Опасная игра

Аня сидела на пустом широком подоконнике, притянув колени к груди, и бесцельно смотрела за окно. На улице поливал летний питерский дождик, капли, подхваченные сильным ветром, ударялись об оконное стекло с такой силой, что звук удара не заглушал даже дорогой стеклопакет. Далеко внизу на темно-сером асфальте формировались целые реки, озера, а иногда и моря дождевой воды, периодически их пересекала очередная машина, поднимая вокруг себя огромные фонтаны. Людей на улице почти не было, только изредка пробегали мокрые насквозь прохожие, застигнутые врасплох внезапным ливнем. Из дома в такую погоду никто носа не казал, ибо от разверзшихся небес не спас бы даже зонтик. В руках у Ани была большая кружка горячего чая, на которой как всегда улыбалось желтое солнышко. В ногах клубком свернулся кот. Вся сцена напоминала дешевый голливудский фильм, только вот погода за окном не вызывала романтического настроя, скорее уж заставляла начать опасаться конца света. Однако наблюдать за развернувшимся ненастьем из теплой уютной комнаты было даже немного приятно, и Аня продолжала медитировать на дождь, осторожно прихлебывая чай из кружки. – Ты тоже скучаешь по нему? – спросила девушка у кота, почесав ему за ухом. Тема довольно замурчал и стал головой толкаться об ее ладонь, требуя дальнейших ласк, на что Аня машинально продолжила гладить его. – Ничего ты не скучаешь, – констатировала она, неизвестно почему сделав такой вывод. – Тебе бы вкусно пожрать, да поспать, где поудобнее. Кот на это недовольно зашипел, будто бы на самом деле понял смысл ее слов. Он встал на все четыре лапы, потянулся и, стряхнув с себя хозяйкину руку, спрыгнул вниз. Через мгновение его поднятый трубой хвост уже покачивался в дверном проеме. Наверное, отправился есть. Раздавшийся из кухни довольный хруст подтвердил Анины догадки относительно кошачьих намерений. Они с котом переехали к Ивану неделю назад и уже на протяжении шести дней оставались здесь одни, ибо хозяин квартиры снова укатил в Москву. Сессия у Ани уже закончилась, друзья разъехались, до ближайшего ее выхода в «Джекилле» оставалось еще две недели, так что делать ей было совершенно нечего. Она гуляла, читала, немного училась готовить, правда, результат был не слишком-то положительный. Однажды, она даже сожгла кастрюлю, которую немедленно выкинула, очень надеясь, что Иван не заметит пропажи. Единственным регулярным ее занятием были тренировки в зале, но и им не удавалось скрасить ее одиночество, хотя физические нагрузки хорошо помогали выпустить пар и поднять ненадолго настроение. Ивану она старалась слишком много не звонить, но очень часто нарушала ей же самой установленное правило, потому что не могла удержаться: – Привет, – снова в трубке его усталый тихий голос, растягивающий слова так, будто ему физически тяжело говорить. – Привет, – она улыбнулась. – Извини меня, я не вовремя? – Почему же? Я дома. – Ты рано. – Устал. Спать хочу. – Тогда… тогда, пока. – Погоди. Все хорошо? – Да, я ничего не делаю, и это немного утомляет. На том конце провода слышится печальный смех с едкими нотками сарказма: – Хотел бы я ничего не делать. – И получать за это деньги, – продолжила Аня, хмыкнув. Это желание Ивана было ей слишком уж хорошо знакомо. – Угу. – Ну… мне за мое ничегонеделанье не платят. Я скучаю. – Подожди еще три дня. Аня ожидала, что он скажет, что тоже скучает или того лучше – позовет к себе, но это же был Иван. Пытаешься вывести его на определенные темы, заставить сказать нужные фразы, а он отвечает что-то совершенно неожиданное, ловко увиливая от того, чего ты так ждешь. При этом он не может не понимать, что именно ты хочешь услышать, но все равно не говорит этого, будто бы намеренно издевается. – Я подожду, – Аня разочарованно покачала головой. – Что ж мне еще делать. – Ты грустная, – сообщил Иван, словно только что сделал это открытие, а до этого и не замечал ее немного подавленного тона. – Нет, – поспешила возразить Аня. – Я просто… – Не отпирайся, – перебил Иван, неожиданно начав проявлять заботу. – Я чувствую тебя слишком хорошо. Ты вот-вот расплачешься. Не надо, это глупо и ни к чему не приведет кроме красных глаз и носа похожего на сливу. – Я не собираюсь плакать, – Аня попробовала улыбнуться. – Но мне, правда, грустно. Я тут совсем одна с котом, как сильная и независимая женщина. – Займи себя чем-нибудь, – пожал плечами Иван. – Ты не обидишься, если я пойду спать? У меня глаза закрываются. – Хорошо. Спокойной ночи. – Доброй ночи. Еще с полминуты Аня держала трубку у уха, слушая тишину. Потом сунула телефон в карман и слезла с подоконника. Кот, наевшись вдоволь дорогущего корма, уже мирно спал в углу. Аня немного позавидовала коту, которому, в сущности, действительно ничего не нужно, кроме вкусной еды и теплой подстилки, и, решив, что стоит последовать его примеру, разделась и отправилась в постель, однако заснуть смогла далеко не сразу. Когда она была одна, и прошедший день не сильно выматывал ее, прежде чем погрузиться в сон, ее голова полнилась разными мыслями, большая часть из которых неуклонно вертелась вокруг Ивана. Кажется, в последнее время их отношения почти приблизились к идеальным. Иван шел Ане навстречу в ее зачастую глупых просьбах, она же старалась уважать его желания, оба отчаянно пытались избегать новых ссор, но это не всегда выходило. Тем не менее, чем серьезнее оказывался скандал, тем более страстным было последующее примирение. Однако постоянное балансирование на грани утомляло, и Аня понятия не имела, что же им обоим делать, ведь нельзя постоянно жить в режиме от скандала до скандала, так можно и с ума сойти. Надо будет поговорить об этом с Иваном, только не по телефону, а когда он вернется в Питер. По телефону или переписке он слишком уж отстранен и немногословен. Даже не сказал ей, что любит ее. Хотя он и в жизни не часто повторял эти слова, а она хотела бы говорить ему об этом каждую секунду, но было бы нелепо постоянно твердить о своих чувствах, при этом не получая ничего взамен. Аня: Я тебя люблю. Иван: Спать быстро. Аня: А ты не спишь, хотя и обещал. Иван: Уже не сплю. Утренний завтра. Аня: Прости, я идиотка. Больше не буду. Иван: Нет. Аня: ? Иван: Ты не идиотка. Аня: И на том спасибо. Больше он отвечать не стал, и Аня решила закончить этот странный диалог, становившийся совершенно нелепым. Ну что ему стоило просто ответить «Я тоже тебя люблю»? Это же просто, так просто, но он почему-то и на это не способен. Что же еще делать, как ни послать все к черту и оставить, как есть, иначе можно выбиться из сил и разбить в кровь кулаки, барабаня со всей мочи в запертую дверь. Зато когда он возвращался, если не спешил дальше по делам, тут же набрасывался на нее, словно голодный лев на добычу, в противовес своей обычной сдержанности. Кажется, даже граф не бросался так на Сару, когда был очень голоден. Иногда доходило и до того, что у Ани оставались синяки в виде следов от его пальцев. Она, впрочем, не сильно жаловалась, только прикрывала синяки одеждой, чтобы особо любопытные не шептались за спиной и не распускали нелепые слухи. Алиса, послушав рассказы подруги, хихикала и утверждала, что раз в нем накапливается столько энергии, то у него явно никого нет на стороне. Аню это немного успокаивало, но под ложечкой все равно сосало. Репутация Ивана, его собственные слова о том, что он способен изменять, не давали Ане спать спокойно, учитывая, что вокруг Ожогина вилось огромное количество совершенно разных женщин, многие из которых имели на него свои виды. И устоять при таком количестве предложений было весьма трудно, особенно когда сама Аня прозябала в другом городе. Тем не менее, Аня старалась не устраивать сцен ревности, но Иван так хорошо чувствовал ее, улавливал все самые слабые оттенки ее эмоций, что скрыть что-то от него было довольно трудно, как Аня ни пыталась. – Доверяй мне, – просил Иван, прижимаясь к ее спине и обнимая за талию. Она стояла лицом к окну и рассматривала играющих во дворе детей. В глазах в очередной раз заблестели слезы, и Аня громко всхлипнула, чем выдала себя с головой. – Я стараюсь, – она сжала пальцы, обнимающей ее руки. – Плохо стараешься, – он поцеловал ее плечо. – Я же только сегодня приехал, а ты в слезы. Аня, пожалуйста, прекрати разводить сопли, я хочу веселиться. Тебе нравится жить здесь, со мной? Девушка едва заметно кивнула и немного смущенно добавила: – Только непривычно немного. – Зато ты уж точно не сможешь устроить мне скандал, потому что идти тебе, в общем-то, некуда, – Ожогин довольно хмыкнул. – Ты моя пленница. – Ваня! – Аня возмутилась, но тут же принялась хохотать. – Так-то лучше! – улыбнулся Иван и скомандовал: – А теперь обратно в постель. Из «Мастера и Маргариты» Ожогина, конечно же, не выгнали, уволили почему-то Колпакова, точнее не продлили ему контракт, а Иван с успехом отыграл июньский блок. Люди там были странные, но достаточно хорошо понимали, что значит для проекта Иван, поэтому историю с концертом предпочли довольно быстро забыть и не говорить о ней, чтобы не провоцировать лишнее для всех напряжение. Афанасьева снова принялась называть его Ванечкой, а Оксана дарить подарки, которые выводили Аню из себя, особенно после того, что она теперь знала. Аня просила Ивана вернуть их дарительнице, на что тот простодушно отвечал, что не возвращает же он фанатские подарки, почему же должен делать это сейчас? Аня стискивала зубы и злилась про себя. Более того, Оксана не оставляла теперь в покое и ее. Был последний спектакль блока, и Аня ждала Ивана у машины. Они перестали скрывать свои отношения даже от поклонников, Аня убедила Ивана, что так будет лучше и проще. Официально, конечно же, никто ничего не объявлял, в интервью они друг друга не упоминали, просто появлялись везде вместе, а Аня даже запостила пару не слишком вызывающих совместных фото в Инстаграм, игнорируя скрежетавшего зубами Ивана. Несмотря на поздний вечер, было еще довольно тепло, туч на небе не было, и можно было насладиться красотой белых ночей. В воздухе пахло цветами и наступающим летом. Аня улыбнулась про себя. Сейчас Иван освободится, и она позовет его прогуляться, а потом у них будет еще несколько свободных дней вместе. – Аня! – неожиданно ее окликнули, и девушка услышала шустрый цокот каблуков по асфальту. К ней довольно быстро, будто вражеский самолет к цели, приближалась Оксана. – Привет! Одета она была тоже немного по воинственному: брючный комбинезон цвета хаки и агрессивная раскраска, направленная на то, чтобы сразить соперника. – Здравствуйте, – Аня насторожилась и приготовилась отбивать атаку противника. – Знаю-знаю, – Оксана замахала руками. – Ты удивлена, что я к тебе подошла. Ты на меня в обиде. Аня хотела сказать колкость, но ничего путного не придумала, у Ивана это получалось гораздо лучше, чем у нее. Он умел унизить лишь парой слов и надменным взглядом. – Чего вы хотите? – Аня вздохнула. – Ну не дуйся, – улыбнулась Оксана, разговаривая с Аней, будто та была ее лучшей подругой, с которой она повздорила по какой-то невообразимой глупости. – Я пришла просить прощения. – Что? – Аня закашлялась. – Да, – Оксана покачала головой, однако, в ее тоне или выражении лица не было ни единой толики чего-то похожего на раскаяние. – Каюсь, посыпаю голову пеплом. Я была чертовски неправа. – Даже не знаю, что сказать… – протянула Аня задумчиво. Поведение Оксаны казалось ей чрезвычайно странным и подозрительным, будто бы пилот вражеского истребителя завел с тобой дружескую беседу, не снимая военной формы, и надеется при этом, что ты не заметишь подвоха. – Скажи: «Извинения приняты!», – засмеялась Оксана и всплеснула руками. – Допустим, – Аня, прищурившись, уставилась на собеседницу. – Анечка, будь веселее. Что значит, допустим? – Допустим, они приняты, – насупилась Аня. – Что дальше? – Ничего, – Оксана на мгновение перестала улыбаться, но тут же исправилась. Однако Аня заметила эту секундную перемену в лице. Общение с Иваном приучило всматриваться в мимику и жесты собеседника, чтобы понять, что у того на самом деле на уме. – Я рада, что мы помирились. Ане захотелось возразить, что это не так, но вновь ссориться с влиятельной женщиной было опасно, поэтому она лишь кивнула и спросила с весьма недвусмысленной интонацией: – Это все, что вы хотели? – Пожалуй, да, – темные глаза Оксаны недовольно блеснули. Она, по всей видимости, ожидала от разговора другого. – Хорошего вечера. – И вам, – буркнула Аня. Оксана еще раз окинула девушку таким взглядом, будто оценивала рабыню на базаре, и удалилась, виляя бедрами и громко стуча длиннющими каблуками. Эта совершенно неожиданная попытка извиниться весьма насторожила Аню, ибо об искренности со стороны этой женщины не могло быть и речи. Было ясно, что Оксана преследует некие свои цели, о коих Аня не имела никакого понятия и даже не догадывалась. Раньше она была почти уверена, что Оксане нужен Иван, что поведение хитрой женщины всячески подтверждало. Однако услышав от Ивана историю их взаимоотношений, Аня поставила под сомнение данную версию. Зачем через столько лет пытаться заполучить мужчину, которого однажды отвергла? Хотя… Едва она подумала об Иване, как тот вывалился из служебного входа, как обычно перегруженный цветами и подарками. Проскочив мимо стайки ждущих его девушек с невозмутимым видом, он подошел к машине, сгрузил свою шуршащую обертками ношу в багажник и вернулся обратно к вящему удовольствию заждавшихся поклонниц. Ожогина тут же обступили со всех сторон, и началась обычная рутина из автографов и совместных фото. Кто-то из девчонок краснел и трясся, как осиновый лист, кто-то же вел себя нагло, прижимался плотнее, изображая похотливый взгляд. Аня даже заметила, как одна девушка будто бы случайно коснулась его бедра, на что Аня только недовольно фыркнула про себя, а Иван продолжал стоять так, словно окаменел и превратился на время в статую. Наконец, толпа заметно поредела, и Иван был отпущен на свободу. Оставшиеся стоять девушки наблюдали, как он садится в машину, и не преминули бросить несколько не слишком добрых взглядов на Аню. Аня заметила эти взгляды, и по спине у нее пробежал холодок. Не очень-то приятно быть жертвой подобного осуждения, хотя оно и было вызвано в большей степени завистью. К счастью, так себя вели далеко не все поклонницы, а большая их часть лишь всячески умилялась, глядя на Ивана и Аню. Им посвящали арты и клипы, что Ане очень нравилось, Иван же пропускал это все, будто и не замечал никогда. – Устал? – спросила Аня, положив руку ему на колено. – Да, – он кивнул, продолжая внимательно смотреть на дорогу, чтобы случайно не задеть припаркованные кругом машины. – Ладно, – Анина рука стала осторожно поглаживать его бедро. – Тогда потом расскажу. – Нет уж, – запротестовал Иван. – Выкладывай сейчас. Что за дурацкая привычка раздразнить любопытство, а в конце заявить «потом расскажу»? Ты явно сделала это нарочно, вредная девчонка. – Ничего не нарочно, – надулась Аня. – Смотри, как хочешь. И она в подробностях передала ему свою беседу с Оксаной. Иван посерьезнел и недовольно поджал губы. Он замолчал, и Аня насторожилась. – Ну? – она дернула его за рукав футболки. – Что ты думаешь? – Не знаю, – Иван покачал головой. – Может она действительно жалеет о своем поведении? – Пффф… – Аня сложила руки на груди. – Я тебя не понимаю. Ты действительно веришь, что эта женщина раскаивается. Ваня, ты или слепой или… – Или что? – зло переспросил Ожогин. – За все время, что мы с ней возобновили контакты, она не сделала мне ничего плохого, – проговорил Иван, уставившись вперед. Его напряженное лицо освещали красные огни стоп-сигналов впереди стоящих машин. – Возможно, она бывала иногда излишне назойлива, но это мелочи. – Что ж, – Аня вздохнула. – С тобой она была весьма мила, чего нельзя сказать обо мне. Но, похоже, тебя это мало заботит, стоит получить в подарок дорогие часы, как память немедленно стирается. – Я высказал ей по поводу тебя, – Иван наконец-то повернулся к Ане, частично проигнорировав ее заявление. Однако по плотно стиснутым губам и побелевшим костяшкам пальцев на руле, девушка поняла, что задела его. – Она признала свою неправоту и даже, как видишь, извинилась. На этом тему можно закрыть. – Ясно, – Аня уставилась в окно на машины в соседнем ряду. – Ань, только давай без сцен, хорошо? – голос Ивана звучал устало, но в нем звенела нотка раздражения. – Хорошо, – буркнула девушка. – Лучше обсудим наш отпуск, – улыбнулся Иван, пытаясь сменить неприятную тему.

***

Темы Оксаны они больше не касались, ни в тот вечер, ни в последующие дни и недели. Аня чувствовала, что Иван не разделяет ее опасений, поэтому предпочла столь неприятный и спорный вопрос больше с ним не поднимать. Тем более Оксана больше не появлялась на горизонте, и Аня стала чувствовать себя увереннее и спокойнее, если не начинала опять что-нибудь выдумывать. В июле они вдвоем уехали в отпуск. Аня ждала этого, как манны небесной: только она, Иван, манящее солнце, мягкий пляж и теплое море. Они выбрали тихий небольшой отель, где почти не было заполонивших все моря и океаны мира русских туристов. Точнее, выбор сделала Аня, но Иван активно не возражал и лишь поддакивал, пока девушка рыскала по Букингу в поисках подходящей гостиницы, поэтому она решила, что ему тоже все нравится. Утром они купались, днем, когда солнце особенно пекло, гуляли в тенистых рощах вокруг отеля и посещали окрестные достопримечательности, а вечером отправлялись за развлечениями в ближайший прибрежный городок. Аня чувствовала себя расслабленно, Иван, кажется, тоже сбросил часть напряжения, его лицо разгладилось, он часто улыбался и не выглядел загнанным и выжатым, как лимон, из которого выдавили все соки. – Ты знаешь, что большое количество разводов происходит после совместного отпуска? – спросила Аня однажды, когда они вдвоем лежали на пляже, потягивая прохладные коктейли. – Ты это к чему? – насторожился Иван. Он сел и, щурясь от набиравшего силу солнца, посмотрел на Аню. – Да что ты так сразу заволновался? – она тихо хихикнула и хлопнула его по вымазанной мокрым песком ноге. – Я это к тому, что мы с тобой какие-то очень странные. Дома все время ссоримся, а в отпуске душа в душу, можно сказать... – А, вот оно что... – Иван лег обратно, подставляя бледную кожу ласковым солнечным лучам. – Возможно, дело в том, что мы вместе работаем, или в нашем окружении. Не знаю... Обязательно сейчас это обсуждать? – Нет. Ты прав, давай жить сегодняшним днем. – Давай, – легко согласился Иван. Они еще немного полежали, потом Иван, порядком заскучав, вскочил, схватил Аню за руку и потащил к воде. Она визжала и упиралась, но бороться с ним было бесполезно, поэтому скоро они оба оказались в море. Прозрачная светло-голубая вода была спокойной и приятной, немного побрызгавшись с Аней у берега, Иван поплыл дальше. Девушка, которая, несмотря на детство, проведенное на Черном море, боялась заплывать далеко, осталась поближе, покачиваясь на мягких, убаюкивающих волнах. Иногда она осматривалась в поисках Ивана и, лишь увидев вдалеке его белобрысую голову, успокаивалась и продолжала свои занятия. – Ну что ты здесь возишься? – он вынырнул прямо перед ней словно из ниоткуда. – Поплыли со мной? – Мне страшно, – Аня замотала головой. – Я же говорила, я боюсь. – Ты же будешь не одна, я буду рядом, – солнце светило ему прямо в глаза, и он очень смешно щурился. – Давай. – Ну, хорошо, – нехотя согласилась Аня. Иван развернулся и двинулся в противоположную от берега сторону. Плыть ему пришлось медленно в немного вальяжном темпе, заданном девушкой, потому что едва их с Аней разделяло чуть больше двух метров, она тут же начинала паниковать, и Ивану приходилось держаться подле нее. Волны укачивали Аню будто колыбель, и вскоре она начала постепенно успокаиваться, а отражающиеся от воды и бьющие в глаза солнечные лучи вынуждали прикрывать глаза. Аня достигла умиротворения и отпустила Ивана чуть-чуть подальше, хотя он и плыл, постоянно оборачиваясь на нее и проверяя все ли в порядке. Внезапно Аня почувствовала, как ее ноги что-то коснулось, от неожиданности и испуга она резко дернулась и попыталась встать, чтобы перевести дух и обрести баланс, но дна под ней уже не было, и ее тело потянуло вниз, будто какое-то подводное чудище схватило ее за ноги. Девушка едва успела взвизгнуть и с ужасом почувствовала, как над ее головой смыкается толща воды. От страха ее тело будто бы парализовало, и ей пришлось приложить огромные усилия, чтобы заработать руками в попытке вынырнуть на поверхность, однако ей казалось, что вперед она вовсе не движется. Наконец, ее крепко схватили за запястье и резко дернули наверх. Спустя мгновение она оказалась крепко прижата к Ивану, тяжело дыша и с дико колотящимся сердцем. – Это еще что такое? – Иван выглядел непривычно бледным и напуганным. Аня не ответила, она вцепилась в Ивана мертвой хваткой и почти висела на нем, пытаясь отдышаться. Он не стал больше ничего спрашивать и дотащил Аню до берега, где аккуратно уложил на песок и сел рядом, потирая ноющую от нагрузки спину. – Успокоилась? – спросил он строго. Девушка кивнула. Хотя руки у нее все еще дрожали, она чувствовала себя немного лучше. – Извини, – едва слышно пробормотала она. – Глупости, – отмахнулся Иван. – За что тебе извиняться, разве только за то, что напугала меня до смерти. Не пойму, что с тобой произошло, ты же неплохо плаваешь. – Я... у меня начинается паника, когда я не чувствую под ногами дна. В детстве я однажды заплыла далеко, у меня свело ногу, и я чуть не утонула. Страх остался, – Аня методично рыла ямку в песке, совсем не глядя на своего собеседника. Оказывается, рассказывать кому-то подобные вещи о себе не так уж и просто. – Ясно, – Иван покачал головой и обнял девушку за плечи. – На сегодня хватит, а завтра продолжим. Твоим дном буду я. Аня, наконец, подняла глаза на Ивана и во весь голос засмеялась, хватаясь за живот и хохоча так, что едва смогла успокоиться. Ожогин лишь слегка улыбнулся и весело подмигнул ей, оставляя все неприятные впечатления позади. Иван действительно взялся за нее всерьез. Каждый день они плавали вместе, и он постоянно страховал Аню, ни на секунду не выпуская ее из поля своего зрения. Сначала дела у них шли совсем плохо. Когда они заплывали чуть-чуть подальше, Аня хваталась за Ивана и, прижимаясь к нему, отказывалась плыть дальше. Ее тело била дрожь, и она начинала бездумно барахтать руками и ногами, будто тонула. Иван не собирался сдаваться и сначала он начал таскать Аню на себе, позволяя ей держаться за него словно за спасательный круг. Потом он постепенно убедил ее плыть рядом с ним, и Аня с удивлением заметила, что ей уже не так страшно, но все же предпочитала держать Ивана за руку. – Прости, я порчу тебе отпуск, – сказала она, когда они брели обратно к берегу. – Ты совершенно не должен возиться со мной, вместо того, чтобы развлекаться. – Не прибедняйся, – проворчал Иван. – Ничего ты не портишь. Пойдем в бассейне полежим. Аня улыбнулась и кивнула. Вода в бассейне была прохладной и приятно освежала нагретую солнцем кожу, девушка облокотилась на бортик и прикрыла глаза. Иван стоял рядом и тянул очередной коктейль, его рука под водой возбуждающе гладила Анино бедро. – Я тут хотел тебе кое-что сказать, – начал он слегка неуверенно, и Аня тут же насторожилась. – Хм? – пробормотала она, не открывая глаз, хотя тело ее немного напряглось в ожидании продолжения. – Я подумал, у меня с прошлой весны концертов не было, а тут появилась идея... В общем, у меня есть договоренность на ноябрь, и я... хотел тебя попросить тоже поучаствовать, споем пару дуэтов, ну и все такое... – Вань, – Аня улыбнулась. – Ты мне как будто предложение руки и сердца делаешь. Ну, конечно же, я соглашусь, ты чего. – Даже про репертуар не спросила, – Иван хмыкнул, совершенно проигнорировав ее шутку про предложение руки и сердца. – Рок и мюзиклы, но над программой я, если честно, еще не думал. – До ноября еще долго, – Аня взъерошила его волосы. – Выучу все, что скажешь. К концу поездки Аня плавала уже довольно уверенно, но Иван все равно не отпускал ее далеко от себя, и она была ему за это благодарна. Говоря, что он будет ее дном, он хотел ее развеселить, но таким образом почти что сказал правду. Ивану удалось стать для Ани тем, на кого она могла опереться, за кого она хваталась, когда падала, и он не давал ей улететь в пропасть. Аня не могла представить себе, что случится, если Иван вдруг исчезнет из ее жизни, и это пугало ее. Была ли она тем же для него, кем он являлся для нее? Был ли он к ней настолько же привязан? Он ничего об этом не говорил, а Аня боялась спросить.

***

В Петербурге жизнь потекла своим чередом, закрутилось колесо из спектаклей, концертов, поездок и учебы, неминуемо наступившей с окончанием лета. Аня перешла на выпускной курс, и расслабляться ей было нельзя, но и работа не давала толком отдохнуть, а все это вкупе отвлекало девушку от назойливых грызущих мыслей. Да и Иван не давал поводов для волнения, он много работал, а когда не работал или не лежал пластом на диване, проводил время с Аней, вытаскивал ее в рестораны, на концерты, в кино. Когда у них совпадали выходные, они ездили отдыхать одни или с общими друзьями в основном из театральной среды. Аня любила такие поездки, когда от работы и всего, что с ней связано, их отделяли многие километры, и они оказывались словно бы в другом мире. Она любила оставаться с ним дома, готовить еду, болтать и смотреть телевизор, особенно, когда он был в добродушном настроении и не избегал общения. Однако такая возможность предоставлялась не так часто, поэтому девушка всегда ждала ее с нетерпением. Да и сам Иван, кажется, тоже уставал от постоянной суматохи, хотя его тяга к богеме и модным тусовкам никуда не делась, и Ане приходилось выдерживать походы на всяческие модные мероприятия, где она всегда чувствовала себя не в своей тарелке и стремилась побыстрее уйти. – Ты знаешь, какой сегодня день? – полюбопытствовала как-то Аня, наблюдая за тем, как Иван уплетает большой кусок торта. – Нет, – прошамкал он с полным ртом. – Ровно год назад состоялся первый сбор труппы "Джекилла", – пространно сообщила девушка. – То есть, ты хочешь сказать, – улыбнулся Иван прожевав. – Что сегодня годовщина нашего знакомства? Что ж, я, пожалуй, опечалю тебя, но я совершенно не обратил на тебя внимания. – Ах, так, – Аня вскинула брови. – Значит, я не зря считала тебя самодовольным снобом. – Я что, по-твоему, должен на всех малолетних актрисулек смотреть, хм? – он отставил тарелку, придвинул свой стул ближе к ней и теперь шептал ей прямо в ухо. Его дыхание возбуждающе щекотало нежную кожу на шее. – А что тебе еще остается делать, старый кобель? Не дав ему возмутиться, Аня поцеловала его в губы, на которых еще оставался вкус сливочного крема, на что он с готовностью ответил, и через мгновение Аня уже сидела у него на коленях, обхватив ногами его бедра. – Про репетицию завтра помнишь? – спросил Иван перед тем, как окончательно отшвырнуть в сторону все ненужные в данный момент мысли. Аня кивнула, кажется, не совсем понимая, о чем он ее спрашивает, и обвила руками его шею, привлекая его к себе и зарываясь пальцами в густые, чуть отросшие волосы, приятно пахнущие шампунем. – Хотя бы сейчас, забудь о работе, – попросила она низким, срывающимся голосом. – Уже забыл, – Ивана не потребовалось просить дважды.

***

На следующий день Ане, как назло, пришлось задержаться в институте на обсуждении будущего дипломного спектакля, и на репетицию она опоздала. В пустом, слабо освещенном зале Иван нервно расхаживал из стороны в сторону, словно взбесившийся лев, позади него молча сидели пришибленные музыканты. – Здравствуйте, – тихо произнесла Аня. – Я опоздала, Ваня, прости. – Конечно, не ты же платишь за аренду, – буркнул он недовольно. – Ладно, начнем с «Тьмы». Текст выучила? Аня кивнула, с таким Иваном ей не хотелось работать, но делать было нечего, да к тому же она сама была отчасти виновата. Однако в работе он оказался на удивление собранным, и его дурное настроение будто бы рукой сняло. «Кромешная тьма» пошла у них хорошо, и они довольно быстро покончили с ней, перейдя к заглавному дуэту из «Призрака оперы». Аня предпочла бы менее заезженный репертуар, но Иван не хотел учить ничего нового, а эти номера были у него на языке. Партия Кристин у Ани пошла плохо, вокализ она проваливала, и он никак ей не давался, Иван начал злиться и ругаться на девушку, отчего получаться стало еще хуже. В конце концов, Аня, едва не плача, попросила перейти к другой песне. Иван недовольно фыркнул, но согласился, Аня незаметно взглянула на часы: ей очень хотелось, чтобы эти мучения, наконец, закончились, а дома она придумает, как его умиротворить. Едва музыканты заиграли вступление, как дверь в зал отворилась, и Аня даже не успела вовремя закрыть рот от удивления, как к ним подплыла сияющая Оксана. Музыка смолкла, Аня осталась стоять столбом, а Оксана, тронув Ивана за рукав, сунула ему под нос какую-то бумажку. – Ваня, посмотри, пожалуйста, дизайн программок. Правда, здорово?