Опасная игра

В январском блоке «Джекилла и Хайда» Аня играла еще два спектакля, оба в паре с Ростиком. Во многом благодаря ему атмосфера за кулисами царила легкая и шутливая, и все бы прошло хорошо, если бы на крайний их спектакль не явился Сергей. Выглядел он подозрительно довольным, хотя на носу у него еще красовалась повязка. Аня заметила его, проталкиваясь по узкому коридору к гримерке. Он стоял с несколькими артистами балета и что-то в красках рассказывал. Видимо, история оказалась настолько интересной, что к образовавшемуся вокруг него кружку то и дело присоединялись новые люди. Аня была почти уверена в том, что Сергей живописал их последнюю стычку с Иваном. В Ане неистово боролись два желания: уйти отсюда подальше и подойти к Сергею и расцарапать ему лицо. Второе желание уже почти победило, но Аню позвали на грим и она, повинуясь расписанию, удалилась. Еще не хватало из-за этого мерзкого типа опоздать к началу спектакля. Идя из гримерки к выходу на сцену, Аня обратила внимание, что некоторые из артистов и рабочих очень странно на нее смотрят, а кто-то даже ухмыляется. Девушке стало не по себе, она нервно дернула плечами, но решила не думать об этом, по крайней мере, до антракта. Пока Ростик в финале первого акта устраивал фаер-шоу и кричал, что он Эдвард Хайд, Аня поймала за руку маячившего в коридоре Антона. Он был одним из немногих доброжелательных людей, которым можно было доверять. – Что случилось? – спросила она шепотом. – А что? – Авдеев удивленно пожал плечами. – Почему все так на меня смотрят? – Разве? – Антон задумался. – Я не заметил. – Да? Может, мне показалось, – протянула Аня. Но ей не показалось, эти взгляды никуда не делись, и она знала наверняка, кто был в них повинен. Она огляделась в поисках Сергея, зло сверкая глазами. Внутри у нее уже все закипало, вот-вот повалит пар. Он сам выдернул ее из толпы, резко схватив за рукав. – Осторожно! – огрызнулась Аня. – Сам потом будешь отвечать перед костюмерами. – Опять будешь на меня кидаться? – его смазливое лицо искривилось в неприятной ухмылке. – По-моему, это ты на меня кидаешься, – прошипела Аня. Она толкнула его в угол, где никто не смог бы их услышать и продолжила: – Что ты там про меня треплешь? – Правду, – осклабился Сергей. Аня уже представляла, как ее накрашенные светлым лаком длинные ногти впиваются в его слегка красноватую кожу. Сдерживаться ей было все труднее, но пуститься во все тяжкие она никак не могла, нельзя было давать ему повод использовать против нее ее же слабости. – Послушай, – Сергей был не слишком высокого роста, поэтому Ане не составило труда говорить прямо ему в лицо. – Что тебе от меня надо? Что я тебе сделала? Зачем ты делаешь гадости мне… нам…? – Каждый пробивается, как может, – Сергей снисходительно посмотрел на нее. – Я думал, мы в одной команде, но ты предпочла другую. – К чему эта вражда? – воскликнула Аня. Она подозревала, что за его поведением стоит нечто большее, чем обычная профессиональная конкуренция, которая есть у всех актеров. – Что здесь происходит? – по коридору разнесся громовой голос Светланы. – Виноградова, второй звонок уже был, катись отсюда, а ты, мой милый, иди со мной, потолкуем о твоем поведении. Ты зачем у меня в труппе смуту наводишь? Больше Аня ничего не слышала, помощница режиссера зыркнула на нее выразительными темно-карими глазами, и Ане пришлось уйти восвояси. После спектакля Сергея уже нигде не было видно, похоже, Светлана выгнала его вон. Ане было очень интересно узнать содержание их разговора, но спрашивать было неудобно, да она и спешила поскорее уйти домой. Задерживаться сегодня в театре совершенно не хотелось. Размахивая двумя скромными розочками, полученными на служебке, Аня шагала к метро. Дождя не было, но воздух был сырой и промозглый, порывы, дувшего в лицо холодного ветра, пронизывали до костей. Щеки и нос, наверняка, были уже красные, а пальцы на руках побелели и были похожи на ледышки. Тем не менее, Аня сняла перчатки и, слегка дрожа от холода, набирала номер телефона. Ей нужно было кому-то рассказать о сегодняшнем дне, а рассказать она могла только ему. – Привет, – на том конце слышался слегка приглушенный шум автомобиля. – Привет, – Аня улыбнулась. – Домой едешь? – Да, сегодня домой. А ты, что там у тебя завывает? – К метро иду. А завывает легкий питерский ветерок, – она усмехнулась. – Ну и погодка в этом городе… – протянул Иван. – Ясное дело, одни болота. – А чем тебе погода не нравится? – как истинная петербурженка Аня не могла допустить таких высказываний. – Возмущается он тут, не нравится, никто не держит. В Сочи вон поезжай, там погода лучше. – Тихо, тихо, – рассмеялся Иван. – Ты чего разбушевалась так? Это же не я тебя разозлил? Или я? – Нет, не ты, извини, пожалуйста, – Аня вздохнула. – Просто день неудачный, – не выдержав больше, она в подробностях рассказала ему обо всем, что произошло. – Сволочь, – произнес Иван сквозь зубы. – Я его убью. – Не надо, – пискнула Аня. – Это я фигурально выражаюсь, – пояснил Иван. – Ты не думай, что я постоянно кидаюсь на людей, – он усмехнулся. – Это вообще чуть ли не первая моя драка была, если не считать пары потасовок в школе. Просто если я уже не могу себя сдерживать, то мне не остановиться, меня несет во все тяжкие. – А он делает все, чтобы тебя несло. Похоже, он очень хорошо тебя знает, в отличие от меня, – в ее голосе звучала обида. – Это мне приходится все время тебя разгадывать, раз ты мне ничего не говоришь… – Ань, – произнес он очень мягко и нежно, так что она почти сразу оттаяла. – Не обижайся, пожалуйста. Дай мне время.

***

Вместе с блоком «Джекилла и Хайда», завершились и экзамены. В институте наступили каникулы до февраля, правда, проводить появившееся огромное количество свободного времени Ане пока было не с кем: Иван работал в Москве, а Алиса на все каникулы уехала с Димой к родителям. Аня скучала, в один день она съездила в гости к отцу, в другой встретилась с одноклассниками, ребята с ее курса, подобно Алисе, разъехались по домам, и остальное время, когда не было никакой работы, Аня болталась дома: читала, смотрела сериалы, немного занималась домашними делами. Иван звонил ей каждый день, говорили они теперь подолгу, Аня щебетала без умолку, пересказывая ему почти все, что случилось с ней за день. Иван тоже иногда что-нибудь рассказывал, если был в настроении, но обычно просто слушал ее и отвечал на ее вопросы. Жизнь у него была, безусловно, гораздо насыщеннее, но даже самые занимательные в мире вещи могут наскучить, если становятся рутиной. В конце разговора он часто повторял, что хочет дотронуться до нее, обнять, поцеловать, прижать к себе. Один раз он звонил почти ночью после какой-то вечеринки, где, по всей видимости, несколько перебрал. Он глупо смеялся и нес такое, от чего у Ани щеки превратились в две пылающих сковородки, а кончики ушей вот-вот готовы были воспламениться. На следующее утро, когда Аня с паузами и заминками пересказала ему слегка причесанную версию его болтовни, Иван очень извинялся, но, лукаво посмеиваясь, сознался, что, в общем-то, сказал он совершеннейшую правду и, когда он вернется, Аня сама это поймет. Аня снова краснела, но его приезда ждала уже с большим нетерпением. – Ты приезжаешь утром? – спрашивала Аня. – Угу, – кивал на том конце Иван, который, судя по голосу, уже находился где-то на границе между сном и явью. – Помнишь, ты говорил, что хотел бы меня послушать? – Да, помню. – В воскресенье я пою в одном клубе. Вечером, после восьми. Ты как раз успеешь выспаться. – Воскресенье… воскресенье… – забормотал он. – Что у меня в воскресенье? Подожди…, – зашуршали какие-то бумажки, послышалось напряженное сопение. – Да, я приду, – наконец сообщил Ожогин. – Какая честь! – с сарказмом произнесла Аня. – Сам Иван Ожогин нашел для меня один вечер в своем необычайно плотном графике. – Хватит, – процедил Иван сквозь зубы. – Это не смешно. – Ладно, серьезно, – Аня решила не эскалировать конфликт. – Я очень рада. Правда. Ты не забудешь? – Нет. Ты хотя бы раз помнишь такое, чтобы я забыл куда-нибудь прийти? – Иван говорил с некоторым вызовом, но голос его звучал весело. – Ну, я не так долго тебя знаю… – протянула Аня. – Так помнишь или нет? – Нет, – сдалась девушка. – Тогда прекрати уточнять, что я не забуду то или это. – Ну, ладно, – примирительно мурлыкнула Аня. – Уже прекратила. – Где ты сейчас? – Дома, где ж еще. – Это я знаю. Где ты конкретно? – Эммм… – Аня замялась. Сказать правду или соврать? – На диване, лежу под одеялом. Мы поговорим, и я буду спать. – Я бы хотел оказаться рядом с тобой, – произнес он чуть хрипло. От этого его тона Аня почувствовала, что уже не так уверенно держит трубку в скользких от пота ладонях. Она прикусила губу и замолчала, девушка и не заметила, как тональность их разговора сменилась с нежно-шутливой на томно-страстную. Аня откашлялась. – Я тоже. Ты в МДМ? – Да, уже собрался, иду домой, – от него явно не укрылось то, что она предпочла сменить тему. – Тогда не буду тебе мешать. Тебе сейчас и без меня хватит внимания. – Только не говори, что ты ревнуешь, – насторожился Иван. – Нет, что за глупости! – Смотри у меня, а то запрещу брать цветы у незнакомых мужиков. – Незнакомые мужики мне цветов не дарят, – Аня рассмеялась. Ей было неожиданно приятно. – А что, знакомые дарят? – это была шутка, но звучала она как-то потерянно. – Нет, не дарят, – Аня притворилась удрученной. Про букет от Вити, который занимал половину кухонного стола, девушка предпочла промолчать. – Иди уже, тебя ждут. А я, пожалуй, попробую уснуть. – Спокойной ночи, – прошептал Иван. – И тебе, хотя я уверена, спать ты пойдешь не скоро.

***

В воскресенье вечером Аня отправлялась на работу в чрезвычайно приподнятом настроении. Она уже давно призналась себе, что скучает по нему, и сносить его отсутствие становилось все сложнее. Иван приехал еще с утра, но они не виделись: у Ани были дела, а Иван, по его словам, был страшно вымотан и заявил, что проспит до вечера. Девушка раздумывала над тем, чтобы встретить его на вокзале, но решила этого не делать, не хотелось казаться навязчивой. И так собственное достоинство становилось все сложнее сохранять, она сделала ему уже достаточно уступок и достаточно за ним бегала, теперь настал его черед. До ресторана Аня шла бодро, несмотря на замерзшие под внезапным морозом лужи, угрожавшие болезненным падением. На вытянутой руке перед собой она тащила платье для выступлений, которое загораживало ей половину дороги. Точнее не платье, а корсет с короткой и пышной черной юбкой. В жизни она бы так никогда не оделась, но для рок-репертуара, который обычно играли в этом заведении наряд весьма подходящий, да и Иван должен был оценить. Подойдя к входу, она просканировала парковку в поисках Ожогинской машины, но его, конечно же, еще не было. Вряд ли бы он приехал так рано, и Аня с легким сердцем пошла переодеваться. В фойе она встретила ребят из группы, которые ей аккомпанировали, и второго солиста. – Анька! – ребята радостно бросились ее обнимать. – Давно тебя не было. – Ну, всего-то месяц, – Аня улыбнулась. – Не до этого было. – Ты ж у нас теперь знаменитость! – крякнул басист. – Артистка больших и малых оперных театров. Официальная группа даже своя. – Ой, брось, – махнула рукой Аня. Она все еще стеснялась этой официальной группы, в которой было что-то около двухсот участников. Ане не особо нравилась эта идея, но две девчонки, очень сильно желавшие быть администраторами, уговорили ее. Теперь они ей чуть ли не каждый день писали с какими-то вопросами, на которые Аня тратила, по ее мнению, слишком много времени. – Да не прибедняйся, – басист похлопал ее по плечу. – Ты что ли с Витькой опять закрутила? – Нет, – Аня уверенно покачала головой. – С чего это? – Так он сегодня тут отирается, а до этого заходил как-то, расспрашивал нас о тебе. Он же со своими ребятами поссорился, теперь новую группу ищет. – Удачи ему, – без энтузиазма заявила Аня. Кажется, теперь причины Витиной активности становились ей понятны. Что ж, не стоит переоценивать некоторых людей. – Ладно, ребят, я переодеваться, увидимся! В восемь часов Ивана на месте не оказалось, и он даже не позвонил предупредить, что задержится или не придет. Аня сначала расстроилась, потом разозлилась, в уме она уже представляла, как все выскажет ему. Еще ведь целую лекцию прочитал ей о том, что он нигде не опаздывает и ничего не забывает. Ну, ничего, Иван свое еще получит, а то в последнее время он слишком расслабился. Зато Витя был тут как тут. Он сидел на месте вроде бы далеком от сцены, но расположенном так, чтобы Ане были прекрасно видны все умоляющие и влюбленные взгляды, которые он бросал на нее. Аня очень надеялась на появление Ивана, но Ожогин пока подводил ее, от чего она страшно бесилась, и только ждала прихода Ожогина, чтобы вылить на него весь свой гнев, который она в последнее время вынуждена была сдерживать, а она к этому совсем не привыкла. Спев первые пять песен, она передала микрофон второму солисту и, громко топая каблуками, ушла из зала. Оставаться не хотелось, чтобы не искушать Витю, она была так раздражена, что он рисковал получить за свою назойливость. Когда она уселась в кресло в небольшой комнате, которая служила ей гримеркой, телефон на зеркале пискнул и завибрировал. Сообщение от Ожогина. Иван: Ты где? Значит, он все же явился, но ее там не застал и теперь нервничает. Аня: А я расстроилась из-за того, что тебя нет, и ушла. Иван: Ань, я серьезно. Аня: Я тоже. На некоторое время телефон замолчал, и Аня уже стала переживать, что несколько перегнула палку, и он обиделся и ушел. Однако через пару минут телефон снова пискнул, и Аня тут же радостно схватила его. Иван: Я все узнал, ты скоро выйдешь. Прости меня, не обижайся)) Аня лукаво ухмыльнулась, но в ответ ничего не написала, решив еще немного его помучить. Вернувшись в зал, Аня тут же поймала взгляд Ивана, немного извиняющийся, но с искорками самодовольства. Подходить к нему времени у нее не было, она специально так рассчитала, поэтому она лишь окатила его равнодушным взглядом, туша слишком яркие и наглые искорки. Иван сел прямо и слегка посерьезнел, но глаз от нее не отводил. Он сидел прямо перед ней, на нем был черный бадлон и светлые джинсы с красивым дорогим ремнем. Рядом на столе лежал огромный букет роз, цвет которых было трудно разглядеть в царившей полутьме. Зачем было тащить с собой цветы? И откуда он их взял, сегодня же не было никаких спектаклей? Или… Это предположение показалось Ане настолько нереальным, что она даже не подумала о нем в первую очередь. Неужели эти цветы он купил для нее? От этой мысли Аня заулыбалась посреди грустной песни. Иван, кажется, все понял и подмигнул ей. Краем глаза она поглядела на Витю, который теперь раздраженно взирал на Ивана. Ожогин в свою очередь ничего не замечал, он затеял с Аней игру глазами, в которую она с радостью включилась. На этот раз, завершив свою часть, она чуть не впечатала микрофон во второго солиста и поспешила вниз. Иван встал ей навстречу, смотря на нее, как очень голодный кот на огромный кусок колбасы. – Это тебе, – он протянул ей букет и поцеловал в макушку. На большее в общественном месте рассчитывать не приходилось, и Аня научилась стойко смиряться с этим. Принимая цветы, она коснулась его пальцев и постаралась чуть дольше задержать это прикосновение. Как же ее злила его сдержанность, как раздражали все эти люди вокруг, которые сейчас мешали ей броситься к нему на шею и расцеловать. Подняв руку, она позволила себе легко коснуться его рассеченной брови, пробежав по ней подушечками пальцев. Швы уже сняли, и при имеющемся недостатке света след от раны был едва заметен. Периферическим зрением Аня нашла все в том же углу Витю, он сверлил их взглядом со смесью удивления и недовольства. Девушка надеялась, увиденного будет достаточно, чтобы ее бывший не появлялся больше в ее окружении. Больше она в его сторону не смотрела, отдав все внимание Ивану. – Сам выбирал? – лукаво спросила она глядя на букет. При ближайшем рассмотрении это оказались розы нежно-желтого оттенка с розовой каймой по краям лепестков. Аня больше любила воздушную гортензию, но сейчас это было неважно. – Да, – Иван был доволен собой, как ребенок в первый раз собравший конструктор. – Поэтому опоздал, прости. – Не страшно, – Аня взяла его за руку. – Раз у тебя есть уважительная причина. Правда, когда я не увидела тебя здесь в восемь часов, уже подумывала устроить тебе скандал. Знаешь, такой типично женский, со слезами, криком и заламыванием рук. – А ты умеешь? – Иван подмигнул ей. – Такие скандалы устраивать? – Надо же когда-то учиться. Но не сегодня. – Это угроза? – спросил Иван с совершенно невозмутимым выражением лица. – Обещание, - Аня стряхнула невидимую пылинку с его плеча. – А цветы красивые, правда. Тебе нравится? – она кивнула в сторону сцены. – Да, особенно нравится твой костюм, – он окинул ее хищным взглядом. – Прекрати, – смущаясь, она отвела глаза. – Я не про костюм тебя спрашиваю, мне нужно твое мнение, как профессионала… – Ты выше всех этих ресторанов, – сейчас он говорил уже серьезно. – Вот мое мнение. – Ты преувеличиваешь, – она скромно улыбнулась. – Да и деньги зарабатывать надо. – Ты права, но я не преувеличиваю, – в очередной раз посмотрев ей в глаза глубоким, томным взглядом, он поднес ее руку к губам и поцеловал. – Мне пора, – Аня осторожно высвободила руку. – Тебе еще долго? – Ивану не хотелось ее отпускать. – Часа полтора… – Долго. Для Ани время пролетело незаметно, настроение у нее было приподнятое, и она работала с энтузиазмом. Особенно ей нравилось, как Иван сверлил ее глазами. Его взгляд заставлял ее щеки пылать, но в тоже время она улетала куда-то в другое измерение, где ей было легко и весело. Витя – единственный, кто мог испортить ей настроение в этот вечер – ограничивался разглядыванием их обоих, и больше никак себя не проявлял. – Всем спасибо! – объявила Аня, воткнув микрофон в стойку. Раздались жидкие хлопки, а потом оставшиеся посетители вернулись к своим тарелкам и бокалам. Заполненный до этого танцпол опустел, и Аня быстрым шагом направилась к Ивану. – Аня, пока! – окликнул ее гитарист. – Счастливо! – Аня обернулась и помахала ребятам рукой. Все они с интересом поглядывали на ее представительного спутника, но никто, похоже, его не узнал, а спросить всем показалось неудобным. – Пойдем, – шепнула она Ивану. – Подождешь меня, пока я переоденусь. – Может, я здесь подожду? – удивился Иван. – Нет, – выпалила Аня чуть громче, чем следовало бы. Оставлять его в одном помещении с Витей было все же опасно. Она не решила еще говорить или не говорить Ивану о нем, а бывший парень мог полезть на рожон. – Ты мне поможешь вещи нести, идем, не отлынивай! Иван, улыбаясь, покачал головой, но поплелся вслед за девушкой. Аня юркнула в неприметную дверь, которая так сливалась со стеной, что если бы не табличка «Выход», ее вообще невозможно бы было заметить. Пробежав по небольшому тускло освещенному коридору, девушка остановилась у одной из дверей. В замке заскрежетал ключ, скрипучую мелодию выдали петли, и Аня вытянула руку вперед, приглашая Ивана войти: – Прошу, – провозгласила она. – Можно? – удивился Иван. – Можно, – Аня улыбнулась. – Я тут одна. Она захлопнула дверь, положила на зеркало букет, и тут же повисла у Ивана на шее, наклоняя его к себе и жадно целуя в губы. Ожогин замешкался лишь на секунду, вещи, которые он держал в руках, внезапно оказались на полу, Иван и думать о них забыл. Одну руку он положил Ане на спину, прижимая девушку к себе так крепко, что она чувствовала каждый изгиб его тела сквозь тонкую ткань черного бадлона. Вторая его рука погладила ее обнаженное плечо, скользнула вниз и зашуршала юбками, Аня почувствовала, как его нежные пальцы легкими массирующими движениями ласкают ее ногу с внутренней стороны, поднимаясь все выше. Низ живота приятно тянуло, напряжение, копившееся уже несколько недель, искало немедленного выхода, и откладывать дальше уже было невозможно. Однако гримерка была не самым подходящим местом, к тому же Аню могли начать искать, нужно было прекратить это, пока разум совсем не затуманило. – Подожди, – Аня выпустила его и уперлась руками ему в грудь, стараясь его остановить. – Ты издеваешься, что ли? – Иван посмотрел на нее с разочарованием. – Нет, – она замялась. – Просто не здесь, не сейчас… тут люди… – Дверь заперта, – констатировал Иван. – Никто не войдет. Аня не ответила, оба умолкли. Иван стоял, сложив руки на груди и отвернувшись к стенке, а Аня отчаянно кусала губу, пытаясь решить, что же ей делать дальше. Поцеловать его, обнять? Но это было бы странно после того, как она его почти что оттолкнула. – Поехали ко мне, – неожиданно предложил Иван, он снова приблизился к Ане и схватил за плечо, теперь он буквально нависал над ней, она слышала его шумное, учащенное дыхание. – Хорошо, – Аня улыбнулась немного нервно. – Тогда иди скорее, переодевайся, – он легко поцеловал ее. – Ты точно не против? – Нет, – на лице Ани появилось хитрое выражение. – Я ждала, когда ты предложишь, – она смутилась. – Хмм… Это радует, – довольно протянул он, разве что не облизываясь. – Так вот зачем ты ко мне приставала. – Что? – Аня изобразила возмущение. – Накинулась на меня, извращенка. Я, может, испугался. Спектакль мне чуть не сорвала, и теперь вон что вытворяешь… – Это ты первый начал, – Аня шутливо ткнула ему пальцем в грудь. – Соблазнял меня. Она снова его поцеловала, но тут он первый отстранился и прошептал непривычно низким голосом, щекоча ее ухо своим горячим дыханием: – Быстро иди, переодевайся, иначе я за себя не отвечаю. Аня вздрогнула и, схватив пакет с одеждой, шмыгнула за стоявшую в углу ширму. Несмотря на то, что она только что согласилась ехать к нему домой, раздеваться при нем она стеснялась. Аня зашуршала мешком, извлекая из него немного помятые джинсы и футболку, знала бы она, чем кончится вечер, захватила бы что-нибудь получше. А разве она не знала? Могла хотя бы догадаться, это приглашение уже давно было в его словах, голосе, поцелуях, прикосновениях, его намерений не заметил бы разве что слепой. – Ань, – позвал Иван, которому, по всей видимости, было скучно ее ждать. – Ммм? – Аня, пыхтя, влезала в узкие джинсы. – А сколько тебе лет? – Ты что, только сейчас решил спросить? – Аня удивилась настолько, что высунула голову из-за ширмы и уставилась на Ивана. – Хотел узнать, меня не посадят? – он лукаво подмигнул. – Нет, - Аня, хихикая, замотала головой. – Я совершеннолетняя даже по европейским меркам, мне двадцать один. – И тебя не смущает, что я старше тебя на пятнадцать лет? – лицо Ивана внезапно стало серьезным. – Нет, – Аня улыбнулась. – Если бы меня это смущало, тебя бы здесь не было. Надеюсь, с твоей стороны тоже нет никаких возражений. По коридору Аня топала с рюкзаком за плечами, помпон на ее шапке задорно прыгал, вторя хорошему настроению своей хозяйки. Иван плелся сзади, вынужденный изображать из себя джентльмена, он тащил Анино платье и букет, по поводу которого он постоянно ворчал: – Могла бы оставить в гримерке. – Ты что, – Аня, смеясь, оборачивалась к нему. – Как можно? Мне сам Иван Ожогин подарил. К тому же, у тебя огромный опыт в переносе громоздких букетов. Иван для вида еще побухтел, но выглядел он весьма довольным собой и жизнью. Кошачья улыбка растянулась во все лицо, для полного сходства оставалось только замурчать и повилять хвостиком. На выходе Аня подошла к вахтерше, чтобы сдать ключи. Старушка принялась что-то записывать в журнале, потом подняла взгляд на Аню, видимо, хотела что-то спросить, и только тогда заметила Ожогина, который в нетерпении переминался с ноги на ногу. – Это же вы! – воскликнула вахтерша. – Это же я, – не стал спорить Иван. – Не паясничай, – шикнула на него Аня. – Слушаюсь, – Иван был явно в игривом настроении. Вахтерша с умилением посмотрела на молодых людей и, закончив писать в журнале, улыбнулась: – Все, Анечка, бегите. До свиданья, Иван Геннадьевич! – До свиданья! – он был благодарен вахтерше, что та не стала его задерживать. – Может, вам автограф или что? – Иван спросил это больше для Ани, успев заметить ее теплое отношение к старушке. – Нет, зачем? – она улыбнулась. – Приходите лучше к нам еще, я вас пирогами угощу. – Вот пирогов нам не надо! – шутливо возмутилась Аня, хлопнув его по животу. Иван немного опешил от столь непривычной фамильярности, но тут же выпрямился и втянул живот. – Не слушайте ее, – сказал он вахтерше. – Ваше предложение крайне заманчиво. Смеясь, они выскочили на улицу. В лицо тут же ударил цепкий мороз. С черной бездны неба летели крупные пушистые снежинки. Одна из них приземлилась Ане на нос, Иван тут же смахнул ее горячими губами, а затем поцеловал девушку. Поцелуй пьянил и приятно кружил голову, Ане не хотелось заканчивать его, но Иван мягко отстранился и прошептал: – Жди здесь, я за машиной. Аня улыбнулась и кивнула, Иван ушел. От нечего делать девушка принялась ловить снежинки на затянутую в черную шерстяную перчатку ладонь и пристально их разглядывать. Это были не простые хлопья снега, а настоящие снежинки, уменьшенные копии тех, что дети вырезали из бумаги на новый год. – Привет! – от раздавшегося сзади голоса, Аня вздрогнула. – А, это ты… – протянула она, увидев приближающегося к ней Витю. – Ты мне не рада? – он сложил руки на груди. – Мы, кажется, уже говорили об этом, – Аня сделала шаг назад. – И ты не передумаешь? – Нет. – Кто сегодня приходил к тебе? – теперь уже Витя лез не в свое дело. – Тебя это не касается, – отрезала Аня. – Ухажер твой? – Нет, – это пошлое слово явно Ивану не подходило. – Друг. Это слово тоже было какое-то не то, совершенно неправильное. Только какое слово нужное, Аня не знала. Естественно, для Вити было достаточно друга, но что бы она ответила себе самой? Как бы она назвала Ивана, если бы представляла его кому-то из друзей? Парень, любовник, возлюбленный. Кем он был для нее? И что бы ответил на этот вопрос он сам? На въезде во двор ярко сверкнули автомобильные фары, отвлекая Аню от размышлений, и через пару секунд к выходу подъехал черный джип Ивана. – Прости, меня ждут, – Аня резко развернулась и села в машину, громко хлопнув дверью. – Эй, ты что? – возмутился Иван, разворачиваясь, чтобы ехать обратно. – Нельзя так сильно хлопать дверьми. Кто это был? – Это? – Аня замялась. – Хм… это мой бывший парень. – Ясно, – Иван умолк. Аня удивилась. Она ожидала вспышки ревности, ну ладно, положим не вспышки, а небольшой искорки, потому что вспышки случались с Иваном не так часто и были губительны для всего окружающего. Ожогин же просто молчал и внимательно следил за дорогой, или делал вид. – Ну, я его отшила, – робко пояснила Аня. – Это хорошо, – Иван кивнул. – Насколько он бывший? – В смысле? – В смысле, как давно ты его бросила? – В августе еще. И это он меня бросил. – Идиот, – Иван облегченно улыбнулся. – Теперь, небось, локти кусает? – Что-то вроде того… – Так ему и надо. – То есть тебя не волнует, что вокруг меня отирается мой бывший парень? – Аня уткнула руки в бока. – Будет надоедать, скажи. А так пусть себе, как ты говоришь, отирается. – А ты самоуверенный. – Возможно. А возможно, я просто доверяю тебе. Аня замолкла и положила голову ему на плечо, его рука скользнула ей на коленку, и девушке вдруг стало очень уютно. Работавшая на полную печка приятно согревала, легкая джазовая музыка, льющаяся из динамиков успокаивала. Иван вел хорошо, и машина шла ровно, избегая ям, без которых, кажется, не обходится ни одна российская дорога. Аня зевнула и закрыла глаза, усталость давала о себе знать, и скоро девушка провалилась в дрему. Первое время она еще осознавала реальность, но потом сон все больше захватывал ее, и она оказалась в мире радужных грез, там было светло, и очень приятно пахло. Сначала она была там одна, а потом там же оказался и Иван. Он нежно поцеловал ее и наклонился к ее уху, шепча что-то и обжигая кожу горячим дыханием. – Аня, просыпайся, мы приехали, – он коснулся губами ее виска. – Ммм, – Аня сладко потянулась. – Я уснула, прости. – Ты так мило улыбалась. Тебе снилось что-то приятное? – Иван продолжал покрывать поцелуями ее лицо. – Мне снился ты, – Аня немного смутилась. – Правда, что ли? – Ага. Вылезать из теплого салона автомобиля на холод очень не хотелось, но идти по улице пришлось недолго, так что и замерзнуть толком не успеешь. Быстрое путешествие на лифте, и Иван уже распахивал перед Аней дверь своей квартиры: – Прошу к нашему шалашу, – шутливо произнес он. – Ничего себе шалаш, – проговорила Аня, озираясь по сторонам. – Ты тут что, балы проводишь? Прихожая действительно была светлая и просторная, широкий коридор, из которого виднелись дальние комнаты и кухня. Отделка везде почти была светлая, окна высокие, что выдавало любовь хозяина к свету. Аня понадеялась, что ее квартиры Ожогин от болевого шока не запомнил, и твердо решила его туда не приглашать. Глядя на его хоромы, ей вдруг стало стыдно. – Да бал сюда не влезет, – Иван засмеялся. – Ты преувеличиваешь. Раздевайся. Тапок нет, правда, ну, твоего размера… Она отдала пуховик и шапку Ивану и попросила его поставить в вазу цветы. Он поворчал немного и ушел с букетом на кухню, а Аня тем временем, балансируя на одной ноге, стягивала сапоги. Стоять на холодной плитке было не очень-то удобно, но в огромных Ожогинских тапках ей пришлось бы передвигаться, не отрывая ног от пола. – Чаю хочешь? – Иван высунулся из кухни. – Что стоишь, проходи. – Нет, – Аня помотала головой. – Пожалуй, нет. Она продолжала стоять в прихожей, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Неожиданно ее обуяло смущение, и она совсем не знала, что ей делать дальше. Иван подошел к ней и взял за руки, его большие пальцы осторожно поглаживали ее кожу, пробегая по выступающим костяшкам. – Эй, ты чего? – он наклонился и поцеловал ее в лоб. – Все хорошо? – Да, – Аня уткнулась носом в его бадлон. – Просто я… я стесняюсь… – Расслабься, – он отпустил одну руку и погладил ее по спине поверх футболки. Горячая ладонь обжигала даже сквозь тонкую хлопковую ткань, выпуская на волю сотни непослушных мурашек. – Тебе легко говорить, – Аня все еще говорила ему куда-то в грудь. Поднять на него глаза она не решалась. – Почему ты не думаешь, что я тоже могу стесняться? – его рука незаметно скользнула под ее футболку, мягкие подушечки пальцев нежно гладили кожу, дыхание девушки становилось шумным и прерывистым. – Нет, ну ты такой… такой самоуверенный… – попыталась возразить она, но этот спор уже мало ее интересовал. – Ну что такое, – Иван изобразил возмущение. – Сначала от тебя требуют откровенностей, а потом, когда ты откровенно признаешься, что стесняешься, тебе не верят. Это нечестно. Он снова коснулся губами ее лба, поцеловал глаза, щеки, нос, добрался до губ. Аня почувствовала, как его язык аккуратно проникает в ее рот, вовлекая в странную игру ее собственный. Аня шумно вдохнула носом и сжала его пальцы, второй рукой она неуверенно гладила его плечо. Он на мгновение выпустил ее губы, лишь для того, чтобы подхватить ее на руки и отнести в спальню. Свет Иван включать не стал, видимо, чтобы не смущать Аню еще больше. Шторы и так были не задернуты, впуская в комнату тусклый желтоватый свет уличных фонарей. Иван поставил ее на пол, и Анины ступни утонули в мягком ковре, тут хотя бы пол был не холодный. Иван осторожно потянул за футболку, будто бы прося разрешения, Аня подняла вверх руки, и ненужная больше одежда улетела прочь. Он положил руки ей на плечи и принялся целовать ее шею, поцелуи его стали более жадными и требовательными, казалось, он уже с трудом сдерживается. Аня запрокинула голову, прикусывая губу и слегка постанывая от удовольствия. Он все сильнее притягивал ее к себе, позволяя почувствовать насколько сильно его желание, а она тонула в нем, вдыхая его пьянящий пряный запах. Несмотря на растущее напряжение, Иван делал все медленно и плавно, постепенно позволяя ее телу расслабиться, а ей самой перестать волноваться. Однако руки у Ани по-прежнему слегка дрожали, когда она порывистыми, немного нервными движениями касалась его. От одежды он избавил их обоих сам. Оказавшись перед ним совершенно обнаженной, Аня снова невольно напряглась и вся сжалась. – Чего ты боишься? – прошептал Иван, обнимая ее. – Ты же не…? – Нет, конечно, нет, – она отчаянно замотала головой, придя в ужас от того, что ее приняли за совершенно неопытную девицу. – Я просто боюсь не соответствовать твоим ожиданиям. – У меня нет никаких ожиданий, – он ласково посмотрел на нее. – Иди ко мне. Аня и заметить не успела, как ее голова коснулась мягких подушек. Теперь Иван целовал все ее тело, спускаясь от шеи к ключицам и налившейся от возбуждения груди, язык играл с заострившимися пиками сосков, пальцы гладили низ живота, заставляя ее подаваться к нему всем телом. Стеснение постепенно оставляло ее, уступая место сжигающему изнутри желанию, пересохшие губы просили не останавливаться. Пламя, которое зажигали поцелуи и прикосновения, разбегалось по покрытой капельками пота коже, и теперь уже все тело горело чувственным огнем. Аня почувствовала, как рука Ивана скользнула ей между ног, как пальцы коснулись ее там, от чего все тело ее содрогнулось, и она еще сильнее запрокинула голову, ловя ртом воздух, который, казалось, закончился. Она сама поймала его бедра в кольцо своих ног, застав его врасплох, ведь он не ожидал от нее такой прыти. Теперь на его губах играет немного хищная ухмылка, и он едва ли прячет свое довольное выражение. Он смотрит на нее долго и пронзительно, его лицо раскраснелось, мокрые от пота волосы беспорядочно прилипли ко лбу, и она протягивает руку, чтобы убрать их, отвечая ему таким же долгим взглядом. Он делает движение, она подается навстречу, ее руки лежат на его пояснице, направляя его. Огонь разгорается с новой страшной силой, грозящей уничтожить все вокруг себя. В комнате становится очень тихо, слышно только их сливающееся в странном дуэте дыхание, а стена огня все растет и добирается до бочки с порохом. Наступает неминуемый взрыв, и тишину нарушает ее крик, которому через мгновение вторит его сдавленный стон. Он падает на нее, но тут же переворачивается на спину, ее ноги ослабляют хватку и выпускают его из своего плена, его грудь вздымается от частого дыхания. Она льнет к нему и кладет голову ему на плечо, он обнимает ее за плечи, накрывая их обоих одеялом. – Спокойной ночи, – губы Ивана легонько касаются ее виска. – Спокойной ночи, – шепчет в ответ Аня, и ей на мгновение кажется, что никогда в жизни она еще не засыпала такой счастливой.