сторону, где должен был быть Хайгейт. Даже сейчас он хорошо помнил, как будучи мальчишкой, постоянно смотрел на башню Парламента, которую было видно из его комнаты, если хорошо приглядеться. Его мечта стать одним из министров осуществилась в полной мере, и он был несказанно этому рад, но никогда не предполагал, каким грузом ляжет на него бремя ответственности за всю империю. Разумеется, Парламент ему необходим, но иногда его посещало почти непреодолимое желание избавиться от всех этих подхалимов раз и навсегда. Правда, именно этого при всем своем желании он не мог сделать. Ни один человек не в состоянии управлять таким огромным государством в одиночку.       Бросив беглый взгляд на часы, Джон мысленно подсчитал, в котором часу ему нужно будет уйти, чтобы к полуночи прибыть в съемную квартиру. Черт, а ведь еще надо было заехать в особняк и переодеться — конспирация, все-таки, утомительное дело… Мэндрейк устало потер переносицу. Он надеялся, что предоставленного урока, который он продемонстрировал джинну, будет достаточно, чтобы тот держал свои шибко остроумные комментарии при себе, но интуиция подсказывала Джону, что это было только начало. Ему не хотелось применять сильнодействующие карательные меры по двум причинам: во-первых — это жутко выматывает и волшебника, а во-вторых — рабы после этого становятся только злее и злопамятнее, что в дальнейшем может неблагоприятно сказаться на хозяине (Мэндрейку довольно часто приходилось читать о болезненных и мучительных смертях волшебников, чтобы игнорировать этот факт). Поэтому он старался наказывать не переусердствуя. Обычно, это срабатывало, но с Бартимеусом могло быть несколько сложнее. В какой-то степени поведение джинна его даже интриговало: не всякий демон рискнет столь открыто проявлять неуважение и презрение, боясь соответствующего наказания. Да и выбор его облика… Мэндрейк за всю свою жизнь видел много джиннов, но чтобы хоть один из них добровольно принимал человеческое обличье?.. Где-то на краю сознания зашевелилась блеклая мысль, что было бы неплохо узнать, кто был тем мальчишкой в набедренной повязке при жизни, но запал также быстро потух, как и появился. Кому какое дело до того, что творится у демонов в головах, образно говоря? И почему его, премьер-министра, должны заботить такие глупости?       Его далекие от государственных дел размышления, прервал негромкий стук в дверь. — Прошу прощения, сэр. Напоминаю, что вас ждут на дегустацию в новом винном магазине на Пикадилли.       Джон вздохнул. Неужели его законные полчаса отдыха уже прошли? Как быстро, все-таки. — Скажите водителю, что я уже иду, — Мэндрейк даже не повернулся к помощнице, продолжая задумчиво скользить взглядом по пожелтевшей траве на клумбах — близилась осень.

***

      В особняк Джон попал почти в половину двенадцатого ночи и то — если бы не Мейкпис. Удивительно, но шибко разговорчивый драматург, неожиданно для остальных присутствующих министров, вполне тактично заявил, что премьер-министр слишком бледен и нуждается в отдыхе. Впервые за все годы знакомства с этим человеком, Мэндрейку захотелось искренне его за это поблагодарить. Все присутствующие волшебники как один подхватили эту идею и отправили своего премьер-министра домой, чем грех было не воспользоваться. К сожалению, свой личный автомобиль Джон взять не мог по очевидным причинам, поэтому, наскоро переодевшись в первое, что попало ему под руку, Мэндрейк, словно ошпаренный выскочил из особняка и принялся ловить такси. Если бы его увидел сейчас кто-нибудь из знакомых, он бы точно не узнал его — потертые джинсы, темно-зеленая ветровка и какой-то не совсем понятный головной убор — в общем, доверия он не внушал даже таксистам. В конце концов, какой-то опальный энтузиаст согласился-таки подвезти его, чему Джон был невероятно рад и поэтому заплатил за проезд в три раза больше положенного.       Разумеется, на встречу с демоном он опоздал. — Это что еще за произведение пьяного гоблина у тебя на голове?       Джинн ожидаемо обнаружился в пентакле и предстал перед глазами волшебника в виде светло-голубого облачка, невозмутимо парящего в пространстве. Мэндрейк раздраженно зыркнул в его сторону и поспешно стянул с себя шапку. — Не твое дело, демон. — Конечно же не мое. Если бы спросили меня, я бы сказал, что такую гадость носят престарелые старушки со вставными челюстями, которым терять уже попросту нечего. Ну, кроме челюстей, конечно же.       Джон уверенно шагнул в пентакль. Облачко продолжало оставаться облачком, висящим в полутора метрах над полом. Разве что из светло-голубого оно медленно превращалось в светло-лиловое. Мэндрейк понятия не имел, чем был продиктован выбор облика на этот раз, и неожиданно для себя ощутил легкий укол досады — он не шибко хотел себе в этом признаваться, но был бы не прочь увидеть смуглого мальчишку с карими глазами еще раз.       Решив просто проигнорировать последнюю реплику слуги, Джон негромко откашлялся и произнес: — Ближе к делу. Что ты узнал? — Ничего особенного, — скучающе прогудело облачко. — Твой этот Андервуд жуткая зануда. Никуда не ходит, ни с кем не говорит. Даже с женушкой своей и то — не ахти. Зато активно кроет нецензурной бранью какого-то Мэндрейка. Могу повторить дословно, если хочешь. — Обойдусь, — буркнул волшебник, скрестив руки на груди. — Что еще? — Да и говорю, что ничего, — облачко немного вытянулось и заметно увеличилось в размерах, продолжая переливаться разнообразными цветовыми оттенками. — Наблюдать за ним — скукотища несусветная. Хуже задания и не придумаешь. Чем тебе насолил этот старикан? Он вроде божий одуванчик, когда не ругается. — Не твое дело, — машинально ответил Джон, даже не задумавшись над своими словами. Неужели Андервуд действительно ни при чем? Ну, один день наблюдений это еще не показатель… Наверное, стоит растянуть слежку как минимум на неделю, тогда уже можно будет делать какие-то выводы… — А да. Я и забыл, — сарказм из уст облака казался каким-то на редкость сюрреалистичным и Джон его благополучно проигнорировал.       Мэндрейк одно мгновение молчал, обдумывая как ему поступить. Действительно, вряд ли одного дня слежки будет достаточно. — Будешь наблюдать за ним в течение недели, — негромко сказал Джон. Облако громко запротестовало, придав себе грозовой вид, и волшебник даже был готов увидеть молнии, но их не последовало. — Ты самый жестокий хозяин из всех — многих я повидал на своем веку, но только ты пытаешься угробить духа скукой. У меня же сущность заржавеет, если я буду беспрерывно пялиться часами в одну точку, наблюдая за постным лицом этого Андервуда! — Ничего, переживешь, — вздохнул волшебник, потирая переносицу. — Если это все, то отправляйся назад. Незачем тратить мое время попусту. — Ой-ой-ой, какие мы важные, — прогудело облачко, снова вернув себе изначальные размеры и цвет. — Ты ведь и есть этот самый Мэндрейк, не правда ли?       Джон на мгновение оцепенел и взглянул в сторону второго пентакля. Мирное светло-голубое облачко стало опускаться, обретая очертания знакомого загорелого мальчишки с темными карими глазами. Он склонил голову набок и как-то зловеще усмехнулся. — Так значит, парень, ты премьер-министр Британии? Ого. Но чувство стиля у тебя, конечно, отсутствует напрочь, это факт. Если не будешь вести себя как высокомерный придурок, то так уж и быть — дам тебе пару бесплатных советов.       Волшебник попытался держать себя в руках. Как джинн узнал?.. Неужели он все же не все предусмотрел, когда отдавал приказ? — О, только не надо делать такое лицо — у тебя потрясение крупными буквами на лбу пропечатано, — мальчишка авторитетно закивал, бессовестно ухмыляясь и выставляя напоказ белоснежные зубы. Похоже, Бартимеуса все это порядком забавляло.       Джон припомнил свое отношение к суровым наказаниям и решил его пересмотреть в частном порядке. В этот момент у него прямо-таки чесался язык устроить своевольному демону Раздирание Сущности. Причем сделать как можно медленнее и мучительнее. — Я бы посоветовал следить за своими словами, демон, — с угрожающими нотками произнес Джон. Джинн с какой-то долей интереса смотрел на волшебника пару секунд, а затем пожал плечами. — Ну, хорошо. Как насчет сделки? Я перестаю тебя доставать, а ты рассказываешь, зачем вся эта слежка. Серьезно, парень, наблюдая за этим Андервудом от скуки помереть можно!..